Где теряются звёзды

Сгущающиеся сумерки стелились по земле, превращая лес вокруг Джисона в зыбкое море теней. Он двигался, настороженно оглядываясь, но каждый шаг лишь заводил его глубже, и вскоре деревья окружили его плотной стеной. Туман густым полотном окутал всё вокруг, и в этой влажной пелене каждый звук глухо отдавался в воздухе. Ветер приносил шёпот листвы, напоминая ему шуршание страниц древней книги, что полна тайн, в которую он заглянул без разрешения. Неожиданно за его спиной раздался приглушённый смех, почти мурлыкающий, словно кто-то нашёл забавным его растерянное состояние. Джисон резко обернулся и перед ним возник силуэт. Парень с непослушными волосами и лёгкой, беззаботной улыбкой стоял в просвете между деревьев, будто вышел из самой сердцевины тумана. — Заблудился? — спросил незнакомец, не скрывая смешка в голосе. — Возможно, — Джисон прищурился, пытаясь понять, откуда этот парень здесь взялся, и кто он вообще такой. — А ты? Тебя туман не пугает? Незнакомец усмехнулся, облокотившись на ствол ближайшего дерева, как будто ему было всё равно, куда вела тропа, или как давно он здесь был. Он смотрел на Джисона с тихой, игривой насмешкой. — Меня? Туман? — Он чуть наклонил голову, и свет, пробивающийся сквозь листья, на миг осветил его лицо, выделив озорные искры в глазах. — Это ты здесь гость, а я… я здесь дома. Туман — всего лишь мой старый друг, мы с ним заодно. Джисон не отводил взгляд от этого парня ни на мгновение, как будто опасался, что тот исчезнет, едва он моргнёт. Незнакомец, представившийся как Минхо, шагнул ближе, и его взор, лёгкий и небрежный, скользнул по Джисону, словно тот был забавной загадкой, которую он хотел разгадать. — Так что, Джисон, тебе в какую сторону? Может, я тебе помогу. Или же… — он улыбнулся, на этот раз чуть хитрее, — может, у тебя есть причины остаться? Джисон задумчиво посмотрел на Минхо, в глазах которого мерцала такая же густая таинственность, как и в окружающем лесу, и обдумывал то, откуда ему известно его имя. В присутствии этого парня туман казался не таким чужим — скорее приглашением остаться на миг дольше, чем требовала осторожность. Джисон украдкой смотрел на Минхо, которого окружение словно принимало в себя, а тот вовсе не противился этому. В какой-то момент он почувствовал, как необъяснимо сердце начинает биться быстрее. Минхо стоял слишком спокойно, словно знал каждый потаенный уголок леса, как если бы сам был его частью. Джисон, напротив, ощущал себя как в плену — чаща, холодный воздух, этот незнакомец, от которого невозможно отвести взгляд… — И всё-таки, Минхо, — осторожно начал Джисон, разрывая тишину. — Почему ты здесь один? Что вообще происходит в этом лесу? Минхо ответил не сразу, лишь слегка приподняв уголки губ, точно скрывал что-то смешное или слишком личное. Он не отрывал взгляда от деревьев, и его голос прозвучал тихо, почти как дуновение ветра. — Знаешь, Джисон, некоторым местам не нужен повод. Они просто существуют, — ответил он неопределённо. — Как и я. Почему я здесь — на этот вопрос даже я не всегда знаю ответ. Это уклончивое объяснение не принесло Джисону ясности, но каким-то странным образом оно ещё сильнее заинтриговало его. Внутри него всё боролось: холодный разум твердил, что пора уходить, но сердце уговаривало остаться ещё на немного, увидеть чуть больше этой таинственной картины. — Но ты здесь, — продолжил Джисон, пытаясь разобраться в этом противоречии. — Ты же можешь просто уйти, если это вообще возможно? Минхо снова переместил на него внимание; спокойный и в то же время проницательный, будто мог видеть Джисона насквозь, видеть его сомнения и все вопросы, которые тот не решался задать. — Может быть, — мягко сказал он. — Но я верю, что не всегда и не всему нужны объяснения. Порой, ничего лучшего чем простое принятие нет, а вопросы могут мешать увидеть что-то важное. Слова Минхо были такими простыми, но именно в этом их безмятежности Джисон почувствовал, что перед ним скрывается нечто большее, какая-то истина, которая словно ускользала от него. Ему всё ещё хотелось узнать больше, но внутренний голос настойчиво уговаривал не спешить с расспросами, просто довериться мгновению. — Ты точно знаешь что-то, чего я не понимаю, — тихо пробормотал Джисон, чувствуя, как между ними нарастает странная, но тёплая тишина. Минхо лишь улыбнулся, почти по-дружески, и покачал головой: — Ты многое узнаешь, Джисон. Когда придёт время. Туман вокруг них сгущался, скрывая путь назад, и Джисон, несмотря на все противоречия внутри, позволил себе остаться. Минхо, заметив, как Джисон всё ещё не решился уйти, широко улыбнулся, словно угадав его мысли, и легонько похлопал его по плечу. — Ну что, — произнёс он, озорно приподняв бровь, — если ты так и собираешься стоять на месте, боюсь, лес тебя точно проглотит. А я не могу позволить этому случиться, так что... пойдём. Он развернулся на пятках и легко шагнул вглубь, не оглядываясь, будто знал, что Джисон всё равно последует за ним. Джисон заколебался лишь на миг, но тут же поспешил за Минхо, осторожно ступая по мягкой земле. — Ты так говоришь, будто лес живой, — заметил он, догнав своего спутника. Минхо бросил на него хитрый взгляд через плечо, не останавливаясь, и ответил загадочно: — А если он действительно живой? — Его глаза блеснули, как у ребёнка, который скрывает от взрослого свой секрет. — Может, он ждал тебя. Или, может, это я ждал. Джисон хмыкнул, не зная, как реагировать на это кокетство, но, почувствовав, что в этом парне есть какой-то лёгкий, почти детский азарт, позволил себе улыбнуться. — И куда мы идём? — спросил он с лёгким недоверием, чувствуя, что его спутник завлекает его намного дальше, чем он ожидал. — Это же очевидно! — Минхо театрально вздохнул, как будто Джисон задал совсем глупый вопрос. — Я веду тебя к своему любимому месту. Хотя нет, — он закатил глаза, будто передумывая, — к своему второму любимому месту. Или, может, к третьему… Ах, не важно! Оно тебе точно понравится, я уверен. Идём, увидишь сам. Минхо был непринуждённым, он шёл легко, размахивая руками, будто ведя старого друга, а не только что знакомого, и Джисон, хотя и пытался сохранять осторожность, уже чувствовал себя вовлечённым в этот лёгкий, почти волшебный пляс. — Знаешь, — начал Минхо, переглянувшись с Джисоном, — мне ведь не часто попадаются такие смельчаки, как ты. Большинство людей в ужасе убегают при виде тумана и не пытаются понять, что в нём скрыто. Джисон с лёгкой усмешкой посмотрел на него, ощущая, как их странная прогулка становится чем-то большим, чем простым блужданием. — А что ты надеешься найти здесь, Минхо? — спросил он, решив подыграть его озорному настроению. — Возможно того, кто осмелится зайти так далеко, что не захочет возвращаться назад, — ответил Минхо с заговорщицким блеском в глазах. — Кто-то вроде тебя, Джисон. Они вышли на поляну, где воздух казался ещё более насыщенным. Джисон замер, и в эту секунду лес вокруг будто ожил — туман словно начал шептаться, а