memory in the third person

Юта моргает, резко набирая полную грудь воздуха. Солнце светит ярко, но ему холодно. Он щурится, медленно приходя в себя. Он знал, что это будет ощущаться именно так: словно он уже был вовсе не собой. Почти пришельцем. Впрочем, Сенсей всегда был ближе к инопланетянам, чем к людям. За статус сильнейшего шамана в истории приходится платить свою цену. Юта делает несколько вдохов, но грудь все равно ощущается пустой. Будто воздух почему-то не может проникнуть внутрь. — Что ж, тогда заставь кого-то другого этим заняться! Юта аж подпрыгивает: голос исходитот него самого, откуда-то из глубин его мозга, груди, да всего тела. Как только у него получается сфокусировать взгляд, Юта замечает, как все вокруг поменялось: городская скамейка теперь выглядит горазд новее, как и фонарный стол, залитый мерцающим солнечным светом. А в центре всего этого — Годжо. Юта видел не так уж много старых фотографий Сатору. Впрочем, была одна: в одном из кабинетов магического колледжа висела фотография, на которой видно лишь половину лица Годжо, потому что его вытолкнули из кадра руки Гето. Он смеялся, а у Сёко, которая делала снимок, в кадр попала только часть улыбки. Юта никогда об этом не расспрашивал. Этот Годжо все того же роста, плечи отведены назад. Он ходит взад-вперед, прижимая телефон к уху. Не обычный, а раскладушку. Юта с ужасом осознает, что это воспоминание. Он опускает взгляд, пытаясь посмотреть на собственное тело, но ничего не видит. Такое ощущение, что он пустое место в книжке с картинками. Он есть, но его нет. Годжо вздыхает: — Ну неужели никого больше нет? У нас же должен быть выходной. И тут в поле зрения мелькает какой-то человек, Юта не может разглядеть лица. Он пихает Годжо в бок, но тот лишь отступает на пару шагов, бросает на человека взгляд и продолжает говорить по телефону. Мир будто нарисован акварелью. Фигура Годжо расплывается по краям. Его волосы растрепаны, повязка сменилась солнечными очками. До Юты только сейчас дошло, насколько Сатору здесь молод. Они, наверное, ровесники. Так странно видеть кого-то настолько знакомого и все же... — Нет, нет, я... — хмурясь причитает Сатору, а затем оборачивается к человеку рядом. Когда Юта в последний раз видел Гето Сугуру, он показался ему просто чудовищем. Бесчувственный, жаждущий лишь силы, которую принесут ему смерти миллиардов людей. И только после того, как он избил его до полусмерти, Годжо невзначай упомянул:“Я знал его когда-то.Он был моим лучшим другом”. Иногда Юте тяжело было с этим смириться. Гето был могущественным, настоящим монстром. Было странно видеть его на тех немногочисленных фотографях, которые Сёко и Годжо были готовы показать, а не хранили близко к сердцу, разделяя болезненные воспоминания. Гето даже младше. Волосы короче. В акварельном мире воспоминаний Годжо он четок. Юта не смог бы описать это как-то по-другому. Он не переливается, не смазывается, не рябит, как толпы людей то появляющиеся то вновь исчещающие из виду, или фон, похожий на город, но слишком размытый, чтобы определить наверняка. Он стоит перед Годжо, так близко, что носы их ботинок почти соприкасаются. Гето хмурится и мотает головой, и Юта с ужасом осознает, что мгновенно понимает, что он пытается сказать: Ты в порядке? Кто звонит? — Нет, я... —Годжо прикрывает рукой динамик. — Чувак, это Яга, здесь неподалеку появилось задание, и он хочет, чтоб мы за него взялись. — У нас сегодня выходной, — вздыхает Гето. — Вот и я тоже самое сказал! — он возвращается к телефону. — Поручи это кому-то другому. — А что за миссия? Годжо уже слишком долго закрывает динамик, чтобы Яга до сих пор не заметил, но он продолжает: — Только два проклятия второго класса и три духа. Тон Гето мгновенно меняется: — Сатору... Юта чувствует, как звук голоса Гето, произносящего имя сенсея, рикошетом отдается в нем. Одного слова достаточно, чтобы понять: Гето любит Годжо. Никогда в жизни он не был уверен ни в чем так, как в этом, в том числе в любви Рики к нему. — Что? — резко отвечает Годжо, но это просто