Что-то про любовь

Наверное, Сакуре следовало подумать получше прежде, чем соглашаться. Наверное, его должны были насторожить подрагивающие уголки губ Суо и мечтательный блеск в его глазу. Наверное, стоило хотя бы поторговаться, когда тот, скорчив умилительно невинную и насквозь фальшивую гримасу, предложил: “Давай прямо сейчас, пока не стемнело”. Наверное, Сакура растерял последние мозги в тот момент, когда впервые поцеловал Суо два месяца назад, и до сих пор не собрал их обратно. В любом случае, теперь сожалеть было поздно, а отступать некуда. Оставалось с честью принять самую неловкую ситуацию в своей жизни, довести дело до конца, как положено мужчине, а потом сбежать в горы и никогда больше не показываться на глаза людям. Да, это звучало как план. — Так что, с чего начнем? — уже скинувший пиджак Суо, как всегда, идеально прямо сидел на футоне, сложив ладони на коленях. — Может, с поцелуя? Поцеловать его, конечно, хотелось — всегда хотелось, если быть совсем честным. Просто одно дело целоваться при свете дня, когда понятно, что больше ничего не случится: на крыше школы, если никто не видит, в темных закоулках во время патруля, когда все ушли вперед и есть еще минутка, пока их не хватятся. Там-то все просто и понятно, и думать надо только о том, чтобы урвать как можно больше, как можно быстрее и никому не попасться. Ну и о том, что рот Суо — это пиздец как сладко и пиздец как горячо. Целоваться в темноте, вытряхивать друг друга из одежды, а потом делать всякое такое, о чем при людях лучше и не вспоминать, чтобы голова не взорвалась — к этому Сакура тоже привык. Но вот так, как сейчас хотел Суо, взять и потрахаться, не дожидаясь сумерек — это какой-то новый уровень бесстыдства и развратности, и Сакура оказался к такому нихрена не готов. Теперь главное было не подавать виду, как же ему стремно, и спихнуть работу на Суо: пусть он все делает, а Сакура при первой же возможности перевернется лицом в подушку и тогда, может быть, не сгорит со стыда. — А чего ты меня спрашиваешь, — пробурчал он, изображая равнодушие, — Твоя же идея, ты и целуй давай. Суо кротко улыбнулся, щуря хитро блестящий глаз, и издевательски медленно принялся расстегивать маленькие пуговки на рубашке, которые Сакура ненавидел всей душой. — Я бы с радостью, но не мог бы ты подойти поближе? Или ты хочешь сделать это не на футоне? — Улыбка стала совсем приторной. — Мы еще не пробовали у стены, может?.. Ладно, наверное, Сакура и правда стоял на пороге комнаты чуть дольше положенного, но необязательно же сразу начинать нести всякое извращенство, да еще и глядя прямо в глаза. Пока Суо не успел ляпнуть что-то такое, после чего останется только выйти в окно, Сакура одним прыжком подскочил к футону, бухаясь на колени, и заткнул красивый и очень болтливый рот своими губами. Вот так-то, потому что нефиг над ним смеяться. Суо, конечно, было плевать, что его прервали на полуслове. Он довольно замычал и обнял Сакуру за шею, притягивая ближе, так, что пришлось переползти ему на колени, чтобы не наклоняться так неудобно. Через джинсы и выпендрежные тонкие брюки Суо Сакура тут же почувствовал, что тот уже готов. Блин, да он и сам бы с удовольствием расстегнул ширинку, чтобы не давило, и Суо тоже по-любому заметил. Вот же ж. Сакура тяжело выдохнул через нос, заталкивая язык поглубже в теплый рот Суо, чтобы тот не вздумал что-нибудь сказануть, и зажмурился. Вот так, совсем как обычно, и не надо думать, что в комнате светло. Он разорвал поцелуй и, не открывая глаз, наклонился к вкусно пахнущей одеколоном шее, осторожно прихватывая кожу губами. Суо никогда ничего не говорил, но Сакура был почти уверен, что засосы ему не нравятся, так что старался поаккуратнее. Оставшиеся пуговки поддались неожиданно легко. Он стянул рубашку вниз и с силой, как Суо любил, провел ладонями от плеч к груди, в который раз удивляясь, какая же у него нежная кожа. И волосы, в которые Сакура с удовольствием зарылся носом, мягкие и гладкие, и офигенно пахнут. А еще сердце под ладонью стучит быстро-быстро, и вообще весь он такой… — Красивый, — выдохнул Суо, щекоча дыханием щеку. От неожиданности Сакура открыл глаза и убрал руки. Зря, потому что этот извращенец, глядя прямо ему в лицо, повторил: — Ты очень красивый. Всю уверенность Сакуры, которую он и так еле наскреб, мгновенно сдуло. Он как-то не подумал, что Суо