Лодка Праджны

Скрипит дверца, выпуская двоих путешественников. Один из них настороженно оглядывает все вокруг. Все по-прежнему. Так, как было в мире До: просторные улочки Сумеру, трели сумеречных птиц и цветущие сады, оклики уличных торговцев. На месте и кофейня, и Академия. Губы растягиваются в улыбке узнавания. Робкой, но теплой. Второй путешественник с глухим хлопком закрывает книгу, замирая. Пальцы в полуперчатке сжимают корешок, как нечто сакральное. Его вздох звучит, как опадающие листья наземь, как накидка путника, наконец оседающая на спинку стула. — Поверить не могу, что все это приключилось с нами, — тянет спутник, поправляя золотистую прядь. — Слишком быстро. Этого мало! — Ты только вышел из стен Академии, а уже соскучился? Спутник поджал губу. — По вольной жизни — да. По твоим комментариям — нет. — Ложь. — Мужчина наклонил голову, резко выдыхая. Надолго его раздражения не хватило. — Ты возьмешь меня еще с собой? Ну пожалуйста? — Бабочка, махнувшая крыльями на несколько раз больше положенного, обречена расхлебывать усугубленные последствия. — Это значит «нет»? Что за идиотский способ вечно говорить загадками! — А ты попробуй отгадать.

***

После целого дня на ногах усталость особенно тянула к земле. Кавех облокотился на длинную барную стойку, покрытую изумрудной глазурью, наклоняя голову и продолжая шутливый рассказ про студентов. По обыкновению те зависали перед золоченой вывеской с муляжами, гадая, хотят ли они слойку с шоколадом или шоколадную с кремом. Мыслительный процесс затягивался порой настолько, что позади вырастала очередь до двери. Благодарным слушателям нравились байки про бытовую сторону Пуспы. Не они ведь вкалывали несколько месяцев подряд, только чтобы закончить проект всей жизни — выпускную работу из Сумерской Академии, так что не чувствовали саднящей несправедливости на зубах. И вот ведь незадача: Кавех-то чувствовал, он провалился! Как Архитектор, он не смог доказать экзаменаторам, что чего-то стоит. Только убедил в некомпетентности, мечтательности и расхлябанности. И глубокой, Дешрет ее подери, усталости. В памяти еще были свежи воспоминания: тяжелое сердцебиение, потеющие ладони и сбивающийся голос (до хрипоты, до обиды); как экзаменаторы заваливали техническими вопросами, один за другим, полируя уточнениями в выборе местности. И пока череда оплеух отдавалась в голове, Кавех дошутил про незадачливых студентов. Гость рассмеялся и под пытливым взглядом отпил смолянисто-черный напиток. Улыбнулся, да так радостно, будто попробовал свежей Амриты или заморской Фонты. Кавех позавидовал: он уже давно не чувствовал прежней магии кофе, проработав столько лет в кофейне. — Все-таки, вы самый лучший кофевар во всем Сумеру. Даже в Порт-Ормосе никто не сможет превзойти ваши талантливые руки! Кавех едва заметно поморщился, запустив пятерню в волосы и разворошив гнездо из заколок и прядок: вот бы кто так же отзывался и о навыках архитектора — да не тут-то было! Жизнь опять подставила подножку, оставив куковать в кофейне без ученой степени. А без нее подаваться разве что в плотники да наемники! Вот, форт Ромарин пока не достроен… так что, похоже, придется сидеть в Кшахреваре еще лет пять, прежде чем Мудрецы снизойдут до повторного допуска к защите. Кавех планировал напиться после долгого рабочего дня. В одиночестве, пока остальные счастливчики празднуют выпускной. — Будет вам, — слабо улыбнулся он, пытаясь отшутиться, — всего лишь подработка, не более. Просто мне нравится делать вкусные напитки и делиться шутками с вами. «И получать деньги, лишь бы не жить на улице в коробке», — с горечью закончило подсознание за Кавеха. Арендатор — старик, каких много в славном городе Сумеру — повышал цену на узенькую квартирку на окраине каждый месяц. «Морой больше, морой меньше», — говаривал он, когда Кавех расставался с кошельком, который едва ли прибавлял в весе за месяц. Останься Кавех еще и без работы, то даже напиться ему было бы не на что. А так хоть какое-то развлечение в море уныния. Кавех скосил глаза в сторону, минуя забитую под завязку кофейню и столики. Хорошо бы их прибрать… Гости оставляли за собой кучи мусора, а уборщик — бесноватый рыжий мальчишка с веснушками на загорелой коже — опять дрых в подсобке. В углу сидел странноватый молодой человек: с виду он не казался необычным, — серые волосы, книга, пальто с традиционным сумерским узором, но иностранного кроя. И все же что-то в нем было не так. Что именно — он не мог назвать наверняка, и это раздражало. С момента его пришествия прошло уже два часа, а он так ничего не заказал. Сидел в уголке вместо того, чтобы снизойти до Кавеха! Даже стакан воды ради приличия не попросил. — Эй, господин, — позвал Кавех, помахав рукой, — заказывать-то что-нибудь будете? Хлопнули страницы. Молодой человек повернул голову в его сторону и раздражающе-медленно привстал с места. — Я уж думал, что вам претят здешние напитки, — попытался сбросить напряжение Кавех. — Давайте, не стесняйтесь! Составьте нам компанию. Когда он подошел, вид у него был самый незаинтересованный. Как будто бы не ему нужно что-то, а наоборот. Кавех внутренне скрежетнул зубами, однако заставил себя сохранять радостное выражение лица. — Что же вам приготовить, дорогой гость? Еще не было случая, чтобы солнце всея Кшахревара расстроил кого-то. До сих пор ни один из посетителей не мог устоять перед его очарованием. На щеках сохранились детские ямочки, мягкий, с хитринкой голос зачаровывал, а манера речи легко давалась даже самым упертым снобам Академии. Чаевые за красивую мордашку бывали порой выше, чем оплата за напитки. — Что-то, что у вас подают. Популярное, — бросил молодой человек, оглядывая стойку. Не найдя ничего похожего на примеры напитков, он перевел взгляд на Кавеха. Его глаза сперва показались тусклыми и невзрачными, но было в них что-то такое, что заставило проморгаться несколько раз, прежде чем до него дошла суть. — А, ну конечно же. Наверное, вы новенький в Сумеру, городе знаний! — Кавех улыбнулся, кивая на иностранный плащ. — Позвольте мне приготовить вам кофе в джезве. Ее изысканный аромат не оставит никого равнодушным, а плотный вкус с горчинкой будет еще долго раскрываться на языке. Местные не зря называли Кавеха королем вкуса. Если кто и мог описать так, что слюнки начинали течь изо рта, то только он. — Да, попробуйте! — поддакнул завсегдатай рядом. — Сегодня бодрит, как никогда. Молодой человек пожал плечами: — Пусть будет кофе. Увлеченный процессом, Кавех и не заметил, как тот подсел к барной стойке и теперь вынужден был слушать поток непрерывной болтовни гостей. Когда пенка поднялась до края, готовая забурлить, Кавех отставил джезву в сторону. На ажурном блюде в несколько ловких движений он выложил сладкую закуску, миниатюрные чашки, а рядом — стеклянные кубки с чистой водой. Конструкция была торжественно водружена перед незнакомцем. Кавех с изяществом лани склонил пузатую джезву и тонкой струей перелил дымящийся напиток. Взмахнул пальцами, подгоняя ароматный дымок к носу. Он был вне себя от гордости, ведь эта порция вышла на редкость стабильной и полной. Помолчав некоторое время, молодой человек прихватил чашку и слегка наклонил, скептически рассматривая. Сердце Кавеха сжалось в тревожном ожидании. Тот сделал глоток воды, затем опрокинул в себя полчашки кофе. Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только пением птиц за стенами. — Отвратительно горчит, как будто в зобу у Короля Плесенников. — С каждым новым словом лицо Кавеха краснело, становясь подобным пиро-слайму. — Это точно лучшее кофейное заведение во всем Сумеру? — К-конечно, — оторопело произнес Кавех. — Кажется, меня обманули. — Н-ни в коем случае! — он возмущенно всплеснул руками. — Быть такого не может! Кавех схватил другую кружку и налил себе, сделав глоток. Под удивленные взгляды гостей, прямо за стойкой он опрокинул в себя целую стопку, даже не поморщившись. Кофе отдавал шоколадом и миндалем, немного переспелым вином из Караван-Рибата, при этом его мягкий и ровный вкус шел вразрез с описанием. Ну не мог он быть настолько плохим! — Если вам не нравится этот сорт — я приготовлю другой, — терпеливо, но с завидным упрямством заявил Кавех и отвернулся, снова раскочегарив печку. В ход пошли даже самые изысканные сорта, настолько дорогие, что сам Кавех не смог бы себе их позволить. Но и на вторую, и на третью попытку молодой человек отвечал одинаково: — Редкостное пойло. Даже сумерские розы завянут от такого полива. — Но кофе и не предназначено для растений! — воскликнул растерянный Кавех. Завсегдатай, сидевший рядом, оторопело взял кружку и принюхался к еще теплому напитку. — Да нет, — он пожал плечами, — очень даже вкусный. За такой не жалко и тысячу моры отсыпать. Господин Кавех у нас действительно талантливый мастер. Ума не приложу, что же пришлось вам не по душе… — Даже если так, до настоящих мастеров ему еще учиться и учиться, — пожал плечами молодой человек и встал, направившись к двери. В Сумеру уже давно не было всенародных мастеров кофе. Одни жалкие подмастерья да любители, вроде купцов. Какое-то время в Караван-Рибате ходили слухи о хороших ковефарах, но и те были сосланы в Аару. Так что во всем регионе один лишь Кавех мог похвастать качественной любовью к кофейному делу. Этот день грозил обернуться кошмарной катастрофой. Мало было заваленного диплома, так теперь еще и Господин Нудятина над ним насмехается! Задетый за живое, Кавех выпалил: — Приходите завтра! И послезавтра тоже приходите — я приготовлю вам кофе! Даже лучше обычного! И вы еще пожалеете, что сравнили меня абы с кем!

