Золушка

Использовать спинку кровати вместо лестницы, чтобы добраться до вентиля и перекрыть воду. Главное, не забыть вернуть вентиль на место в подсобке. Попасться на камеры Руслан не боится — он предварительно настроил их так, чтобы камера шестого этажа показывала изображение с пятого. Спасибо создателям этих дешевых мотелей, что делают все коридоры абсолютно идентичными. Ей-богу, у них даже фикусы выглядят в точности, как один, эдакие братья-близнецы, которых разлучили в детстве и растащили по разным этажам одного и того же мотеля. Идеальная территория для убийства. Минимум персонала, а подозрительные личности — очередные клиенты. Тут у каждого лицо как идеальный пример фотографий со стенда «находится в федеральном розыске». Вода перекрыта, пока в прачечной не подняли тревогу, нужно действовать быстро. Хотя внутренняя чуйка, практически никогда не подводящая, подсказывает Руслану, что никто не будет паниковать из-за внезапно пропавшей воды. Это же время на перекур, плевок под ноги и грустное созерцание уходящего за горизонт солнца. Минут двадцать по времени, а если человек любит свою работу (прачка в дешевой гостинице, серьезно?), то минут пятнадцать. Руслан тихо возвращается в номер. Прикручивает обратно спинку кровати (она и так держалась на соплях, он, считай, лишнюю работу делает) и бросает взгляд на тело. Оно даже не успело остыть и покрыться трупными пятнами. Когда он только начинал работать, мертвые люди вызывали в нем жалость и легкую долю тошноты. Но со временем привыкаешь ко всему. И Руслан привык. Нужная доля цинизма, равнодушия и креативности — и работа выполнена на пять баллов. Его работодатель оценок не выдает, конечно, но и «хорошая работа, агент 602» достаточно, чтобы было понятно — Руслан в своем деле профессионал. Его не зря долго обучали, тренировали и, будем честны, ебали мозг. Быть аккуратным, быть предусмотрительным, быть осторожным — Руслан все это может, умеет, практикует. Он делал уже много вещей, что для нормальных людей начинаются где-то после шкалы «пиздец». Спрятать труп в бетоне, который потом рабочие закатают в асфальт? Хорошо. Привязать тело к тросам на смотровой площадке и сделать так, чтобы они оборвались? Окей. Опустить мертвеца на дно гейзера, который уже тысячу лет не извергался? Сделаем. Пропустить труп через мясорубку и скормить свиньям? Ну, почему бы и нет? Работа тяжелая, но интересная. Руслан знает, что не смог бы убить человека, но вот прибрать за тем, кто может — плевое дело. Он уже говорил, что профессионал? И, если посмотреть на этот род деятельности не самым адекватным взглядом, то Руслан даже любит свою работу. По официальным данным его уже нет в живых лет пять, ему платят кучу денег, и никто никогда не знает, где он находится. Весь последний год он бездумно сорил деньгами в одной азиатской стране, тусовался в сомнительных барах, которые мог купить по щелчку пальца и был абсолютно вне зоны доступа для кого угодно. Кроме своего руководства. Руслана выдернули с каникул лаконичным: «Есть работа, агент 602». Что ж, чудесно. Билеты на самолет куплены, в аэропорту ждет кто-то из организации. Если этот кто-то достаточно симпатичный, его можно развести на быстрый секс на заднем сидении машины, потому что почему нет? Это удобно, потому что исключает повторную встречу, а значит, никаких обязательств и привязанностей. Руслан не может себе этого позволить. Не с его работой. Но его все устраивает. Выслушивая задачу от начальства, Руслан не мог отделаться от мысли, что его ожидают какие-то не самые приятные изменения. По частоте миссий он знал, что руководство редко прибегает к способу «убрать неугодных», а значит, и в его услугах нуждается редко. В этот раз все было иначе. Научная группа организации, достигнув определенных успехов в создании биооружия, решили, что хорошей идеей будет сбежать со всеми разработками. Однако ими было забыто, что организация «крыс» не прощает, и наказание только одно. То самое, следы которого Руслану нужно скрыть. Он аккуратно стаскивает тело вместе с покрывалом с кровати, чтобы кровь не испачкала постельное белье. Чаще всего организация не ставила киллерам задачу «сделать все