Любовь не забыта ею

Образ Каллисто становится явным, когда на небе, среди тысяч созвездий отображается одно, Большая Медведица, дорогая мать, любимая подруга, храбрая охотница Артемиды. Артемида свободна от оков боли, её Божественная сущность позволяет ей забывать слёзы, которые она глотает в себе, как будто имени Каллисто, имени любимой охотницы для неё забыто. Противно и странно, ведь Каллисто — та, кого она не может забыть, спустя тысячу лет улыбка подруги теплится в её сердце, но воспоминания о том, что сотворил Зевс режут под сердцем, в том же месте, где Каллисто когда-то носила Аркада. Что сын, что его похотливый отец — они убили Каллисто, пусть и разными способами. Аркад убил свою мать попыткой застрелить её, Зевс убил Каллисто, когда зачал в ней Аркада. Закономерно, Артемида держала Каллисто рядом, оберегала беременную подругу, но превращение девушки в медведя было её наказанием — Артемида не может простить её, потому что тысячу лет назад она была глупа и жестока. Но сейчас внутри Артемиды нет больше той глупости, высокомерие претит ей, она не охотится на медведей, а медведиц с выводком пушистых комков охраняет. В каждой своей охотнице она оставляет часть себя, какую-то мелочь, закрывая невинных подростков от боли, отчаяния и любви. Но сама она не защищена. Она всё ещё способна проявлять любовь: она не груда льда, она не может не любить своих сестёр-охотниц, не может не следить за их улыбками, их движениями и теми, кто может отобрать их у неё. Потому что видеть их смерть, их изменённую форму так больно, так неправильно, так бессмысленно… Но охотницы, её отважные подруги, её любимые дети умирают и она чувствует их последние минуты, она рядом с ними, когда они делают свои последние вздохи и она не может скрыть слёз. Они вырисовываются созвездиями на полотне неба, они рядом и она видит их, но этого всегда мало. Их смех она может вспомнить, но со временем она забывает даже их лица и это перестаёт иметь смысл — у неё хорошая память, но она не может думать о мёртвых, когда под её опекой столько девушек. В какой-то момент Артемида осмелилась мечтать, что больше она не позволит своим охотницам умереть — ни одной из своих горячо любимых дочерей, ведь рядом с ней Зоя Ночная Тень и жизнь рядом с дочерью Атласа приобретает смысл сравнимый с тем, который цвёл рядом с Каллисто. Это не любовь, это привязанность, которая спутывает сознание, которая дарит мягкие касания к плечам, яркие улыбки, порой самонадеянные, но горячо любимые фразы. Это всё становится нитью, множеством тонких канатов, которые в какой-то момент не оставляют свободного места на сознании Артемиды и Зои. Девушки видят их и на лицах каждой из приёмных дочерей, Богиня видит радость, уважение и любовь. Потому что за века их жизни друг с другом, разговоров у костра, охоты и поисков, заливного смеха, сладкого вина они становятся семьёй. Потому что её девочки так сильно нуждаются в любви, все эти нимфы, дриады, люди — всем им хочется чувствовать материнскую любовь, которую Артемида хранит под сердцем, там, где зарождается жизнь. Артемида не нуждается в мужчине, чтобы иметь ребёнка, подле неё десятки прекрасных девочек, узы с ними Артемида строит годами, и ни одна мать не может быть готова к смерти ребёнка. Богиня охоты никогда не готова к смерти своих детей, которые только вчера уверенно держали лук и летали прыжками. — Звёзды, госпожа, звёзды сегодня такие красивые, вы когда-нибудь видели, как ярко сверкает Медведица? Я слышала, это вы отправили её на небо, когда её время пришло, — Зоя знает историю Каллисто и почему она сейчас мерцает среди созвездий, но даже это знание не может огорчить её, ведь сейчас Артемида так близко и они держатся за руки. — Она была моей любимицей, Зоя, ты знаешь это, — Ночная Тень качнула головой, встречаясь взглядом с предводительницей. — Разве ты не ревнуешь? — смеётся Артемида, убирая выбившуюся прядь Зои за ухо. — Зачем? Вы любите её, но эта любовь не та, что вы чувствуете со мной, я знаю это, — насмешливо отвечает Зоя, обнимая Артемиду за плечи. Эти слова не рождены завистью или попыткой утешить, а эти ладони нежны и касаются Артемиды иначе, нежели шершавые широкие ладони Каллисто — Богиня порой забывает лицо подруги, её голос растворился в тысяче лет, которые Предводительница провела без неё. Люди переврали их историю, добавили красивые по их мнению детали, сочинили легенды и так яростно отстаивают эти идеи, что самой Артемиде кажется, что правы в этом случае они. Однако хватает одного короткого взгляда на небо, когда зима кутает снегом равнины и заставляет природу заснуть — в такие моменты Артемида отчётливо видит перед собой чёрную мохнатую медведицу с серебряными глазами и вся ложь исчезает, и она снова вспоминает улыбку и смех своей охотницы. Каллисто любила танцы и танцевала не хуже самой Артемиды, которая в свою очередь никогда не отказывала себе в удовольствии пуститься в пляс вместе с дорогой подругой. Она помнит, как эти сильные руки касались её талии, потому что всегда вела Каллисто, музыка в такие моменты проникала внутрь их тел, и они так безжалостно танцевали, что смотрящие на них порой сходили с ума. Но зиме приходит конец, и Артемида вновь забывает Каллисто, эти глаза, которые она оставила ей в знак любви, превратив её в медведицу. Забывает и то, как безжалостно её ладонь взметнулась ввысь и как молитва превратилась в заклинание. Свои губы и свои слёзы ей чужды — она не помнит и их. Потому что в её владениях леса и горы, равнины и ночное небо, в её власти спасти девочек и дать им семью и любовь, которых они заслуживали ещё до произношения клятвы. Артемида почти поверила в собственные силы и свой контроль над жизнью охотниц, но сейчас Зоя Ночная Тень умирает, и она не может подарить ей жизнь. — Звёзды сегодня прекрасны, госпожа, — говорит Зоя, как будто её тело не сотрясает от любого произнесённого ею звука. Она тянет ладонь к небу, так по-детски наивно, что на мгновение Артемида верит, что её охотница будет жить. — Ты права, моя отважная. Сегодня они красивы как никогда, — шепчет Артемида, прикладывая ладонь к груди Зои, та, как и всегда, накрывает её своей рукой. — Звёзды, — повторяет Зоя, медленно прикрывая глаза, улыбаясь в последний раз.

***

Артемида вспоминает танцы под серебряными лучами луны и сильные руки Каллисто у себя на талии, вспоминает её лицо, какими мягкими были её волосы, как игриво светились её глаза, и как громко она рыдала, прося прощение у своей Богини. Артемида помнит как Зоя смотрела на море, если им приходилось быть на побережье, какими были её глаза и как свет её тела резал мысли Богини. Как она хотела быть полезной, как хотела любви, как была благодарна, когда Предводительница охотниц дарила ей нежность и признавала её равной. Артемида разглядывает ночное небо и видит в нём жизни, которые больше никому, кроме неё, не известны.