***

— Этот день проклят, — разнылся Кавех, роняя лицо в ладонь. Другой ладонью он удерживал дрожащую бутыль с вином, опираясь на парапет. Его слушали только светящиеся цветы в горшке да журчащий поодаль фонтан. Улицы уже давно пустовали, погрузившись во мрак. Ночью было душно и влажно, как и всегда летом. Капельки пота стекали по груди, ныряя под глубокий вырез рубашки. Хотелось почесаться от неуютного ощущения, но почему-то было стыдно делать это перед цветами: а ну как сама Архонт приглядывает за ним, непутевым. Когда Господин Нудятина вышел из Пуспы, снаружи пробежала стайка счастливых выпускников. Подумать только, а ведь Кавех вместе с ними защищал проекты. Возможно, они уже больше никогда не увидят стены Академии, и уж точно не услышат суровые оклики преподавателей. Уедут в путешествие, будут осваивать другие регионы. А он… Что ж, он и дальше останется куковать в кофейне и пытаться заработать очки доверия экзаменаторов. Хуже и не придумаешь. Столько лет впустую! Кавех отпил, запрокинув голову. За бульканьем в бутылке послышалось подозрительное шуршание. Тень проскользнула мимо и направилась к боковому входу в Академию. Но что конкретно могло интересовать незваных гостей в такой поздний час? Стража, конечно, делала ночной обход, но никто не мог гарантировать, что прямо сейчас они следили за конкретным входом. Всеблагие Архонты, это что же творится-то! Кавех решил, что без его участия ни одна пакость не должна совершиться. Именно поэтому он направился следом, хоть походка шальной сумеречной птицы и сдабривалось бряцаньем украшений на одежде. Шпион из него, конечно, был так себе… зато слух просто отличный. За годы работы в шумной кофейне приходилось сильно напрягаться, чтобы расслышать еле бормочущих гостей. Зазевавшись, Кавех столкнулся с захлопнувшейся дверью лбом. Тогда же раздался характерный щелчок — оставалось только припасть к ней вместо бутылки. Кавех навострил уши, различая негромкую поступь каблуков по мраморному полу и шорох одежды. Но… Ничего сверхъестественного: ни разбитого стекла (а витражи в Академии и правда были дорогими), ни шипения огня, ни даже треска рвущихся страниц. А потом настала тишина — такая долгая, что от длительного стояния заныли икры и голеностоп. Еще немного помаявшись, Кавех отправился домой с пустыми руками.