чисто», задача всегда была «сделать быстро и незаметно». Все остальное — задача таких, как Руслан. Однако, «отделаться малой кровью» было каким-то негласным правилом. Не то чтобы кровь было сложно убрать, просто у всех в процессе жизни складываются свои принципы в сфере деятельности. У офисных клерков — не греть рыбу в общей микроволновке, у агентов — как можно меньше наводить грязи на месте устранения цели. И так было до поры до времени, пока Руслан был закреплен за киллером под кодовым шифром «агент 38». Тот делал все чисто, часто Руслан вообще не сталкивался с кровью на месте убийства. Все было чудесно — работу делаешь, пиджак не пачкаешь. А потом «агент 38» из работника превратился в клиента. Руслана в подробности не посвящали, но зачищать место отправили именно его. Видит Бог (ну или кто там?), Руслан даже испытал что-то вроде грусти, когда замуровывал тело в дно бассейна в загородном доме своего бывшего «напарника». Так Руслан оказался закреплен за «агентом 110», и это немного расшатало его привычный, как ритм метронома, темп работы. «Агент 110» отличался от бывшего напарника. Если бы Руслана спросили, он бы ответил: «Он наглухо ебнутый придурок, почему организация еще не растворила его в серной кислоте?». Но его никто не спрашивал. В первый раз Руслан охуел, когда прибыл на место зачистки, а оказался на обычной вписке в коттеджном поселке. Труп там тоже был — заседал на втором этаже в кабинете, как начальник, позволивший себе задремать на рабочем месте после обеда. Руслан до этого действовал в сложных ситуациях, но всегда был предупрежден о них заранее, что позволяло ему выстроить план действий и просчитать последствия того или иного шага. Здесь же пришлось импровизировать, и только его профессионализм (нет, он не хвастается) помог ему избежать необратимых последствий. Он, как сапер, ему суждено ошибиться только один раз. Во второй раз Руслан охуел в этот же день, когда успешно покинул место зачистки, отчитался руководству и через час получил сообщение на служебный телефон: «Прости, золушка, больше так не буду». Привыкнув держать эмоции под контролем, он лишь досадливо цыкнул и проигнорировал сообщение. Потому что, во-первых: у «агента 110» не должно быть даже служебного номера телефона Руслана, а во-вторых: сам золушка, пусть идет на хуй. И началось моральное изнасилование мозга Руслана тупыми смс-ками. То куча бессмысленных эмодзи, то те самые классические сообщения с сайтов знакомств: «привет, как дела?», то какие-то пространные размышления о вечном или, еще того хуже, анекдоты категории б. Однажды это был просто список покупок. На просьбу о замене руководство ухмылялось и заявляло, мол, агент 602, у нас не выебываются. Не нравится — увольняйтесь, но помните: увольняются у нас только на тот свет. Поэтому Руслан терпел. Игнорировать и терпеть за те деньги, что он получает за каждый заказ, звучит как малая доля неудобств. Руслан проверяет на двери наличие таблички «не беспокоить» и случайных свидетелей в коридоре. Было бы до идиотизма забавно, попадись он таким образом. Служебный телефон в кармане брюк едва заметно вибрирует. И Руслан даже знать не хочет, кому он понадобился во время задания. Но он знает. «Золушка, там у трупа в кармашке рафаэлка, это тебе» Руслан пару раз по-совиному моргает, но буквы все еще не меняют комбинацию. Он стоит, теряя драгоценное время и растерянно втыкая в дисплей телефона. Затем тихо фыркает и переводит взгляд на труп. Смотрит секунду, две, еще десять, в голове монотонно бормочет собственный голос: «Ты профессионал, ты профессионал, ты…» Но ноги ведут его к телу и сгибаются в коленях, чтобы опуститься на корточки, а пальцы ловко юркают в нагрудный карман рубашки. В тишине комнаты что-то звонко трещит, и Руслан вытаскивает из кармана трупа… …ебучую рафаэлку. Уже позже, избавившись от тела и улик, в кварталах трех от дешевой гостиницы, Руслан впервые нажмет кнопку «ответить». В этом ответе он кратко (нет) и емко (да) распишет, какой же «агент 110» конченный придурок и где Руслан видел его мать. Отправит, выкурит сигарету и следующим сообщением заявит, что сладкое, вообще-то, не ест. И это ни разу не намек.