Годовщина смерти

— Гарри, пойдём? — Драко неловко застыл у ближайшей могилы, не зная, как себя вести. — Да-да, прости, сейчас, — Гарри кивнул, не двигаясь с места.       Дрожащими пальцами он водил по надгробию, касаясь имён родителей, выгравированных на нём. Холодный камень белел в темноте, опустившейся на кладбище, и капли дождя скатывались по нему и падали на букет белых лилий, заботливо оставленный на земле. — Я могу помочь? — Драко присел рядом, кладя ладонь на замёрзшую руку мужа. — Я понимаю, что тебе тяжело. Мне бесконечно жаль, милый, бесконечно жаль, что тебе приходится испытывать эту боль в одиночку, а я ничего не могу сделать. Мне жаль…       Его голос затих, сходя на нет, и Гарри положил голову на подрагивающее плечо, касаясь носом мягких светлых волос.       Конечно же Драко его понимал. Его родителей казнили посредством Поцелуя Дементора ровно год назад, через полгода после Битвы, и он очень плохо переживал потерю, так до конца и не восстановившись. Даже сегодня, вплоть до выхода из дома, Гарри был уверен, что пойдёт на кладбище один, но в последний момент Драко передумал и собрался его поддержать, поборов апатию.       Дождь усилился, и Гарри поёжился, чуть плотнее прижимаясь к Драко и тихонько шмыгая носом. — Прости, мне нужно ещё немного времени, — он виновато улыбнулся, опуская взгляд на надгробие.       Уходить от могилы родителей всегда было тяжело. Словно он предавал их память, проводя так мало времени рядом. Они пожертвовали жизнями, чтобы его спасти, а он даже не мог провести с ними целый день. И так пропустил несколько лет, не посещая их и вовсе.       Вина поднималась внутри душащей волной, вызывая пощипывание в носу и в кончиках пальцев. Лица родителей, которые Гарри расположил на их камне после Войны, смотрели ласково и спокойно, словно понимали его чувства и нисколько не ругались. — Как думаешь, они бы гордились, если бы были живы? — вопрос вылетел сам, продравшись сквозь плотно сжатые губы.       Пару минут Драко молчал, а затем уверенно кивнул, легонько целуя Гарри в мокрый от дождя лоб. — Разумеется. Ты столько всего сделал! Ты спас весь Магический мир! Без тебя Волдеморт бы победил, и мы бы все были ужасно несчастны, ты Герой, — последнее слово он произнёс с придыханием, чуть взволнованно, словно хотел добавить местоимение «мой» перед «Героем», но в моменте передумал.       Гарри хотел было возразить, но промолчал, не желая расстраивать и без того опечаленного и усталого мужа.       Даже спустя время после Войны он продолжал анализировать каждый свой шаг, каждую свою ошибку, испытывая вину даже за малейшую оплошность. Сколько жизней можно бы было спасти, если бы он был умнее, быстрее, ловчее, если бы хорошо учился и был, как Гермиона. Скольких учеников он бы спас, если бы пошёл к Волдеморту сразу, когда тот звал, а не прятался по школе... — Ты сильно себя недооцениваешь, Гарри, — негромко произнёс Драко, поднимаясь в полный рост и стряхивая капли дождя с плеч. — Ты пожертвовал собой, чтобы спасти нас, как в своё время пожертвовали твои родители ради тебя самого. Ты сделал столько, сколько никто из всех живущих людей не сможет сделать за всю жизнь! Ты Герой, и не я один так думаю!       Гарри тоже встал и неловко сжал прохладные пальцы, пожимая плечами.       Лица родителей продолжали смотреть вперёд, в какую-то незримую даль, но теперь ему казалось, что они опечалены. Могут ли портреты улавливать его мысли? Он надеялся, что нет… — Прости, день просто тяжёлый, пойдём, — медленно ступая по влажной земле, Гарри бросил последний взгляд на надгробие и пошёл по дорожке к выходу с кладбища.       Пару минут они шли молча, а затем Драко негромко произнёс: — Моя мама считала, что ты Герой. Её всегда так удивляло, что ты не сдался и продолжил бороться лишь для того, чтобы спасти всех. Не ради себя, а ради мира. Отец…отец, наверное, тоже был с ней согласен. Он тебя уважал…       Что-то в голосе Драко заставляло ему верить, и Гарри кивнул, вслушиваясь в стук дождя по могильным камням.       Серые испуганные глаза Люциуса, один-в-один как из недавнего кошмара, всплыли в памяти, а его нервный шёпот заполнил сознание, отрезая Гарри от других звуков. — Спасите Цисси, Поттер. Спасите её, она ни в чём не виновата. Я возьму всю вину на себя, хорошо? Можете меня пытать, бить, плевать, спасите её! — Люциус просунул тонкую руку, покрытую шрамами, сквозь прутья камеры и поймал Гарри за рубашку. — Я молю вас, Поттер.       Он был совсем не похож на себя. Глаза ввалились, волосы поредели, превратившись в серую мочалку, а лицо постарело на несколько десятков лет. Перед ним стоял живой мертвец и просил о помощи.       Гарри и не узнал бы Люциуса, если бы Драко заранее не предупредил его, где именно будут содержать отца. — Я постараюсь! Обещаю, что сделаю всё возможное! — он кивнул.       Тогда Гарри действительно верил, что это возможно, что он сможет переубедить Кингсли и спасти хотя бы Нарциссу, раз уж Люциус готов взять на себя все преступления, совершённые Малфоями.       Но спустя время он узнал, что приговор вынесен на закрытом заседании и приведён в исполнение немедленно, без возможности пересмотра дела.       Теперь Люциус снился ему наравне с ночью смерти родителей, блестя в темноте печальными глазами и вновь и вновь моля спасти жену.       Сегодня была не только годовщина смерти Джеймса и Лили Поттер. Сегодня Гарри оплакивал и Люциуса с Нарциссой, которым так и не смог помочь, чьё доверие предал. — Мы не можем изменить прошлое, поэтому остаётся просто жить дальше и надеяться, что в следующий раз мы поступим иначе, — прошептал ему на ухо Драко, возвращая в реальность, и ласково чмокнул в висок. — Заварим дома чай покрепче, и всё сразу станет лучше.       Гарри рассеянно кивнул и прижался покрепче к тёплому телу, вдыхая аромат зелёных яблок и мяты. Он много раз в жизни ошибался и выбирал неправильные пути, но жениться на Драко было единственным решением, о котором он никогда не жалел.       Они неспеша шли под дождём к точке аппарации, и Гарри глубоко дышал, вдыхая дождевую свежесть и запах осени. В ближайших домах загорался свет, переодетые в костюмы малыши носились по улице, громко шлёпая по лужам и шурша мешочками, набитыми конфетами.       Возможно, в словах Драко и была доля истины. Именно для таких моментов Гарри и сражался с Волдемортом всю свою сознательную жизнь. Чтобы маленькие дети в костюмах привидений могли бегать от дома к дому, получая сладости, и громко смеяться, никого и ничего не боясь.       Чтобы их детство было лучше, чем у Гарри.