Что ты будешь делать

Закончилось все разочаровывающе быстро. Томияма только-только разошелся как следует, а противники уже на земле. Кто-то сунул ему под нос телефон с сообщением в чате, что все порешали, кто-то громко заорал: “сворачиваемся, чуваки, наши победили”, и вместо продолжения веселья началась обычная скукотища. Поднимали с асфальта своих и чужих, кто-то ругался, что разбил совсем новый смартфон, чувак со смешной челкой пытался вправить товарищу выбитый палец. Чтобы не выглядеть козлом, Томияма тоже помог какому-то пареньку из Фурин встать на ноги — тот покачнулся, но устоял и сразу сбежал к своим. Лежачих в оранжевых куртках видно не было. Томияма несколько раз подпрыгнул на месте, чтобы улучшить обзор, никого не разглядел и на всякий случай крикнул, перекрывая гул толпы: — Э-э-эй, мои все живы? Откуда-то из-за мешанины чужих курток заорал Арима: — Да живы, живы, чо вопишь, — хотя сам вопил еще громче. А сразу следом послышался второй голос, от которого и без того вибрирующее после слишком короткой драки тело сжалось, как пружина: — Все хорошо, Чоджи. Томияма рванул вперед, расталкивая стоящих на пути и перепрыгивая через сидящих на земле, не обращая внимания на возмущенные тычки в спину и окрики. Пофиг, ему срочно нужно было увидеть Тогаме и рассказать, как было круто, но мало. И чтобы Тогаме рассказал, как всем навалял, ну и вообще, посмотреть на него просто. Несколько секунд бега тянулись бесконечно долго, Томияма успел представить себе три разных варианта, как выглядит Тогаме после замеса, и когда наконец выскочил из толпы прямо ему под ноги, мысленно вздохнул с облегчением — вариант номер два: нос расквашен, кровь на подбородке, но лицо не в хлам, неплохо. И лохматый, и глаза горят, красиво до жути. — Каме-чан пришел, — раз уж нельзя целоваться при всех, повиснуть бы у него на шее или хоть залезть на плечи. Но пока было не ясно, насколько сильно ему досталось, пришлось сдержаться и просто подергать за рукав. Тогаме ласково улыбнулся — не целоваться стало сложнее. — Мы тоже здесь, спасибо за беспокойство, — проворчал Канума, но Томияма знал, что он на самом деле не обижается, так что можно и не отвечать. — Ну чо там, чо там, круто было? Кто тебе нос разбил? Ты сожрал его лицо? Фотки есть? Улыбка Тогаме стала шире и чуточку злее, между измазанных в засохшей крови губ хищно мелькнули белые зубы, и желание махать кулаками разом сменилось на желание трахаться. Срочно, немедленно, в ближайших кустах, если Тогаме согласен. Представилось, как было бы круто отсосать друг другу вот так, сразу после драки, пока еще пот на коже не высох, и Томияма почти прослушал ответ: — Круто, но слишком легко, а того парня я придушил. — Кажется, Тогаме сумел прочитать мысли Томиямы и решил поиздеваться, добавив: — Ногами. Вот ведь. И без того привставший от адреналина член больно уперся в ширинку. Ну и ладно, Томияма тоже так умел. Он оттянул футболку вниз — чтобы прикрыть стояк и заодно получше показать ключицы. Слева еще не совсем сошел засос, который для других по-любому выглядел как обычный синяк. Тогаме как по команде уставился вниз, и Томияма натянул на лицо радостную улыбку. — Значит, не зря мы друг друга по полу валяем, а, Каме-чан? Прогресс налицо, а? По опасному прищуру Тогаме стало ясно, что и у него теперь в штанах тесновато. Ну и поделом, нефиг дразниться. Арима, который, конечно, не понял, что речь не про спарринги, тут же начал трындеть над ухом: — Ага, вы, конечно, зверюги, да и мы прокачались нехило, там был один такой шкаф, метр девяносто, не меньше, так я… Дальше Томияма не прислушивался, пофиг на шкафов. Он смотрел на Тогаме, Тогаме смотрел на него в ответ, и, может быть, Томияма что-то неправильно понимал, но в подергивании правой брови ему явно читался намек на срочный побег ото всех куда-нибудь, где можно друг на друга наброситься. Предлог как-то не придумывался, поэтому Томияма просто схватил Тогаме за рукав и потянул за собой. — Пошли-ка, обсудить надо. — Давай, пойдем, — тут же согласился Тогаме. Значит, бровь была неспроста. — Вы куда? — возмутился за спиной Арима, которого они, кажется, прервали на полуслове. Томияма дернул Тогаме за рукав сильнее, чтобы тот что-нибудь придумал. — Нам надо с Сакурой поговорить, — не худший вариант, вполне логично звучит. — Так они ж в другой стороне, — пробормотал