Иногда

Но иногда я танцую с тобой,

снимая с пальца кольцо

у тебя за спиной.

Для любви вообще не нужно причин,

и на вопрос: «Как же быть?»

я отвечаю: «Молчи, молчи».

      Клубы во Флориде просто ужасны. Или это Ульяне такой попался? А вообще, она зашла сюда совершенно случайно, она уже уходит и уж точно не собирается задерживаться здесь дольше положенного. И вот сейчас она встанет с полупустого неудобного диванчика на втором этаже, отложит стакан с газировкой на маленький столик, спустится вниз, пройдет мимо танцпола и окруживших его людей и вернется домой. Ее Кирилл ждет, вообще-то. Уля вертит эту мысль в голове, думает, что вот сейчас точно встанет, и… и продолжает медленно потягивать газировку из стакана, рассматривая людей вокруг. Она сидит здесь уже тридцать две минуты, занимая себя только лишь наблюдением за окружающими: люди здесь какие-то совершенно другие, нежели те, кого она ежедневно видит на улице. Они… свободные, что ли. Раскрепощенные. И смелые. Ну и полуголые, конечно.       Не то чтобы Яцкевич была частым гостем в клубах. Такое ей совсем не нравится. Но полчаса назад очень уж сильно захотелось спрятаться от ужасной погоды февральской Флориды, и было совершенно не важно, где именно. Последний месяц зимы отличился особой духотой — целых двадцать пять градусов, нещадно палящее солнце и неработающие кондиционеры. А еще отвратительный ветер, развивающий волосы так, что даже тугой хвост не спасает. Оттого так ярко была заметна разница с прохладным помещением, наполненным не хмурыми прохожими, а довольными и открытыми отдыхающими, плевавшими на свои проблемы. Тут не грехом будет на время забыть обо всем, что мучает сейчас. Именно этим Уля и руководствуется, когда ловит себя на том, что уже целую минуту рассматривает незнакомку, примостившуюся на высоком стуле у барной стойки. Забыть обо всем.       Незнакомка резво болтает с барменом и, видимо, даже флиртует с ним. Так сильно она приковывает взгляд, так мягко выглядят ее темные-темные распущенные волосы, убранные тонким ободком, так нежно смотрится ее по-весеннему легкое черное платье, не доходящее даже до колен. Вся она такая контрастная: светлая, почти белая кожа совершенно не вяжется с таким темным, облегающим и открытым платьем, а уж тем более — с хитрой улыбкой и игривостью. Так она к себе притягивает, что хочется тут же подойти.       Мысли, наверное, и правда материальны, потому что стоит Ульяне довести свои раздумья до конца, как незнакомка, будто прочитав, о чем она думает, поворачивается в ее сторону и сразу ловит ее взгляд своими пронзительными глазами. Ульяна не решится сказать, какого они были цвета: слишком уж темно, да и свет от цветных прожектеров мешает восприятию. Незнакомка ухмыляется еще шире, отправляет Уле воздушный поцелуй, касаясь губами пальцев в черных перчатках, и снова поворачивается к бармену, чтобы отдать ему вытянутую из маленькой сумочки купюру. Уля завороженно наблюдает за тем, как девушка элегантно встает со стула, аккуратно поправляя платье, а следом направляется к самой Ульяне, цокая невысокими каблучками кожаных сапожек.       — Ваш молодой человек не будет против, если я заберу у вас капельку времени? — она, хитро улыбаясь, присаживается рядом с Улей на диванчик, поправляя свое платье. Яцкевич удивляется русской речи.       — А почему вы решили, что у меня есть молодой человек? — она смущается. И надеется, что девушка не успела заметить, как небольшое золотистое колечко исчезло с безымянного пальца.       — Как же, такая обаятельная девушка — и без парня? — она наиграно удивляется и под завороженный Улин взгляд перехватывает стакан с газировкой со стола. Подносит его к губам и делает медленный глоток.              Красуется — Ульяна уверена. Прикрывает глаза, оттопыривает мизинец, откидывает голову и облизывает накрашенные губы. Она точно знает себе цену и понимает, как правильно себя подать. У Ули от ее движений мурашки по коже, и она и мысли не допускает, чтобы возмутиться украденному стакану. Она готова отдать хоть сотню, если каждый раз незнакомка будет вести себя именно так.       — Ну раз так, позвольте пригласить вас потанцевать, — она поднимается и вытягивает руку в пригласительном жесте — Ульяна залипает на черные ноготки и не сразу понимает суть сказанного.       — А ваш молодой человек против не будет? — парирует Яцкевич, смущенно хихикая. Но даже не дождавшись ответа, аккуратно вкладывает свои пальцы в чужую ладонь. Теплую и уверенную, хотя такую хрупкую на вид. — Ульяна.       — А я свободна, как ветер, — она улыбается в ответ, крепко сжимая руку, и слегка тянет на себя. — Саша.       У Ульяны сердце стучит, как бешеное. Они не стали спускаться вниз, к танцполу, остались наверху без лишних глаз. Музыка точно не предназначена для медляков, но Сашу, которая сразу выбрала такой темп, это явно не смущает. Ее теплые руки покоятся на Ульяниной талии, пока сама Уля, придерживая чужие плечи, сложила голову ей на грудь. Они тихонько переговариваются, узнавая друг друга чуть-чуть лучше, и Ульяне кажется, будто они знакомы уже сотню лет: так давно ей не было хорошо с другим человеком.       Сашу хочется разглядывать, любоваться ей, касаться. Но у Ульяны не хватает храбрости, чтобы позволить себе чуть больше, даже несмотря на то, что сама Саша нередко разрешает себе сместить руки ниже или переместить их в чужие русые волосы. Яцкевич даже прикрывает глаза, расслабляясь и наслаждаясь чужими касаниями. Сегодня ей хочется забыться, раствориться в чужих руках, полумраке клуба, громкой музыке, хочется оставить тревоги где-то снаружи. Хочется не думать, не бояться и позволять себе все-все-все.       Ульяна не знает, сколько проходит времени, но ей точно мало. Ей недостаточно даже нескольких часов, проведенных в компании Саши, ей недостаточно ее касаний и тепла рук, ей недостаточно изучающего взгляда и недостаточно хрипотцы ее голоса. Хочется застыть в этой ночи навсегда, остаться тут и только тут. Но Саша подхватывает сумочку с дивана и, напоследок улыбнувшись очень-очень тепло, уходит, оставляя Улю с пустотой в груди. Она не прощается — только машет кончиками пальцев, щурясь от прожекторов.       Тихо открывая дверь в квартиру, Ульяна вспоминает, что забыла спросить у Саши даже номер телефона. В следующий вечер она не противится внутренней тяге и спешит в тот же клуб. И плевать, что она бы никогда не пошла в него еще раз в обычной жизни, и плевать, что дома ждет недовольный Кирилл, потому что как только она ловит насмешливый голубоглазый взгляд из-за барной стойки, все мысли испаряются. Хочется только улыбаться и бежать навстречу.