***

Ночное недоразумение лишило сна… буквально и фигурально. Кавех до рассвета гадал, увидит ли он еще Господина Нудятину, и кем была та ночная тень, но уснуть так и не смог. А когда дело дошло до общих лекций, которые не прерывались после выпускного, Кавех счел за благо сменить дислокацию. К тому же, монотонный голос профессора лингвистики хорошо помогал уснуть. Но и тут поджидал сюрприз. В Лектории Академии, рассчитанном на все даршаны одновременно, сегодня сонно позевывали лишь несколько студентов. Выпускников смыло ночными загулами, а те, кто остался, либо действительно «горели» предметом, либо отрабатывали научную практику. Однако среди них попался и более странный фрукт: на передних партах с непроницаемым лицом сидел… Господин Нудятина! Говорят, что лучше всего пробуждает кофе, но тут Кавех едва не подскочил от возмущения, едва не прожигая дыру одним только взглядом. Архонтам было бы логичнее ниспослать ему Пиро стихию вместо Дендро. Что этот чужестранец забыл среди студентов Академии? С таким апломбом ему следовало бы вступить в педагогический состав! Господин Нудятина как будто бы не замечал опасного напряжения на затылке, а если и замечал — успешно притворялся слепым и глухим котенком. Странный, листообразный хохолок на голове покачнулся и упал следом — за склонившейся к парте голове. Послышалось негромкое сопение. Ничего не подозревающий профессор продолжал бубнить в том же ритме, отвернувшись к доске. Как правило, в сонном порыве не было ничего кощунственного: между профессором и студентами существовало негласное соглашение, что первые пары не отменяют утренней дремы щекой на парте. В конце концов, все же здесьлюдии понимают, какой ценой дался ранний подъем. Но вот Господин Нудятина — о, Кавех готов был поставить редчайшие кофейные зерна — не был склонен спать на лекциях или пропускать мимо ушей половину информации. И тем не менее он сладко дрых; ворот плаща сполз по мерно вздымающейся спине на одно плечо. Наверняка копил силы для новых «остроумных» комментариев. Кавех фыркнул и сложил тетради, намереваясь по-тихому слинять, но именно в этот момент профессор обернулся и нашел среди всех сонных рожкрайне бодроелицо Кавеха. Пришлось вернуться на место, отвечая на молчаливый укор извинительной улыбкой. — Кто это такой? — Кавех наклонился, заговорщицки шепча студентке по соседству и указывая на Господина Нудятину. — Ты знаешь его? Студентка с Амурты окинула упомянутого типа потерянным взглядом и пожала плечами. — Может, новенький. Разве на парах по лингвистике не собирается самый разный контингент? Кавех согласно хмыкнул, уставившись на доску, по которой водил палец профессора.