кто-то другой, кажется, из новеньких, но ничего, пусть сами выдумают объяснение, куда это сбежали лидеры. Раз никто серьезно не пострадал, то можно с чистой совестью оставить всех на Кануму и Ариму, и вообще, довольный лидер — довольный коллектив, как-то так говорил Умемия. А Томияма будет очень доволен, когда они доберутся до дома Тогаме и сорвут друг с друга одежду. — Да, что-то я не подумал, Сакура же в школе, — посетовал Тогаме, высвобождая свой рукав. — А ты чего так завелся, пока меня не было? — Вот не надо, я завелся, когда ты пришел. — И кто бы на его месте не завелся? — Ногами там кого-то задушил, ну блин. — Ты даже не видел, — протянул Тогаме очень довольным голосом. — Да мне видеть не надо, у меня и так сейчас яйца лопнут, — честно признался Томияма. — Идти, блин, больно, чего ты так далеко живешь? Тогаме согласно и несчастно хмыкнул и прибавил шагу. На самом деле, его дом был не так уж и далеко, на окраине их района, но когда хотелось так, что аж трясло, каждый шаг считался за десять. Чтобы не усугублять, Томияма старался ничего такого не представлять и не пялиться на Тогаме, но все равно ловил себя на том, что пялится. И представляет. Вот дойдут, разденутся, и если у Тогаме еще остались резинки, то можно будет его трахнуть. Смазка точно еще должна быть, Томияма недавно приносил новую. Если нет резинок, можно хоть отсосать друг другу, а перед этим хорошенько Тогаме облапать, хотя трахнуть все-таки хотелось ужасно. И тут в поток шикарных образов ворвалась страшная мысль. — А у тебя родители не дома? — Томияма аж остановился посреди дороги. У него самого-то старики точно уже пришли с работы и давно спали, да и добираться реально далеко, не на крышу Ори же им лезть, хотя… — Нет, конечно, поэтому и идем ко мне, мои сегодня в ночь, успеем. — Тогаме тоже остановился и посмотрел так, как всегда, когда думал, что Томияма его не слушает. А он, вообще-то, слушал, просто не все запоминал. Оглядевшись по сторонам — вроде, прохожих не было, — Томияма быстро привстал на цыпочки, наклонил к себе Тогаме и коротко поцеловал в губы. Точнее, хотел коротко, а получилось так, что он засунул язык в горячий, легко приоткрывшийся навстречу рот, слизывая вкус крови, прижался стояком к подставленному твердому бедру и мог бы так и кончить, если бы Тогаме дал ему хотя бы минутку. Но тот взял его за плечи своими здоровенными ручищами, обидно легко оторвал от себя и, глядя сверху вниз со строгим прищуром, укоризненно протянул: — Не здесь же, Чоджи, подожди до дома, — звучало бы более убедительно, если бы он не дышал как после часа кардио. Томияма хотел послушаться, но как было удержаться и не потрогать еще хотя бы чуть-чуть? Он снова протянул руку, но Тогаме перехватил его запястье и сжал — прямо поверх свежего синяка от пинка того мудилы. Больно, и так круто, что аж в низ живота отдалось и сам собой вырвался сдавленный стон. Он вот вообще не специально, оно само. Тогаме посмотрел на него страшными глазами и рванул вперед, так и не отпуская руку. Оставшийся путь они почти пробежали. Тогаме трясущимися пальцами вбил код, впихнул Томияму в дом и, стоило только двери захлопнуться, подхватил на руки и поцеловал. Наконец-то, сил больше не было сдерживаться. Томияма всосал в рот его язык, прикусил и едва успел разжать зубы и сгруппироваться, когда Тогаме бросил его на футон. — Вау, быстро, — Томияма и не заметил, что его куда-то несли, а они уже в крошечной комнате Тогаме с вечно разложенной постелью. — Простынку тебе уделаю, куртка грязная. — Плевать, снимай все. Томияма стянул кроссовки, отбросил их в угол комнаты, чтобы совсем не свинячить, и успел скинуть куртку, а потом на него налетел уже голый по пояс Тогаме — помочь с футболкой. Ткань жалобно треснула, но вроде уцелела, пофиг, потому что к старому засосу под ключицей тут же прижался горячий мокрый рот. — Каме-чан, — Томияма сам не знал, что хочет сказать, просто захотелось позвать его по имени. Он запустил пальцы в длинные пряди на макушке, потянул — не отпихнуть, а послушать, как Тогаме глухо рычит, и почувствовать, как он еще сильнее всасывает кожу. Засос будет здоровенный, круто. Расцепиться все-таки пришлось, чтобы снять друг с друга штаны, и пока они возились с ширинкой Томиямы, Тогаме вдруг перехватил его руку и повернул ладонью вниз. — Это я, что