Красная нить

Красная нить судьбы считалась сказкой для особо романтических людей, тешащих себя надеждами о встрече с «тем самым» человеком. Санчез бы тоже с радостью даже не обращал бы внимания на это поверье, но с самого своего детства он видел то, чего другие нет. Дар это или проклятье – определиться с этим ему ещё не удалось. Тем не менее, кажется, всё не так уж и радужно, как на первый взгляд кажется. Он в действительности видит чужие нити судьбы. Чаще всего это просто обвязанная на мизинце ниточка, ведущая к другому человеку. И даже свою видеть может, да только, кажется, в обмен на виденье саму его судьбу решили отобрать. Сначала это романтичным ему очень казалось – вау, он любовь свою найти сможет в этой жизни, ему даже не придётся сердце своё разбивать. Не вышло. Санчез искал усиленно и часто, шёл по этой нити и шёл, да только казалось, будто ей ни конца, ни края нет. А когда его посадили в некую «тюрьму», то и вовсе понял, что смысла в поиске нет. Красная нить растянулась дальше самих границ, возможные для них. Его разочарование долго не длилось, свадьба на носу, как никак. Он лишь понял для себя, что неважно, на что нить эта указывает, ведь ты сам для себя судьбу вершишь. Ты сам определяешь, с каким человеком эту жизнь провести. И Санчез выбрал. И о выборе не жалеет, хотя и произошло у них конфликтов немало, недопониманий, разногласий. Да только это лишь показало то, насколько правильный он выбор совершил. Если бы не разлом. Честно, пытаться быть оптимистичным до самого конца хотелось. И на людях в действительности так и получалось – внимание собой отвлекал, говорил всё громче, лишь бы побольше людей услышало, уговаривал всё интенсивнее. Да только и разлом, вслед за ним как будто бы, только больше становился. Наблюдать за этим было страшно. Видеть, как разрушаются здания, особенно. В какой-то момент он перестал слышать громкие голоса людей вокруг, крики и панику. Ему казалось, что стояла идеальная тишина вокруг. Просто отключился от всего мира, наблюдая за тем, как разлом становится больше и с какой быстротой разрушает здание. Как на секунду всё темнеет в глазах, кажется, не у него одного, и всего через пару секунд чувствует, как поднимается наверх. Не используя элитры. Просто, внезапно – они все летят. Это могло бы быть невероятным, если бы не то, что они все летят прямо к разлому. Пробежавшись глазами и заметив Новикони, он тянет руку, схватить пытается, кричит ей, кажется, что-то. И она ему в ответ тоже произносит что-то, но расслышать уже не получается. Санчез чувствует, как его тянет обратно на землю. И то, как его глаза закрываются.

