Рассвет любви на закате цивилизации. Нулевой пациент.

Каждый вдох был подобен пытке: холодный, колючий воздух, обжигая воспалённое горло, расходился по телу, вызывая жуткий озноб. Затылок ныл от невыносимой боли. Веки казались настолько тяжёлыми, что Норману пришлось приложить немалые усилия, чтобы открыть глаза, но из-за опухшего лица сфокусироваться так и не удалось. Словно за кровавой пеленой, разделившей его с реальностью, он видел перед собой потухшие лампы операционной, ощущал иглу в вене и холод металлического стола, но сил сопротивляться больше не оставалось. Смирившись со своей участью, Норман с облегчением выдохнул и слабо улыбнулся. Мысли о том, что он сумел защитить любимого человека, согревали душу. Но иллюзия счастья рассыпалась в миг, стоило услышать радостный и такой родной голос… — Кукла! Норман на мгновение закрыл глаза, надеясь, что это мираж, но тёплое дыхание супруга коснулось шеи — и по щекам пленника потекли слёзы. «Нет! Он не должен быть здесь!» — Алекс?.. Алекс замер, уставившись на свою «ожившую игрушку», будто задумался о чём-то своём. Но уже спустя мгновение радостно запрыгал на месте, хлопая в ладоши. — Кукла! Кукла! — Алекс, это я, Норман… — голос срывался в болезненный стон. Собрав волю в кулак, Норман попытался встать, но тело не слушалось. Всё, через что он прошёл, адские пытки, которые едва пережил, — оказалось напрасным. Его Алекс был здесь. Более того — вёл себя как сумасшедший. От злости мужчина что есть силы ударил рукой по металлической поверхности, чем изрядно напугал любимого. Отскочив в сторону, Алекс с опаской уставился на него и, недовольно надув губы, разревелся. Громко, взахлёб, как маленький испуганный ребёнок. — Тише, Адам, — спокойно проговорил Ривз, обнимая его за плечи. — Всё хорошо. Видишь, это плохая кукла. Мы найдём тебе другую. — Нет! Моя кукла! Оттолкнув врача, Алекс резко бросился к Норману и обнял его за шею так крепко, что тот едва мог дышать. — Кукла… хорошая… кукла… моя… Доктор Ривз недовольно выдохнул и натянуто улыбнулся. — Хорошо, Адам. Как пожелаешь. — Алекс, хватит, — задыхаясь, проговорил Норман. — Отпусти меня. Слегка помедлив, Алекс послушно разжал объятия и, забравшись на стол, устроился рядом с любимым. Вытянув из его вены катетер, он попытался вставить его себе, но, уколовшись, недовольно откинул в сторону и, приподняв руку, показал место укола Норману. — Что вы с ним сделали? — прохрипел Норман, окинув врача таким тяжёлым взглядом, что тот слегка растерялся, но всё же, взяв себя в руки, медленно подошёл к ним. — На данный момент, я не могу дать точный ответ на ваш вопрос. Однако у меня есть предположение… По всей вероятности, Адам пережил острый нейропсихический сбой. Если говорить метафорически — его мозг, подобно перегруженной системе, получил импульс, значительно превышающий допустимый порог. В результате — резкое подавление когнитивной активности, своего рода нейронная перезагрузка. И теперь мы наблюдаем признаки регрессии. Иначе говоря — личность словно обнулилась, откатившись к более раннему этапу развития. Выдержав паузу, Ривз, набрав в грудь воздуха, продолжил: — А теперь позвольте и мне задать вам вопрос. Вы назвали Адама Алексом. В вашей крови присутствует… назовём это антивирус. А он, несмотря на инфантилизм, очень к вам привязан. Вы его родственник или любовник? — Я его муж. — Прекрасно… Значит, вы сможете оказать на него влияние и помочь нам. — Помочь?! — вспылил Норман, но боль и то, как напрягся Алекс, заставили его убавить тон. — После всего, что вы сделали? — Боюсь, у вас нет выбора. В нынешнем состоянии ваш муж опасен для всех, включая вас. Не зная его возможностей, мы не сможем предотвратить катастрофу. Помогите нам уговорить Алекса пройти обследование, и, возможно, мы поймём, с чем имеем дело. Это даст нам… — Этого не будет. Пока я жив, вы к нему не прикоснётесь, — прервал его Норман, прижимая к себе Алекса, что беззаботно играл с его волосами. — Посмотрите на себя, Норман. Вы даже встать не в состоянии, не то что кого-то защитить. Вам сохранили жизнь лишь по причине того, что ваш супруг счёл вас своей игрушкой. Но Алекс нестабилен и вполне может навредить и вам, и себе. Что вы будете делать, если ему надоест с вами играть? Или, например, он решит, что обмотать верёвку вокруг вашей шеи — это забавно? — Я разберусь. — Возможно… Допустим, вам фантастическим образом даже удастся сбежать. Но что дальше? Будете до конца жизни нянчиться с эмоционально нестабильным ребёнком