ли? Прости, не хотел так сильно. Томияма сначала и не понял, а потом до него дошло, что это он про здоровенный черный синяк на полпредплечья. Нашел, из-за чего загоняться, ерунда же. — Не, это эти, — Томияма не помнил, кто это вообще были такие, кроме того, что они несли херню про Умемию и Сакуру. — Надави еще, а? Мне понравилось, когда ты меня тащил за эту руку. Болеть будет позже, когда отпустит, ну и фиг с ним. А пока все тело вибрирует от радости после боя и возбуждения — приятно и хочется еще. Тогаме не стал давить, зато наклонился и легко прижался к синяку губами. А потом лизнул, и пришлось вырваться, чтобы все-таки успеть снять штаны. Совершенно голый Тогаме восхищал каждый раз, как в первый, сколько бы они ни раздевались друг перед другом. Томияма замер на несколько секунд, чтобы как следует рассмотреть широкие плечи, крепкие мышцы на груди, пару синяков на ребрах и дорожку волос от пупка, ведущую к самому красивому члену, который когда-либо видел Томияма: длинному, ровному с аккуратной головкой. Тут и вспомнилось, что кое-что он так и не выяснил: — Резинки же остались? — Важный вопрос, они оба любили кончать внутри, не вытаскивая в последний момент, но оба вообще не любили потом отмывать жопу, так что без резинок пришлось бы тяжко. К счастью, Тогаме кивнул. — Остались, как будем? Томияма был бы непротив как угодно, но сильнее всего по-прежнему хотелось трахнуть Тогаме. — Дашь мне, Каме-чан? А потом как ты хочешь. — Ага. С твоей стороны под футоном, — Тогаме наклонился к нему и поцеловал в уголок губ, а потом улегся на спину, широко разводя колени. — Тоже хочу, чтобы сначала ты меня. Красивый, какой же красивый, вот такой, с разбитым носом и горящим лицом, самый-самый красивый. Томияма торопливо нащупал под футоном смазку и резинки: правильно запомнил, геля еще много. Он быстро раскатал презерватив по члену, это он уже хорошо наловчился, и выдавил каплю на пальцы. — Давай уже, не возись, — Тогаме приподнялся на локтях, потом снова упал и прикрыл глаза рукой. — Сегодня без пальцев, ладно? Наверное, правильнее было поспорить, но терпения и благоразумия у Томиямы не осталось совсем. Он растер смазку по презервативу и навалился на Тогаме сверху, утыкаясь лицом ему в грудь и глубоко вдыхая запах: пот, горячая кожа, травяное мыло. Лучший запах на свете. Придерживая рукой член, Томияма осторожно втиснул головку внутрь и замер, пережидая первый шок. Невозможно горячо, невозможно тесно, почему-то каждый раз лучше, чем представлялось в воображении. Чтобы чуть-чуть отвлечься, он прижался губами к маленькому сжавшемуся соску, несколько раз провел языком по самому кончику, пока не дождался сдавленного “ну давай” от Тогаме, и тогда уже начал двигаться. Вошел поглубже, насколько получилось в такой позе, и застонал громче, чем Тогаме, потому что было просто невозможно хорошо. Плевать на соседей, проснутся — сами виноваты. Надо было, конечно, помедленнее, но сдерживаться не получалось. Тогаме под ним тяжело дышал, стискивал бока коленями, то вцеплялся в плечи, то хватался за футон, а на особенно резком толчке вскрикнул: — Больно! — Очень? Тормозить? — спросил Томияма и нифига не тормозил, не мог. — Не вздумай, — прорычал Тогаме, прижав его к себе так крепко, будто задушить решил. Ну ничего, думал Томияма, облизывая тяжело вздымающуюся влажную грудь, он вот сейчас быстро, а потом даст как угодно, хоть без резинки, хоть без смазки, хоть на сцене Ори. Только еще совсем немножечко. Он толкнулся, как мог глубоко, раз, еще раз, и на третьем рывке его накрыло. Сладким спазмом скрутило низ живота, удовольствием вывернуло и протащило так, что коленки затряслись. И сквозь накатывающие волны Томияма все равно чувствовал, как рука Тогаме ласково гладит его по голове. — Каме-чан, ну ты вообще, — пробормотал Томияма, как только отпустило, и с трудом приподнялся. — Я так умру когда-нибудь прям на тебе. — Или я на тебе, — возразил Тогаме и нетерпеливо поерзал. — Слезай, я еще не все. Да, точно, он же не успел, а Томияма и не старался. Нехорошо получилось. Он осторожно вытащил обмякающий член, отложил презерватив на пол — надо потом не забыть убрать — и пихнул Тогаме в плечо. — Ну-ка, двигай, — а когда тот сел и освободил место, Томияма улегся, закинув руки за голову. — Теперь я весь твой, Каме-чан, выбирай любую дырку. — Блядь, — выдохнул