Imaginary Friend

Тридцать первое октября — Хеллоуин. Замечательный праздник урожая, пришедший к людям давно, и в это число, по поверьям праздника, вся нечисть выходит к людям. Стоит прикинуться такими же, как и они: нужно надеть маску или страшный костюм, чтобы монстр не увидел в тебе человека и не пришёл к тебе. Она ёрзает на стуле из стороны в сторону. Кандалы на запястьях и лодыжках сильно перетерают оголенную кожу, их металлическая основа неприятно ощущается. Нос улавливает два сильных запаха: подвальная сырость и свернувшаяся кровь. Отвратительное сочетание для незнакомого места. Притвориться монстром всегда помогало человеку спрятаться от них. Никакое чудовище их не доставало. Тело намертво привязано к стулу: за руки и ноги, прикреплённые чем-то похожим на наручники к ножкам и спинке; туловище привязано металлическими наощупь (скорее, прикосновения, ведь руки обездвижены) цепями к спинке. Она не может пошевелиться. Её полностью обездвижили. Но почему бы в этот праздник и монстру не надеть маску человека? — Знаю, — в ответ бесконечное мычание и звук двигающихся по полу ножек стула, — с завязаными глазами и кляпом во рту, ещё и без возможности двигаться, тяжеловато и страшновато. — Мммм!!! По комнате, пропахнущей сыростью и чей-то кровью, раздаются шаги босых ног. — Ты знаешь что-нибудь о собаках Павлова? Девушка на стуле раскачивается из стороны в сторону, но даже упасть не получается. Неизвестная фигура, обладающая таким завораживающим низким голосом, подходит сзади и удерживает за спинку стула, не давая двигаться ему из стороны в сторону. Она повторяет вопрос и в ответ повторное тревожное молчание. — Извини, я забыла, что с кляпом во рту неудобно говорить, — похоже, она извиняется всерьёз. Что-то на затылке ослабевает и тканевый кляп, полностью успевший пропитаться слюной, падает вниз. — Так ты знаешь что-нибудь о собаках Павлова, Шин Рюджин? — Что вы хоти... Она начала говорить со своим похитителем одновременно, и тут же заткнулась, как только услышала свое имя. Откуда она её знает? Зачем? Для чего она ей? Девушка обходит стул и по звуку отходит в какой-то угол, по звуку приближается к Рюджин, по звуку становится рядом с ней. Шин может ориентироваться и угадывать действия своего мучителя лишь так. По звуку, она села на пол или встала на колени. Шерх, шерх, шерх... Похоже, все таки встала на колени. Удар. Чем-то тяжелым, явно каким-то рабочим инструментом, Рюджин попадает по голой ступне, по пальцам. Она взвывает от боли после характерного хруста и появившейся струйки крови. На её лбу выступает пот. По звуку инструмент кладут рядом с её целой ногой. — Если я задаю вопрос, Шин Рюджин, — акцентрирует на имени, — то на него нужно отвечать правдиво. Если отвечаешь ложью или не отвечаешь вовсе, то я буду ломать тебе всё, что захочу. И в один момент я могу захотеть пробить тебе голову, — на последнем слове слышится лёгкий смех. Смех, как у психопатов. — Так ты что-нибудь знаешь о собаках Павлова? — Если позвонить в колокольчик и дать собаке еду несколько раз, то на звонок колокольчика у неё начнёт выделяться слюна, так как этот звук начал ассоциироваться у неё с едой. По повреждённой ноге вновь ударяют. Сильнее в несколько раз. Рюджин кричит, стонет, практически воет. Дыхание становится частым, сердце готово выпрыгнуть из груди. Она старается не думать о словах «удар», «перелом», «боль». Она хочет пропасть отсюда, хочет чтобы эту боль убрали. — Не тот эксперимент. — Мне что, из всех его живодерских опытов надо угадать тот, о котором ты думаешь? Я так никогда не смогу