1997. Падение Лондона

ВНИМАНИЕ. Данная видеозапись была обнаружена среди обломков в районе Вестминстера, Лондон, 12 ноября 1997 года. Материал классифицирован как «Совершенно секретно» и доступен только для просмотра уполномоченным персоналом. Любое несанкционированное копирование, распространение или разглашение содержания этой записи является уголовно наказуемым деянием и будет преследоваться по всей строгости закона. Her Majesty's Government не несет ответственности за психологические травмы, полученные в результате просмотра данного материала. Рекомендуется присутствие квалифицированного психолога во время просмотра. Ноябрь 1997. Лондон утопал в сыром, пронизывающем тумане. Размытый силуэт Биг Бена едва проступал сквозь серую пелену, как призрак из давно забытой эпохи. Обычный городской гул сегодня был пропитан тревогой, вибрировал в воздухе натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. — Ну что, народ, мотор! День первый, дубль первый, — бодро, с привычной иронией прозвучал голос Алекса за кадром. — Хроника лондонского апокалипсиса, как он есть. Сара, готова запечатлеть величие падения цивилизации? Камера резко дернулась, выхватывая из тумана Сару. Её ярко-розовые волосы резали глаз, бунтуя против серости лондонского неба. Пирсинг в носу, микрофон на лацкане куртки — весь её вид был вызовом унылой обыденности. Скептически приподняв бровь, она поправила микрофон. — Рождена готовой ко всему, Алекс. Только давай без этого драматического пафоса, окей? Будто мы тут «Спасти рядового Райана» снимаем. Майк, громила с бородой, сосредоточенно настраивал фокус своей камеры, бормоча что-то себе под нос. — А что, неплохая идея! Может, еще и десант устроим? Прямо тут, на Трафальгарской. Смиты точно обделаются. Нервный смех прорезал тяжелый воздух. Камера переключилась на Эми. Хрупкая, с огромными, испуганными глазами, она нервно теребила ремешок видеокамеры. — Ребята, мне как-то не по себе, — её голос дрожал. — Тут… атмосфера какая-то странная. Предчувствие… плохое. Алекс отмахнулся. — Расслабься, Эми. Это просто Лондон. Тут всегда что-то происходит. Вон, глянь, голубь на статую Нельсона… эм… В этот момент небо взорвалось ослепительной белой вспышкой. Оглушительный грохот сотряс землю. Здания застонали. Вокруг поднялся невообразимый гам — крики, вой сирен, треск ломающегося стекла. — Что это было?! — голос Сары почти не было слышно. — Не знаю! Взрыв какой-то! — Майк вытаращил глаза. Камера дико затряслась. Алекс, ругаясь, пытался удержать её в руках. — Блин! Что тут творится?! Из-за угла хлынула волна паникующих людей. Среди них мелькали фигуры в странных одеждах, с какими-то палками. Одна из них, девушка в блестящих доспехах и с серебристыми волосами, вдруг взлетела в воздух. — Это… косплей, что ли? — пролепетала Эми. — Похоже на Жанну д’Арк… — сказала Сара, завороженно глядя вверх. — Только… настоящую. В кадр попал гигантский металлический спрут, падающий с неба. Он с грохотом врезался в здание, подняв клубы пыли и обломков. — Что за хрень?! — заорал Майк. — Надо валить! — крикнул Алекс. Они побежали, спотыкаясь, продираясь сквозь толпу. Алекс снимал все это безумие, камера дрожала в его руках. Они нырнули в темный переулок. — Куда мы бежим? — спросила Сара. — Просто… подальше! — ответил Майк. Эми, бледная как полотно, прижалась к стене. — Я… боюсь… Майк положил ей руку на плечо. — Тише, Эми. Все будет хорошо. Алекс оглядел переулок. Грязь, мусорные баки, темные окна. — Надеюсь, тут безопасно, — сказал он за кадром. Из-за угла вышли двое. Девушка в доспехах и парень с очками и шрамом на лбу. — Кто это? — спросила Сара. — Понятия не имею, — ответил Майк. Девушка что-то сказала парню на непонятном языке. — Что тут происходит? — спросил Алекс за кадром. Из-за спины парня внезапно выскочил маленький металлический спрут и выстрелил в стену рядом с ними. Взрыв. Кирпичи полетели во все стороны. — Бежим! — закричал Майк. Они снова побежали, камера затряслась, изображение размылось. Крики, взрывы, лязг металла — все слилось в один сплошной кошмар. Переулок вывел их на небольшую площадь, заваленную обломками. В воздухе висела пыль, сквозь которую пробивались языки пламени. Слышались крики, стоны, где-то вдалеке завывала сирена. Алекс, спотыкаясь, пытался удержать