будет смотреть, пока он сам не смотрит. А ведь так получается гораздо хуже, чем если бы смотрели оба, вообще позорище. Щеки тут же загорелись, сразу стало как-то неудобно сидеть и непонятно, куда девать руки. Сакура, чувствуя себя кретином, аккуратно устроил ладони на плечах Суо, зеркаля его позу, и без особой надежды спросил: — Ты чего, так и будешь пялиться? — Конечно, такой и был план. — Суо мягко улыбнулся, чуть опуская длиннющие ресницы. — А ты разве не хочешь на меня посмотреть? Да хотел, конечно, кто бы не хотел на его месте? Это же Суо, он же — ну просто Суо. Проблема была в том, что его, Сакуру, тоже отлично видно, вместе с его краснющими щеками и наверняка очень дурацким выражением лица. А уж как он будет выглядеть, когда дойдет до траха — даже подумать стремно. Тупо так напрягаться после всего, что они уже успели сделать друг с другом, да и вообще, Сакура все-таки на своей территории, со своим — пиздец какой — парнем, он крутой боец, в конце концов, и ничего не боится. Но он, блин, все равно боялся. Ну, может, не боялся, но чувствовал себя жесть как неуклюже на свету рядом с вечно идеальным Суо. Так-то он уже привык, когда они одетые и на людях, а вот в койке все равно тяжеловато, что он мог поделать? На форумах, которые теперь иногда перед сном почитывал Сакура, писали, что в отношениях обязательно нужно проговаривать свои желания словами, поэтому Сакура, не давая себе времени передумать, выпалил: — А можно это, типа, глаза тебе завязать? Суо зачем-то сразу же отпустил Сакуру и отклонился назад насколько смог, опираясь на руки. — Я могу просто не снимать повязку, если это вдруг стало проблемой. — Странный у него сделался голос и выражение лица странное, как будто они драться собирались, причем с какими-то мудаками. Но Сакуре было не до этого: еще никогда на его памяти Суо не тупил на ровном месте и не давал никому возможности себя поправить. Такой шанс упускать было никак нельзя, поэтому он ухмыльнулся и, наклоняясь поближе, протянул: — Вот ты даешь, ты ж так меня все равно видишь, ну. — Даже гордость взяла немножко: это же Сакура довел Суо до того, что тот аж не соображает толком. — Если только передвинешь повязку на левый глаз, вот тогда будет норм. Суо моргнул, приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, снова закрыл и вдруг разулыбался, как-то весь разом расслабившись. — Да, что-то я не сообразил, извини, Сакура. — Он снова выпрямился так, что они едва не соприкоснулись носами, и задумчиво продолжил: — Но я тоже хочу посмотреть, разве это честно? Может, и нечестно, зато если Сакура вообще ничего не сможет от нервов, будет тоже нечестно. Но Суо опять изобразил то самое свое выражение лица с бровями домиком, а это запрещенный прием, даже Сакуре было сложно сопротивляться, хотя он и знал, какой Суо бесстыдный демон. Несколько секунд они играли в гляделки, и Сакура, как всегда, не выдержал первым. Ругая себя за мягкотелость, он коротко чмокнул Суо в щеку и предложил: — Не открывай глаза хотя бы пока это, пальцами там и все такое. — Это были самые неловкие моменты, дальше уже проще. Если хотя бы их можно пережить без внимательного взгляда Суо, с остальным, наверное, можно справиться. — А потом смотри сколько хочешь. Лучше бы он хотел поменьше, но на это Сакура не особенно надеялся. Суо задумчиво поджал губы, явно размышляя, не стоит ли еще поторговаться, и, чтобы отвлечь его от хитрых планов, Сакура наклонился и легонько прикусил его за мочку уха. Лизнул кончиком языка, горячо подышал на влажную кожу — сработало, Суо засмеялся и вывернулся, отталкивая голову Сакуры и пытаясь вытереть ухо о плечо. — Ладно, ладно, согласен. — Еще бы, долго такую ласку он никогда не выдерживал, но выглядеть неприлично довольным ему это, конечно, не помешало. — Но тогда тебе придется быть сверху, я же ничего не буду видеть. Блин. Вообще-то Сакура очень рассчитывал в какой-то момент все-таки перевернуться носом в подушку. С другой стороны, перевернуть можно и Суо или вообще улечься сверху и уткнуться ему в шею. Можно было, конечно, еще немного поспорить из принципа, потому что вот раньше в темноте никому ничего не мешало отлично ориентироваться, а теперь это вдруг проблема. Но трахнуться Сакуре хотелось больше, чем победить в споре, поэтому он кивнул и решительно слез с коленок Суо, поднимаясь на ноги, чтобы освободить место для