вместо мужа? Думаете, сможете быть счастливым? — Вы ничего обо мне не знаете. — Ошибаетесь. Я прекрасно вижу, на что вы способны ради своего супруга. Именно поэтому я даю вам шанс спасти вас обоих. Люди за моей спиной настроены куда более радикально, взять хотя бы Ларенса. Алекс для них — лишь предмет достижения цели. Я же считаю его уникальным творением эволюции. — Хм. — Норман стиснул зубы, не желая признавать правду. Он был не в том положении, чтобы отказываться. Но и давать согласие на эксперименты над мужем тоже не собирался. — Уже поздно. Сделаем так: вы отдохнёте, подумаете, а утром мы ещё раз обсудим наше сотрудничество. Я надеюсь, вы примете правильное решение. Злость — первое, что он испытал, как только двери в лазарет закрылись. Поражённая страхом и отчаянием, она сжимала грудь, не давая сделать ни вдоха. Норман понятия не имел, как защитить Алекса. Всё, что им оставалось, — плыть по течению и надеяться на чудо. Но что, если их лимит чудес исчерпан? Ведь Алекс жив, и они снова вместе. Пусть и в окружении монстров, куда похуже, чем зомби. — Кукла, — пробормотал Алекс, пристально глядя ему в лицо, словно проверяя, не сломалась ли его любимая игрушка. — Пора спать, Лекси, — поцеловав супруга в макушку, Норман, тяжело вздохнув, уставился на мерцающий красный огонёк камеры, который не давал расслабиться, напоминая, что они не одни. Алекс уснул почти мгновенно. Настолько крепко погрузившись в сон, что вскоре начал пускать слюни Норману на грудь. Он был таким милым в этот момент, что Норман не сдержал улыбки. Поглаживая любимого по спине, он легонько касался губами его лба, обдумывая слова доктора. Что, если Алекс останется таким навсегда? Сможет ли он это принять?.. Взглянув на супруга с открытым ртом и довольным лицом, Норман тихо усмехнулся. Алекс казался таким уязвимым — и одновременно настолько дорогим, что любые сомнения тут же испарились. Что бы ни случилось, он будет рядом. До самого конца. Ведь Алекс — всё, что у него есть. *** Утро началось с неприятного сюрприза. Ощущая, как мокрый пах супруга прижимается к его бедру, Норман открыл глаза и затаил дыхание, не зная — смеяться ему или плакать. Алекс не сдержался во сне и обмочил их обоих. Впрочем, глядя на довольную улыбку на лице мужа — такую наглую и умиротворённую — у Нормана возникли сомнения, что это произошло случайно. Слишком уж счастливо тот выглядел для жертвы ночного конфуза. «Большой ребёнок — большие проблемы». — Так делать нельзя. Если захочешь в туалет, в следующий раз — говори мне, ладно? Наигранно строгий голос Нормана рассмешил Алекса, и тот, прижавшись к нему ещё плотнее, захихикал. Яркий свет ламп ослепил глаза. Персонал засуетился: кто-то настраивал приборы, кто-то проверял оборудование. На двух мужчин, от которых ощутимо несло аммиаком, никто внимания не обращал. Ну, или по крайней мере умело игнорировал. — Нам нужно в туалет и сменная одежда, — опередив приветственную речь вошедшего доктора, сухо произнёс Норман. Ривз на мгновение задумался, тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия: — Разумеется. Я попрошу ассистента принести вам что-нибудь… сухое и помочь с переодеванием. Алексом займётся доктор Левис. Отпустив любимого, Норман с усилием оторвал тело от стола и, шатаясь, сел на край. Голова кружилась, губы побелели от боли. — Никто не прикоснётся к моему мужу! — рявкнул он. Тяжёлый, полный решимости взгляд, словно у зверя, загнанного в угол, заставил персонал интуитивно опустить глаза. — Вы же едва в состоянии сидеть… Как вы собираетесь… — Я повторяю, — процедил Норман сквозь зубы, слегка наклоняясь вперёд, — никто не прикоснётся к моему мужу. Кроме меня. «Упрямый идиот, нужно избавиться от него как можно скорее», — нервно перебирая пальцы, подумал Ривз и уже собирался пойти на уступки, как дверь распахнулась, и на пороге возникли несколько вооружённых солдат. — Это не тебе решать! — с ухмылкой проговорил один из них. Пнув ногой инвалидную коляску, он развернув её, сел и положил автомат на колени. — Командир велел проследить за порядком. Так что делайте, что нужно, док… Норман заскрипел зубами. Он не знал имени этого солдата, впервые видел его лицо, но прекрасно помнил голос и удары, которые тот наносил, пытаясь вырвать его из иллюзии. — Адам, пойдём со мной, — протянул Саймон руку, но Алекс, вцепившись в Нормана, покачал головой. — Кукла… — Алекс, кукла ещё болеет. Давай ты сходишь с доктором Левисом, а мы пока сделаем кукле укол, чтобы она быстрее