угадать! За свой длинный язык приходится платить. Молоток или что-то на его подобии поднимается выше и дважды попадает по голени. На этот раз вместо большого количества крови вокруг поврежденного места выходит открытый перелом. Кляп вновь оказывается во рту Рюджин, блокируя громкость её криков. Похититель кидает орудие пыток в сторону и возвращается к девушке, вставая сзади. Длинные на чувство пальцы проходятся по шее, в области кадыка, поднимаются по подбородку вверх, выпрямляя голову. Все ещё крича, девушка вертит головой в разные стороны, пытаясь согнуть шею. Неизвестная, что так издевается над ней, вежливо убирает текущую слюну и вытирает палец о футболку Шин Рюджин. Она не может успокоится, бьётся в истерике и пытается выбраться из ловушки. Её голову удерживают в одном положении. — Шин Рюджин, — грубым тоном, — всего на этаж выше находится очень много моих друзей, только вышедших из тюрьмы. Они несколько лет сидели в одиночных камерах и женщин даже не видели. Это самые настоящие голодные собаки. Если ты продолжишь кричать и пытаться вырваться, то эти голодные собаки сорвутся на тебя. — Рюджин отрицательно мычит и пытается вертеть головой. Рука с шеи пропадает. — Что? Не хочешь? Знаешь, в Японии развит культ отрицания. Это когда слова «нет, не надо, пожалуйста перестань!» во время псевдоизнасилований считаются чересчур заводящими, — с насмешкой, — может быть, ты просто чёртова извращенка и на самом деле желаешь, чтобы тебе изнасиловала куча зеков? Я бы посмотрела на то, — давит на открытый перелом, провоцируя только что прекратившиеся крики, — как тебя трахают сразу три или четыре члена, а может даже пять или шесть, если задействовать твой прекрасный ротик, — убирает руку с перелома. — А ты бы в этот момент умоляла перестать, или бы просто мычала, ведь рот был бы занят чьим-то ублажением. — Рюджин отрицательно вертит головой, — не хочешь? Как по мне, такую милашку нужно только трахать и трахать. Кляп вновь исчезает. Набрав воздуха ртом, Шин почти задыхается от боли и не может ничего сказать, едва выдавливает из себя: — Пожалуйста, не надо... Недалеко от её ног на полу вновь оказывается молоток. По звуку. Рюджин в ужасе дёргается, вспоминая о своей боли в ноге, слезы вновь текут сквозь повязку на глазах, она судорожно дышит. — Смотри-ка, — внезапно и звонко, — эксперимент с собаками Павлова, который ты назвала, действительно работает. Ты дергаешься и плачешь от одного лишь звука, потому что он ассоциируется у тебя с болью. Умница, молодец, хорошая девочка. Её неожиданно начинают сыпать комплиментами и похвалой. На солёных от слёз щеках она чувствует тёплые поцелуи губ. От удивления открывает рот, активно вдыхая через него. Ладони оказываются на розоватых щеках и большие пальцы убирают стекающие новые слёзы. Рюджин теряет внимание на боли от таких резких приливов любви и нежности к ней. — Для чего я вам? Зачем вы меня похитили? — судорожно интересуется. В ответ тишина. По правой измученной ноге, которая начала темнеть от количества вытекшей крови, и кажется попавшей в нее инфекции, вновь попадают молотком, по колену. Все, что ниже бедра — вдребезги. Рюджин кричит во весь голос, закидывая голову назад, и, закашлявшись от стекшей в горло слюны, опускает голову вниз, подбородком касаясь груди. Спешно набирает воздуху и кричит вновь, немного тише, пытаясь успокоится. — Вопросы здесь задаю только я. Твоя задача отвечать на них. Ласково проводит кончиками пальцев по дергающимся плечам, по шее, возвращается к выпирающим из-за худобы ключицам и забирается под футболку. Холодные