Четверг

***

Раздается звон стекла, и резкая боль пронзает руку По, когда в неё попадает пуля. Чужая пуля. Он кричит, револьвер выпадает из пальцев и ударяется о пол, когда Эдгар берет себя за руку, истекающую кровью. Он сжимает её, пытаясь замедлить кровотечение, и осматривается. Дома никого нет, кроме него самого. Снаружи тоже. Но кто-то же выстрелил? Он остервенело крутит головой, пытаясь высмотреть кого-нибудь, какой-нибудь силуэт, да хоть что-то. Пусто. Неужели снайпер? Аллан поднимается, на всякий случай захватывает револьвер с собой, неловкими движениями ставя на предохранитель и убирая в карман. Идёт за полотенцем, которым обматывает руку. Болит жутко — но ему не хочется в больницу и это в любом случае пропадет к следующему дню, так что он закатывает руку, выпивает какое-то обезболивающее, и поднимается в свою комнату. На столе от нового сообщения светится экран телефона.

Прости-прости, я не дам тебе сделать это так просто: (

Ладно, это был не ребенок со случайно активировавшейся способностью. Это было определено преднамеренно. По спине Эдгара пробегают мурашки, когда он понимает, что за ним следят. Он задерергивает шторы в комнате.

Я думал, тебе нравятся сталкерские наклонности.

Он поднимает брови. Кто-бы это ни был, он играет. Ему весело. Писателю не очень. Он берет телефон в руку и садится на кровать и пялиться в экран. В итоге решает задать тривиальный, но полезный вопрос. Чего ты хочешь?

Чтобы ты пережил то же, что и я в твоем стишке. Но хуже!

Теперь Эдгар припоминает. Это не тот случай, о котором он любит вспоминать. Однажды гильдия попросила его разобраться с одним человеком — ничего нового. Всё время что он работал на гильдию сливалось в одно размытое пятно, он толком не помнит многих деталей. Помнит, что однажды нечаянно оставил в стихе лазейку для побега, о которой не подумал. И этот человек выбрался, перед этим неизвестное количество времени проведя в закольцованной истории Эдгара. Можно понять, почему он хочет отомстить. Телефон пиликнул ещё одним сообщением.

Я бы на твоём месте попросил твоего дружка не приезжать сегодня, хотя я конечно могу навестить тебя вместо него, если тебе будет одиноко.

Эдгар послушно пишет Ранпо, потому что даже если только он будет свидетелем и на следующий день всё будет как было, он всё равно не хочет чтобы детектив — в целом кто-то кроме него — пострадал. Тебе не стоит.

Нам придется встретиться, раньше или позже.

Позже.

***

И По не знает стоит ли ему сожалеть или радоваться тому, что он это сказал, потому что ещё дней 15, или может больше, неизвестный не приходит. Ранпо так же не появляется, по инициативе Эдгара. И эти дни тянуться ужасно долго, в страхе перед неизвестнью и постоянной тревогой. Потом проходит ещё день. И ещё. Аллана навязчиво будит Карл. Сегодня четверг. Он просыпается и ничего не делает. Он лежит и смотрит в потолок, просто желая чтобы это кончилось. Это повторялось слишком большое количество раз, чтобы его голова не кипела. Эдгар решает попробовать ещё раз, потому что он больше не может терпеть. Спустя, наверное, два месяца? Три? Больше? Он не знает сколько прошло с начала. Слезы начинают катится из его глаз когда он закрывает штору, и начинает рыться в куче бумаг на его столе. В конце концов он наконец выуживает нож для писем — ну конечно у него должно быть нечто подобное, винтаж всё-таки — и уходит с ним на кровать. Нож не предназначен для чего-то более серьезного, чем открытие писем, он элегантный и тупой. Им неудобно резать кожу, но Эдгар готов приложить все усилия в то, чтобы вскрыть артерию. К сожалению, в момент когда он уже спокойно истекает кровью, наконец выдыхая, его останавливают. Мужчина врывается в его комнату и бьёт его по лицу, что очень некрасиво с его стороны. Он хватает По за кровящую руку и сдавливает её, а самого писателя заставляет обратить на себя внимание сквозь предсмертный бред. Эдгар слышит лишь отдельные слова, вроде «ублюдок», «слишком», «натерпишься». Чувствуюет как его куда-то несут, как с ним что-то делают. Всё в голове По плывет, но ему не позволяют отключиться. Незнакомец периодически даёт ему пощечину или пинает, когда он перестает подавать признаки бодрствования. Один раз дёргает за волосы, и это, если честно, удар ниже пояса. Через некоторое время он наконец теряет сознание. Приходит в себя он уже в своей гостинной, поздним вечером. Рука болит, будучи неаккуратно забинтованной и обработанной безо всякой нежности, и тем более профессионализма. Голова тоже болит, он чувствует себя слабо, холодно и обезвоженно. Видимо, потерял немало крови. Что более важно, на диване он оказался не один. Кудрявый мужчина смотрел на него с неприкрытым раздражением. Его голос прозвучал сухо и низко. — Проснулся наконец. Теперь мы официально снова встретились, По. — Гризвольд. Всё было так, как Аллан и думал. У этого человека были все причины ненавидеть его. Но и у писателя теперь появилась парочка. — Я надеюсь ты понимаешь, какой ты везунчик. Когда ты меня запер, я был там один. Эдгар не нашёлся с ответом, да и говорить ему было неприятно. Лишь продолжал смотреть Гризвольду в глаза. В итоге его противник придвинулся ближе и взял его подбородок в руку, улыбнулся, и в следующую секунду в его голосе прозвучала не просто угроза, но странное удовольствие, почти экстаз: — Поздравляю, ты заперт тут со мной. Следующие дни стали для Эдгара новым кругом ада.