Тогаме, но не навалился сверху, а схватил за волосы и потянул вверх, заставляя приподняться себе навстречу. Поцеловал как-то странно, суетливо, что плохо сочеталось с расслабленностью Томиямы после оргазма, но он старался подстроиться. От него, правда, похоже ничего особенно и не требовалось — Тогаме несколько секунд трахал его рот языком, будто пытаясь достать до глотки, а потом отстранился и горячо выдохнул в лицо: — Отсоси мне, Чоджи. Это он мог, это запросто. Тогаме сел на колени, а Томияма перекатился на живот, пододвинулся ближе и провел кончиком пальца по его члену снизу вверх. Тогаме выдохнул сквозь зубы и опять прихватил Томияму за волосы, заставляя поднять голову. — Издеваешься? Вовсе он не издевался, просто хотелось потрогать, но Тогаме на стал дожидаться его ответа. Сжал его челюсть свободной рукой так, что рот сам собой приоткрылся, и пригнул к члену. — Начинай. Томияма и начал — высунул язык и кончиком коснулся головки. Ладно, может быть, немножко издевался, а еще хотел посмотреть, что будет делать Тогаме. И тот не разочаровал: отпустил волосы, жестче сжал челюсть и сам втолкнул член в рот, придерживая у основания. Неглубоко, иначе Томияма бы подавился, сразу же снова взялся за волосы, поворачивая его голову так, чтобы головка упиралась в щеку. Вот так отлично, теперь главное было прикрыть зубы губами и гладить языком понизу, а остальное Тогаме сделает сам. Несколько первых толчков получились совсем слабыми, пришлось похлопать по футону и замычать, что можно ускориться. То ли Тогаме услышал, то ли просто не смог больше сдерживаться, но толчки стали чаще и сильнее. Кожа на губах почти мгновенно натерлась до легкого покалывания, на языке горчило, и Томияма понял, что опять заводится. Ну пиздец. — Не могу, твой рот, — прохрипел Тогаме над головой. — Не могу, не могу. Он сорвался на долгий стон. Томияма поднял руку и потрогал влажной ладонью бугорок на щеке — почему-то это показалось особенно горячим. Надавил, несильно, но Тогаме хватило: его стон перешел в хрип, рука в волосах судорожно сжалась, и через несколько неритмичных рывков в рот выплеснулась сперма. Томияма проглотил, что смог, позволив остаткам вылиться на подбородок, и замер, чтобы не мешать и ничего не задеть языком: сразу после оргазма было бы неприятно. Тогаме отпустил секунд через двадцать, а может, и через пять — в постели Томияма отслеживал время еще хуже, чем обычно. Он выпрямился и повел головой, разминая немного затекшую шею. Тогаме тут же обхватил его лицо ладонями, ласково, будто только что не трахнул в рот, и с беспокойством спросил: — Ты как, Чоджи, нормально? Не слишком? Томияма улыбнулся ему и вытер сперму с подбородка ладонью. — Даже немножко не хватило, — и облизал ладонь, чтобы Тогаме тоже стало не хватать и он, может быть, дал бы еще разочек. С восхищенным вздохом Тогаме наклонился, поцеловал саднящие губы, слизывая свой вкус, но быстро отстранился и виновато покачал головой: — Извини, я все, — он покосился на привставший член Томиямы. — Могу подрочить, если хочешь? — Да не, я, вообще-то, тоже устал, Каме-чан, больше не хочу, — не совсем правда, но просто полежать и потискаться с Тогаме было так же классно, как трахаться. — Поваляемся? — Ага, время есть. Тогаме устроился на спине, притягивая Томияму себе на плечо. Теперь, когда возбуждение спало, потихоньку начинали болеть синяки, а еще стало заметно, как душно и жарко в комнате и какие же они оба мокрые и липкие. Но все равно, лежать вот так вдвоем Томияма обожал. В голове становилось непривычно тихо, а мысли текли размеренно и спокойно, даже шевелиться не хотелось, но он все равно закинул на Тогаме ногу — просто чтобы быть еще чуточку ближе. Тот в ответ запустил пальцы в его волосы и принялся лениво поглаживать, почти убаюкивая. Пару минут никто ничего не говорил, а потом Тогаме вдруг подергал одну прядку на макушке. — Тебе бы корни прокрасить, отросли. Томияма приподнял голову, встречая его взгляд. Расквашенный нос распух совсем эпично, и уже было ясно, что синяк точно переползет под глаза, делая Тогаме похожим на опухшую панду. Самый красивый, и сейчас, и вообще всегда, каждый день. Томияма хотел сказать про краску для волос, а сказал почему-то: — Давай я найду работу и снимем комнату пополам, а? А его самый красивый Тогаме ласково улыбнулся и ответил: — Давай.