где-то вдали раздались едва различимые звуки похожие на эхо далёкой песни. Им открылся вид на гладь озера, спокойного и тёмного, как ночное небо. Вокруг него, подобно кем-то зажжённым маленьким звёздочкам, кружили светлячки, мерцая мягким светом, что отражался в воде. Минхо обернулся к Джисону, который пораженно наблюдал за этой странной и чудесной картиной. — Ну как? — спросил он, лукаво сверкнув глазами. — Я же говорил, что тебе понравится. Это место не показывает себя каждому. Только тем, кто по-настоящему заблудился. Туман сам решает, кого впустить. Джисон кивнул, едва переводя дыхание. Это место выглядело так, словно было вырвано из какой-то древней сказки. Внезапно спокойствие было нарушено сильным всплеском воды, Джисон едва успел моргнуть, когда из озера вынырнула фигура, устремившись к нему. Он смог разглядеть лишь блеск рыбьей чешуи, мерцающей в свете, и пару рук, протянутых к нему с явным намерением ухватить. Минхо резко отпихнул своего компаньона в сторону и встал между ним и водяной фигурой, похоже привычно защищая. Странное существо замерло, держа свои мокрые, обвитые водорослями конечности чуть поодаль. Джисон различил длинные волосы, прилипшие к плечам, и глаза, холодные и глубокие. Русал, если это действительно был он, смотрел на Минхо с лёгкой досадой, и по его взгляду было ясно, что ему совсем не нравилось быть оттеснённым от добычи. — Эй, Чонин! — голос Минхо прозвучал твёрдо. — Не будь таким навязчивым, ты же его напугаешь. Чонин фыркнул, недовольно оглянувшись на Минхо, а затем вернул своё пристальное внимание к Джисону, словно рассматривая его как новый интересный объект. Его выражение лица было слегка безумным. — Я всего лишь хотел поздороваться, — пробурчал он. Некоторое время русал обдумывал, стоит ли ему послушаться Минхо или же всё-таки попробовать утащить чужака на дно. Но, видимо, уважение или же привязанность к Минхо пересилили, и, сделав последний многозначительный взгляд, Чонин медленно погрузился обратно в воду, оставляя лишь круги на поверхности. Хан, пытаясь осмыслить увиденное, спросил: — Значит... здесь и такое водится? Минхо с видом невозмутимого гида кивнул, словно это было совершенно естественным. — И не только такое, — подмигнул он. — Тут полно удивительных существ. И все они, можно сказать, мои друзья. Хотя Чонин, конечно, немного… со своими замашками. Но ему просто нужно время дабы привыкнуть к новым лицам. А вообще, с ним весело — он просто обожает подкрадываться и пугать. Чувствуя, как напряжение медленно отпускает, Джисон хихикнул. Ему всё ещё было трудно поверить в реальность этого места, но рядом с Минхо странный лес переставал пугать. Напротив, в компании этого загадочного проводника Джисон начал чувствовать необъяснимое любопытство, граничащее с восторгом. — И как ты нашёл это место? — спросил он, уже искренне заинтересовавшись. — Не похоже, что оно просто находится на карте. Минхо улыбнулся и уставился вдаль, будто вспоминая. — Иногда место находит тебя само, — ответил он, едва уловимо смягчившись. — Я попал сюда, когда сам был немного… потерян. Тогда мне хотелось уединиться и вспомнить, кто я. И этот лес, это озеро, всё вокруг приняло меня, как своего. С тех пор я здесь. Он ненадолго замолчал, глядя на Джисона чуть внимательнее, чем обычно. — Может, поэтому ты тоже оказался здесь, — добавил Минхо, и в его взгляде промелькнуло что-то почти серьёзное. — Иногда людям нужно заблудиться, чтобы найти то, что они искали. Джисон ощутил лёгкий холодок, когда слова Минхо отозвались внутри него каким-то глубинным пониманием. Он не мог объяснить, почему оказался здесь, но теперь, глядя на все вокруг, он почувствовал, что ему хочется остаться. Ощущение тумана, запах леса и само присутствие Минхо дарили ему спокойствие, которого он давно не знал. — Звучит странно, но, может быть, ты прав, — тихо ответил он, удивляясь своим словам. — Здесь действительно царит что-то… особенное. Словно храня ответы, которые я не находил нигде больше. Озорство Минхо сменилось теплотой, и он расплылся в нежной улыбке. — Я рад, что ты почувствовал это. Идём, Джисон. Покажу тебе ещё кое-что. Может, найдёшь ответы, которые ищешь. Минхо повёл Джисона вдоль берега, а затем свернул в густые заросли, где деревья становились всё более старыми и величественными. Вскоре среди ветвей показалась старая хижина, её крыша была покрыта мхом и папоротниками, будто природа стремилась вернуть её себе. Двери хижины слегка приоткрывались, а из-за них доносился мягкий свет и запах чего-то ароматного. — Добро пожаловать в моё самое любимое место, — сказал Минхо, останавливаясь перед входом и с лёгкой ухмылкой. — Здесь живут Бан Чан и Чанбин. Они, как и я, принадлежат лесу. Но не бойся, эти двери открыты для всех. Внутри хижины было тепло и уютно. На стенах висели старые фотографии и разнообразные артефакты, рассказывающие о былых временах. В центре комнаты стоял большой стол, накрытый яркой скатертью, на котором дымился чайник, а рядом — несколько чашек. — Минхо, ты привел гостя? — произнёс весёлый голос, и к ним вышел Бан Чан, высокий и обаятельный, с добродушной улыбкой, которая могла растопить любое сердце. За ним следовал Чанбин, его лицо светилось милосердием и отзывчивостью, но он был чуть более сдержанным, наблюдая за гостями с интересом. — Привет, да! — с гордостью произнёс Минхо, указывая на Джисона. — Это Джисон. Мы только что исследовали окрестности. — Рады видеть тебя, Джисон, — приветливо сказал Бан Чан, протягивая руку. — Как мы понимаем, тебе повезло, что наш лес принял тебя, — он отодвинул стулья, приглашая ребят сесть за стол. — Чай у нас особенный, попробуй. Он может показаться странным на первый взгляд, но уверен, ты не пожалеешь. Чанбин налил ароматный чай в чашку и подал её Джисону. Запах был загадочным, с нотками цветов и пряностей, которые завораживали и интриговали. Джисон осторожно поднёс его к губам и сделал глоток. Вкус оказался неожиданно ярким, насыщенным и чуть сладковатым. Он никогда прежде не ощущал ничего подобного на языке. — Очень необычно, — признал он, улыбнувшись. — Это чай из редких трав, растущих в нашем лесу, — сказал Чанбин, присаживаясь рядом с ними. — Он помогает открыть глаза на то, что в основном скрыто. Бан Чан кивнул, добавляя: — Да, он может помочь разобраться в мыслях. Это место полон загадок, а мы лишь пытаемся создать пространство, где все желающие могут находить свои ответы. Минхо, глядя на Джисона, добавил с игривой ноткой: — Так что, если у тебя есть вопросы или ты просто хотел бы чем-то поделиться, это отличное время, чтобы высказаться. Чай работает как ума провокация, — он неопределенно повращал указательным пальцем у своей головы. Разговор с этими людьми только что начал разворачиваться, и он не хотел упускать возможность узнать больше о себе и этом волшебном месте. Джисон сидел, обхватив руками теплые бока кружки, и смотрел как из нее улетучивается пар. Его сердце было переполнено тяжестью, а слова, которые он собирался