Краткое пособие для хтони

      «Глупый человек», — думает Нил, наблюдая за сгорбившимся за столом Эндрю.       Нил поселился в этом доме ещë до того, как люди начали заселять его. Типичная современная новостройка. Многие подобные ему говорили, что они отвратительны, в них нет жизни. Нилу было плевать. Дома быстро оживают с приходом людей, а вот негативная энергия никуда не девается. Он просто не переваривал еë, ни в одном из возможных смыслов. В новых домах люди ещë не умирали, они не печалились, не ссорились. Не было этой тëмной противной субстанции, от которой нигде не скроешься.       Когда появился Эндрю, Нил даже обрадовался. Всë же, какое-никакое, а развлечение и разнообразие. Эндрю был спокойным, а его энергия мягкой. Нилу нравилось.       Правда, только до тех пор, пока Эндрю не начал перегибать палку с работой. Сидел, прямо как сейчас, перед монитором компьютера, вяло что-то печатал, отправлялся спать под утро. Он уставал и его энергия портилась. Нил считал, что с этим нужно срочно что-то делать. Он мог бы обесточить весь дом или конкретно эту квартиру. Эндрю вроде бы ставил себе бесперебойник, так что у него будет пара минут, чтобы сохранить свою работу… Если он не захочет рискнуть и продолжить. Чтож. У Нила всегда были проблемы с техникой, так что это не составит труда.       — Блять, — выдаëт Эндрю, когда все вокруг погружается во тьму.       Он закрывает лицо руками и начинает сползать вниз по креслу, а затем, опомнившись, почти подскакивает на нëм и быстро сохраняет всë, что успел сделать.       — Правда что ли домовой завелся…       «Так меня ещë не обзывали», — думает Нил. — «Хотя… может правда домовой. Логично даже.»       Они не давали себе никакого названия. Просто существовали, по отдельности, старались не заходить на чужую территорию. В редких случаях помогали друг другу. Их было много, все очень разные… Но похожие на Нила селились только рядом с людьми, прямо в их домах, выбирая для себя квартиру, у хозяина которой самая приятная энергия. Они питались… остаточной энергией? Переводить все в человеческие слова сложно, но, кажется, это — самое подходящее, чтобы описать эту энергию. Она просто остается в пространстве после любых действий людей. Люди постоянно все усложняют, так что тратят кучу лишней энергии. Это не может не радовать.       Но, обычно, их называют хтонями. Нил часто слышил такое и в свой адрес, если показывался людям. Он не мог судить, было ли это что-то обидным, люди слишком большое значение придают словам. И всем этим усложнениям.       Нил едва успевает сдвинуться, прежде чем Эндрю встает со своего места и почти проходит сквозь него.       «Грубо», — думает Нил и только через время понимает, что так ни разу и не показался.       Он медленно строит план. Человек может умереть от переутомления, это ему было известно. Значит, нужно не давать Эндрю столько работать и позаботиться о том, чтобы он достаточно отдыхал. Да, он это и сделает. И начнëт прямо сейчас. Возможно, без практики кое-что и забывается, но нагнать на человека сонливость он вполне в состоянии.       Нил наблюдает за тем, как Эндрю готовится ко сну и тихо ликует. Человек хоть и раздражëн, но не злится и постепенно становится все спокойнее.       — Спокойной ночи, что ли, — говорит Эндрю в пустоту и вздыхает.       Нил с интересом смотрит на него, на то как он медленно засыпает, и не может удержаться. Осторожно касается его щеки. Веки Эндрю дрогнули, но глаза так и не открылись. Нил выдохнул. Это было опасно.       Он все ещë не показался потому что боялся напугать. Ну кто не испугается скопления света, лишь отдаленно имеющего очертания человека? А ещë почему-то страшно было. Нил вернул электричество ближе к утру и долго стоял перед зеркалом в ванной, пытаясь вспомнить, как создать себе тело, похожее на человеческое. Первые несколько попыток были провальными. Был бы он человеком, то точно вздыхал и раздраженно закатывал бы глаза. Не получалось даже вернуть себе тот образ, который ему когда-то придумал маленький мальчик. Он же и имя дал. Вообще, он был похож на Эндрю… Но Нил старался об этом не думать. У того мальчика был брат-близнец и куча проблем. А ещë он не помнил его имени. Но образ навсегда сохранился в памяти.       