камеру, фиксируя этот ад. — Боже мой… — прошептала Эми, ее глаза были расширены от ужаса. — Что тут происходит? — Похоже на войну… — сказал Майк, его голос был глухим. — Какую к черту войну? — Алекс остановился, переводя дыхание. — Это же Лондон! Центр города! Внезапно над их головами пронеслась тень. Они подняли головы и увидели огромного крылатого коня, на котором сидел… человек в блестящих доспехах с копьем в руках. Он что-то кричал, но его слова заглушал шум. — Это еще что такое?! — выкрикнул Майк, указывая на небо. — Я… я не знаю! — Алекс пытался сфокусировать камеру на летящей фигуре. — Это какой-то… бред! Крылатый конь снизился и приземлился на площади, подняв клубы пыли. Всадник спрыгнул на землю и быстро заговорил с кем-то, кто был скрыт от камеры облаком пыли. Алекс приблизил изображение. В кадре появилась девушка с рыжими волосами, в руках которой был… меч. Она выглядела так, словно только что сошла с картины, изображающей какую-то средневековую битву. — Это что, съемки фильма? — спросила Сара, не веря своим глазам. — Не думаю, — ответил Майк. — Слишком реально… Слишком… страшно. В этот момент из-за руин здания появилась группа людей в черных одеждах. Они были вооружены палками, похожими на те, что видели раньше друзья. — Это кто еще такие? — спросил Алекс за кадром. — Не знаю, — ответил Майк. — Но чую, ничего хорошего… Черные фигуры приблизились к всаднику и девушке с мечом. Началась какая-то перепалка. Они размахивали своими палками, из которых вырывались вспышки света. Девушка с мечом отбивалась своим оружием, ловко парируя удары. — Они дерутся… — прошептала Эми, прячась за спиной Майка. — Надо уходить отсюда, — сказал Алекс, пятись назад. — Это слишком опасно. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, петляя по лабиринту разрушенных улиц. Камера в руках Алекса прыгала, изображение размывалось, превращаясь в калейдоскоп из кирпичной пыли, обломков и мелькающих силуэтов. Задыхаясь, Алекс пытался хоть что-то снять, зафиксировать этот кошмар, который стал их реальностью. — Куда мы бежим?! — кричала Сара, перекрикивая вой сирен и грохот обрушающихся зданий. — Не знаю! — отрывисто бросил Майк, оглядываясь через плечо. — Главное — подальше от этих… психов! Эми, бледная и молчаливая, бежала, кусая губы, ее глаза были полны ужаса. Она споткнулась о какой-то обломок и чуть не упала, но Майк вовремя подхватил ее под руку. — Держись, Эми! — крикнул он. — Еще немного! Они выбежали на какую-то широкую улицу, заваленную перевернутыми машинами и обломками. В воздухе висел тяжелый запах гари и еще что-то… едкое, тошнотворное. — Что это за запах? — спросила Сара, морщась. — Не знаю, — ответил Алекс, прикрывая нос рукой. — Но мне от него плохо… Внезапно небо над ними потемнело. Они подняли головы и увидели… огромных летающих… спрутов. Металлические тела блестели в тусклом свете, щупальца извивались, словно живые. Они издавали пронзительный, режущий слух скрип. — Что за… — начал Майк, но не успел договорить. Один из спрутов снизился и атаковал их, выпустив из щупалец какие-то липкие нити. Друзья вскрикнули и бросились врассыпную. Алекс упал, выронив камеру. Изображение резко накренилось, показывая серое небо и приближающееся металлическое чудовище. Затем экран погас. Слышались крики, звуки борьбы, скрежет металла… а потом — тишина. Камера включилась снова, изображение дрожало, переворачивалось. Слышалось тяжелое дыхание Алекса. Он поднял камеру, фокусируясь на своих дрожащих руках. Затем медленно перевел взгляд вокруг. Майка нигде не было. Сара лежала неподалеку, не шевелясь. Ее розовые волосы были в пыли, лицо бледное. Алекс подполз к ней, тронул за плечо. — Сара? — его голос дрожал. — Сара, ты как? Ответа не было. Алекс повернул ее лицо к себе. Глаза Сары были открыты, но в них не было жизни. На ее шее виднелись странные, темные пятна. Алекс отшатнулся, подавив крик ужаса. — Нет… — прошептал он. — Нет… Он повернул камеру в сторону, куда убежала Эми. Там, за грудой обломков, виднелось ее ярко-желтое пальто. Алекс, превозмогая страх, подполз ближе. Эми лежала на земле, свернувшись калачиком. Она не двигалась. Алекс не стал подходить ближе. Он и так все понял. — О Боже… — прошептал он, чувствуя, как слезы зажигают глаза. — Что же тут… что же тут происходит? Внезапно он