У нас нет будущего

.˳·˖✶☽ ◯ ❨✶˖·˳.

      Размеренная, спокойная и осторожная совместная жизнь с Эндрю, который, как и в студенческие годы, остался последним засранцем в бытовухе, оказалась тем, что удерживало Аарону на плаву и не давало сорваться в бездну самоубийства. Аарон вновь привыкал к брату; методом проб и ошибок они прочерчивали свои границы, не пересекая их, уважая и по-своему в колючей форме заботясь друг о друге. Первое время было ужасно трудно, так как Аарон истерил и срывался по любому мельчайшему поводу. Однако одним вечером Эндрю просто заявил, что им нужно кое-куда поехать.       Но тот не уточнил, что кое-куда — это маленькая, смехотворно нелепая квартира женщины в возрасте. Эндрю не уточнил, что эта женщина — психотерапевт, её зовут Бетси Добсон, и она будет проводить с Аароном сеансы терапии. В тот день он возмутился настолько, что просто рванул из квартиры и побежал куда глаза глядят. Но Эндрю быстро нашёл его и пару раз втащил как следует, говоря, что ему нужно признать наконец, что его психика не выдерживает, что он не справляется и ему необходима помощь специалиста.       Аарон хотел закричать, что он и есть специалист, и он, блядь, в курсе всего, но лишь стиснул зубы и молча признал, что это имело куда больший смысл и могло принести пользу. События, произошедшие в феврале, поломали его на тысячу частей, которые нужно было склеивать по чуть-чуть, терпеливо, аккуратно. Бетси предупредила, что в процессе склеивания Аарон может пораниться, но для таких случаев у неё всегда есть яркие пластыри с покемонами и черепашками ниндзя. Он назвал её пластыри уродством и взял один с черепашками ниндзя, так как накануне Эндрю порезался, когда готовил ужин. Эндрю тоже назвал пластырь уродством и сразу приклеил его на несерьёзную рану, рассматривая с явным удовольствием.       Ники выполнил свою угрозу, приехав к ним в лужицу счастливый от того, что они воссоединились. На сообщения Кейтлин он ответил, что в феврале был занят переездом, ведь ему предложили более крутую работу в Колумбии. Конечно Кейтлин знала, что никакой «круче» работы в Колумбии нет, но всё равно порадовалась за него, когда Аарон упомянул, что они с Эндрю вновь общаются. А тот почти сразу устроился на работу в какой-то клуб с идиотским названием, пока Аарон присматривался к работе грузчиком. Физическая нагрузка была одним из способов полностью высвободить голову от назойливых мыслей, пусть Бетси и журила его за этот способ. Ха, зато стал шире в плечах.       Самым сложным в этом восстановлении была тоска по Кевину. Если днём Аарона занимала работа, а по вечерам его мучил невыносимо душный Эндрю, то по ночам, лёжа в постели совсем один, он хотел вернуться в тот день, когда видел Кевина во дворе их дома, и сказать ему:       Возвращайся ко мне. Обязательно возвращайся.       Это было в какой-то степени так жалко и позорно, что Аарон несколько месяцев не признавался Бетси об этом. Он вообще не хотел говорить кому-либо, что его разрывало изнутри от любви к человеку, которого он сам оттолкнул и попросил не приближаться никогда. Часто он включал на телефоне «Красивый Вечер» и тихо плакал в подушку, мысленно матеря себя всеми словами и ненавидя за выбор, который тогда казался верным. Но Аарон понимал, что его тяга к Кевину была временной проблемой и что, если оттолкнуться от сводящей с ума любви к нему, он в действительности сделал всё правильно.       Каждую ночь он умирал, терзаемый противоречиями, а утром воскресал, потому что момент, когда он проснулся в кузове грузовика в четыре утра, не был сном или его смертью. Он запутался, едва ли различал, когда обманывал себя, а когда глядел на грязную правду, и иногда считал свой правильный выбор пустышкой. Из раза в раз он приходил к разбитости, собственной никчёмности и невозможности соскрести себя с кровати. Но вместе с этим его рвение продолжать жить было во сто крат сильнее.       В уютной квартире Бетси он никогда не упоминал о Ниле, боясь, что это будет ударом меча по его шее. С Эндрю тема о Ниле тоже никогда не поднималась — это произошло только в первый день встречи. Нила будто никогда не было, и он стёрся в пыль. Возникало чувство, что Аарон просто выдумал этого человека, но ведь тогда Кевин не привёз бы его в Колумбию? Точнее… Аарон бы никогда не встретил Кевина, если бы не этот человек. Человек, который был реальнее, чем он порой думал. Аарон не делал попыток предугадать, когда именно полное игнорирование сильно гниющей раны в груди — а точнее больной привязанности к Нилу — обернётся для него провалом и возвращением к старту психотерапии.       