Комфортный вечер с тыквенным латте

Наутилус Помпилиус –Крылья

Ваши отношения с Аяксом можно было назвать идеальными: самая заботливая девушка, отмывающая кровь и обрабатывающая раны своего парня, после очередной опасной миссии, и самый любящий парень, защищающий ото всех невзгод свою возлюбленную, помогающий преодолевать страхи и комплексы. Вы всегда засыпали и просыпались в обнимку, помогали друг дружке с бытовыми обязанностями. Ты даже узнав, чем твой любимый занимается, принимала его любым, как и он тебя. Но даже эту идиллию можно разрушить парой слов, будто карточный домик. — Вы должны расстаться. — приказ, озвученный Царицей. До смешного краткий, понятный – ей незачем говорить причины, бисер перед свиньями метать. Но для тебя эти отношения всё: твой спасательный круг, твой глубокий омут, в котором ты погрязла так, то даже вздох даётся с мучительным трудом. — Я не собираюсь этого делать, Вы.. — Как скажите, госпожа. Как всегда в унисон, как это делали ваши сердца, мерящие удары, легкие, набирающие кислород, подстраивался пульс. Они всегда работали синхронно, но сегодня каждый пошел своим путем. Твое сердце упало, как сосулька с крыши деревянного дома, разбившись о стеклянную корку, коей укрыта земля. Ошарашенным взглядом, ты окинула Чайльда. Да, не Аякса – не твоего возлюбленного, а самого преданного слугу Царицы. — Да.. хорошо... — никто не воюет один. Мудрая натланская поговорка. Если парень не бьется за ваше будущее, то и ты в одиночку этого делать не собираешься. Дав согласие, бросив последний взгляд на некогда близкого человека, ты покинула тронный зал.

***

Тихо всхлипывая, ты собираешь все свои вещи. Половину, что не заберёшь с собой, ты уже выкинула, остальное пакуешь во что приходится: чемоданы, сумки, рюкзаки. Ты не оставишь после себя ничего, исчезнув, будто и не существовала. Взгляд давно помутнел, и ты ориентировалась лишь по памяти. С этим домом было связано много воспоминаний, здесь вы начинали жить вместе, а заканчивать будет он один. Аякс, который сидит на полу, оперевшись о закрытые двери и прислушивается к твоим тихим всхлипам, хотя у самого гончие разрыва на душе скребут. Аякс, который провожает пустым взглядом тебя, отказавшуюся от помощи с новым жильем, с перевозкой нескончаемой горы сумок, с тем, чтобы остаться хотябы на день.

***

Как так произошло, что он не может нормально функционировать уже десятый год? Всё потому, что вы парный механизм? А как же тогда ты живешь? Он не знает. Сколько не искал тебя, сколько не спрашивал, тебя будто действительно не существовало, словно мираж, видение от наметенного холодным зимним ветром в глаза, блестящего, колючего снега. И десять лет спустя, отчаявшийся ренегат по случайности встретивший ведьму, а может добрую фею – не важно, обе взяли бы одинаковую цену, находит то, что долго искал. Как он может жить без своего смысла жизни, как он может служить своему Архонту, если не может жить?

***

Вот она со своей лучшей улыбкой. Такая счастливая, но уже не его, сидит в обнимку с парнем незнакомым. В кафе теряя мысль под детский ор, он ждет, когда притащат виски с колой. Ты сидишь, переплетая пальцы со своим мужем, наслаждаясь выходными, пока выши дети играют на детской площадке, рукой поправляя цветочный венок, подаренный младшей дочерью. Вы с Аяксом тоже мечтали о большой, счастливой семье. А он дурак, так просто отказался от всего этого. Признает, сглупил. Но за какие грехи должен так расплачиваться? Вот он как дурак стучится в крекпую дверь, после минуты колебаний. Будь он твоим мужем, поставил бы двери покрепче. Или проблема как раз таки в нем, что с ним ты вынуждена жить в постоянном риске, а с твоим мужем тебе не страшно даже не запираться на ключ? Он это понял, когда дверил без щелчка отворились, толкаемые маленькими ручками и две пары глазок посмотрели на него с любопытством, чистым без примесей познания этого грязного мира. — Вы к отцу? — из раздумий вывел вопрос, уверенно заданый маленьким мальчишкой с серьезным взглядом, пока его более стеснительная сестра почти спряталась за дверью. Аякс таким не был, не в этом возрасте. — Я к матери. — на выдохе ответил бывший предвестник, получая осуждающий взгляд её сына, сопровождаемый хмыком. Прямо как отреагировала бы она. Хотел удивить мальчишку, а изумился сам. Девочка –точная копия своего отца, а сын – матери. Дверь даже не удосужились прикрыть, побежав зватзвать ту, о ком просили. Тарталья остался ждать в прихожей. На встречу ты вышла одна – дети научены не лезть в разговоры родителей. Аякс бы позволил своим всё. Твое лицо вмиг преобретает оттенок нездоровый, смертельно-бледный. Губы приоткрываются и также застывают, лишившиеся слов. Пока глаза полные дикого ужаса, ищут изменения в некогда родном человеке. — Я так долго тебя искал. Ты говорила, что никогда не бывает поздно. — больше он ничего не озвучивает, но и так все понятно. Слова находятся сами, в душе ты всегда ждала этой встречи. Но лишь, чтобы положить всему этому цирку конец, чтобы избавить себя от боли. — Ты был самым дорогим, что у меня есть, и я готова была пойти против всего и всех, чтобы спасти нашу любовь, а ты отказался в самом начале. Но я не виню тебя, не могу, как бы не хотела. — слезы, словно драгоценные камни падали с глаз, переливаясь на блеклом свету, пока голос становился все тише. — Тебе не понять, для тебя главным приоритетом в жизни является работа, для меня ты – жизнь. И я с ней рассталась. — ты оседаешь на зимный пол, что коридорную плиткой усыпан. — Можно счатать, что это моя вторая жизнь, ты несомненно был её важной частью, той, что осталась в прошлом, а здесь для тебя места нет. Так почему ты пришёл, когда я уже перестала плакать по ночам, когда забыла тебя?! Ты снова хочешь всё разрушить! За какие грехи я полюбила тебя!? Рыдания уже не позволяют нормально говорить, а самой хочется кричать, но ты заглушаешь их как только можешь, потому что там, за дубовой дверью, наверняка двое непосед пытаются подслушать взрослый разговор. Ты стоишь на коленях, хватаясь за ткань дорогих брюк, словно он твое единственное спасение. Ты не привыкла унижаться и он это знает, сквозь собственные скупые слезы, удивленно садясь вместе с тобой на пол, обнимая. Ты не привыкла унижаться, но сейчас готова умолять, чтобы он ушел, оставил тебя в покое, прекратил причинять боль. А он остается, уносит на руках в одну из спален большого дома. Ведьма уже всё ему рассказала, о том что ваша семейная идиллия ложь такая же, как небо Тейвата, о том, что ваша клятва верности, уже умерла от многократного нарушения. Вместе с тобой ложится на огромную двуспальную кровать, на самую середину, прижимает, будто хочет слиться, будто вы стоите на скальном выступе и увеличивать расстояние опасно для жизни. Истерика прошла и легкость на душе, окутывает сном, пару в неглиже Объятия спасают, от внешнего давления А завтра на работу, сегодня воскресенье.