***

Поспать так и не удалось. Позже, на дневной смене в Пуспе, Кавех долго мучился сомнениями. Что этому человеку понадобилось в Академии? Для чего он приехал в Сумеру? А вдруг это он вчера вечером тайно проник в Академию? Но зачем? — Вы уже битый час грызете ногти, — поделился наблюдением завсегдатай. — Что-то стряслось? Его беспокойство можно было понять: все из рук валилось, неудачи дышали в спину, а куча вопросов без ответов делали каждый напиток отвратительным. Кавех в какой-то момент сдался и стал готовить на автомате, лишь бы ускориться. — Вы вчера поздно ушли, — продолжал допытываться завсегдатай, — будьте осторожны. — Он вдруг наклонился и зашептал: — Я слышал, участились пропажи людей по ночам. Каждый, кто выходит затемно, больше не возвращается домой. — Страсти-то какие, — выдохнул Кавех, у которого поверх обычных мыслей жужжало раздражение. — Надеюсь, Архонт отыщет их, или Бригада Тридцати возьмется за дело. За спиной завсегдатая звякнула входная дверь. Будто чертово солнце, появившаяся макушка ослепила Кавеха. Он морально готовился к этой минуте и теперь злорадство поднималось изнутри шипучими пузырьками. Губы лишь на секунду дрогнули и вновь приняли самый невинный изгиб. — Добрый день! — по привычке воскликнул он. — Добро пожаловать в кофейню Пуспа. Банальное приветствие звучало, как сладкая вата пишмание, тающая на вдохе. Долгожданный Господин Нудятина издал короткое «а», задумчиво осмотрел забитую к середине дня кофейню и, не найдя свободного места, неохотно приблизился к стойке. Кавех был наготове. Вот бы он так с дипломом разобрался, Дешрет его подери. Но отступать было некуда: ни ему с неудом, ни гостю. Он достал баночку с особым пустынным сортом, горьковатым и крепленым. Если Господин Нудятина отвергал «стандартные» зерна, Кавех готов был предложить самую убийственную дозу кофеина, которой изредка потчевал гостей-мужчин возраста академической переспелости: именно этот тип запрашивал изысканную горечь, такую, чтобы слезы текли рекой. Гость проследил за ним задумчивым взглядом, рукой придерживая свисающее с одного плеча пальто. Уже не сонный, но и не жизнерадостный — что-то между. Чтобы не демонстрировать смущение, Кавех отвернулся к ручной кофемолке, аккуратно засыпая зерна из банки. Он начал высчитывать идеальную пропорцию, но перед мысленным взором дымкой стоял вид чужого плеча в утреннем ласковом свете, с которого спал плащ. Мускулистого, да простят его Архонты, плеча. Кавех, которого Господин Нудятина откровенно бесил, поймал себя на том, что украдкой разглядывает изящный изгиб мышц. Еще не бугры, как у наемников, но и не тонкие щепки мальчишек из Академии. Дельтовидная мышца плеча полукругом уходила в бицепс, больше всего напоминая изящные купола сумерских беседок. Такие приятно рисовать на холсте, детализировать, продумывать вид черепицы… Зерна посыпались мимо пальцев. Кавех вздрогнул и отложил кофемолку на стол, торопливо опускаясь на колени и собирая безнадежно утерянные кофейные сокровища. Кое-как справившись с неподатливой механикой, Кавех высыпал свежий помол в джезву и залил теплую воду, водрузив на печку. — Что-то не так? Руки вздрогнули. Это был голос Господина Нудятины. — Нет-нет, все в порядке. — Кавех обернулся, вознаграждая его мимолетной улыбкой, больше похожей на рабочий невроз, и тут же отвернулся. — Для этого процесса я отдам всего себя. Уверен, вам точно понравится. Должна была последовать реакция. Хоть какая-то! Завсегдатаи обычно подшучивали, другие гости пускались в рассуждения. А этот просто молчал. Сгорающий от любопытства, Кавех заставил себя уставиться в джезву — иначе рисковал пропустить момент, когда кофе сбежит. Перед Господином Нудятиной был сервирован тот же самый набор: поменялся только сорт кофе. На сей раз Кавех все сделал идеально, он уверен! Господин, увлекшийся книжкой, оценил набор взглядом унылой черепахи, которая увидела дорожку из кочанов капусты. Он медленно отложил книгу. С особой тщательностью. Подкладывая ткань под обложку, чтобы не запачкать. Кавех следил за ритуалом, стараясь не выдавать напряжение, а в голове шамачурлы танцевали дженгу, победоносно напевая. Он молчал, целую вечность молчал, пока аккуратные пальцы с ровными ногтями подцепили за ажурную ручку, пока края чашки не коснулись губ. Господин Нудятина отпил небольшой глоток… и тут же поставил чашку на место. Вместо нее он схватил большой стакан с водой и поспешно отпил половину. — О, — была его первая реакция, за которой последовала подозрительная тишина длиной в сотню сердечных взрывов в груди Кавеха. — Вероятно… я переоценил ваши умения. Как-то пару лет назад фонтейнские механики привезли в Сумеру автоматон. Дети набежали кучкой и играли с живым роботом, пока у того от перегрузки не вскипел паровой двигатель, с громким свистом закипающего чайничка сигнализируя тревогу. Кавех сейчас был чрезвычайно близок к этому состоянию! Разве что пар из ушей не шел. Насилу взяв себя в руки, Кавех оперся локтями на барную стойку и перегнулся, заглядывая в глаза Господина Нудятины. — Послушайте, — мягко начал он, — наверное, это какая-то ошибка. Я пять лет учился варить кофе и еще три года идеально готовил его. Не было ни одного раза, когда мои напитки оскорбляли гостей. Может, — он запнулся, проглатывая заманчивое предложение пойти лесом далеко и надолго, — может, вы расскажете, что именно вы ожидаете от кофе? Кавех подмечает детали: сосредоточенный взгляд, нефрит, внутри которого спрятались пламенные кристаллы Пустыни. В такой ненароком упадешь, как в омут, да только береговая зона не предусмотрена. Внутри борются горькая обида, злоба, и какое-то третье, неправильное чувство. Название ему придумать он не в состоянии. — Кофе, — сцеживает по чайной ложке Господин Нудятина, — это кофе. Он не нуждается в пояснениях и всегда будет таким, как нужно. В правильных руках. Его слова рубленые, как блоки на чертежах, и Кавех ощущает тяжесть каждого. Мозг неподатливо ворочается, совсем не желая способствовать умственному процессу. Хочется вскинуться и воскликнуть: а мои что — неправильные?! Еще никогда его так не опускали. — Ваше здоровье, — Господин поднимает стакан, допивает остатки воды, а затем вкладывает его прямо в руки Кавеха. И уходит, Дешрет его подери, даже не заплатив!