услышал странный звук. Скрип, лязг металла. Он медленно повернул камеру. Из-за угла появился… один из тех металлических спрутов. Он медленно приближался, извивая своими щупальцами. Алекс замер, не в силах пошевелиться. Он знал, что это конец. Спрут остановился перед ним, его металлическое тело блестело в тусклом свете. Из щупалец выдвинулись тонкие, острые иглы. Алекс зажмурился, ожидая удара. Но вместо боли он почувствовал… странное ощущение холода. Он открыл глаза. Спрут стоял неподвижно, его иглы были направлены прямо на него. Но они не двигались. Внезапно в кадре появилась фигура в блестящих доспехах. Это была та самая девушка, которую они видели раньше. Она стояла перед спрутом, держа в руках… меч, пылающий ярким белым светом. Она что-то кричала спруту на непонятном языке. Спрут задрожал, его металлическое тело начало искриться. Затем раздался оглушительный взрыв. Камера снова погасла. Камера моргнула, изображение прояснилось, но мир вокруг все еще плыл, словно сквозь замутненное стекло. Слышался глухой, пульсирующий гул, пропитанный запахом гари и чего-то металлического. Камера дрожала, но уже не в руках Алекса. Угол съемки был неестественным, словно камеру держал кто-то намного выше человеческого роста. В кадре появилась… рука. Бледная, с длинными, тонкими пальцами. Чужая рука. Она сжала камеру, повернув ее вокруг. Мир проплыл перед объективом: руины зданий, обугленные скелеты машин, тела… И эти… металлические спруты. Они двигались с безжалостной эффективностью, их щупальца шевелились с гипнотической плавностью. Камера сфокусировалась на одном из них. Он стоял неподвижно, словно застывший в ожидании. Внезапно его поверхность зарябила, стала полупрозрачной, и сквозь нее проступил… человек. В строгом темном костюме, с холодным, пустым взглядом. Он улыбнулся, и улыбка эта была лишена тепла, словно трещина на ледяной поверхности. Затем, на глазах, он начал… расти. Его тело увеличивалось в размерах, костюм трещал по швам, кожа темнела, покрываясь густым черным мехом. Из-под губ показались клыки. Человек превратился в огромного вервольфа, его глаза горели красным огнем. — Любопытно… — прозвучал голос Алекса. Но интонации были другими, чужими, лишенными всяких эмоций. Камера повернулась. В кадре появились другие такие же… существа. Часть из них были еще в человеческом обличье, другие — уже превратились в вервольфов. А некоторые… были покрыты блестящей металлической броней, словно рыцари из далекого прошлого. Один из них, особенно крупный, поднял руку, и в ней появился… золотой кубок, из которого изливался ослепительный свет. Он выпил из него, и его тело начало светиться, словно солнце. Грохот танковых гусениц, вибрацией отдающийся в самой груди, сотрясал разрушенные улицы. Камера, словно в лихорадке, металась из стороны в сторону, выхватывая обрывки хаоса. Стальные монстры, словно хищные звери, прокладывали себе путь сквозь завалы, их дула зловеще повернуты в сторону темных окон выживших зданий. Рев турбин вертолетов разрывал небо, их тени змеились по разрушенным стенам, словно предвестники смерти. Камера резко приблизила изображение, фокусируясь на группе солдат, прижавшихся к стене разрушенного дома. Их лица были напряжены, глаза — пустые, лишенные всякого выражения. Они переговаривались отрывистыми фразами, их голоса тонули в грохоте выстрелов. — Вижу движение! — крикнул один из них, указывая на темный проем в разрушенном здании. — Огонь! — раздалась команда. Автоматные очереди прошили воздух, высекая искры из кирпичной кладки. Камера дернулась, изображение задрожало. Слышались крики, стоны. Затем — тишина. Камера медленно переместилась, показывая… тело. Женское тело, лежащее на земле. Рядом с ней — ребенок, тихо плачущий. Солдаты прошли мимо, не обращая на них внимания. За кадром раздался голос Алекса, искаженный, чужой: — Очищение. Необходимое очищение. Камера повернулась, показывая панораму разрушенного города. Танки и вертолеты продолжали свое движение, оставляя за собой след из смерти и разрушения. Небо было затянуто дымкой, сквозь которую пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая руины в багровые тона. Атмосфера была пропитана ужасом и безнадежностью. Мир словно сошел с ума, превратившись в ад на земле. За кадром вновь зазвучал голос Алекса, все