маневра. — Ладно, тогда раздевайся, ложись и закрывай глаза. Суо послушно стряхнул рубашку, аккуратно сложил на полу рядом с футоном и принялся ловко расстегивать сложную застежку на своих брюках, но замер, не доведя дело до конца. — А ты чего? — А я потом, когда ты смотреть на будешь. — Лицо горело так сильно, что Сакура был уверен: он уже не красный, а бордовый, как переспевшая вишня. Но что он мог поделать, если признаваться в том, что чувствуешь неловкость, тоже пиздец как неловко? — Даже так? — Суо мгновение помедлил, но потом вздохнул и продолжил снимать брюки. — Ладно, но только потому, что ты мило краснеешь. Вот все бы ему издеваться, что за человек такой. Сакура ничего не стал отвечать, чтобы не получить еще больше насмешек, тем более, когда на Суо остались только трусы и повязка, стало уже не до разговоров. Какой же он был невозможный со своей как будто сияющей белой кожей и бесконечно длинными ногами — слов таких не было, чтобы это описать. А еще плечи, и ключицы, и сухие мышцы на груди, и талия. Да Сакура бы, наверное, без всякого секса в штаны мог спустить только от одного этого вида, особенно когда Суо снял трусы. Сакура так засмотрелся на темную влажную головку, то и дело задевающую живот, пока Суо складывал свои шмотки, что едва не прослушал вопрос. — Я все-таки оставлю повязку, ладно? И просто зажмурюсь, обещаю не подглядывать. — Он хитро улыбнулся, словно специально хотел показать, что обязательно будет подглядывать, но Сакура-то отлично знал, что Суо не нарушает данное слово и верить ему можно больше, чем себе. — Ладно, давай, ложись уже, я быстро. Сам он, конечно, предпочел бы, чтобы Суо снял и повязку тоже, но тот и в темноте иногда не соглашался, а тут на свету — ну не железный же он, наверное, ему все-таки тоже было немного стремно, хоть и виду не подавал. Дождавшись, пока Суо уляжется на спину, Сакура быстро разделся, отпнул кучу одежды подальше, чтобы не мешалась, и приземлился на футон. С прикрытым глазом Суо выглядел как спящий, даже трогать было как-то неловко. Только скулы у него немножечко порозовели, значит, не так уж он и уверен в себе, как хотел показать, это успокаивало. Наверное, Сакура опять залип, потому что едва не вздрогнул, услышав вопрос: — Что там? Все хорошо? — Ага, я просто это, вспоминал, где смазка. — Не лучшее вранье, смазка всегда лежала в одном и том же месте, под краем футона, но уж что в голову пришло. Суо, конечно, тоже заметил очевидную брехню и насмешливо приподнял брови. — И что же, вспомнил? — Вспомнил, — мрачно подтвердил Сакура, уже понимая, что это ему припомнят еще не раз. — Сейчас все будет. Он положил ладонь на твердый, тут же напрягшийся живот, медленно провел вниз, до выбритого лобка — уже начала отрастать мелкая колючая щетинка, прикольное ощущение. Не стал трогать член, сразу скользнул дальше, легонько сжал яички, и Суо тут же подал голос: — Дразниться нехорошо, Сакура. — А сам-то. — Вот уж не ему возмущаться, но Сакуре уже и самому не терпелось. — Ладно, сейчас начну. Он нашарил смазку и резинки, которые, конечно, лежали, где и всегда, и быстро размазал гель по пальцам. Суо, наверное, реагируя на щелчок крышечки, подтянул колени к груди, абсолютно бесстыдно открывая Сакуре такой вид, что с ума съехать можно. Ладно, приходилось признать, заняться этим при свете дня — совсем не такая ужасная идея. Вообще-то офигенная идея, потому что это просто пиздец как горячо. Как завороженный, не отводя взгляд, Сакура коснулся кончиком пальца плотно сжатой дырки, размазал гель вокруг — здесь Суо, конечно, тоже побрился. — Скажи, если надо медленнее, ага? Суо согласно хмыкнул, и Сакура осторожно толкнул палец внутрь. Горячо и гладко, а еще так узко, что представить трудно, как сюда должно войти что-то побольше. — Все нормально, давай второй, — сразу же скомандовал Суо. Вот вечно ему не терпится, сколько можно командовать. Сакура бы, может, и поспорил, но в этот раз ему тоже не терпелось, поэтому он послушно вытащил палец и толкнулся двумя. Суо задышал тяжелее, и Сакура нагнулся к нему, успокаивающе целуя в плечо. Теперь пахло не только этими его духами, но и совсем чуть-чуть свежим потом — еще вкуснее. Сакура медленно трахал Суо пальцами, стараясь сгибать так, как Суо нравилось, а тот сжимался внутри, тихо постанывал, когда получалось особенно удачно, и делать ему хорошо было так круто, что