imprinting

      О том, что Чанбин встречался с оборотнем, не должен был знать никто.       Даже сам Чанбин.       Это не прихоть Минхо, хотя ему самому до ужаса страшно было даже подумать о том, что однажды придётся признаться. Возможно, правила их общины и создавались для того, чтобы не принимать таких тяжёлых решений. Минхо понимал, что это глупость, но всё равно был рад немного побыть в мире своих глупых фантазий с перекладыванием ответственности.       Так получилось, что он родился оборотнем. К сожалению, в этой реальности такие твари не были нормой и не жили дружно с людьми; правительства разгоняли и разрушали даже отдалённые лесные поселения. Их существование сделали в принципе секретом, превратили в сказки и исказили образы. Возможно, это даже к лучшему: если человек верит в то, что оборотни волосатые, клыкастые и не контролируют себя в полнолуние, то ему будет проще не заметить под своим боком реального волка.       А волки ведь были. Жили до того обычной жизнью, что некоторые могли с самого рождения ни разу не обернуться, от чего Минхо, если честно, был в ужасе. Он сам жить не мог без пробежки по лесу раз в несколько месяцев, которую перед всеми знакомыми гордо называл «традиционным кемпингом» и обязательно выкладывал в истории фотки с квадроциклом на всякий случай.              Это работало, пока он не встретил Чанбина. Появившись в жизни Минхо, он начал наводить свои порядки, ломать уже отработанные схемы конспирации и всячески невольно доставлять проблем с общиной. Это, конечно, не было проблемой Чанбина, он-то и не знал, что встречается с неведомой хренью; зато сама неведомая хрень в лепёшку разбивалась, разрываясь между интересами оборотней и своей любовью. Получалось неплохо: местный вожак согласился не убивать их обоих при условии, что Минхо сохранит тайну своего происхождения, а Чанбин со временем перестал проситься с ним на кемпинг.              И с того момента жить стало спокойнее. Казалось, что свой секрет Минхо на самом деле унесёт в могилу, ни единого прокола и даже намёка на то, что что-то пойдёт не так.              Всё пошло не так тридцать первого октября в пять часов после полудня.              Их пригласили на вечеринку, естественно, костюмированную. С Чанбином они решили не договариваться о своих костюмах — так, мол, интереснее. Минхо с чувством гордости за собственную гениальность поправил вампирский плащ и похихикал про себя, потому что шутка получилась крышесносная. Жалко только, что никто не оценит. Только матушка, и то после того, как очухается от шока. Консерваторы!              Чан, одетый в Майкла Джексона, встретил его как порядочный хозяин дома: провёл через дресс-код, хлопнул по-дружески по заднице и сразу плеснул пива в стакан. На такие тусовки Минхо ходил нечасто, но Хэллоуин пропустить никак было нельзя, здесь же всякие прикольные закуски и жевательные глаза плавают в пунше, а ещё Чанбин будет в каком-нибудь замечательном костюме типа ведьмочки, или Сейлор Мун, или вообще суккуба.              — Минхо!              Знакомый голос заставил обернуться. За несколько секунд в голове Минхо прокатилось миллион вариантов образа Чанбина, один лучше другого, но были резко остановлены кулаком реальности.              Чанбин оделся в оборотня.              С волчьими ушами, в драной одежде, похожей на лесничью, и накладными волосами на груди. И хвостом, конечно же, куда без него.              — Бро! — Чан похвалил первым, хлопнул Чанбина по спине и сделал какое-то замысловатое приветствие с кучей хлопков и щелчков, чёрт их разберёт. — Как настроение?              — Скажи, круто сделал? — завертелся Чанбин, показывая детали своего образа. Минхо был в восторге и в ужасе одновременно.              — Отпад, детка.              — А ты вампир! Мы соулмейты, Минхо, — на него навалились всем немаленьким чанбиновым весом.              — Вы мерзкие, — подразнил Чан и отсалютовал своим стаканчиком, — веселитесь. Если что, знаете, где меня найти.              На тусовках Чана найти было невозможно, он передвигался настолько быстро и непредсказуемо, что Минхо давно смирился с тем, что нихрена они этого не узнают и увидят его только завтра.              Впрочем, не это сейчас было проблемой. Чанбин-оборотень. Классический такой образ, прокуренный десятки лет назад и настоящим оборотням до ужаса надоевший. Минхо с этим, в целом, уже успел смириться. Чанбин смотрел на него глазами-сердечками, так что ему ничего не оставалось, кроме как подмигнуть и улыбнуться, показывая не самые удобные накладные клыки.              — У тебя интересные… детали, — Минхо дотронулся до волос на груди Чанбина. По ощущениям — как настоящие.              — Вычёсывал с Берри весь октябрь, — Чанбин утянул их на какой-то миниатюрный диванчик, попутно хлебнув пива.              — Боже, — смех вырвался сам собой, — надо было ещё догадаться. Я теперь чувствую, что недостаточно старался над костюмом, понимаешь?              — Возможно. Но ты вытягиваешь сам по себе.              — Я не переиграю приклеенную собачью шерсть на твоей груди, Чанбин-а!              Чанбин заливисто рассмеялся, падая боком на подлокотник. Он раскраснелся, становясь похожим на румяный персик, и Минхо мечтательно вздохнул. Такой замечательный и так глупо выглядящий.              — Вообще-то, — последний раз прихрюкнув, Чанбин снова выпрямился и тут же навалился на Минхо. Руки пролезли куда-то под плащ.              — М?              — Я придумал костюм специально для тебя.              Кажется, у Минхо лицо в самом деле побелело. Он медленно повернул голову так, чтобы видеть глаза Чанбина, и неторопливо ответил:              — Да?              Где-то спалился? Чанбин сам что-то надумал, начал копать и раздобыл ответы? Ему рассказали недоброжелатели Минхо, чтобы повесить на него ответственность? Он сходил к ясновидящей? Он сам ясновидящий?              — Вообще, я хотел изначально оборотня-кота, — где-то здесь Минхо чуть не разрыдался от смеха вслух, — но подумал, что вычесывать шерсть Дори будет слишком подозрительно.              — С твоей аллергией-то? Ни в коем случае.              Чанбин сморщил нос и щипнул за худой бок, затем вдруг приподнялся и обхватил Минхо за щёки. Взгляд не предвещал ничего хорошего — Минхо отлично это успел выучить. Сейчас в голове Чанбина начали происходить какие-то процессы, и судя по тому, что поддал он не первый стакан пива, они могут быть совершенно неожиданными.              На шее Минхо сомкнулись зубы совершенно не в том контексте, в котором он хотел бы их ощущать. Чанбин кусался достаточно сильно для человека, и Минхо это терпел только потому, что он, ну, не человек.              — Чего творишь?       — Пытаюсь обратить тебя в оборотня тоже, — Чанбин зализал следы зубов и упал лбом в грудь Минхо. — Или импринтнуть. Что там волки в Сумерках делали?              Продержавшись гордых три секунды, Минхо не выдержал и рассмеялся слишком громко. Это всё такой бред! Смех никак не хотел прекращаться, в груди уже начало саднить, а Чанбин с каждым мгновением хмурился всё сильнее.              — Нет, детка, понимаешь… Прости…              — Что? — Чанбин вставил между истеричными всхлипами Минхо.              — У нас это происходит немного не так.              Тишина становилась слишком долгой. Минхо понимал, что только что спизданул; Чанбин пытался сделать то же самое.              Конечно, можно было списать всё на пьяную оговорку или шутку. Музыка из зала никак не приглушила сиреной воющую мысль о том, что сейчас — тот самый момент. Признается — фактически, поклянётся Чанбину в верности до конца своей жизни.              Долго Минхо над этим не думал.