Утром Эндрю зашел на кухню потирая глаза и успел заметить только какое-то движение и как деревянная лопатка падает на пол.       — И тебе доброго утра, — вздыхает он, поднимая ее и отправляя в раковину.       Эндрю осматривает кухню и почему-то смотрит на подоконник, будто знает, что Нил именно там. Открывает рот, будто собираясь что-то сказать, но только трясëт головой и вздыхает, беря новую лопатку и переворачивая оставшиеся оладьи. К большому удивлению Нила, Эндрю делит завтрак на пополам, раскладывает в две тарелки, но кофе наливает только себе.       — Вас от этого штырит вроде, — говорит он, все так же смотря на подоконник. — А молока сам себе нальешь.       Нил почти жалеет, что у него в настоящей форме нет голоса и он не может ответить. И спросить. Потому что, очевидно, Эндрю что-то знает. Что-то вспомнил после своей же вчерашней фразы про домового.       А ещë было интересно, продолжит ли он с ним общаться. И откуда Эндрю знает, где именно он находится?..       Вторая порция оладий так и остается недоеденной, но человек благодарит его. И Нил, кажется, начинает вспоминать, как ощущаются человеческие эмоции. Потому что не знает, чем это назвать, кроме «радость».       Так проходит пара дней. Нил пакостит по-мелкому и исключительно во благо. Эндрю, кажется, понимает это и сам начинает делать перерывы. Продолжает желать спокойной ночи и доброго утра, оставляет вторую порцию любой еды, которую ест, а потом просто выбрасывает, увидев, что она осталась нетронутой. Кажется, Нил видит в его глазах разочарование. И поэтому продолжает тренироваться, пока одной из ночей у него наконец не получается.       Он долго рассматривает результат в зеркале. Было бы глупо оставлять себе форму шестилетнего мальчика, но остальное осталось таким же. Правда он думал, что шрамы стоит убрать. Мало ли. Люди такие впечатлительные. Но остальное ему нравилось. Даже волосы, Нил понятия не имеет, где этот ребенок видел такой тëмный рыжий, но не имел против него ничего. И, подумав, сделал глаза темнее, почти синими. Светлые голубые казались неестественными на таком лице. И почти мëртвыми. Нил ненавидел смерть.       А ещë он испытывал что-то странное, когда сидел утром на кухне, после того как поставил в духовку пирог. Люди называют это тревогой или нервозностью, но ему было сложно классифицировать свои эмоции и ощущения так же, как это делают они. Хтони слишком отличаются, они другие, не чувствуют вообще ничего, пока рядом нет людей, эмоции и энергию которых можно немного перенимать себе.       — Доброе утро, — автоматически говорит Эндрю, а потом моргает.       И смотрит на Нила не отрываясь.       Все идет совсем не по плану, потому что его облик начинает дрожать и он исчезает. Успел скрыть себя настоящего до того, как ослепил своего человека — уже успех. Но так разнервничаться непонятно из-за чего и не суметь сдержать свой облик… Да уж.       — А начиналось хорошо, — вздыхает Эндрю, садясь за стол. — Теперь я точно уверен, что не мерещилось. Меня когда-то в детстве научили, что смотреть нужно краем глаза…я увидел тебя в темноте, когда свет выключился. И потом тоже подсматривал краем глаза, чтобы знать где ты и смотреть на тебя во время разговора.       Оу. Нилу становится понятно. Это все ещë капельку безумно, но, возможно, Эндрю и есть тот ребенок. Очень несчастный, не умеющий ладить даже с собственным братом, потому что он, по какой-то причине, был любимчиком их матери. Для Нила это было странно, потому что дети внешне ничем не отличались и Эндрю не вел себя плохо. Был таким же ребенком, как и его близнец. Но доставалось им всегда вдвоем, так что он еще больше не понимал, почему большую часть времени эта женщина так относится ко второму ребенку. Ему было жаль Эндрю, так что он просто стал его другом на какое-то время. Пока атмосфера в доме не стала слишком отвратительной. Он правда научил Эндрю, как видеть всяких хтоней, подобных ему. И объяснил, что все святятся по разному.       «Но почему вы выглядите просто как свет?»       «Потому что являемся концентрацией энергии. Ой… сложные слова для тебя, да? Просто думай, что мы как звезды, так проще.»       — Спасибо, — говорит Эндрю, доставая пирог из духовки, после того как сработал таймер.       