***

На этот раз Кавех будет быстрее. Выскажет все недовольство прямо в лицо зазнавшемуся проходимцу! Тем более, что он так удачно проскользнул внутрь Дома Даэны, когда дверь не закрылась. На протяжении нескольких дней, как в закольцованной кинопленке, Господин Нудятина совершал круг из оскорблений, сна на передней парте и ночных прогулок: в конце концов Кавеху удалось воочию застать его, пробирающегося внутрь. Не повторялось только количество исчезновений жителей города. С каждым днем Пуспа становилась все тише и тише. Поначалу на этот факт можно было не обращать внимания: мало ли, сколько людей ежедневно проходят через Сумеру на пути в Порт Ормос или в Караван-Рибат? Лишь с течением времени Кавех осознал, что стоит с дымящейся кружкой у опустевшей барной стойки. Увидел, как улицы превращаются в пустыри. И будь он проклят архонтом, если все это не происки незнакомца! Бурный поток мстительных мыслей прервали смешки. Ночной караул как раз проходил мимо его схрона — моста между двумя проходами. Стояла глубокая ночь, мертвая тишина осела на старых книжных полках. Посмеиваясь, два наемника прошли над головой, ничего не замечая. Обсуждая последнее шоу на Большом Базаре, они поравнялись с массивными створками, ведущими в холл. Тогда-то Кавех и выскочил из укрытия, но тут же пригнулся обратно: над головой прошли еще двое стражников, и что-то в них показалось подозрительным. Мысли судорожно ворочались в голове: обычно одну часть территории патрулирует всего пара охранников, не более. Даже если представить, что они захотели присоединиться к товарищам, то почему ни одной эмблемы не было на привычной униформе? Как будто кто-то подделал ее, но очень некачественно… Вихрь из мыслей разбился об ужасающую картину, которая развернулась перед ним. Поравнявшись с наемниками, двое новых стражников разодрали макушку. Кожа спала с них, как вторая одежка. Кровь и слизь вытекли оттуда, выпуская жужжащую и смердящую стаю жуков. Услышавшие странные звуки, наемники обернулись и вскинули сабли, но было поздно: жуки уже облепили их целиком. Полутьма разорвалась вспышкой, по силе сравнимой с солнечной. Теперь к смраду добавились запахи плавящейся плоти, жженого мяса и стали. Кавеху стало дурно. От живых людей не осталось даже костей, только кучка пепла на полу. И на их месте мог быть и сам Кавех. Его чуть не вырвало. Не помня себя, Кавех начал отползать назад. Лишь бы не обратить на себя внимание монстров, лишь бы не думать об увиденном. В разгар жучиного пиршества возник инородный звук: шорох плаща, странное бормотание, ускользающее в сторону библиотеки. Кавех обернулся и приметил спину со знакомым неусидчивым плащом. Она стала спасительной веревочкой в роящемся кошмаре мыслей. Чертов тип будто заранее знал, что именно в этот момент он сможет беспрепятственно попасть в святая святых Академии. Ну конечно, ведь вся охрана съедена странными жуками! Поди сам же и натравил их на несчастных наемников! Пламенная речь, отрепетированная в перерывах между работой и учебой, начала распадаться на белые пятна в голове. Подгоняемый желанием излить весь ужас и злость, Кавех заторопился следом, но на него ни разу не обернулись. — Где же? — Господин Нудятина метнулся к полкам, перелистывая одна за другой страницы древних трактатов. — Где же это может быть? Книги летели с полок на пол, немилостиво выдергиваемые с законных мест. Еще ни разу никто не позволял себе такого обращения с книгами. Он был в отчаянии? — Должна же быть хоть одна эпоха, пригодная для… Бинго! Он схлопнул страницы, выпрямившись. Развернулся было — и именно тут его победоносный взгляд опустился на… Кавех оживился, стряхивая оцепенение. — Ты! — запыхтел Кавех, надуваясь, как зонтичник. — Это ты каждый чертов день ругаешь мой кофе! Что ты вообще себе надумал, а?! Заявляешься в Пуспу, мнишь себя невесть кем, как будто имеешь хоть какое-то представление о кофейной культуре! Патрулируешь ночами Академию, в которую тебе, кстати, путь заказан,пока настоящих охранников подметают веником! Кавех был близок к тому, чтобы схватить его за шкирку и потрясти, как плюшевого аранару. — Это неважно, — пожал плечами Господин Нудятина, — я больше не задержусь в Сумеру. И, если ты того жаждешь, не стану ругать твой кофе. — Кавех задержал дыхание, сделав губами невразумительное «о». — Очевидно, потому что меня не будет поблизости. Просто невозможное умение раздражать с полунамека! Кавех заскрежетал зубами: — Да что ты вообще понимаешь? Явился невесть откуда, идешь невесть куда! Да это после тебя в Сумеру стали исчезать люди. Уж не ты ли их съел?! Пока он говорил, взгляд Господина с опаской пополз вверх. — Сдается мне, ты уже был достаточно удачлив, чтобы воочию лицезреть, кто именно их съел. Кавех прикусил язык, притормаживая возмущение. Его страх умело поддели, как зарубцевавшийся гнойник. Он отвел трясущиеся руки от ворота и прислушался. Позади нарастало нехорошее жужжание. Даже по меркам Тейвата, это