произнести, долго мучили его, но сейчас они вырывались наружу, как будто сделать это им было необходимо. — Я не знаю, как дальше жить, — произнёс он, его голос дрожал от подавленного отчаяния. — Каждый день — это борьба. Мои родители... Они почти отказались от меня из-за того, кто я есть. Я кожей чувствую их разочарование. Говорят, что я — позор для семьи. И в школе меня постоянно дразнят. Я чувствую себя изолированным, как будто мир сговорился против меня. Я не вижу смысла, когда все вокруг ненавидят меня, когда даже родители, которые должны поддерживать, не хотят меня принимать. Иногда мне хочется просто исчезнуть, чтобы никто не чувствовал себя обременённым моим существованием. В комнате повисла тишина, но она не была пустой. Это было молчание, наполненное глубоким пониманием. Бан Чан и Чанбин обменялись взглядами, и в их глазах отразилась боль, которую они знали не понаслышке. — Джисон, — сказал Бан Чан, его голос был полон заботы и сострадания. — Я понимаю, каково это. Мы все здесь оказались не случайно. Этот лес стал нашим укрытием от тех ужасов, с которыми нам было не под силу справиться в жизни. Чанбин, внимательно глядя на Джисона, добавил: — Мы не должны стыдиться своих чувств. Ты не одинок в этом. Этот груз, который ты несёшь, не должен разрушать тебя. Я чувствовал то же самое, и именно поэтому я здесь. Все мы. Джисон поднял голову и ощутил, что здесь его действительно понимают, а главное — принимают и это было одновременно пугающим и ободряющим. Он почувствовал, как слёзы начинают навёртываться на глаза, а его сердце разрывалось от противоречивых эмоций. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось, — произнёс он почти шёпотом. — Я устал от страха и злобы. Бан Чан посмотрел на Джисона с глубокой заботой в глазах. Он знал, что слов поддержки не всегда достаточно. Иногда нужно взглянуть глубже, чтобы понять, что действительно происходит внутри человека. С этими мыслями он подошёл к Джисону, слегка коснувшись его плеча. — Джисон, — сказал он мягко, — давай пройдём в другую комнату. Я хочу взглянуть на тебя настоящего. Джисон кивнул, ощущая лёгкую неуверенность. Он поднялся и последовал за ним в тёмный коридор, который вёл к небольшой комнате, наполненной мягким светом. Стены были украшены необычными символами и узорами, а воздух наполнял приторный запах трав и цветов. Бан Чан остановился в центре комнаты и жестом предложил Джисону сесть на небольшой диван, покрытый пледом. Он сам сел рядом, сосредоточившись на юноше с нежностью в глазах. — Я знаю, что сейчас тебе трудно, — начал он, — но иногда, чтобы исцелиться, нужно взглянуть вглубь себя. Не бойся, это просто способ понять, что происходит внутри. Джисон вздохнул, обнимая свои колени, и посмотрел на Бан Чана, который склонился над ним, подготавливая некое устройство — небольшое мерцающие зеркало с золотой рамой. — Просто посмотри в это зеркало и сосредоточься на своих чувствах, — сказал Бан Чан. — Оно покажет твою душу такой, какая она есть. Джисон неохотно, но подчинился. Он посмотрел в зеркало и сразу же почувствовал, как тёмные мысли начали заполнять его разум. Он видел, как его отражение постепенно меняется, его душа, вместо того чтобы светиться, стала тёмной и угнетённой. — Это просто отражение твоих переживаний, — произнёс Бан Чан, его голос звучал успокаивающе. — Это не значит, что ты плохой человек. Ты просто слишком долго терпел боль. Однако, когда Бан Чан посмотрел на отражение Джисона, его сердце сжалось. Он знал, что чернота, которую он видел, не была просто тенью или грехом — это был результат страданий, которые Джисон пережил от других людей. Его душа начала разлагаться под тяжестью вражды, предательства и отсутствия любви. И это было нечто, что не должно происходить с людьми. — Ты просто устал, — добавил он, пытаясь скрыть свою тревогу. — Просто нужно время, чтобы восстановиться. Всё наладится. Когда Минхо и Джисон ушли, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым треском дров в камине. Бан Чан, всё ещё сидя на диване, погрузился в глубокие мысли. Его грудную клетку сдавливало от беспокойства, и в воздухе витало ощущение неизбежности. Чанбин, что всегда оставался рядом с Чаном и не раз видел, как тот осматривает чужие души, уже догадывался, чем вызвана такая реакция любимого. — Чан, что произошло? — его голос был тихим. — Джисон... его душа, — начал Бан Чан, его голос дрожал от эмоций. — Уровень разложения слишком высокий. Я вижу подобное всего во второй раз. Он не просто страдает — он буквально распадается на части. Чанбин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он знал, что это означает. — Он не сможет восстановиться? — произнёс он с горечью. Бан Чан покачал головой, его выражение стало ещё более тяжёлым. — Если бы он оказался здесь раньше... но его душа уже слишком сильно пострадала. Он становится частью этого места. Боюсь, что скоро он не сможет вернуться к обычной жизни, даже если мы захотим ему помочь. Чанбин внимательно смотрел на Чана, его лицо отражало внутреннюю борьбу. После молчания он наконец произнёс: — Давай посмотрим на это иначе. Да, Джисон не сможет вести обычную жизнь. Но его душа больше не сопротивляется. Она нашла успокоение в этом лесу, как и мы. Возможно, это и есть его выбор, — он чувствовал, как тень сомнения начинает рассеиваться, давая место новым мыслям. — Мы все когда-то тоже сделали этот выбор, — продолжал Чанбин, его голос стал более уверенным. — Каждый из нас искал спасение от боли, и это место подарило нам возможность быть собой, не пряча своих чувств. Джисон тоже может стать частью этого. Бан Чан взглянул на любовь всей своей смерти, и его сердце наполнилось теплом. — Ты прав, — согласился он, его голос стал более спокойным. — Мы должны поддержать его и принять с открытыми объятиями. Он заслуживает этого. — Как и ты, — с этими словами Чанбин шагнул к Чану и обнял его. В этом жесте они оба нашли утешение. *** Минхо с лёгкой улыбкой продолжал вести Джисона по таинственным тропам леса, где деревья, казалось, хотели поделиться тайнами. В воздухе витала загадочная атмосфера. Однако вдруг Джисон остановился, настороженно дотронувшись до своих волос. — Минхо, — произнёс он с легким испугом, — я что-то чувствую… что это? Минхо остановился и повернулся к Джисону, его глаза заблестели от интереса. — О, это маленькие духи, — с игривым тоном сказал он, наблюдая за тем, как Джисон недоуменно смотрит по сторонам. — Они обожают закутываться в мягкие вещи. Твои волосы достаточно подходящие для этого, и они просто не смогли устоять. Джисон настороженно тряс головой, ощущая, как невидимые сущности осторожно обвивают его локоны, словно живые ленты. Сначала он хотел стряхнуть их, но затем его охватило странное чувство комфорта, и он остался на месте. — Но почему они это делают? — спросил он, недоумевая. — Они не любят, когда кто-то из внешнего мира приходит в их лес, — объяснил Минхо, его голос стал более серьезным. — От тебя пахнет внешними заботами