***

      Закатное солнце нещадно палило в лицо, но Ульяна, щурясь, все равно смотрела перед собой, наблюдая за Сашей. Спустя пару недель почти ежедневных встреч на одном и том же диванчике, она уговорила Ульяну сменить обстановку и привела на пляж. И теперь, пока Яцкевич лежала на прогретом песке, укрыв голову под соломенной шляпой, она шла по щиколотку в воде, придерживая длинное платье руками. Ульяна с удовольствием рассматривала чужой силуэт в наступающем полумраке, встречалась взглядом, когда Саша поворачивалась на нее, наблюдала, если Саша заходила чуть дальше в воду.       Две недели длились вечно. Ульяна не помнила жизни без Саши и не могла ее представить. Казалось, будто они были знакомы еще до рождения.       — О чем задумалась? — Саша неожиданно оказалось совсем рядом, опускаясь на песок плечом к плечу с Улей. Как всегда теплая и очень нежная.       — О тебе, — она повернула голову, широко улыбаясь.       Губы были сладкими и мягкими, совсем родными и привычными. Уля никогда бы не отрывалась — вечность бы сидела на этом пляже под нескончаемым закатом, касалась чужой кожи, держалась за руки, целовала любимые губы. Но Саша никогда не позволяла задерживаться надолго — никогда не больше пары часов. Уля думала, что девушка уже давно догадалась про Кирилла — может, даже в их самую первую встречу, — но никогда его не упоминала. Хотя Ульяне казалось, что, если бы не он, их встречи могли бы длиться вечно.       — До завтра? — когда Саша поднялась, неловко отряхиваясь, Уля встала следом, горько выдыхая. Они снова расставались.       Но Саша никогда не прощалась. И сейчас только помахала кончиками пальцев, напоследок задержав взгляд на долгие секунды.

***

      На следующий день в клубе никого не было. Никто не сидел за барной стойкой, хотя Ульяна прождала до самой ночи. И через два дня никто не появился, и даже через неделю диванчик пустовал. Что-то оборвалось внутри, когда Уля поняла, что никто больше не придет. Больше не возьмет за руку, не поцелует, не станцует и не заговорит. Почему-то она знала точно, что Саша сделала это по своему желанию. С ней ничего не случилось, ничего не произошло, она просто решила исчезнуть в самый нужный момент. Вполне в ее стиле, и Ульяна могла подозревать, что когда-нибудь так и произойдет.       И пусть жизнь вернулась в привычную колею, даже спустя года, даже в объятиях Кирилла, даже в компании лучших друзей и в одиночестве — ни на секунду Ульяна не могла забыть ту незнакомку, подарившую ей две лучшие недели в жизни.       И все-таки клубы во Флориде просто ужасны.