было слишком. На них надвигался рой светящихся насекомых, гудящих похуже плесенников. «Бежим!» отпечаталось в голове слишком хорошо, когда его дернули за собой, и они побежали в одно из ответвлений Академии. Кавех не был уверен, остался ли кто живой, способный охранять огромное здание. Нудятина оказался ловким и быстрым. Они неслись на полной скорости к тупику, а светящиеся жуки не отставали. Маленькие насекомые казались безобидными, однако страшная сцена никак не шла из головы. — Сворачивай! — крикнул он в спину. Впереди замаячила дверь для персонала. Господин Нудятина пробежал сперва мимо, но, когда с другой стороны показалось жучиное подкрепление, вынужден был отступить. Кавех как раз с силой нажал на ручку и распахнул ее, выпуская наружу пыль и темноту. Нудятина юркнул внутрь, Кавех следом, закрывая за собой дверь. С громким хлопком створка ударилась о короб. Кавех нащупал впотьмах защелку. Гудение приближалось с пугающей скоростью. Дверь начала сотрясаться от ударов. — Заклинило, — прохрипел Кавех, пытаясь провернуть замок до конца, — есть что-нибудь?.. — Отойди, — скомандовал незнакомец, чей голос заметно дрожал. Он достал невесть откуда странное устройство, больше напоминающее палку с крошечным захватом, в сердцевине которой светился подозрительный огонек. Палка зазвенела странным звуком, и замок щелкнул. Жужжание с той стороны подозрительно притихло. — Что это? — оторопело выдохнул Кавех, провожая предмет взглядом. — Звуковая отмычка. Отлично работает на неработающих вещах, уж поверь. Кавех проглотил очередное возмущение, нашаривая в темноте что-то. Господин Нудятина обернулся и посветил в ту же сторону отмычкой: в руках у Кавеха оказался стул. Именно им он подпер дверь, просто на всякий случай. Они очутились в инвентарной. Здесь складировали и нерабочее оборудование, и устаревшую мебель. У них появилась короткая минутка для передышки. — Или ты мне все объясняешь, — Нудятина, услышавший возмущенный тон, поднял голову, — или я сам разделаюсь с тобой вместо жуков. — Чем же? Джезвой? Макетами? Прости, но и то, и другое ты, видимо, забыл прихватить из дома. — Не шути со мной плохие шутки. Эти руки держали тяжеленные мольберты и еще более тяжелые холдеры. Только попробуй еще сострить — и я голыми руками тебя удушу. Господин Нудятина промолчал, задумчиво освещая помещение своей отмычкой. Кавех отметил, что так-то лучше, но надолго торжества не хватило. — Мы застряли, — констатировал факт Кавех. В конце концов, сейчас они были в одной лодке несчастья и выбирать не приходилось. — Удивительная чуткость. — Имя-то хоть у тебя есть? — К чему такой интерес? Кавех раздраженно скривился. — Ты уже почти полмесяца слоняешься по Сумеру, критикуешь мой кофе, спишь на парах, а до сих пор так и не представился. У людей, знаешь ли, хорошим тоном является представляться для начала. — А, понимаю, — Нудятина кивнул. — Знание имени дает великую силу над человеком. В Тейвате это тоже работает, ведь законы вселенной непреложны даже для законсервированных миров. — Что ты там бубнишь? Я просто устал придумывать тебе имена. — А как бы ты меня назвал? Кавех закусил губу. — Ну, не знаю. Кислый Жмых остается в тройке лидеров. Господин Кислый Жмых все-таки обернулся, лицо его сначала скривилось, а потом он выдал нечто, похожее на смешливый хмык. Хотя если присмотреться, больше походило на конвульсию. Весьма уморительную конвульсию. — Почему бы нам для начала не придумать, как отсюда выбраться? — Свет наконечника следом за владельцем нацелился на глаза Кавеха. Кавех зажмурился и отвернулся, пряча выступившие слезинки. — Потому что мне важно знать, кто со мной ошивается! — А если у мальчика нет имени? Кавех фыркнул, вздергивая брови в таком выражении, что даже камень смягчился бы. — …Предположим, Аль-Хайтам. — Хорошо. Аль-как-тебя-там. Допустим. Стражников ведь действительно сожрали странные жуки, да? Ответь. Если я сейчас зажмурюсь, каков шанс того, что я очнусь в своей постели или за барной стойкой? Невольно Кавех окинул темный овал двери. Куда подевались жуки? Почему были в телах людей? Сколько их сейчас по всей Академии? Поджидают ли они у двери? На фоне зашелестел тяжелый вздох. Сноп света ударил в пол и только тогда Кавех обернулся. Однако на лице Аль-Хайтама не осталось и следа иронии. — К сожалению, это не сон. У вселенной есть тысячи способов пошутить над сознанием высокоразвитых существ, но когда она достает из кармана рой агрессивно настроенных инопланетян — она настроена весьма решительно. — Разве… Разве инопланетяне реальны? — О, бедный академик. Мир за пределами этой комнатки, да и Тейвата, настолько огромный, что долгожители не успеют побывать во всех уголках. Конечно же, Тейват не единственная планета, населенная живыми существами. Кавех мысленно попытался прожевать кашу в голове. — Но… почему именно мы? Если вселенная, как ты говоришь, настолько огромна… Почему не другие «уголки»? — Потому что пришел ваш черед.