и тревогами, и это их пугает. Они хотят, чтобы ты стал частью этого места и забыл о том, что было там, за границами леса. Джисон почувствовал, как духи, казалось, облепили его со всех сторон, словно маленькие облачка, ищущие тепло и защиту. Он взглянул на Минхо, его сердце наполнилось смесью страха и любопытства. — Но… что, если они никогда не отпустят меня? — произнёс он, глядя на своего спутника с тревогой. — Не бойся, Джисон, — Минхо наклонился ближе. — Эти духи просто хотят, чтобы ты почувствовал себя в безопасности. Они не собираются удерживать тебя здесь навсегда. Это всего лишь их способ показать, что ты важен, что ты нужен этому месту. Джисон глубоко вздохнул, чувствуя, как мягкие волны тепла охватывают его, а страх потихоньку начинает отступать. Он не знал, что делать с этими крошечными существами, но понимал, что они хотят его защитить. — Может быть, это не так уж и плохо, — сказал он, улыбаясь Минхо, который с гордостью наблюдал за тем, как Джисон открывает своё сердце этому волшебному миру. Как только Джисон начал привыкать к присутствию духов, которые продолжали нежно обвивать его волосы, Минхо предложил ему двигаться дальше. — Пойдём, — сказал он, бережно потянув Джисона за собой. Джисон шагал следом, чувствуя, как духи вокруг него потихоньку отступают, но не исчезают полностью. Они оставались рядом, словно оберегая его от всего плохого, что могло существовать за пределами этого леса. Каждый шаг наполнял его новым ощущением легкости. — Знаешь, — начал Минхо, прокладывая путь сквозь заросли, — здесь есть места, о которых даже духи не говорят. Это особенные уголки, где волшебство становится реальностью. — И что же там? — спросил Джисон, заинтригованный. — Там, есть источник, который исполняет желания, но только если ты по-настоящему искренен, — ответил Минхо с легкой усмешкой. — Многие приходят к нему с надеждой, но не все понимают, что истинное желание должно исходить из сердца. Джисон задумался о своих собственных желаниях. Он вспомнил о своих страхах и о том, как сложно ему в реальной жизни. Он долго искал ответ на вопрос, кем он на самом деле хочет быть, но всё, что он чувствовал, было лишь подавленность и отчаяние. — Какое у тебя желание? — наконец, спросил он. Минхо остановился, на мгновение задумавшись. — Я обещаю рассказать тебе. Просто... не сейчас. Джисон посмотрел на Минхо, чувствуя, как внутри него что-то трепещет. Эта искренность располагала к себе. Ощущение настороженности не покидало Минхо. Он чувствовал, что за ними наблюдают, и его инстинкты подсказывали, что это не просто духи леса. Он интуитивно понимал, что присутствие, которое скрывается в тени, не намерено причинить им вред, но оно было совершенно неуместным. — Рин, — произнес Минхо, не поворачивая головы, его голос был ровным, но в нем ощущалась раздраженность. — Хватит страдать ерундой. Ты знаешь, что я тебя вижу. Словно ответом на его слова, из-за кустов появилась девушка. Рин с большими глазами, чудного оттенка кучерявой копной на голове и игривой улыбкой подошла ближе. Она вся, дрожа от любопытства и задора, обвела взглядом Джисона. — Здравствуй, красавчик, — произнесла она, шагнув к Джисону и игриво проведя кончиками пальцев по его предплечью. — Как тебе наш лес? Надеюсь, ты не слишком боишься? Джисон почувствовал, как его сердце заколотилось. Она была слишком навязчивой, а от этих непрошенных прикосновений ему стало не по себе. Он не знал, как реагировать, и просто стоял в замешательстве, избегая её взгляда. — Всё в порядке, — пробормотал он, чувствуя, как напряжение нарастает. Он не хотел обидеть её, но и не знал, как дать понять, что её внимание ему некомфортно. Минхо, почувствовав, как напряжение в воздухе возросло, резко обернулся. Его взгляд, полный огня и недовольства, метался в сторону Рин. — Убери свои руки от него, — прорычал он, прерывая флирт девушки, словно вырывая Джисона из её хватки. — Я ведь говорил тебе о манерах. Рин, не ожидая такой реакции, застыла на месте. Минхо сверкнул глазами, полными ярости и намерения защищать свое. Его жесткость придавалась ещё большей остротой, когда он произнёс: — Не надо думать, что ты можешь просто подходить и трогать людей, как будто они игрушки. Уважай личное пространство. Атмосфера вокруг них изменилась. Джисон, не понимая всей подоплёки происходящего, чувствовал себя между двух огней. Он заметил, как Минхо охраняет его, а разочарованная Рин пыталась сохранить своё достоинство. — О, да ладно тебе, — ответила она, пытаясь скрыть недовольство в голосе, но в её тоне сквозила обида. — Я всего лишь хочу пообщаться. Кто бы мог подумать, что ты так сильно заступаешься за своего друга? — Не «друг», а... — резко отреагировал Минхо, но тут же сжал зубы, понимая, что может сказать больше, чем намеревался. Джисон заметил, как напряжение между ними усиливается. Он не понимал, почему Минхо так реагирует, но его собственные чувства переплетались с растерянностью и смущением. Ему было приятно внимание, но агрессия Минхо к Рин вызывала страх. — Просто уходи, Рин, — произнёс Минхо, его голос стал более спокойным, но всё ещё был полон решимости. — Ты не нужна нам сейчас. Рин, услышав эти слова, немного отступила, и её улыбка поблекла. Она посмотрела на Джисона с лёгким сожалением, но затем скрылась в роще, оставляя их одних. Стало заметно легче, но напряжение всё ещё витало в атмосфере. Джисон смотрел на Минхо, пытаясь уловить, что на самом деле происходит. — Спасибо за то, что защитил меня, — тихо сказал он, его голос был полон искренности. — Я не знал, как реагировать. Минхо улыбнулся, но его улыбка была несколько сдержанной. Он, казалось, искал правильные слова. — Ты не должен испытывать давление из-за чужого внимания, — произнёс он. — Уважай себя, Джисон. Важно, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Джисон кивнул, ощущая, как тепло заполняет его грудь. Они продолжали свой путь сквозь лес, и ночной воздух был пропитан свежестью и чем-то едва уловимым, словно само пространство скрывало древние истории. Минхо вдруг остановился, прислушиваясь, и затем обернулся к Джисону с лёгкой улыбкой. — Кстати, — начал он тихим, доверительным тоном, — если вдруг заметишь длинноногого парня, сидящего на ветвях деревьев с кучей листков в руках — не пугайся. Это Хёнджин. — Хёнджин? — Джисон нахмурился, представляя себе такую странную картину. — Да, — Минхо кивнул, и в его глазах мелькнул мягкий свет. — Он… здесь уже долго. Ему при жизни не хватало времени для того, ради чего он действительно хотел жить. Теперь он без конца музицирует, пишет на этих бумагах свои мелодии. Всякий раз, когда он заканчивает одну, ему хочется начать еще что-то. Так и сидит, окружённый этими рукописями, словно пытается нагнать упущенное время. Джисон, почувствовав лёгкий трепет, огляделся, как будто уже сейчас искал глазами фигуру на ветвях. Ему было странно думать о том, что кто-то так же, как и он, имел несбывшиеся мечты, которые не отпускали даже после смерти. — Он