останавливаться не хотелось. Но Суо был не согласен. Сакура только во вкус вошел, а он уже перехватил его запястье и выдохнул совершенно неприличным голосом: — Пожалуйста, давай уже, не тяни! — Щеки у него совсем покраснели, но выглядел он от этого не глупо, как Сакура, а горячо, еще и с припухшими губами. — Ладно, ладно, сейчас. — Сакура вытер мокрую руку о простыню, навалился сверху, пристраиваясь, и, придерживая член у основания, толкнулся внутрь. Каждый раз удивляло, как в первый — как Суо легко раскрывается, впускает в себя. Весь твердый, жесткий, жилистый, но такой мягкий и податливый внутри, что было очень страшно его как-нибудь поранить или сделать больно. Это был уже седьмой раз, когда Сакура оказывался сверху — технически сверху, потому что два раза из семи Суо сам уселся на его бедра и вытворил такое, что словами не описать — но все равно в первые моменты аж в глазах темнело, до того было хорошо. Сакура подозревал, что считать разы секса — некруто, но тайком про себя все равно считал, потому что принимать такого Суо как должное он точно никогда не научится, ни на седьмой раз, ни на сто седьмой. — Ну что, так нормально? Не слишком?.. — Немного придя в себя, он поднял голову и тут же осекся, встречаясь с горящим взглядом Суо. — Мало, Сакура, мне очень мало, — почти прорычал тот, крепко сжимая бока коленями. — Эй, ты смотришь! Они же договорились! — Уговор был только на подготовку, — напомнил Суо, и, пока Сакура не успел ничего ответить, прижался к его рту своими потрясающе мягкими губами. А потом стало абсолютно пофигу, о чем они договаривались, потому что Суо подавался навстречу, сжимался внутри так, что у Сакуры искры из глаз сыпались, и стонал прямо в поцелуй. Сакура стонал тоже, заглушая ужасно стыдные громкие шлепки и тихое влажное хлюпанье смазки. Твердый член Суо терся между животами, и Сакура с опозданием просунул руку вниз, неловко опираясь на один локоть и почти всем весом ложась сверху. — Хорошо? Так хорошо? — Пришлось оторваться от горячего рта, но Сакуре нужно было это услышать. — Очень. — Никогда еще голос Суо не звучал так хрипло и сорванно, — Очень хорошо, я скоро. Сакура старался дрочить в ритм своим толчкам, но нифига не получалось. Он ерзал сверху, почти не вытаскивая член, целовал Суо то в губы, то в щеки, и очень надеялся продержаться, пока тот не кончит первым. Но каждая новая волна удовольствия была все ярче, терпеть становилось почти невозможно, и Сакура, наклонившись, выдохнул прямо в покрасневшее ухо: — Не могу, ну давай же, кончай, — и застонал, не сдержавшись, на очередном глубоком толчке. Сработало. Суо задрожал всем телом, сжался так, что стало почти больно, и Сакура с силой закусил щеку изнутри, чтобы притормозить и не кончить в него. Едва он немного расслабился, Сакура вытащил член — слишком резко, блин, точно сделал больно — и успел в последнюю секунду, забрызгав спермой и так испачканный живот Суо. — Блин, прости. — Тупо получилось, надо было резинку надеть. — За что? — удивился Суо, вроде бы искренне. — Мне понравилось. Иди сюда? Расстроенным он точно не выглядел, а вот затраханным — да. Раскрасневшийся, с блестящей от пота кожей и зацелованными губами. Сакура с удивлением отметил, что теперь ему совсем не стремно, что они на свету и отлично друг друга видят. Наверное, уже привык, да и вообще, ради того, чтобы посмотреть на такого красивого Суо, можно и попозориться. — А как же мыться? — хмыкнул Сакура, но послушно переполз на край футона, устраиваясь у Суо под боком и укладывая голову ему на плечо. — Боюсь, придется подождать, меня ноги не удержат, — признался тот, и зря, потому что с такими разговорами и до второго захода недалеко. Пот подсыхал на коже, оставляя после себя легкий зуд, дыхание выравнивалось, а приятная расслабленность перетекала в сонливость. Можно было бы подремать полчасика, прежде чем идти в душ, но Суо снова заговорил: — Сакура, я тут подумал… — Он завозился, переворачиваясь на бок и укладываясь нос к носу. — Это седьмой раз, когда ты был сверху, а я был уже восемь. Не хочешь наверстать? Вся сонливость тут же слетела, и сердце снова забилось чаще — Суо тоже, тоже считал разы. Может, это все-таки круто, потому что они оба офигеть какие крутые, и об этом точно нужно рассказать. Сакура потянулся за поцелуем и решил для себя, что с Суо больше не будет стесняться ничего.