Минута слабости.

По комнате изредка проносились приглушенные всхлипы, которые больше походили на просто рванные вздохи во время панической атаки. Тёплая рука поглаживала спину человека, который чуть ли не расстворился в владельце руки, но это он будет отрицать до самой смерти, и, если его разбудят в три часа ночи спросив, проявил ли в тот вечер он слабость, отрицательный ответ незамедлительно последовал бы вместе с интенсивным мотанием головы в стороны и стыдливым выражением лица, на котором больше ответов, чем в словах. Ричард никогда не признает, что эта минутная слабость ему не нужна, а необходима. И пусть это обычная бездушная железка, у которой есть свой сценарий. Но в этом сценарии, в отличии от других железяк, есть кареглазый бунтарь. В отличии от других, он не забывал о нем на следующий день после взаимодействия с Ричардом. Наоборот, эти взаимодействия он и создавл, проявлял инициативу к каждому разговору. Рэн. Именно Рэн сейчас сидит, устроив на своём плече тёмноволосого и нежно поглаживая его спину, проходясь заданным ритмом, от которого так и веяло словами "Я рядом". Признавать не хотелось, но было приятно, когда рука рыжего проходилась по всем уязвимым частям тела Ричарда. По голове, зарываясь в волосах, пересчитывая каждый волос, бережно стараясь гладить их, и это так ошущадлсь, как будто Рэн не хотел чтоб ни один насчитанный волос не выпал. По спине, проходясь по лопаткам тоже, нежно успокаивая подрагивающую грудь, которая всё никак не могла вобрать в себя воздуха. И по сердцу. Уже, правда, не рукой. Об этом рыжему знать не обязательно. Всё то, что сейчас между ними происходит - просто условно минута слабости, которая образовалась случайно. После этого Рэн отключится, и стереть ему память не составит труда. Правда, придётся надеяться, что и его пальто забудет о слюнявом и сопливом пятне на плече, в которое так усердно Ричард пытался спрятаться от всего мира.