когда-нибудь выходит к тебе? — спросил Джисон, затаив дыхание, словно опасаясь спугнуть какой-то хрупкий момент. — Иногда, — Минхо улыбнулся, глядя вдаль, будто вспоминая что-то личное. — Но чаще всего предпочитает наблюдать издалека, погружённый в свои мелодии. Музыка — это его собственный мир, и он привязан к нему сильнее, чем к чему-либо ещё. Минхо слегка наклонился к Джисону, словно раскрывая важный секрет. — Лес здесь сам создаёт такие связи, — продолжил он, — и каждая душа находит что-то своё. Хёнджин нашёл музыку, нашёл тишину, которую никогда не имел при жизни. Джисон, прислушиваясь к этим словам, вдруг ощутил в себе глубинное понимание этой странной судьбы. Вероятно, этот лес не только собирал их всех, но и исцелял. И в этом тихом уютном мраке, окружённом звуками ночи, он вдруг почувствовал, что его собственная душа тоже, возможно, найдет здесь то, что так давно искала. Минхо опустился на колени среди высоких трав и тянущихся к небу цветов. Он мягко взял Джисона за руку, приглашая его присесть рядом. Джисон опустился, и в его сердце, трепетавшем от волнения, вдруг возникло странное чувство спокойствия. Минхо, улыбаясь, протянул ему несколько белых и жёлтых цветов с длинными гибкими стеблями, что были как раз годились для плетения венков. — Смотри, — начал Минхо, касаясь Джисона чуть выше запястья, чтобы помочь тому удержать цветы ровно. — Нужно взять цветок и накладывать один стебель на другой, скручивая их вместе. Его пальцы были теплыми и удивительно мягкими, когда скользили по рукам Джисона, подсказывая движение, указывая, как лучше закрепить изгиб. Джисон попытался повторить, но его пальцы, слегка дрожащие от волнения, никак не могли угнаться за точными и уверенными движениями Минхо. — Не спеши, — с лёгким смехом прошептал Минхо, склонившись ближе, его дыхание коснулось шеи Джисона, заставляя того смущенно затихнуть. — Это не экзамен, просто расслабься. Венок начал обретать форму, и Джисон, очарованный грацией Минхо, не сводил с него глаз. Пальцы Минхо двигались по его рукам, направляя, снова и снова прикасаясь к его коже, — эти прикосновения были почти невесомыми, но почему-то оставляли в душе Джисона жаркий след. Ему казалось, что каждый их небрежный штрих вплетает что-то большее в этот венок. — Готово, — наконец сказал Минхо, завершив венок и поправив его на ладонях Джисона. — Видишь, это несложно, когда не боишься сделать ошибку. Джисон взглянул на венок, затем на Минхо, его глаза светились лёгким удивлением и благодарностью. Ему хотелось бы, чтобы этот момент длился вечно, чтобы их руки снова и снова находились рядом. — Надень его для меня, — ласково попросил Минхо. Хан сразу выполнил просьбу, а взамен получил какое-то уж слишком нежное выражение лица. — Чувствуешь? Джисон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он ощутил, как свежий воздух наполняет легкие, а гармония окутывает его. Это место давало ему возможность быть самим собой, без страха и сомнений. — Да, я чувствую, — ответил он, открывая глаза и встречаясь с взглядом Минхо. — Я чувствую себя... свободным. Внезапно тишину разорвали едва уловимые, переливчатые звуки флейты, которые, казалось, сливались с их дыханием. Мелодия обвивала их, призрачная и тихая, словно сама ночь обрела голос и теперь рассказывала свою легенду. Джисон настороженно прислушался, мгновение постоял в оцепенении, прежде чем почувствовал, как Минхо, улыбаясь, наклонился к нему и протянул раскрытую ладонь в знак приглашения потанцевать. — Это Хёнджин, — прошептал он, указывая куда-то в темноту. — Музыка — это его маленький мир. И сегодня нам в него повезло попасть. Рука Минхо мягко соскользнула на талию Джисона, и тот, поражённый внезапностью, позволил увлечь себя в этот ритм. Минхо двигался так непринуждённо, будто всю жизнь мечтал танцевать под звездами. Они кружились под древним, печальным напевом, и мир вокруг начал терять свои очертания, превращаясь в вихрь теней, звёзд и лёгкого, туманного света. Минхо обвивал Джисона в каждом движении, ведя его то ближе, то чуть отстраняя, то оборачиваясь так, что между ними оставалось лишь шевеление ночного ветра. Его глаза, мерцающие в свете луны, были полны веселья и загадочности. — Нервничаешь? — шепнул он, задерживая взгляд на Джисоне, когда тот слегка смутился от приятной близости. Джисон почувствовал, как щеки вспыхнули румянцем, и чуть опустил голову, хотя изнутри что-то не давало ему оторваться от этого танца. — Может, немного, — признался он, улыбаясь краем губ. Минхо усмехнулся, его пальцы слегка касались запястья Джисона. — Тогда держись крепче, а то лес, знаешь ли, может легко забрать того, кто ему по душе, — с этими словами Минхо чуть ускорил шаг, и Джисону показалось, что весь мир кружится вокруг них. В какой-то момент Минхо слегка прижал Джисона к себе и приблизив своё лицо к его, и прошептал: — Танцы — это тоже способ говорить, особенно когда слова бесполезны. Здесь не место для сомнений, только для чувств. Джисон ощущал, как его улыбка отражает свет ночи, когда он, как зачарованный, следовал за Минхо, всё больше растворяясь в этих загадочных нотах флейты и в мире, который на этот миг стал только их. После того как музыка стихла, и они замедлили танец, Минхо задержался рядом, будто не хотел отпускать мгновение. Лёгкая небрежность в его движениях исчезла, сменившись чем-то более тихим, почти осторожным. Лес постепенно начинал меняться, и воздух стал чуть холоднее. Минхо снова вел Джисона через узкие тропинки, скрытые под ветвями и мхом, словно знал каждый камень и поворот. Но вдруг он остановился, поднял руку, давая знак замереть на месте. Перед ними открылось небольшое открытое пространство — поляна, но на этот раз неправильно большая. В самом центре ее стоял громадная глыба, а на ней — стеклянный сосуд, поблёскивающий в лунном свете. Они подошли ближе. Глаза Минхо были сосредоточены, но, казалось, в этом было что-то ещё — ощущение важности момента, которое сразу передалось Джисону. — Здесь… — начал Минхо, слегка замявшись, — я прихожу сюда, когда мне нужно принять решение или найти ответы, — Он грустно усмехнулся и чуть посмотрел на Джисона, словно проверяя, поймёт ли тот его. — И что, помогает? — тихо спросил Джисон, чувствуя, как всё вокруг замерло, прислушиваясь к их разговору. Минхо кивнул, его пальцы на мгновение коснулись сосуда, и от его прикосновения стекло будто слегка засветилось. — Этот сосуд хранит воспоминания тех, кто приходил сюда до нас, — сказал он. — Если хочешь, ты можешь положить сюда свою самую тяжёлую мысль. Ту, которая не даёт тебе покоя. Оставить её здесь, и лес сохранит её вместо тебя. Джисон всмотрелся в сосуд, внутри которого, как ему показалось, что-то мерцало. Мысль о том, что он может избавиться хотя бы от части своего груза, была странно заманчивой, но он почувствовал легкое сомнение. — А ты? — тихо спросил он. — Ты оставлял что-то здесь? Минхо на миг отвёл взгляд, и его лицо снова стало чуть напряжённым. — Да, — ответил он. — И