Вероятно именно поэтому, когда Аарон, вычищая в гараже свою машину от всякого мелкого мусора, нашёл забившуюся в угол чёрную визитку, которую Нил ему дал, в нём что-то сломалось, будто карточный домик, усердно собираемый столько месяцев, рассыпался с шорохом, казавшимся воплем, который он слышал на собственной кухне квартиры. Сердце колотилось с такой силой, что он разучился следовать всяким техникам дыхания. Аарон позабыл, что в экстренных случаях ему нужно звонить Эндрю или Бетси.       Он резко захлопнул дверцу машины, блокируя её, и напечатал цифры второго номера с визитки в свой телефон. Ему необходимо… он должен…       Гудки шли, кажется, бесконечность, прежде чем прозвучал сигнал автоответчика и раздался голос… Нила.       — Эй!       Аарон со слезами на глазах нервно рассмеялся с привычного: «Эй», которое не слышал так давно.       — Нарываешься на мою банду, а? Чё за нелепое дерьмище, — пропел Нил, заставляя Аарона заливисто захохотать и стереть слёзы. — Ну короче, кто бы это ни был, — довольно тянулся голос. — К превеликому сожалению, я сейчас реально дико занят, поэтому оставьте своё аудиосообщение. А лучше напишите. А лучше перезвоните ещё раз, потому что, скорее всего, я дрыхну. Бип.       — Эй, — шёпотом позвал Аарон, шмыгая носом и фыркая от смеха. Он стиснул своё колено свободной ладонью, пытаясь собраться с силами и продолжить: — Привет, Нил. Я не нарываюсь на твою банду, поверь мне… просто хотел рассказать тебе, что… знаешь, в феврале я… — Аарон сглотнул ком в горле, игнорируя спазмы от сдерживаемых слёз. — Я познакомился с одним мужчиной. Его зовут Кевин. И он… ну, он не плохой. Думаю… Нил, думаю, с ним я счастлив.       Не сдержав себя, Аарон всхлипнул и неловкими движениями растёр влагу по лицу. Он плакал ещё пару минут, прежде чем усмехнулся и выдавил искажённым от рыданий голосом:       — Прости, кажется… порой у меня что-то болит в груди, поэтому я тут сопли развожу. В общем… Кевин не плохой. Хотя есть в нём один минус… — Аарон, вздохнув и прикрыв глаза, сделал долгую паузу. — Он не такой добрый, как я… но это всё равно не мешает мне любить его. — Облизнув губы, он улыбнулся и произнёс: — Не буду перезванивать тебе ещё раз и будить. Потом ответишь. Спи спокойно, Нил.       Возможно, этот «звонок» был тем самым толчком, который так был ему нужен. Визитку он порвал и выбросил сразу после того, как почистил последние исходящие звонки на телефоне. Он бы не хотел, чтобы визитку нашёл Эндрю. Его это могло ранить так же сильно, как и Аарона, хоть тот и делал вид, что его ничего не колышет. Бетси заметила, что Аарон стал заметно спокойнее и улыбчивее. А затем дала пластырь с покемоном, пусть Аарон и не резался, когда позвонил по номеру Нила, а затем собирал себя по частям, сидя в машине совсем один.       Когда Аарон уже перестал надеяться на то, что всё уляжется, и думал, что всё уже давно решено, и он может жить дальше как захочет, в один день всё перевернулось. Эндрю лениво зашаркал в гостиную, куря и кашляя при этом, как туберкулёзник, а затем махнул рукой на бурчание Аарона в коридор и сказал:       — Там на улице к тебе приехала какая-то подозрительная посылка. Иди проверь.       Он сомневался, когда Эндрю больше ничего не сказал и упал на диван, намереваясь долго спать. Однако всё же поднялся на ноги и прошёл до прихожей дома. Аарону потребовалась ровно минута, чтобы заметить небольшую картину, упакованную в крафтовый пакет с небольшой запиской, прикреплённой в уголке. Он побежал к полотну и упал на колени, не решаясь сразу разорвать бумагу. Неужели? Блядь. Отцепив записку дрожащими руками, Аарон избавился от бумаги и в шоке уставился на гравюру, написанную умершей матерью Кевина, защищающую его от опасной мафии.       Почему Кевин отдал ему свою безопасность? Почему отдал то последнее, что осталось от его матери?       Перевернув картину, он заметил на обратной стороне текст, написанный от руки:

Мой взор внушает мне не любить тебя, Пороков видит он в тебе не мало, Но сердце бьётся вопреки глазам любя, Оно любовью всегда к тебе пылало.

