Комфортный вечер с тыквенным латте

Кавех Ты даже не думала о наступающих праздниках, пока твой самый заботливый парень не притащил к вам домой ёлку. Преступив через своё мужское эго, архитектор съехал от Аль-Хайтама к тебе и был воодушевлен первым совместным праздником. Ровно до того момента, пока не выяснилось, что в твоей семье не принято заморачиваться с украшением дома, соблюдением традиций и всё ограничевается просмотром атмосферных фильмов и скромным ужином. Но не волнуйся, Кавех этого так не оставит! Ты обязательно узнаешь все прелести зимних праздников. А он посмеется с твоего негодующего выражения лица, когда придется украшать целый дом. — И снаружи тоже? – кивок. — А зачем убирать снег? С ним же красивее. — Ладно, можешь этого не делать маленькая лентяйка. – с тобой ему придется не просто, и в этот момент архитектору пришло осознание, как вы подружились с секретарём. «Вот же угораздило меня наткнуться на двух скептиков. Думал после Хайтама сразу их определять научился, но нет.» Однако все мы понимаем, что уже поздно что либо менять, да и он тебя слишком сильно любит. Ризли Герцог настолько занятой человек, что Вы часто можете задаваться вопросом: « Как судьба вас вообще свела? Как он нашел время, чтобы посетить тот решающий раут и как Вы умудрились пролить на его, о справедливый Архонт, белый гарнитур бордовое вино?» И потому, услышав щелчок замка, открывшегося в парадной, руки, занимающиеся вышевкой начали дрожать от нервозного страха. Игла проткнула палец, по которому теперь красными струйками бежала теплая кровь, рисуя незамысловатый узор и спадала грузными каплями на белый фартук, прикрывающий цвета очищенной воды домашнее платье. У многих были счеты с её благоверным, а она могла бы сойти за легкую жертву. «О Гидро Архонт, как неприлично я выгляжу!» Страх встретить незванного, сменился стыдом при вспоминании о том, что он всё-таки гость. И пускай гостей Вы не ждали, быстро прикрыли домашнее платье руками, будто это помогло бы спасти положение. Тяжёлые в старании своем быть аккуратными и бесшумными шаги затихли у дверного проема, откуда высунулась такая знакомая черная макушка. Сердце, что ещё недавно отстукивало шопеновские этюды полегчало, найдя более спокойный ритм, в то время как губы окрасила радостная, неверящая улыбка. Герцог, с горящими глазами и такой же глупой улыбкой, стоящий прямо посреди небольшой гостинной вашего дома казался плодом фантазии, разыгравшейся после пары бокалов Каберне на сегодняшний праздник, что должен был пройти в одиночестве. — Уж было подумали, не приду? – крупный мужчина, в элегантном жесте склонившись, поцеловал костяшки хрупкой девичьей руки. — У Вас кровь, демуазель? Стоит перевязать рану. – мягкие губы вопреки словам продолжали исследовать не покрытую, как обычно, перчаткой кисть, дойдя до длани и окрасившись в цвет марсала. Статный мужчина, стоя на коленях пред сидящей на кресле жакоб, возлюбленной, начал слизывать с её руки кровь, прикрывая глаза, наслаждаясь, будто это самое дорогое и вкусное французское вино, заставляя её зардеться. — Вы испачкались, герцог. – несмело пролепетали Вы, выравнивая сбитое от столь непристойной картины дыхание. — Действительно, mon amour. И не против запачкаться ещё. – наплевав на все нормы приличия Ризли примкнул к столь желанным губам, обхватив тело девушки своими крепкими, мускулистыми руками. Одна из которых быстро забралась под юбку и уже оглаживала пышные бедра, скрываемые толстыми слоями ненужной ткани. Не разрывая страстного, изголодавшегося поцелуя, герцог обхватил одной рукой грудь, то оглаживая, то сминая её, пока другая уже хозяйничала в мокром насквозь белье чуть слабее или сильнее надавливая на чувствительный комок нервов, потирая то круговыми движениями, то вверх, то вниз. Наплевав на не поддающийся корсет и разорвав платье в области груди, снял поддавшиеся ему остатки одежды. Обнажив юное девичье тело, начальник крепости, словно дикий зверь припал к груди, прикусив нежный сосок, оставляя по пути багровыми цветами засосы. Сочащееся влагой лоно изнывало от жажды, когда его обдало горячим дыханием. С замиранием сердца дева посмотрела на возлюбленного, чьи глаза застелила пелена похоти и желания. Как и ее. Демуазель раздвинула ноги, облокотившись на спинку кресла и присела ближе к краю. К краю приличия. Влажный язык прошелся по складкам, заставив откинуть голову и с тихим стоном выдохнуть. Для большего удобства герцог закинул её ноги на свои широкие плечи, не переставая вылизывать ее киску. «Архонты, как это неприлично. Но так чертовски хорошо.» Мужчина ввёл в нее два пальца, пока язык выводил известные лишь ему одному символы. А хотя, нет. Девушке они тоже были знакомы. Его имя. Да, она не забыла бы, как влияет на нее его имя даже если бы потеряла память. «Р–И–З–Л–И». Она не знала который раз он его молчаливо повторяет, но ей хватило чтобы начать всхлипывать от удовольствия. Герцог перестал трахать её пальцами, сменив их языком. Таким увереным и умелым, знающим все ее слабые места, помогая себе губами и создавая вакуум, а потом замедляясь, заставляя хныкать и умолять. Ризли понял, что она уже близка по тому, как любимая сама стала насоживаться на его язык, и пока с ее губ слетали все более отчаянные стоны, помог, начав стимулировать клитор пальцами. В следующий миг дом пронзил, не стон – крик, знаменующий феерическое окончание. Общество бы не одобрило плотских утех до свадьбы, но в этот момент, как и во все остальные, проведённые вместе, всё ощущалось таким правильным, нужным и желанным, что вразумления чопорных стариков отходили даже не на второй план, теряясь в приятных ощущениях. — С Рождеством, любимая.