не раз. Джисон задумчиво взглянул на сосуд, ощущая, как в груди щемит. Эта странная возможность — просто оставить что-то тяжёлое здесь — казалась почти нереальной. Казалось, что такое не может сработать… но всё в этом месте казалось чем-то, что не поддаётся привычным законам. — Как… это работает? — тихо спросил Джисон, не отрывая взгляда от сосуда. Минхо, будто бы предугадав его колебания, подошёл ближе и, ободряюще положив руку ему на плечо, мягко сказал: — Ты просто касаешься стеклянных стенок и шепчешь ему то, что больше всего тяготит. Только честно. Лес услышит, и это останется здесь, а ты сможешь… очиститься. Пусть даже на немного. Попробуй. Осторожно, будто сосуд был живым существом, он протянул к нему руку. Когда его пальцы коснулись холодного стекла, ощущение было таким, будто все вокруг внимательно наблюдает за каждым его движением, каждый шорох деревьев был словно затаившимся дыханием. Он опустил веки и на мгновение позволил мыслям выплеснуться наружу — обо всех ссорах, об унижении, о непонимании, о том, как каждый день давил на него всё сильнее, лишая сил. Шёпотом он произнёс слова, которые никогда не решался сказать никому, словно тайное признание в ночи. Когда он открыл глаза, сосуд как будто чуть потускнел, а внутри него проскользнула тень, растворяясь в воздухе. Минхо тихо стоял рядом, с какой-то доброй улыбкой, и, кажется, понимал всё без слов. — Теперь ты можешь дышать, Джисон, — мягко сказал он, чуть сжимая его плечо. — Это место всегда готово слушать. Джисон долго смотрел перед собой, и тишина вокруг становилась всё глубже, словно лес почтительно отступил, оставив их вдвоем. Он повернулся к Минхо, его взгляд был полон благодарности и какого-то неуловимого трепета. — Спасибо, Минхо, — прошептал он, его голос дрогнул. — С тобой... не знаю, как это объяснить, — он улыбнулся, опустив глаза. — Я, наверное, никогда не чувствовал себя так... легко. Будто всё это время не жил по-настоящему, а с тобой — точно всё, чего мне не хватало, вдруг оказалось рядом. Он посмотрел на Минхо, и в глазах его промелькнуло какое-то новое, мягкое чувство. Джисон был искренен, его слова звучали как тихая исповедь, полная доверия и надежды. Но в тот же миг в груди у Минхо что-то сжалось, болезненно и остро. Он замер, сохраняя внешнюю улыбку, но в душе что-то разломилось. Это не должно было быть так. Не должно было быть больно. Ведь именно он когда-то просил это место, почти молил его, найти того, кто станет ему своим. Но стоя здесь, рядом с Джисоном, он вдруг понял: эта встреча и всё, что с ними произошло, стало ещё одной цепочкой, связывающей Джисона с лесом. И это он обрек этого парня. Его слова, его просьбы, которые всё чаще обращались к ночному небу и бурлящей воде в надежде на ответ, привели сюда Джисона, растерянного, потерянного, со сломанной душой, и всё потому, что сам Минхо когда-то не смог выдержать одиночества. Минхо поднял глаза, встречаясь с открытостью Джисона, и тихо сказал: — Ты даже не представляешь, как мне… приятно это слышать, — слова застряли в горле, и он не смог произнести больше ни звука. Внутри Минхо всё застыло под гнетом тягучей пустоты, которую он привык прятать за кокетством и шутливыми словами. Даже теперь, спустя годы в этом лесу, рядом с другими духами, он не смог заполнить ту зияющую пустоту, что преследовала его еще при жизни. Он помнил, как однажды вслушивался в своё дыхание, пока оно не угасло, и как надеялся, что обретёт в этом месте покой. Но ни новые знакомства, ни бесконечные ночи под сияющими звёздами не приносили умиротворения. Теперь же Джисон стоял здесь, обнажив свои искренние чувства, которые кололи сердце сильнее любого проклятия. Минхо считал себя виноватым за то, что привёл его сюда, что его собственные мечты отыскать того, кто сможет понять его, стали тем самым зовом, который заставил Джисона оказаться рядом, и, возможно, связали его с ним сильнее, чем они оба осознавали. Минхо тихо выдохнул: — Прости меня, Джисон, — его голос был едва слышен, полон боли и сожаления. Джисон чуть нахмурился, не понимая, о чём речь. Его брови поднялись растерянно, а затем — искренняя забота, он медленно шагнул вперёд, окружая Минхо крепкими руками. Это объятие было неожиданным, согревающим, как мгновение света в вечной тьме, словно Джисон хотел укрыть Минхо от всего того, что причиняло ему боль, даже если не знал, от чего именно. — Эй, я… не знаю, почему ты извиняешься, — тихо произнёс он, — но, наверное, не стоит. Ты ведь просто был рядом, когда мне это нужно было. Минхо горько вздохнул и закрыл глаза, ощущая, как всё его существо становится подобно бархату. Нет, это ты появился рядом когда нужно было мне, пронеслось в мыслях Минхо. Внезапно Минхо встрепенулся, его взгляд стал серьёзным, почти тревожным, и он резко схватил Джисона за руку. — Нам нужно к источнику. — В его голосе звучало отчаяние, которого Джисон прежде не слышал. — Там я тебе обо всем расскажу. Не успев осознать, что происходит, он послушно побежал за Минхо, через ветви и густую траву, едва успевая за его быстрым шагом. Лес вокруг них казался бесконечным, и только мягкий свет луны освещал путь, словно знал, куда они направляются и помогал им. Когда они наконец добежали до источника, Минхо остановился, тяжело дыша. Лёгкий туман стелился по удивительно светящейся воде полной бирюзы, и тут, у самого края, Минхо повернулся к Джисону. Его глаза были полны внутренней борьбы — что-то глубоко мучило его, словно он наконец решился сорвать с себя давний груз. — Джисон, — начал он, голос дрожал, и в нём было нечто, чего Джисон не ощущал раньше, — это… это я во всем виноват. Это из-за меня ты оказался здесь. Это всё моя глупая, инфантильная мечта. Джисон молча смотрел на него, не двигаясь, но сердце начинало биться чаще, как будто его ждали слова, которые сейчас раскроют всё. — Моим желанием был ты, — выдохнул Минхо, опуская взгляд в землю. — Когда я оказался здесь, один среди других, я не справился. Мне казалось, я смогу вымолить у здешних сил кого-то, кто станет мне близким. Кто-то, кто… поймёт меня, — он нервно провёл рукой по волосам. — Ты не должен был оказаться здесь, — его голос ослабел, он говорил едва слышно, словно боялся, что каждое слово станет ножом для Джисона. — Это и вправду была удивительная ночь, Джисон, но я не намерен молить тебя остаться или удерживать силой. У тебя есть обычная жизнь, с которой, я уверен, ты справишься и тебе стоит вернуться к ней, не оглядываясь! Тебе стоит забыть меня! Джисон молча слушал, не зная, что сказать. Зато он понял по какой причине Минхо злился на прилипчивую Рин; почему не подпускал её к нему и защищал от всего. Услышанные слова тенью налегали на его сознание, но почему-то не вызывали ни гнева, ни обиды. Даже сейчас он не все понимал до конца, но осознавал одно: перед ним стоял тот, кто был в отчаянии, ищущий того, кто станет смыслом его существования в этом бесконечном сумраке леса. Минхо ожидал осуждения, чувствовал, что его вина — острые