поправилась, — ласково проговорил Ривз. — Нет! Моя кукла! Нет! Нет! Нет! Наблюдать, как взрослый мужчина закатывает истерику, мотыляя руками и ногами, было непривычно. И жутко раздражало. — Да твою ж мать… — фыркнул капрал Фредерик и сняв оружие с предохранителя наставил на Нормана. — Заткнись! Или я пристрелю твою куклу прямо у тебя на глазах! Алекс резко притих. Глаза налились кровью, и Фред ощутил, как его тело слабеет, а спина обливается холодным потом. Стоящий рядом с ним солдат хрипло втянул воздух с ужасом, взглянув на своего командира. Его пальцы дрожали, когда он, из последних сил сопротивляясь самому себе, вытащил пистолет из кобуры и нажал на курок. Звук выстрела сменился задорным смехом Алекса, что, обняв руку мужа, весело бултыхал ногами, словно убийство человека было лучшим развлечением. Норман не мог отвести взгляда от тела в инвалидной коляске. Не то чтобы он будет по нему тосковать или не рад его смерти — и всё же, от того, насколько хладнокровно, его всегда добрый и милый Алекс, оборвал чужую жизнь, не на шутку его тревожило. — Я согласен сотрудничать, если это поможет Алексу. Но сначала мы приведём себя в порядок. — А… Да, хорошо. Мартин, освободи коляску для майора и проводи их в душевую. Стараясь не думать о том, что ещё несколько секунд назад в этом кресле убили человека, Норман, несмотря на боль, сам с трудом опустился в кресло, при этом сорвав с лица пластырь, скрывающий глубокий порез на щеке — как будто тем самым хотел доказать: да, он сломлен, но не подчинён. Мартин с опаской поглядывая на Алекса, неуверенно взялся за ручки коляски и, развернув её к двери, замер, ожидая приказа. — Иди ко мне, малыш, — похлопав по колену, позвал мужа Норман. Алекс тут же плюхнулся ему на руки и, обняв за шею, прижался щекой к щеке. — Моя кукла. — Да, малыш, — печально выдохнул Норман. — Я твой. *** Зомби не нападали, не кидались на забор, даже не смотрели в их сторону. Просто стояли, окружив базу плотным кольцом. Тысячи крехтящих, качающихся из стороны в сторону мертвецов. Кто-то теребил остатки проволочного ограждения, на которых повисли первопроходцы. Один жевал свисавший с шеи бинт. Некоторые тёрлись друг об друга. Остальные просто смотрели на трёхметровый бетонный забор, словно сверля его своим белёсым взглядом. Сигарета давно догорела, и пепел обжёг пальцы. Бросив окурок вниз, Ф раздражённо выдохнул. Запах гнили въедался в ноздри, ощущался на языке и пробирался в мысли. Он был уверен, что ограждение выстоит, но что, если зомби пришли не нападать, а не выпускать их отсюда? Не просто же так они скопились у каждого входа. Откуда вообще этим безмозглым мертвякам знать, где ворота? Стрелять было бессмысленно. Всего арсенала на базе не хватило бы, чтобы убить всех имеющихся мертвецов. К тому же их численность постоянно пополнялась вновь прибывшими. За спиной шаркали солдаты, ссались от страха и матерились шёпотом. — Не спускайте с ворот глаз. Если кто из живых хоть на метр к ним подойдёт — стреляйте без промедления. — Вы думаете, что кто-то готовит диверсию? — Не знаю. Но я на сто процентов уверен, что они пришли сюда по чьему-то зову. — Командир! — крик солдата потревожил покой зомби, и они все как один подняли головы. — Чего орёшь, дубина? — Капрал мёртв. — Кто? — схватив парня за воротник, спросил. — Хандерс… Но его заставил этот странный тип. Они с майором — педики. — Что ты сказал?! — Слышал, как майор сказал, что никто не прикоснётся к его мужу, кроме него. — Где они? — В душевой. Этот тип обоссался ночью. У него с кукухой совсем не лады. — Ирвинг, готовь вертушку. Только тихо, чтобы ни одна падаль не прознала. Ни свои, ни эти, — приказал Ларенс и направился в лабораторию. *** Они двигались медленно, опустив голову, покачиваясь и постанывая в такт мертвякам. Мокрые платки на лице едва спасали от пыли и вони разлагающихся тел. Дышать было невыносимо. Измазаны грязью, кровью и чем-то тухлым, чтобы не выделяться, они всё ближе приближались к воротам. Три пальца вниз под правым локтем — «заходи слева». В ответ — короткий поворот кисти. «Принято». Мужчина с обмотанным бинтом лицом едва заметно качнул плечом — «цель близко». На вышке стоял часовой с биноклем в руках. Он всматривался в мёртвые лица, словно искал знакомое. Один неверный шаг — и их бы заметили. Но они были толпой. Двигались как зомби, хрипели как они. Тянули ногу и спотыкались об других мертвецов. Никто и никогда не догадался бы, что среди мёртвых баранов есть живые волки в шкурах из гниющего мяса.