руки проходят по торсу, по груди, по впалому животу, по четким очертаниям рёбер. Рюджин начинает дрожать сильнее каждый раз, стоит пальцам коснуться груди или начать к ней приближаться. Незнакомку это до жути смешит, что та не сдерживается, и начинает заливаться звонким смехом, отойдя в сторону. Шин противно от этого смеха. — Ну же, Рюджин-и, — обходит вновь, вставая спереди. Подходит ближе и ногой давит на сломанную ступню, почти всем весом вставая. Рюджин кривится от боли, но пытается не кричать, — ну не строй ты из себя целку. Наверняка же нравилось стонать под половиной школы. А они только и рады были! Ты ведь при любой возможности давала любому. Добилась даже Кристофера, это удивительно! Шин Рюджин хотелось сказать, что это неправда, но всё так и было. В корейской школе легче потерять девственность, чем подготовиться к государственному тесту. И про Кристофера тоже правда. Самому популярному парню школы, местному задире, под конец второго учебного года в старшей школе повезло встретиться с Рюджин в клубе около школы. Давление на сломанную конечность исчезает. Облегченный выдох. Похитительница вновь куда-то отходит. Рюджин дёргается на разные звуки головой, но из-за потери сил после боли делает это вяло и почти не задерживается на источнике звука. Откликается на своё имя, поднимает голову и тут же за подбородок кто-то хватает, вероятно, незнакомка, и задерживает в таком положении. Шин уже не пытается вырваться. За это получает тонну похвалы, и по голосу узнает свою мучительницу. Она никуда не ушла, она вернулась. У неё что-то новое в руке. Шин Рюджин отчётливо это чувствует, но не может понять что именно. Что-то длинное, не металлическое по температуре. Конец неизвестного предмета касается влажных от слюны губ. Рюджин сжимает губы и зубы плотнее, не пуская ничего в рот. Девушка-мучительница повторно давит на открытый перелом. Тот отдаёт болезненостью во всё тело. Она слабо извивается, сдерживает крик. Давление усиливается. Шин кричит сорванным голосом. В миг давление на болезненный участком пропадает, и новый предмет успешно попадает в ротовую полость Шин Рюджин. По очертаниям, длину и материалу она быстро понимает, что это, чтоб его, чёртов фаллоиметатор! Рюджин давится своей слюной, когда похитительница проталкивает его во всю длину, и начинает чувствовать рвотные позывы. Она вытаскивает его и вгоняет вновь, повторяет так пару раз и ускоряет движения руки. Так пошло и нагло имеет рот Рюджин, когда та даже ничего не в силах сделать. Ком подкатывает к горлу. Игрушка вовремя выходит из её рта, и Шин Рюджин сблевывает рядом с собой на пол всё, что успела съесть до похищения. — Ну ты и свинья, — в отвращенном тоне. Она даёт своей жертве сильную пощёчину, из-за чего её голова разворачивается в сторону удара и желудок опустошается повторно, до конца. Она уходит куда-то и возвращается с чем-то наподобии тряпки, грубыми движениями вытирая рот Рюджин. — Я думала, что ты привыкла ублажать мужчин за деньги и, как минимум, делать заглот сантиметров двадцати. Шин Рюджин не может ничего ответить. Она боится новой боли. — Ты спрашивала зачем ты мне, — по звуку откидывает тряпку в сторону, — меня зовут Хван Йеджи. Хван Йеджи — это отдельная глава в жизни Шин Рюджин. Это лишь в старшей школе она начала пользоваться популярностью у парней и завистью у девушек. В младшей и средней школе она была полным ребёнком, над которым издевались все кто только мог. Хван Йеджи не стала исключением. Она пользовалась популярностью у парней всегда. У неё было много богатых или популярных подружек. Они