***

Потерянные, они молча кружили по комнате под аккомпанемент отдаленного гудения. Инвентарная, в которой они оказались, была унизительно маленькой. Ни одной реально полезной вещи, кроме швабр и барахлящих инструментов, против роя не находилось. И тогда Кавеха осенило: несколько семестров назад они проходили планировку Академии. Под тонной чертежей он заметил крошечные лазейки: тайные ходы, которые мудростью Дендро Архонта были вплетены в здание. Стоило лишь задействовать некоторые механизмы, и потайная дверь открывалась в другую часть Академии. И действительно: от пола отставала часть плитки, и это явно не было следствием рутинных передвижений. Нет, скорее уж это было похоже на механические воздействия на плитку. — Сколько этих инопланетян сейчас в Доме Даэны? — подал голос Кавех. Аль-Хайтам все еще осматривал с помощью звуковой отмычки инвентарь. Из кармана поясной сумки торчал корешок той самой книги, которую он стащил. Ох, и не оберется же он проблем со строгими смотрителями. — Сотни, может, тысячи. Они уже не первую ночь хозяйничают в этой библиотеке. — Так нас точно обнаружат. И даже с найденным мной спасительным лазом все равно съедят. Ни один ход не ведет наружу — только к главному холлу или ответвленным коридорам. А если и там жуки… О Архонты, а я ведь еще даже не защитил свой дипломный проект! Аль-Хайтам хмыкнул. — Для тебя это так важно? — Ну конечно! Без него я не стану настоящим Архитектором, а без этого звания не достигну высот достаточных, чтобы по всему Тейвату гремело мое имя. Черт возьми, я полжизни положил ради становления величайшим мастером, а теперь меня съедят какие-то жуки! Кавех заломил руки, делая нервный вдох. Настоящая трагедия, в которой все вокруг насмехались над ничтожным человечком, так и не достигшим ничего в этой жизни. Даже мама не смогла бы им гордиться. От моральной дилеммы его отвлек сноп света, скользнувший в пол, затем невообразимо сложное выражение лица Аль-Хайтама в полутьме. Что могло поколебать этого человека? — На самом деле… Есть один способ, — Аль-Хайтам так сильно буравил взглядом потайной механизм, будто боролся с самим собой. — По возможности я бы хотел не применять его, но… — Но что — «но»? Если у нас есть хоть малейший шанс, я хочу услышать о нем раньше, чем жуки доберутся до нас! Аль-Хайтам раздраженно покачал головой и подошел ближе. Кавех напрягся, готовый защищаться от любой опасности, даже если ей окажется дурацкая звуковая отвертка. Между ними оставался все один крошечный шаг. Он медлил. — На небольшой промежуток времени ты можешь воспользоваться моей силой, позволяющей скрыть живое существо от внимания жуков. Для них ты станешь невидимым. — Так чего же ты ждешь? Давай, колдуй свои колдунства, и мы просто выберемся отсюда! Аль-Хайтам наклонил голову вбок, пристально разглядывая его лицо. Раздражение начало подниматься в Кавехе. — Чтобы применить эту силу, необходим физический контакт через… Как вы в Тейвате это называете? Губы. Кавех обомлел. Не о таких подарочках судьбы он мечтал. — Что? Нет-нет-нет! Ни в коем случае! — он сделал шаг назад, уперевшись в стул. — Ты видишь другой способ покинуть Академию не по кусочкам? На самом деле, Кавех не видел ничего предосудительного в поцелуях, если они происходили по взаимному согласию. Его романтичная натура иногда вспыхивала при виде парочек, и так же быстро тухла. Его настоящая любовь — архитектура, как он думал, — вот что подкидывало дров в пожар трудоголизма, что заставляло сердце биться чаще. Он готов был целовать каждый постамент, каждый горельеф, если в них была хоть капля изящества. Аль-Хайтам приблизился. Поджал губы и стиснул руки в кулаках. — Я мог бы прямо сейчас воспользоваться этим способом, чтобы уйти. Но факты говорят сами за себя: ты не выдержишь остаток ночи в одиночестве, а найдут ли тебя поутру? Если, конечно, среди стражников будет кому тебя искать. Кавех опустил голову. Он ненавидел, когда его давили фактами. Особенно с интонацией оскорбленного преподавателя. Но еще больше он ненавидел безысходность. Пришлось с горем пополам смириться. — Эти губы еще пару дней назад говорили гадости в адрес моего кофе. Надеюсь, они не окажутся такими же противными на вкус. Тихий хмык прорезал тишину. Кавех в смятении протянул руку, подзывая, опершись задом о стул. К нему медленно подошли, опираясь о дверь позади. Кавех с сомнением положил руку на плечо, удерживая от стремительного сближения. Аль-Хайтам поддел его подбородок, оценивая и неотвратимо приближаясь. В такой напряженный момент он не мог отвести взгляд, а на глубине зрачков тлели алые угольки интереса. Кавех почувствовал еле теплое дыхание, не сразу сообразив наклонить голову. Пальцы сползли на покатое плечо, прошлись до ворота плаща, вызывая стайки мурашек. Теперь-то он мог оценить, насколько далеко были его фантазии от реальности. Настолько, что сердце сладко екнуло в груди. Аль-Хайтам не стал извращать момент, удовлетворившись целомудренным чмоком. Тепло от его губ импульсами передалось Кавеху, растекаясь в груди. Кавеху расхотелось выплескивать скопившийся за недели гнев. Наоборот, он испытал странное чувство удовлетворения, какое бывает, когда завершаешь итоговый макет перед сдачей. Отстранившись, Кавех попытался глотнуть спертого воздуха. Кожа на щеках горела. Он вытянул руку и осмотрел пальцы, но ничего в них не изменилось: не засветилась кожа, не поползли энергетические линии неземной силы; только странное покалывание в груди доказывало реальность поцелуя. Аль-Хайтам отступил к потайному рычагу, кивая: — Идем.