      Он вспомнил о записке, в панике раскрыл её и старательно промаргивался, фокусируя зрение и вчитываясь в расплывающиеся перед глазами слова.

Я всё ещё могу надеяться на приглашение на твой день рождения, ангел?

      В полном неверии Аарон беспокойно осматривал картину, записку, смотрел, было ли что-то ещё — может, визитка с номером? Хоть что-то, боже. Затем он возвёл глаза к двери, рывком встал и дёрнул ручку, не сразу открывая её. Аарон глубоко вздохнул, надеясь, что Кевин будет там, ведь Эндрю сказал на улице. Вместе с этим он надеялся, что его там не будет, страшась того, что случится.       Аарон, не дав себе времени на колебания, распахнул дверь и чуть не захлопнул её вновь, потому что, блядь.       — Блядь, — Аарон отпустил ручку и сделал шаг вперёд.       Там был Кевин. В их ебучем дворе, прижавшись к дверце своей машины, стоял Кевин, глядя на него и коротко улыбаясь. Аарон не знал, что ему делать. Подойти к нему? Подбежать к нему? Внутри всё затрепетало, наполнившись жизнью в один миг с такой неожиданностью, что подкашивались ноги. Аарону казалось, что после своего ухода Кевин мог забирать жизнь не только из своего особняка — Кевин забрал жизнь и у него, и всё это время Аарон пытался существовать. Но Кевин здесь. Кевин вернулся. Кевин вернулся к нему, несмотря ни на что.       И Аарон вспомнил, каково это. Он сумел сделать ещё шаг, когда Кевин сделал шаг к нему в ответ. А затем, плюнув на всё, Аарон зашагал уже торопливо. Сорвался на бег, буквально влетая в Кевина, который незамедлительно сжал его с такой силой, будто хотел стать единым целым и никогда не отпускать.       — Кевин, — прошептал он, пытаясь не цепляться до боли, стараясь обращаться с ним как с самым ценным для него. — Ты приехал. Ты вернулся.       — Я не должен был приезжать? — пропустив пальцы сквозь его волосы, нежно спросил Кевин. Аарон отрицательно промычал, жадно вдыхая его запах, до безумия желая поцеловать. — Прости, я хотел убедиться, что твой ответ всё ещё — да.       — Мой… — осёкся Аарон и нехотя разомкнул объятие, чтобы задрать голову и посмотреть на него. — Я думал, ты и правда не вернёшься. Я… Кевин. Ты тогда уехал после моих слов… я сказал, что у нас нет будущего.       — В одиночку у нас нет будущего. — Прикоснувшись к его щеке ладонью, он совсем осторожно поцеловал его.       — Да, — прямо в губы ответил Аарон, покрывая любовными поцелуями лицо Кевина, бережно трогая, очерчивая пальцами, любя, скучая, тоскуя даже в эту секунду. — Мой ответ всё ещё — да.       — Так я могу прийти на твой день рождения? — шутливо фыркнул Кевин, подставляя щёку для нового поцелуя, в котором Аарон никогда бы не отказал.       — Можешь. Но только не в таком виде, — искренне рассмеялся он, потянув Кевина за галстук ещё ниже и растрепав его идеальную причёску в нечто дерзко-небрежное. Аарон прикусил губу от весёлого огонька в глазах Кевина. — Вот так. Намного лучше.       — Я остановился неподалёку отсюда. Поехали ко мне, м-м? — ласково промурлыкал Кевин, обхватывая пояс, притягивая к себе теснее и заводясь от лёгкой игривой интонации. — Я так по тебе соскучился, Аарон.       Аарон указал пальцем на дом позади себя и, смеясь, сказал:       — Я согласен, но тебе придётся разобраться с Эндрю.       То, как Кевин измученно вздохнул и закатил глаза, вызвало у Аарона новую вспышку счастливого смеха, который так и вырывался наружу, столько месяцев подавляемый горем и скорбью по тому, что должно было произойти, чтобы они полюбили друг друга.