***

Эдогава, по своему обыкновению, проснулся где-то с третьего будильника. Нехотя поднялся, почистил зубы и переоделся, преодолевая желание остаться дома и доспать в тепле и уюте. Пончо должно согреть его, пока он будет идти. Он пьёт чай, завтракает чем-то простым и быстрым, вроде яичницы (не есть же ему только сладкое весь день, серьёзно) и надевает обувь, выходя из квартиры и закрывая её на ключ. По пути в агенство, Ранпо получил сообщение от Эдгара. Что-то с нелепыми объяснениями, про то как По заболел, и не надо его навещать потому что заразишься или что-то в этом роде. Эдогава не особенно в это верил. Предпологаемый финал книги должен был быть закончен ещё три недели назад, и писатель видимо не закончил до сих пор. Хотя, надо заметить, что обычно он честно в этом сознавался, а не увиливал. Может и правда заболел… Но не приходить вряд-ли просит именно поэтому. В общем, дорога до агенства прошла в смутных сомнениях. Должен ли он написать По? Или может всё-таки навестить его несмотря на сообщение? Это было бы довольно невежливо. Несмотря на то, что Ранпо амбассадор невежливости, он не хочет наведаться в неудобный момент. В конце концов, мог ли Эдгар отменить встречу с Эдогавой из-за того, что встречается с кем-то ещё? Детектив хочет верить в то, что личная жизнь его друга не мертва. Ну то есть, романтическая её часть точно, в конце концов Ранпо видит как на него смотрят, и не настолько слепой, даже если ходит с прикрытыми глазами. Если бы он почаще их открывал, то возможно смотрел бы так же. В итоге, он всё-таки не выдерживает и отправляет ему пару сообщений.

По-кун, я всё равно навещу тебя завтра!

И если ты правда заболел, то я могу привести Йосано

Но По так и не отвечает до конца дня. Он даже не читает, что, если честно, очень странно и не в его духе. Обычно он отвечает моментально, либо всё ещё находясь онлайн, либо держа телефон в руках или рядом с собой чтобы ответить как можно скорее. Для детектива у него всегда включен звук. Эдогава ни разу не видел этого вживую, но отчётливо себе представляет, и ему доставляет некоторое удовольствие то внимание, которое ему оказывает Эдгар. Впрочем, сейчас этого внимания нет. Наверное он правда заболел, и настолько сильно что не стал отвечать. Ранпо думает, что наведается к нему с Акико сегодня вечером. Однако, когда в офис врывается Тюя, ему становиться не до этого. К вечеру он просит подругу съездить с ним, но она говорит что слишком устала, и предлагает знакомых врачей. Эдогава вынужден отказать, потому что его друг не любит новых людей. Ранпо приходится отложить до завтра, каким бы неприятным ни было это решение.