камни, которые он сам рассыпал по их пути. — Хо, — тихо произнёс Джисон, подходя к нему ближе, — может в твоих словах и есть доля правды, но я твердо уверен, что сам нуждался оказаться тут. Я чествую родство, как с лесом, так и... с тобой, — он почувствовал, как от собственной фразы к его ушам прилила кровь. Сквозь густую крону деревьев начали пробиваться первые лучи солнца, золотистые полосы света, словно разрывающие пелену ночи. Они мягко ложились на землю, выжигая тени, и в этот момент Минхо встрепенулся, как будто его вырвали из глубокого сна. — Джисон, — его голос звучал резко, и в нём проскользнула паника. — День — не наша территория. Тебе пора уходить. Проживи свою жизнь так, как действительно хочешь! Словно опалённый, Минхо быстро исчез, растворяясь в утреннем тумане, и оставил Джисона одного среди всплесков воды и редкого кваканья лягушек. В сердце Джисона закралось смятение. Он не успел даже произнести ни слова, как потерял то, что стало ему дорого. Он лишь ощутил обжигающее прикосновение чужих губ на своём лбу. Резкая пустота обрушилась на него, когда он осознал, что это было прощание. Боясь сделать что-то не так, дрожащими пальцами Хан прикоснулся к фантомному поцелую, который стал символом чего-то большего, чем просто встреча. Парень ощутил легкую тяжесть в кармане — восхитительной красоты камешек на цепочке. Джисон рухнул на колени, слёзы катились по его щекам, смешиваясь с утренней росой. Он чувствовал, как внутри него борется сопротивление и нежелание покидать это место, где он впервые ощутил себя настоящим, где его поняли и приняли. Всё, чего он желал — это остаться. Но солнце поднималось, и с ним приходила реальность, которой он так боялся. *** Минхо вбежал в хижину, где за старым, покрытым трещинами столом сидели Чанбин и Бан Чан. Его глаза блестели от непрошенных слёз, лицо отражало такую бурю чувств, что казалось, сам воздух вокруг него колебался от напряжения. Хозяева дома сразу насторожились, подняв на него тревожные взгляды. — Минхо, что случилось? — мягко спросил Чанбин. Минхо с трудом выдавил слова, прерываясь на всхлипы, словно они были слишком тяжёлыми для него. — Я… я отпустил его, — пробормотал он, пытаясь справиться с болью, рвущей его изнутри. — Я отпустил Джисона… Бан Чан медленно поднялся, подойдя ближе. — Не стоит так переживать. Ты все сделал правильно, — тихо сказал он. — Не переживать? — вырвалось у Минхо, голос дрожал. — Он был всем для меня… Я не хотел, чтобы он уходил… Бан Чан кивнул, не сводя с него пристального взгляда. — Но Джисон не исчез навсегда, — произнёс он уверенно. — В его душе есть та же тьма, что когда-то привела тебя сюда. Так что, хотим мы того или нет, он найдёт путь назад. Эти слова, как удар под дых. Минхо замер, едва дыша, не веря своим ушам. Всё это время он винил себя, что его корыстность привела Джисона в лес… Получается Джисон выбрал этот путь сам? — Значит, это было его решение? — прошептал Минхо, чувствуя, как на губах застывает странная улыбка облегчения. — Значит, он по своей воле оказался тут? Бан Чан, словно слыша его мысли, тихо кивнул. — Иногда, когда сердце искренне просит, то вселенная слышит, — сказал он. — И два пути находят друг друга. Минхо почувствовал, как в груди что-то щёлкнуло, словно зажглась надежда. Он не знал, что ждёт его впереди, но теперь понимал: их судьбы, возможно, всё ещё пересекутся. Он просто должен дождаться Джисона. *** Джисон пришёл в себя, но сразу почувствовал, что с этим утром что-то не так. Крики родителей доносились из кухни, их голоса рвались в привычный ритм осуждения и раздражения, но теперь, почему-то, всё это звучало глухо, как далёкое эхо. Ссоры, которые он слышал не раз, теперь казались почти нереальными, будто он смотрел на них сквозь мутное стекло, и что-то внутри подсказывало ему, что он не принадлежит больше этому месту. Он сел на кровати, ощущая какое-то тяжёлое чувство пустоты, которое никак не могло утихнуть. Словно сама реальность пыталась вытолкнуть его, напоминая, что его место — не здесь. У него промелькнула мысль сомнения по поводу всего пережитого за прошедшую ночь. Джисон поднял руку к шее, и его пальцы нащупали подвеску с холодным камнем — он вспомнил, как та оказался у него в руках, и это ощущение согрело его, словно Минхо был где-то совсем рядом. Но воспоминания растворялись, как туман, оставляя лишь тревожный осадок. В следующие дни он бродил по школе и дому как чужой, ни к чему не прикасаясь, будто боялся, что его пальцы не найдут опоры. Ему казалось, что он потерян в лабиринте, и каждый новый поворот заводил его глубже в странное оцепенение. Сынмин, его друг, пытался его разговорить, ставил ему вопросы, смешил, как обычно. Но Джисон отвечал ему лишь смутной улыбкой или кивком, и взгляд его блуждал, словно он пытался уловить что-то невидимое в самой толще воздуха. Сынмин смотрел на него с тревогой, не понимая, что происходит. Джисон и сам не мог ничего объяснить. Он не знал, как сказать, что обычная жизнь теперь была ему чужда, а его мысли снова и снова возвращались к ночному лесу, к теплому свету, к голосу Минхо. С каждым днём Джисон чувствовал, как привычная жизнь отдаляется, превращаясь в туманные образы, почти неуловимые. Он едва слушал учителей, не улавливал смысла в разговорах одноклассников, и каждый вечер, когда солнце скрывалось за горизонтом, всё острее ощущал тихий зов — еле слышный, тянущий его куда-то вдаль. Эта тонкая нить, видимая только ему, словно манила за пределы городской суеты. Поздним вечером, когда дом погружался в полумрак, Джисон подходил к открытому окну, сжимая подоконник до побелевших костяшек, и вглядывался в тьму. Ему чудилось слабое мерцание — свет, дрожащий вдали, среди деревьев за пределами города. В груди сжалось — этот свет казался ему странно знакомым, почти родным. Он делал так всякий раз, пока за спиной снова не зазвучали резкие голоса родителей. На этот раз что-то в нём переломилось. Для себя Хан уже все решил. *** Очередной вечер был слишком осторожен, незаметно опускаясь на дом семьи Хан тяжёлым покровом. Вся суета дня растаяла в глухой тишине, только приглушённый звук шагов родителей доносился сквозь закрытую дверь, а он сидел, уставившись в пол, чувствуя, как весь мир вокруг превращается в тусклый фон. Отец ушел на ночную смену, не попрощавшись с сыном. Где-то за окном тихо шелестела листва, звала его к себе — сдержанно, бережно, как старый друг. В этом шёпоте было что-то убаюкивающее и вместе с тем жутко манящее, как обещание, которое он не мог не услышать. Эти звуки доносились до него всё чётче, как будто становились голосом его собственных мыслей. Джисон машинально коснулся подвески на шее, погладил её. Его рука дрожала, но он держался, хотя чувствовал, что сопротивляться больше нет смысла. Мать тоже собирается уйти из дома, но вот она точно зайдет попрощаться. Пальцы потянулись к холодной рукояти ножа, что все это время покоился у его бедра. Одно мгновение и сдавленный стон пронесся по холодной