все издевались над девочкой изгоем, в которую плевался каждый. Они все издевались над Шин Рюджин. После окончания средней школы, Шин Рюджин и её родителям удалось запереть в интернате для социопатов Хван Йеджи. По слухам она стала там изгоем сама. По слухам она сгнила там под двумя метрами. Любые слухи о ней сводились к её гибели. Все видели её могилу у этого интерната. Ей разбили голову о стену или утопили — самые популярные версии её гибели. Повязка с глаз срывается и та жмурится от резкого света после длительного времени в полной невозможности видеть. Привыкнув к свету, она действительно видит перед собой Хван Йеджи. Все с теми же глазами, вселяющими в Шин Рюджин страх. Она сильно изменилась. Йеджи ногой ударяет свою жертву в живот. Стул качается и Шин падает. Теряет сознание то-ли от боли, то-ли от удара головой о пол. — Она очнулась, она очнулась! Врача! Врача! Первые крики, которые слышит Шин Рюджин, когда приходит в себя. Она вновь теряет сознание, либо теряет память и не помнит этого промежутка. Она сидит в инвалидной коляске, на правой ноге гипс. Она в больничной одежде, рядом с коляской медицинский штатив, в руке катетер, на груди электроды, которые фиксируют работу сердца. Они на крыше вдвоём. Шин Рюджин и её лечащий врач. — Ты попала в аварию на автобусе. Почти все пассажиры и водитель погибли, выжили лишь двое. Ты одна из счастливчиков. У тебя был открытый перелом берцовой кости, сломаны пальцы правой ноги и ступня. К счастью, после реабилитации ты сможешь ходить без костылей. Это случай на миллиард, что после таких травм появляется такая возможность. — Знаете, доктор, — медленно начинает Рюджин, чувствуя сухость в горле, глотает слюну, — мне приснилось, что меня держит в подвале психопатка и ломает мне ноги. — Вы были в коме пару дней. В коме люди видят многое, — поясняет мужчина. — А как зовут второго человека, который выжил в аварии? Я из любопытства, ведь его имя мне ничего не даст... — Хван Йеджи. Рюджин просыпается от нового толчка в живот. Она жмурится от боли. Замечает, что стула больше никакого нет, но она по-прежнему связана и истекает кровью из ран. Хван Йеджи стоит слишком рядом, сзади. Она ощущает её присутствие; чувствует негатив что исходит от неё. Она мстит ей за все годы в интернате, за то, что именно благодаря Шин Рюджин ей пришлось подстроить свою смерть, чтобы начать жить нормальной жизнью. Хван Йеджи следила за ней долгие годы. С выпуска старшей школы прошло пять лет. План мести был завершён. Оставалось будучи монстром надеть маску человека на хеллоуин и выкрасть Шин Рюджин с вечеринки, полной уродских костюмов и тыкв. – Ты думаешь, что я за тобой пол буду мыть? — ставит ногу на плечо лежащей на боку девушки, — так как руки связаны, предлагаю убрать за собой языком. Толкает девушку в растекшуюся лужу чего-то светлокоричневого, заставляя упасть в это всё лицом. Давит на голову рукой, присев на корточки. Рюджин воротит от ситуации и запах, и она, не выдержав, блюёт ещё раз, почти захлебываясь. Йеджи недовольно цокает и уходит в сторону за тряпкой. Перевернув девушку на спину, вытирает лицо и запачкавшуюся часть шеи. Откидывая испачканный кусок ткани в сторону к сломанному стулу, возвращает на бок, хватая за шкирку, рывком оттаскивает в сторону от грязного пола. Рюджин хнычет от возобновившейся боли в ноге. Хван Йеджи начинает постепенно окончательно сходить с ума. Достав из кармана спортивных штанов заостренную отвертку, со всей силы втыкает в бедро раненой ноги; вытаскивает и в бедро уцелевшой ноги. Рюджин взвывает. Боль от прошлых травм