***

Эдогава, по своему обыкновению, проснулся где-то с третьего будильника. Нехотя поднялся, почистил зубы и переоделся, преодолевая желание остаться дома и доспать в тепле и уюте. Он пьёт чай, завтракает чем-то простым и быстрым, вроде яичницы, и надевает обувь, выходя из квартиры и закрывая её на ключ. По пути в агенство Ранпо получил сообщение от Эдгара. Он попросил детектива не приходить, не давая никаких объяснений. Это было довольно грубо и совсем не в его стиле. Дорога до агенства прошла в смутных сомнениях и тревоге, как бы не свойственно это ни было для него. Эдогава старается придумать как правильно поступить, не обидев друга. Должен ли он написать По? Или может всё-таки навестить его несмотря на сообщение? Это было бы довольно невежливо. Хотя Ранпо амбассадор невежливости, так что писателю стоило бы уже привыкнуть. Обычно он вроде не обижается. Даже когда детектив открывает дверь офиса и садится за стол его всё ещё не отпускают мысли. Мысли о том, что сообщение писал не По. Но это бред — Эдгар может за себя постоять, он умеет пользоваться оружием и у него есть способность, он вообще никогда не попадает в передряги, в отличии от своего друга. Но если не так, то почему Аллан так пишет? Детектив решает написать ему сам.

Почему? Что случилось?

Но на сообщение не отвечают где-то полтора часа, которые Ранпо пытается забить заполнением ответов. Когда ответ наконец приходит, его беспокойство ничуть не успокаивается. Он уже начинает ловить обеспокоенные взгляды сотрудников агенства. Я не хочу тебя видеть. Эдогава лишь секунду мучается, но в итоге выдыхает, и достает из кармана очки. Он старается не использовать супер дедукцию на близких ему людях без лишней необходимости, многим это не нравится а он не хочет их ранить. Но сейчас это важно, так что он надевает очки и активирует способность. Сообщение писал не Эдгар. Ему нужна помощь. Ранпо в скором порядке берет Куникиду и Ацуси, как эффективную боевую силу, раз уж Дадзай неизвестно где пропадает с самого утра. Быстро вводит их в курс дела и они отправляются домой к Аллану. Когда очень нужно он может показать дорогу.