комнате. Веки парня тяжело опустились. Мать Джисона прошла по коридору, её шаги эхом отражались от стен, пока не остановились у двери его комнаты. Она колебалась, перед тем как открыть её, испытывая странное чувство, словно что-то изменилось, как будто тьма за дверью держала в себе секрет. Когда дверь наконец открылась, она увидела Джисона, неподвижно сидящего у распахнутого окна. Лёгкий ночной ветер шевелил его волосы, а слабый свет луны падал на его лицо, спокойное, словно застывшее в вечном мире. Снаружи больше не доносилось ни единого звука, будто сама природа пыталась утаить то, куда исчезла душа её ребенка. *** На экране мелькнул логотип новостей, и диктор с тревогой в голосе сообщил о новом случае, который потряс местную общину. Ещё один подросток — и снова трагическая потеря. «Сегодня ночью мать обнаружила бездыханное тело своего семнадцатилетнего сына. По предварительным данным, это ещё один случай, когда молодой человек свёл счёты с жизнью, оставив родных и друзей в глубоком горе», — слова диктора проникали в комнаты, обостряя тревогу тех, кто смотрел. Родители и опекуны по всему городу в панике, задают один и тот же вопрос: «Что происходит с нашими детьми?» Люди объединяются, требуя от полиции немедленных действий и объяснений, обвиняя власть в бездействии и неспособности защитить подростков. Лица взрослых, собравшихся перед зданием полиции, отражают гнев и отчаяние, их плакаты и выкрики требуют ответа.       Однако представители полиции выступили с неожиданным заявлением. «Мы видим определённую закономерность и то, что это не просто череда трагедий. Наши специалисты считают, что за этими случаями стоит что-то большее либо кто-то, кто каким-то образом влияет на неокрепшие умы детей. К огромному сожалению, пока что мы не можем дать никаких конкретных ответов, но, уверяю вас, будем продолжать искать причины», — сдержанно, но настойчиво произнес коренастый мужчина. *** Джисон стоял, пошатываясь, в окружении тёмного леса. Влажная, холодная трава касалась его босых ног, и он, кажется, едва осознавал, что снова оказался здесь. Капли крови блестели на его руках и одежде, алые и чужие на фоне зелени. Он не помнил, как она попала туда, и не понимал, что именно здесь происходит. Всё было размытым, будто сон, слишком реальным, чтобы игнорировать, и слишком непостижимым, чтобы принять. Сквозь беспокойное биение сердца, среди призрачных деревьев и мягкого шёпота листвы, он ощутил что-то странное — непонятную радость, что прорвалась сквозь боль и усталость. Он не знал, откуда взялось это чувство и почему оно так сильно, но в эту секунду ему вдруг показалось, что он наконец вернулся домой. Из тени появился Минхо. Его глаза светились тёплой радостью, будто они никогда и не расставались. Минхо был полон понимания и утешения, и эти чувства пронзали Джисона с неожиданной силой. Минхо подошёл ближе, медленно, с лёгкой улыбкой, словно боясь спугнуть Джисона. Не произнеся ни слова, он обнял его, крепко, совсем не обращая внимания на испачканные алым ткань и кожу. Джисон чувствовал, как его заливает странное чувство покоя, растворяя все страхи, а кровь на его руках больше не казалась чем-то ужасным. Минхо чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо. Он легко провел ногтями по спине Джисона, пуска мурашек и проверяя, что он действительно рядом, что это не просто его фантазия, и с какой-то глубокой, почти неуловимой нежностью произнёс: — Ты вернулся. Джисон молча кивнул, чувствуя, как горло сдавило от волнения. В голове звучало множество вопросов — он не знал, что с ним происходило и почему он снова здесь, почему этот лес вдруг ощущался для него единственным местом, где можно было дышать. Все ответы были где-то на поверхности, но он не мог их уловить. Минхо, увидев замешательство в его глазах, едва заметно качнулся. — Не напрягай свой мозг слишком сильно. Я обещаю, что ты привыкнешь, — сказал он тихо. — Просто дай себе немного времени и всё станет на свои места. Не говоря больше ни слова, Минхо взял Джисона за руку и повёл его к ближайшему ручью. К большому удивлению, вода в нем оказалась приятной температуры. Джисон погрузил в нее свои конечности, позволяя потоку смывать засохшую кровь. Минхо дождался, когда Хан повернется к нему, а затем намочил рукав своей кофты и протер им щеку парня. — Полагаю, ты выбрал не самый чистый способ чтобы вернуться, — с иронией заметил он. — Да, пожалуй, ты прав, — Джисон смущенно потер затылок. — Я ждал тебя, — признался он негромко. — Знаю. *** Погода была мрачной, и серые облака нависали над маленьким кладбищем, словно предвещая горе. Ветер тянулся по пустым аллеям, создавая зловещие шорохи среди опавшего листья. Собрались близкие друзья и родственники, каждый из которых пытался осознать эту утрату. Они обменивались взглядами, полными растерянности и отчаяния, пытаясь найти смысл в том, что произошло. Среди них стоял Сынмин с красными от слёз глазами. Каждый шаг к могиле ощущался как наказание — он вспомнил, как Джисон смеялся, шутил и делился мечтами. Родители Джисона стояли у его могилы, лица искажены скорбью, их глаза полны слёз, а сердца разрывались от боли, но они даже не старались утешить друг друга. Словно чужие друг другу, они стояли среди серых теней, каждый погружён в свою вину и свои незаданные вопросы. Мать Джисона, обхватила себя руками, словно пыталась защитить сердце от уколов боли. Её губы шептали молитвы. Отец, склонив голову, стискивал руки в кулаки. Люди подходили, чтобы попрощаться, оставляя цветы и записки с добрыми словами, но ни один жест не мог вернуть Джисона. Лишь ветер, гуляющий среди деревьев, был единственным звуком, который нарушал тишину, как будто бы природа, наконец, обрела своего ребёнка, но не выдала этой тайны ни единой живой душе. *** Джисон и Минхо лежали под деревом, сплетя руки и глядя друг на друга с улыбками, которыми могли делиться лишь те, кто прошёл через похожую боль. Лунный свет пробивался сквозь листву, мягко озаряя их лица, пока они тихо шептались, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Минхо осторожно провёл рукой по щеке Джисона, словно боялся разрушить этот хрупкий миг. Он пододвинулся ближе и начал осыпать лицо Джисона лёгкими касаниями своих губ — сначала лоб, затем по линии бровей, на скулы и уголки глаз. Джисон млел от наплыва приятных чувств. Минхо целовал его с такой заботой и бережностью, будто заново собирал его по кусочкам. Дыхание Джисона стало мягче, он еле заметно улыбнулся, и Минхо остановился на его губах — лёгкий, почти неуловимый поцелуй, который вскоре перешёл в долгий и сладкий. Когда они наконец отлипли друг от друга, Минхо тихо рассмеялся и сказал: — Нам пора идти. Чан и Чанбин наверняка уже накрыли на стол и все только нас ждут. Джисон фыркнул, неохотно поднимаясь. — Ничего, я обязательно украду тебя снова, — заверил его Минхо, а в ответ получил одобрительный кивок, чувствуя, как что-то внутри начинает зажигаться заново. Хан Джисон обрёл свой последний покой.