просыпается с новой силой, ударяя ей в голову. Хван Йеджи хуже чёрта. Шин в опасных количествах начинает истекать кровью, когда в третий, последний раз, отвёртка врезается в бедренную артерию и открывает артериальное кровотечение. Кровотечение из переломов возобновляется. Хван грубо переворачивает её на живот, плевав на все её страдания и боли. Рюджин дёргается и пытается движениями, подобными змее, убежать, когда Хван Йеджи снимает до колен с неё одежду ниже пояса. Кровотечение с ран на бёдрах усиливается, когда ткань уже не мешает крови течь. Она уходит и возвращается. Возвращается вновь с чем-то в руке. Не молоток и не отвёртка точно. Рюджин не может обернуться чтобы взглянуть. Вставая рядом с пытающейся уползти Шин на колени, опускается на колени, ставя одну из ног на спину, чтобы она не рыпалась и не двигалась. Фаллоиметатор, все ещё немного влажный и холодный от слюны Рюджин, головкой крутится вокруг ануса и резко попадает внутрь. У Шин уже нет сил чтобы кричать, но знайте, что если бы были, то она бы оглушила и Йеджи, и всех на этаж выше. Интимная игрушка начинает ритмично и грубо входить и выходить из неё, словно разрывая своим присутствием внутри все её внутренности. Шин Рюджин вновь впадает в истерику, хрипит и плачет от противных и болезненных ощущений сзади. Лучше бы убила, чем продолжала издеваться так. Нужно просто дождаться. Она скоро умрёт от потери крови. Скоро умрёт... Скоро. Заметив, что новые манипуляции никак не действуют на Шин Рюджин, похитительница плюет на эту идею, и, выйдя из жертвы, откидывает ненужную вещицу в сторону, одевая её обратно. — Ты можешь идти. Я тебя отпускаю, — Хван Йеджи берёт её под руки и помогает подняться, благо, Шин Рюджин весит мало и поднять её легче лёгкого. Поставив ту на ноги, она повторяет эту фразу, но Рюджин лишь падает от боли. Йеджи заливается смехом. — Почему ты не убегаешь? Разве не этого ты так желала? Ты свободна! Хван Йеджи развязывает ей руки и ноги, повторяя свою попытку поставить её на ноги и дать сбежать, но Рюджин лишь падает от боли в ногах: одна полностью сломана, у второй два ранения в бедро. Хван не может перестать смеяться с ситуации. Шин пытается ползти на руках, чтобы сбежать от неё. Йеджи со смехом наблюдает за этим. — Погоди, давай я тебе помогу, — что-то берет из другого конца комнаты и бегом возвращается к уползающей жертве. Молоток. Рюджин реагирует на его звук на полу, как собака Павлова на колокольчик. Йеджи тормозит её. Заводит правую руку за спину, зная, что Шин правшая, ладонью вверху, прислоняет к центру ладони гвоздь, второй рукой берет молоток и вбивает, протыкая лёгкое Рюджин вместе с прибитоц к спине рукой. — Ты можешь ползти и быть свободной! Шин Рюджин сразу же начинает чувствовать проблемы в дыхании. Пытаться ползти её убеждает звонкий смех сзади. Нужно сбежать и найти помощь, нужно сбежать и найти помощь... Дышать становится все сложнее и сложнее, у неё закрытый пневмоторакс. Девушка доходит до стадии, когда в лёгкие изливается кровь и она может лишь сплюнуть её, вдохнуть — нет. — Давай! Давай! Ползи! — раздаётся сзади. В глазах начинает темнеть. Шин Рюджин перестаёт дышать. Шин Рюджин теряется волю к жизни. Шин Рюджин теряет сознание. Заметив, что её игрушка перестает двигаться, Хван Йеджи подходит к ней и пинком переворачивает на спину. Не дышит, сердце не бьётся. Она заливается смехом лишь сильнее, смеётся как психопатка, явно наслаждаясь своей работой. Шин Рюджин. Дата смерти: 31 октября 202* года. Причина смерти: ...

Большое количество смеющихся смайликов.

Дальше идёшь ты. ;)