***

В течении этих дней Эдгар изредка терял сознание, иногда снова его обретая. Самым ясным оно было когда он просыпался на следующий день, но это длилось не так долго, потому что когда он просыпался первым что он видел был Гризвольд. Ему очень хотелось отключиться, но мог это далеко не всегда. Каждое утро По просыпается, его не будит Карл, куда-то убежавший. Он хочет потянуться, но его руки связаны, и когда он открывает глаза — опять видит его. Кажется это тянулось неделями, потому что в какой-то момент он упомянул что ему наскучило писать рызные оправдания детективу, и что он перепробовал уже штук 20. Каждый новый день был новым испытанием. Аллан не хочет думать об этом. Конкретно сегодня они сидели за столом, По прятал свои глаза за челкой, как он обычно это делает. Но чтож… Сегодня был именно тот день, когда Гризвольда это разозлило. Он схватил его за чёлку, схватил кухонные ножницы, и сделал то, что сделал. Это было обидно. Вроде как поступок уровня школьной травли, но как бы странно ни было, в данной ситуации чёлка — его последняя линия защиты. Дальше оставалось только опускать голову сильнее, надеясь спрятать взгляд. Аллан уже несколько раз попытался выхватить что-нибудь из тайников, но каждый раз они оказывались пустыми. Гризвольд не сводил с него глаз, а в свободное время вел себя как мудак. Он был вообще без тормозов, готов пойти на всё ради своей цели с удивительным терпением. Возможно поэтому гильдия решила снять его со счетов, с помощью По, конечно же. К сожалению, чёлка была не единственной пострадавшей частью его тела, даже если оно этого не помнило. Помнил Эдгар. Безумие памяти — он помнит вещи, которым нельзя найти никакого доказательства, но которые, он уверен, происходили. Иногда к концу дня он напоминал изуродованную куклу, и чувствовал себя так же. Кажется, сегодня был именно такой день. Аллан зарёкся когда либо отстрегать себе челку так же, как она была обрезана сейчас — помимо того, что это открывало глаза, это выглядело так, будто ему пять лет и он сам обстрег её тупыми ножницами, либо сделал это будучи взрослым в пьяном угаре. В любом случае, в зеркало он смотрел не по своей воле. В этом доме он больше ничего не делал по своей воле. Сейчас он сидел у себя в ванной на первом этаже, недалеко от гостинной, будучи привязанным к стулу. Растерев запястья в кровь он уже не пытался вырываться. Сзади него стоял Гризвольд, получающий искреннее удовольствие от страданий врага. Он наклонился над сидящим и положил подбородок на его макушку, одна рука лежала на шее По, вторая сжимала аккуратные ножницы, направленные на глазницу. — Я спрошу ещё раз. Адрес. В глазах Эдгара не было ничего. У него кончились слезы, из носа стекала струйка крови, которую он не пытался остановить. Он сжал губы, решая ничего не говорить. — Я тебя есть три секунды. Раз. Аллан вдохнул сквозь кровь. — Два. Он закрыл глаза, готовясь к худшему. — Три. Ножницы надавили на его глазницу, начав прорезать кожу, но дернулись в сторону от неожиданного звука, испугавшего их хозяина, который теперь застыл. Он, может, ожидал крика или скрипа ножек стула, но точно не стука в дверь. Ранпо всегда стучится так, как будто ему долго не открывали. Через пару секунд дверь выбивают. Гризвольд хватает ножницы поудобнее, на этот раз прижимая их горлу Эдгара, и чтобы зафиксировать голову наматывает его волосы на кулак. Дверь в комнату была лишь прикрыта, но теперь кто-то из троих распахивает её настежь. Аллан видит пылающие глаза Ранпо, полутигра Ацуси и Доппо, страница блокнота в руке которого только что обратилась в пистолет. Гризвольд успевает лишь открыть рот, и капелька крови скатывается с шеи По, когда Куникида стреляет. Ножницы падают и закатываются под ванну. Эдгар может смотреть только в глаза Ранпо, который уже обнимает его. Дальше всё происходит очень сумбурно. Его освобождают, везут в больницу, в которой он должен остаться до завтра, по настоянию Ранпо. Уже поздним вечером, спустя медицинскую помощь, заполнение документов, ответы на вопросы надлежащих органов, и объяснения Ранпо, они вместе в палате писателя. Аллан полулежит, детектив сидит на кровати возле него. — По-кун… Ранпо начинает говорить, но не знает как продолжить. Он не знает, как сказать. Эдогава не понимает, как он смог это допустить. Столько дней… И он ничего не сделал. Он понимает, что физически не мог, но чёрт возьми, с какого момента он вообще начал что-либо подозревать? К чему привела его аккуратность? И это был первый четверг в который он решил что-то сделать. Детектив почти не может это переварить. — Мне жаль насчёт твоей чёлки. Я надеюсь она ещё отрастёт. Новая прическа выглядит забавно на первый взгляд, но только пока Ранпо не подумает о том, что теперь это невозможно исправить. Он не хочет, чтобы Эдгар вспоминал всё каждый раз смотря в зеркало. Он вообще хочет чтобы ничего подобного никогда не случалось. Глаза становятся мокрыми, когда он вспоминает рассказ По, представляя сколько деталей он мог специально упустить. — Всё нормально… Я знаю, она тебе не нравилась. Аллан осторожно и мягко улыбается, смотря на детектива. Они держатся за руки, потому что Эдогава не хочет его отпускать. Детектив наконец выдыхает, думая что По не оценил бы его мыслей в данный момент. — Я думаю, медсестрички ничего мне не сделают, если я останусь с тобой на ночь. Даже если они попытаются, у них ничего не выйдет. Ранпо хитро улыбается и закидывает ноги на койку, кидая свою кепку на стол в углу. — Ты не против? — Нет. Они удобно устраиваются, наконец закрывая глаза. Впервые за долгое время Эдгар чувствует тепло когда засыпает, и усталость одолевает его. Последний адреналин уже давно выветрился, и он наконец заснул, ничего не боясь.

***

По просыпается, его не будит Карл, куда-то убежавший. Он хочет потянуться, но его руки связаны, и когда он открывает глаза — опять видит его. Блять.

***