***

Проснуться на острове было невероятно странно, ещё страннее только то, насколько обрывочно он помнит вчерашний день. Нет, разломы забыть невероятно сложно, но вчера они все собирались по какой-то одной причине – по какой? В размышление не дал отдаться скрип ветки, испугавший Санчеза не на шутку. Повернувшись к месту, где примерно шум был издан, был замечен невероятно знакомый силуэт среди деревьев. И как только этот силуэт вышел из тени, сразу стало понятно, кто это. Хотелось позвать его громко, да только горло явно против таких махинаций было. Да и не пришлось, его быстро обнаружили. – Санчез! – и всё же в груди разлилось тепло от знакомого голоса. Значит, он не единственный тут оказался. Остальные, вероятнее всего, тоже здесь где-то. Может, они уже собрались в одном месте и думали над тем, что произошло. Барси бодрым казался с первого взгляда, да только всё равно что-то в движениях его показалось странным. Неловким, как будто бы. Откашлявшись, Санчез отвечает ему: – Барси! Рад, что не один оказался тут. Нашёл уже, – его как будто бы неведомое нечто остановило от произнесения слова следующего. Как будто бы оно странное, неведомое раньше, – остальных? И не показалось ведь, его старый знакомый действительно неловко смотрел на него, будто бы произнести вслух боялся. – На самом деле, я проснулся пару дней назад, – эта информация показалась странной и неправильной для Санчеза, но он промолчал, – через час где-то с Гельмо встретился, тебя только нашли не сразу. Но как только нашли, почему-то, разбудить не получалось. Ну, Неркин сказал, что смысла нет, и мы… – Подожди-подожди, кто? – в памяти роется своей, да только ни одного Неркина там не вспоминается. Хотя у него в голове сейчас, по ощущениям, такая каша, что там даже имя собственное не факт что найдётся. Барси замирает, будто только сейчас осознавая то, что не все имеют понимание о происходящем. – А, да.. Старик один, который тут до нас ещё появился. Ладно, может, не старый, но тем не менее, – смеётся Барси, – он тут поселился уже недели как две. Знает остров уже как облупленный, и знает то, что.. Видя то, как мнётся Барси, невольно и сам Санчез настроение это перенимает. С одной стороны ударить уже хочется, чтоб не тянул с ответ, а с другой стороны представить страшно, что там может быть. Хотя догадки и были, в них верить не хотелось от слова совсем. Поэтому с маленьким огоньком надежды тот лишь ждёт продолжения, ждёт, пока друг соберётся и сможет вымолвить разом информацию, выведанная у Неркина некоего. – Нет тут ни одной живой души, Санчез, кроме нас четверых. Огонёк потух. Сердце бьётся быстрее, а в голове только ещё большая каша возникает из вопросов бесконечных. «Как нет? А где? А рядом с островом смотрели?» – и ещё миллион подобного. Вслух произнести не удаётся, он лишь рот раскрывает, не зная, что и сказать. Память обрывками возвращается, и Санчез вспоминает то, как видел, что кто-то на его глазах в разлом улетал. Вспомнить, правда, кто это был, не удаётся совсем. Взгляд невольно цепляется за нить красную на мизинце собственном, забытую совсем уже как много лет. Тем не менее, ему нравилось раньше по вечерам смотреть на неё и думать, каким человеком могла бы быть его судьба. Но он, кажется, в какой-то момент прекратил и это. Решил, что эта нить не решает ничего совсем в своей жизни. Интересно, по какой причине он оставил всё так. – В общем, как-то так.. Но ты не волнуйся, уверен, мы найдём скоро всех остальных. Главное верить и ждать.

***

Со временем их поиски не увенчались успехом. Во многом потому, что они не знали, кого ищут. Остальные.. А кто эти остальные? О ком это речь? Их родители? Друзья? Знакомые? Много раз обсуждав эту тему, но так ни к чему и не придя, они решили отбросить это. Неркин лишь смотрел на них странно порой, но на это не обращал внимание никто особо. Он вообще забавным оказался – шутит постоянно, в ситуации забавные попадает. Недавно, вот, рыбача, ему попалась глыба на глаза, похожая на человека. – Что? – Санчез моргает и глаза свои трёт, пытаясь развидеть увиденное. Вот только он всё отчётливее видит их, и видит, что это явно люди настоящие. Замороженные. В буквальном смысле. Непонимание ситуации только увеличивается, а ответов нет и нет. Гельмо и Барси стоят рядом в таком же удивлении, что и он, пытаясь осознать хоть что-то. Только Неркин среди них выглядел радостным даже – как будто бы не впервые этих людей видит. Как будто бы… Времени задумываться не было, к их острову все эти ледяные глыбы уже подплывали. По некоторым видно, что они были подтаявшими уже от солнца, и, возможно, долгого плавания по морю. Задумываться о том, как это произошло, не хотелось, там мозг себе сломать теориями можно. Всё, о чём он задумался, так это о том, лишь бы там не было ни одного трупа. – Мы будем это как-то комментировать? – неловкость повисла вокруг, когда никто ничего говорить не планировал. Точнее, даже знать не знал, что в этой ситуации сказать-то можно. Они решили дождаться, пока все льдины подплывут к острову, прежде чем что-то с этим делать. Ну, или Неркин предложил, а отказывать причин не было никаких. Поэтому, когда все уже на острове оказались, началось обсуждение бурное о том, кто эти люди, что с ними делать и что произошло. Санчез участия особого не принимал – так, слушал вполуха. Он быстрым взглядом огляделся, замечая, что кто-то уже явно просыпался, и заметил перед глазами на секунду мелькнувшее красное что-то. Он уже давно перестал внимание на красные нити обращать, хоть они и нередко мельтешит перед глазами. Но его зацепило что-то. Подойдя ближе, перед взором парень оказался в костюме и со шляпой большой. Лица видно не было, тень закрывала его. И Санчеза не волнует ничего из этого, если бы только не… Если бы только нить его красная, которая, по его же идее, проклята, не вела к нему. К Санчезу.