фарс. Юта знает, что он никогда не причинил бы Гето вред. Ни сейчас, ни когда-либо еще. — Ну давай, мы без проблем можем пойти. Это не займет много времени. — А что если, когда мы придем, —шипит Годжо, — там окажется проклятье особого ранга? Такое уже ни раз бывало. — Ну и что? Мы же сильнейшие, да? Годжо смотрит на него с сомнением. Его хватка на телефоне ослабевает, и Гето удастся его выхватить, несмотря на все протесты: — Яга? А, да. Нет, мы можем пойти. Это не займет много времени, мы дадим тебе знать. Ага. Хорошо, пока. — Я тебя ненавижу, — произносит Годжо, спуская очки на край носа, чтобы встретиться взглядом с Гето, на что тот смеется. — Ой, да ладно, нам даже идти далеко не надо. Годжо продолжил ворчать себе под нос, и Гето дает ему подзатыльник: — Прекрати, это несложная работа. — Мы могли бы вообще не работать, ты об этом не думал? — говорит Годжо, когда они уже уходят, исчезая из вида. Юта пытается последовать за ними, но обнаруживает, что не может. Он снова видит Гето, на этот одетого не в форму. На нем джинсы и голубая футболка, явно слишком плотно сидящая на бицепсах. Несмотря на то, что Юта не может разглядеть ничего кроме фасада магазина и тротуара, Гето так и остался четким. Где-то рядом раздаются стоны Годжо. — Может поможешь мне, идиот? — это женский голос. Сёко. Она звучит не так как обычно. Гето прекращает смеяться и нагибается, притягивая Годжо к себе. Его волосы взъерошены, а очки на лбу перекосились. — Идиот тут только он, — в ответ на это Годжо лишь бормочет что-то неразборчивое. Тут появляется Сёко, тащащая его его под руку. Годжо сильно заваливается на одну сторону: виновата разница в росте его друзей. Юта отчетливо чувствует запах алкоголя. — Я же говорила, что нельзя позволять ему напиться. Он вообще не знает меры, — обращается Сёко к Гето. Ее волосы теперь намного короче. Это напоминает Юте о Нобаре и Маки. Он скучает по дому. — Он сам виноват, что переборщил, — Гето продолжает улыбаться. — Хотя нам стоило уговорить его пить пиво вместо соджу, это могло спасти ситуацию. — О, да? — Сёко встряхивает головой. — Обязательно запомню на следующий раз. Годжо, внезапно очнувшись, резко выпрямляться и кричит: — Никогда больше не буду пить! Гето смеется и пытается удержать его от падения. — Ага, конечно. Поверю только когда увижу, — хмыкает Сёко, явно потеряв всякую надежду его исправить. Она моргает и отпускает его плечи. Годжо восторженно смеется. Гето дотрагивается до его плеча и говорит на ухо что-то, чего Юта не может расслышать, а потом он побежал. Все вокруг слегка покачивается. Несколько мгновений Юта ощущает лишь воздух, врывающийся в легкие и расплываюшийся по всему телу, и тяжелое дыхание где-то неподалеку. Затем он спотыкается, и его руки скользят по земле под хохот, доносящийся издалека. Коньчиками пальцев коснувшись его позвоночника, Гето материализуется над Годжо, мягко улыбаясь: — Ты в порядке? Годжо что-то мямлит, не поднимая лица с асфальта. Гето, вздохнув, поднимает его. Юта замечает, что ладони Годжо в крови. Бесконечность должна была предотвратить это, и все же. Они уходят. Юта опять пытается последовать за ними, но безрезультатно. Снова светит солнце. Перед ним стоит девушка с черными волосами и яркой улыбкой. Юта ощущает песок между пальцами, а она мерцая, сливается с красками моря. Ее смех ярко отдается в ушах. Тонкие пальцы придерживают край шляпы, не давая ветру, которого Юта не чувствует, но знает, что он есть, ее унести. Годжо несется на нее, Бесконечность не дает ногам коснуться воды, отчего он бежит только быстрее и со всей скорости врезается в девушку, опрокидывая ее под звонкий смех. Повернувшись к пляжу, Юта опять видит Гето, расслабленного и четкого под солнечными лучами. Он улыбается. Юта снова посмотрел на Годжо и увидел, что на его лице тоже улыбка. Волны становятся холоднее, смывая воспоминание. Юта снова оказывается в темноте. Он слышит рвотные позывы, чувствует под ногами холодную плитку. — Сугуру. Кашель Гето звучит немного жалко. Лишь оболочка того человека, которого