***

Они мчались так быстро, как только могли. Тайный ход привел в главный холл, где рассредоточились стайки жуков. Кавех отчетливо запомнил страшное гудение, когда они покидали стены Академии. К счастью, они остались незамеченными, лавируя между жуками. Старый-добрый съемный дом ждал на окраине. Кавех зашел последним и сполз по двери спиной, пытаясь отдышаться. Снаружи тоже порхали стайки жуков. Будто ждали новых жертв. — Как же все плохо стало… — промямлил он, накрывая голову рукой. — Я никогда не видел ничего подобного. Аль-Хайтам деловито прошел вглубь и сел на старый диван, издавший противный скрип. — Будет только хуже. — Аль-Хайтам достал из сумки книжку, послышался шорох страниц, как будто читать ему было интереснее всего. — Рой постепенно захватывает Сумеру. То, что они могут передвигаться только по ночам, не даст большой форы. — Ты знал?.. — Кавех поднял голову, с ужасом округляя глаза. — Догадывался, — буркнул Аль-Хайтам, параллельно перелистывая страницы. — Сегодня они показались впервые. Жуки набирают силу, поглощая живых существ в рамках одного биологического вида. Популяция растет, а значит… — Ничего хорошего нас не ждет. — Кавех кивнул, становясь серьезней. — Надо предупредить Бригаду Тридцати и Архонта… — Только сейчас он понял, что на коленях у Аль-Хайтама была не та же самая книга, что и в библиотеке. — Бесполезно. Я не верю, что бесследно пропавший на полвека архонт и кучка наемников, чьи сослуживцы бесславно сдулись, смогут чем-то помочь. — Должно же быть хоть что-то! Иначе не только Сумеру, но и остальные города, и Королевства… — Кавех охнул, накрывая рот рукой. Его фантазия не вовремя набирала обороты. — Они падут. Разумные существа Тейвата пока не готовы к нашествию инопланетян. Здешние боги неплохо подстраховались, окружив мир защитной оболочкой. Гудение жуков пронеслось в паре метров от двери. Или, возможно, это его воображение дорисовывала уже привычный звук на фоне? Кавех вздрогнул. Обернулся к Аль-Хайтаму, подмечая расслабленную позу. Как в подобной ситуации можно было оставаться спокойным?! — Я ни за что не поверю, что все это можно почерпнуть, просто слоняясь по Академии. Признавайся, из какого региона ты на самом деле? Почему ты ведешь себя так спокойно, как будто это не мы в центре бури? Аль-Хайтам прервался и усмехнулся: — Никак ты не успокоишься. — Хайтам, что?.. — Аль-Хайтам, — поправили его, — это имя более правдоподобно передает смысл. Кавех беззвучно повторил непривычное имя несколько раз. Даже на вкус оно было странным. — Ну хорошо, Аль-как-тебя-там-Хайтам. — Кавех приподнялся и отряхнулся, краем глаза ловя раздраженную мину. — Если не остается никого, кто бы смог спасти Сумеру, я готов помочь. Одно время Аль-Хайтам сидел, пораженно вскинув брови. Наверняка думал, что вот сейчас-то у него будет шанс улизнуть от надоедливого спутника, но не тут-то было! В конечном итоге его губы расползлись в подобии ухмылки. — Знаешь, а ты интересный тип. Как бишь тебя там… — Кавех! — Да-да, «Кавех-я-точно-скоро-стану-архитектором». Другие бы уже бросились из города вон. Не боишься, что по пути тебя сожрут эти самые жуки? Пару часов назад ты божился, что это я их наслал. — Я еще не знаю точно, кто именно их сюда наслал, но докопаюсь до правды. Что нам надо делать? Надеюсь, не придется снова обмениваться лобызаниями? — А тебе настолько не понравилось? — Аль-Хайтам ехидно вскинул брови. По плечам Кавеха прошлись мурашки. Не то чтобы ему не понравилось. Он не хотел признавать, что продлись поцелуй еще мгновение, он бы окончательно разомлел. — …Впрочем, неважно. Просто держись за меня — лобызаний не понадобится. Не дожидаясь ответа, Аль-Хайтам протянул руку. За дверью усилилось гудение. Дом переставал быть безопасным и, кажется, вся та сила, которой поделился Аль-Хайтам, улетучилась. Кавех нахмурился, пытаясь скрыть трусливый сбивчивый ритм сердца. — Что ты делаешь? — Ты поможешь мне решить проблему, — Аль-Хайтам кивнул на дверь, — а я помогу тебе получить все ответы. Разумная сделка. Дверь скрипнула, когда что-то тяжелое врезалось в нее, да так, что петли затрещали в коробе. Конечно же, старик, сдавший халупу, не заботился о реальной защите дома. Теперь, когда в дверь долбились жуки, она была еще более бесполезной, чем дверь инвентарной. Чертыхнувшись, Кавех схватился за запястье. Кивнув ему, Аль-Хайтам прочертил полосу пальцем прямо посередине, разрывая страницы на… нечто. Провал, образовался в середине книги, и, стоило только глазами моргнуть, как они оказались внутри! Книга захлопнулась — и была такова. Выбившие с петель дверцу жуки влетели внутрь, но обнаружили в доме только пустоту.

***

Внутри книги оказалось другое пространство. Все здесь было напичкано незнакомыми механизмами с причудливыми формами, шумяще-гудящими аппаратами, которым позавидовали бы даже фонтейнские технологии. Кавех стоял, широко раскрыв рот от удивления. И все это уместилось в одной книге? — Как ты это сделал?! Что это?! Я схожу с ума? — Всего лишь подпространство, созданное внутри разумного существа. Оно неплохо маскируется под разные книги, но позволяет быстро путешествовать в пространственно-временном измерении. — Но это невозможно! — Жуки тоже были невозможными. — Аль-Хайтам усмехнулся. — До того, как ты впервые увидел их. Кавех нахмурился, желая огрызнуться, но в последний момент передумал. В конце концов, его только что спасли от роя опасных тварей и стоило бы проявить хоть каплю благодарности. — И… куда ты планируешь направиться теперь? Разве мы не должны решить проблему? — Мы решим ее. — Аль-Хайтам развернулся и уверенно зашагал к странной цилиндрической машине в центре помещения, нажал на рычаг, запуская загудевший двигатель. — В прошлом. Он достал из поясной сумки украденную книгу и раскрыл ее, указывая пальцем на текст. — В эпохе настолько далекой, что даже твои предки еще не существовали. Какое-то время Рой потеряет наш след. Эта фора позволит нам подготовиться, возможно, даже уговорить сильнейших вашего мира помочь. Или же найти другой выход: в конце концов, их технологии были куда выше нынешних. Располагайся, полет будет долгим. Кавех огляделся. Гигантские иллюминаторы открывали вид на темное небо, что чередовалось со звездами и искривляющимся пространством. Похоже, они оказались на своеобразном корабле. — Ты сказал, что мы внутри разумного существа. Но оно больше похоже на корабль, плывущий по звездам… Аль-Хайтам издал свое коронное «а» и нажал на другой рычаг. Помещение дернулось и корабль пошел быстрее. — Вы, люди, вечно все упрощаете. Пытаетесь дать каждому явлению ярлык. Объясню доступнее: это разумная машина, которая способна перемещаться на далекие расстояния между двумя константами бытия. Зовет себя Мофтус. Он бережно погладил корпус машины, внутри которой двигатель отозвался щелкающим звуком. — И она абсолютно безопасна? — Совершенно. За все те годы, что я на ней путешествую, еще ни разу она выскакивала в пространство черных дыр и не терялась в скоплениях умирающих галактик. Будь уверен, здесь самое безопасное место во всей Вселенной.