более чужой и безжизненный: — Скоро… скоро все будет закончено. Камера, словно загипнотизированная, вцепилась в силуэт, мчащийся по разрушенным улицам. С нечеловеческой скоростью, прорывая завесу пыли и дыма, двинулась девушка. Ее фигура была размыта в движении, но ярко-фиолетовые волосы, словно пламя, резко отделяли ее от серого фона разрушенного города. В кадре мелькали обломки зданий, искореженные машины, тела, покрытые пылью. Камера резко повернулась, фокусируясь на лице девушки. Оно было скрыто широкополой шляпой и темными очками, но даже так от нее исходила холодная, неприступная сила. Ее глаза, как два изумруда, были направлены на огромного вервольфа, стоящего на разрушенной площади. В них не было страха, была только бесстрастная оценка, холодный расчет. Вервольф застыл, словно окаменев. Его тело начало покрываться трещинами, и в течение нескольких секунд он превратился в громадную каменную статую. Камера снова взвилась вверх, следя за движением девушки. Она не останавливалась, не замедляла шаг. Ее движения были грациозными, естественными, как у хищника, ищущего жертву. Внезапно она остановилась, оглянувшись на разрушенное здание. С площадки над входом смотрят несколько «людей» в темных костюмах. Они держат в руках какие-то палки, из которых вырываются яркие вспышки. Камера приблизила изображение, и на лице девушки на мгновение появилось что-то похожее на улыбку. Но это была не улыбка радости, а улыбка охотника, в глазах которого отразилась только жертва. В кадре на мгновение появилась вспышка яркого света. Затем — тишина. «Люди» исчезли, их место заняли каменные статуи, окаменевшие от ее взгляда. Девушка повернулась, и ее глаза встретились с камерой. В них не было страха, не было сожаления, была только пустота и холод. В этом моменте было что-то нечеловеческое. В этом безразличном взгляде, в этой неумолимой силе было что-то… божественное. Но не божественное в добром смысле, а божественное в смысле ужасающего и непостижимого. Словно перед камерой в этот момент предстала не просто девушка, а самый настоящий монстр, вырвавшийся из глубин темных легенд. Камера задрожала, словно в панике. Она быстро двинулась вперед, пыталась уловить что-то, зафиксировать что-то, но в этом безумии оставалась только пустота. Девушка в плаще исчезла, оставив за собой лишь странное ощущение холода и ужаса. В кадре остались лишь разрушенные здания, покрытые пылью и дымкой. И громадные каменные статуи, застывшие в разных позах: с пустыми глазами, в напряженных позах, словно каменные воины, готовые к битве, которая никогда не начнется. Голос Алекса, искаженный, чужой, прозвучал за кадром: — Очищение… Необходимое очищение. Камера повернулась, показывая панораму разрушенного города. На улицах теперь стояли не только танки и вертолеты, но и те, кого они поглотили. Вервольфы с танковыми башнями на спинах, вертолеты с человеческими телами, вросшими в металл. Это было нечто ужасное и непостижимое. Словно из кошмарного сна вырвался монстр и стал переделывать мир по своему образу и подобию. Камера плавно опустилась, показывая ноги «человека», держащего ее. «Человек» остановился перед огромной каменной статуей вервольфа. Он приподнял руку, и из нее вырвался яркий луч света. Он осветил статую, и она… задрожала. На ее поверхности появились трещины, и она снова стала плотью и кровью. Вервольф протянул руку к «человеку». — Скоро… — прошептал голос Алекса. — Скоро ты будешь частью меня. Камера резко дернулась, изображение поплыло, затем погасло. Слышен был только еще один взрыв, резкий и мощный. Тишина Камера включается снова, резко и не фокусированно. В кадре мелькают обломки, пыль, темное небо. Слышны звуки битвы: крики, взрывы, лязг металла. В момент последнего взрыва камера резко падают на землю. Изображение становится черным. Слышен пронзительный свист, словно от крыльев. Затем — грохот, еще один взрыв, и снова тишина. Камера включается в последний раз. Мы видим… ночь. И звезды. И темный силуэт той девушки в плаще на фоне звездного неба. Но уже не на земле. Она летит. Стремительно летит в темноте, в бездне ночного неба. Судя по выражению лица, она что-то громко кричит, но ветер съедает ее крик. Она быстро исчезает из поля зрения камеры, после чего звучит грохот множества взрывов. Камера погасла.