видел Юта. Он похудел. Сжатый, сгорбленный. Годжо подходит к нему, и, несмотря на все это, он по-прежнему четок. Лишь плавные линии и уверенность. Теперь они стоят во дворе. Сёко что-то бросила, оно остановилось. Гето стоит чуть позади. Его футболка свисает, словно она на пару размеров больше. Юта хочет подойти к нему, но обнаруживает, что не может сдвинуться с места. Годжо выглядит очень довольным собой. Слышен смех. Годжо сидит на одном из столов в медпункте широко улыбаясь. Юта знает, что там Сёко, лечит его. Обратная проклятая техника. Но ему ее не видно. Вместо этого перед ним стоит Гето, постукивая пальцами по лбу: — Что там было на этот раз? Воспоминание заканчивается раньше, чем Юта успевает услышать ответ Годжо. На этот раз нечно иное: ослепляющая боль, рваные вздохи. Смех кого-то не знакомого Юте. Мир вращается. Та же девушка снова стоит перед ним. Она на него не смотрит, но он знает, что это она, в платье, наблюдающая за проплывавшими мимо рыбами. Она оборачивается. Годжо делает шаг по направлению к ней и чувствует, как Гето его останавливает: дай ей время, ладно? Юта согласен. Рико. Так ее зовут, он это знает. Он моргает, один раз, сильно, пытаясь не дать себе раствориться в ней, но притяжение очень сильное. В конце концов Юта оказывается на улице города. На этот раз люди вокруг полностью цветные. Годжо тяжело дышит, пытаясь разглядеть что-то сквозь непрерывно движущуюся массу. — Ты сильнейший, потому что ты Годжо Сатору, или ты Годжо Сатору, потому что сильнейший? Слова пронзают его словно кинжал. Юта смотрит на Гето, который уже наполовину отвернулся, его взгляд усталый, но спокойный. Он сделал свой выбор. Юта прекрасно это знает. Гето начинает рябить. Годжо видит, как он расплывается, истекает кровью, и теперь это наименее определенный цвет, чем когда-либо. Он ощущает это: рефлекс. Желание просто выпустить из себя Фиолетовый и молиться, чтобы он попал. Но это только заставляет Юту почувствовать тошноту, наблюдая за трясущимся Годжо. Он не может. Он любит его, поэтому не может. Гето уходит, а в желудке Юты образовалась пустота, которую он не может заполнить ничем, как бы ни старался. Он наблюдает за тем, как Гето беспрепятственно уходит, а его мягкие очертания сливаются со всем остальным. Мир сжимается. Годжо не обращает внимания на толчки прохожих, и Юта ощущает неконтролируемое желание плакать, кричать, схватить Гето и хорошенько встряхнуть, сказав прямо в лицо: он любит тебя, ты просто слепой! Разуй глаза! Появлается Мегуми, еще совсем ребенок. Его молочные зубы кривые, но это не мешает ему дерзко смотреть на возвыщающегося над ним Годжо. А потом появляется Сёко. Одна в медпункте. Юта не видит ее лица, но знает, что она плачет. Годжо подходит к ней. Там лежит тело незнакомого ему парня, не старше шестнадцати. Гето опирается на дверной косяк. В этом воспоминании он все еще четкий. Юта окончательно потерялся, вращаясь в этом водовороте, пока не ступил ногами на твердую землю. Годжо стоит прямо перед ним. Теперь он старше. Точно не подросток, это видно по расширившимся плечам. Юта оборачивается, услышав смех, сопровождаемый резким шипением и стоном. Гето сидит прислонившись к стене в переулке. Он снова четкий, хотя все вокруг него рябит. Юта не слышит их разговора, но видит движения губ. Он знает, что это очень важно, потому что чувствует эту режущую боль в груди. Я не могу сделать этого. Голос Годжо заглушает все остальное. Юта инстинктивно пытается заткнуть уши, но не может. Я не могу сделать этого. Годжо поднимается с колен. Он глубоко дышит; это к лучшему. Я не могу сделать этого. Фиолетовый. Он ослепляет и кричит сквозь него, а потом: Я думаю, ты должен. Голос Сёко, спокойный и собранный. Ты должен это сделать. Юта не уверен, к кому она обращается. К нему или к Годжо. У него наконец-то получается закрыть уши, тело наконец-то начинает ощущать холод операционного стола. Сёко смотрит прямо на него, спокойная и уставшая. — Готов? Юта чувствует слезы на своем лице. Это и его слезы и одновременно чужие. — Да.