Он отрезает два куска. И Нил снова почему-то чувствует радость. Слишком сильную, если быть честным. Но, возможно, именно она и помогает ему вернуть себе облик. Эндрю промаргивается, когда снова видит его перед собой, неловко почëсывающим шею, и просто отодвигает соседний стул, протягивая ему вилку.       — Это ведь ты, да? — неожиданно спрашивает он, когда они уже едят.       Нил неопределенно пожимает плечами и смотрит на него, ожидая продолжения.       — Ты немного не такой, каким я тебя тогда нарисовал, но в целом…       Нил фыркает, отламывая кусочек пирога и отправляя его в рот. Слишком много сахара, но Эндрю кажется довольным.       — Может быть, — говорит он и видит как человек закатывает глаза.       — Точно ты, — ворчит Эндрю.       Нил старается не появляться слишком часто, чтобы не мозолить глаза, все еще готовит завтраки и разговаривает с Эндрю перед сном. О его детстве, о всяких глупостях, о хтонях… Эндрю думал, что он тот самый его друг из дества, потому что видел тот же свет. Тëплый, почти оранжевый. Он признался, что рыжие волосы нарисовал из-за этого. А темные только потому что карандаша другого не было.       — Ты раньше разговаривал со мной и без тела, — замечает Эндрю, уже переодеваясь ко сну. Нила он вообще не стеснялся.       — Я и сейчас могу, но не вслух, как это вы делаете, — пожимает плечами Нил, рассматривая его тело. — Просто в детстве ты не понимал, что голос звучит только в твоей голове, или забыл это, а сейчас мог испугаться.       Эндрю фыркает, ложась в постель, и замирает на середине движения.       — Ложись со мной, — предлагает он и Нил непомнимающе хмурится. — Тебе все равно ночью заняться нечем, а я перестану подушки пытать, обнимая их во сне.       — Вырос, а я все равно плюшевым медведем подрабатываю, — Нил ворчит, пытаясь представить себя в чëм-то хотя бы отдаленно напоминающем пижаму.       И забирается к Эндрю, укладываясь спиной к нему, чтобы удобнее обнимать было. Накрывает их обоих одеялом и чувствует, как к нему плотно прижимаются сзади, обхватывая за талию одной рукой. Если бы у него было сердце, то оно точно сошло бы с ума.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Нил слушает тихое дыхание Эндрю и думает. О том, по какой причине снова начал испытывать человеческие эмоции, о том, что Эндрю все чаще во время разговора просто пялится на его губы, о том, что услышал о его прошлом. И постепенно расслабляется. Все идëт так, как должно. Он на это надеется. Хтоням спать не нужно, так что Нил просто думает всю ночь.       А утром оказывается, что выбраться из хватки Эндрю, при этом не потревожив его — сложно.       — Мог бы ещë поваляться, — бормочет человек, зарываясь лицом в подушку. На которой лежал Нил.       — Мне скучно. И останешься без завтрака.       Эндрю на это только фыркает и, похоже, сам вставать не собирается.       Приходит он когда всë уже почти готово, теста остается ещë на пару блинчиков, так что Нил просто двигает в его сторону тарелку с уже готовыми и ждëт, что он сядет за стол. Но Эндрю становится сзади, обхватывает его руками и утыкается лбом между лопаток.              — Кстати, откуда ты умеешь готовить?       — Не умею. Просто много наблюдал. Но тебе же нравится?       Эндрю фыркает и продолжает его обнимать. Не отпускает даже когда Нил выключает плиту.       — Эндрю.       — Секунду, — Нил чувствует, как Эндрю кладëт руки ему на плечи и, опираясь на них, встает на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Но с ростом ты перемудрил, сделай себя чуть выше меня, а не на голову.       Эндрю уже сидит за столом, расставив несколько вазочек с вареньем и фруктами, в то время как Нил просто моргает, пытаясь осмыслить.       — Может ну эту работу? Напишу книжку. Краткое пособие: как заставить вашу хтонь зависнуть.       Нил наконец разворачивается к нему лицом, но вместо ответа сосредотачивается и правда становится меньше. Эндрю улыбается ему краешком губ.       — Есть идея лучше. Краткое пособие для хтони: как заставить вашего человека отдохнуть.       Когда Нил подходит ближе, Эндрю резко тянет его на себя, заставляя потерять равновесие и сесть на его бедра. А потом быстро целует в губы, краснеет кончиками ушей и возвращается к своему завтраку.       — Пол ночи об этом думал, — говорит Нил, заставляя Эндрю закатить глаза.       Говорить о том, что это была не шутка, он, пока что, не будет.