Лекарство

      На Питер обрушилась невиданная жара. Днём прохожих нещадно палило солнце, а ночью стояла почти невыносимая духота. Поэтому Юля настояла, чтобы окна в квартире Гром не закрывались даже на полминуты, иначе она просто отказывалась приходить.       — Ну, в теории, ты можешь поставить кондиционер, — пожала плечами Дубина, когда услышала вскользь брошенное Ирой ворчливое замечание по поводу жары. — Или вентилятор. В ванне Юлю ты вряд ли сидеть заставишь.       — Её в целом сидеть не заставишь, — Гром принялась разминать пальцы, неуютно вспоминая о том, как они с Юлей собрались у неё дома посмотреть кино. Настаивала Юля, ноутбук притащила Юля, бегала туда-сюда по квартире по всяким мелким делам потом тоже Юля. А Ира сидела на диване, ссутулившись и сцепив руки, и ждала, пока у Пчёлкиной хотя бы наполовину кончится заряд энергии. А потом той ещё и понадобилось срочно писать статью в свой канал про суд над кем-то там, над делом кого Гром работала давным-давно, чуть ли не полгода назад. Целую жизнь почти.       — Поговори с ней об этом, — Дина мягко похлопала Гром по плечу. Однажды она попробовала по неосторожности погладить, и Гром дёрнулась с непривычки, словно ощетинившаяся собака. С похлопыванием пока шло легче. — Юля хорошая. А, и это… Если не кондиционер — могу потом одолжить тебе вентилятор.       Иру прям бесило, что с нужными препаратами контролировать эмоции от постоянной погруженности Юли в журналистику становилось сложнее. Юля приходила ночевать почти каждую ночь, но почти все разговоры у неё сводились к работе. Её отпускало, кажется, только когда Гром нужно было сделать периодический укол. Сама по себе Гром даже шприц взять не могла.       — Откуда только вылезла твоя фобия игл? — спросила Юля, как и всегда. Вопрос не был сердитым, да и Ире самой хотелось бы знать ответ. Кажется, раньше она уколов не боялась.       — Не знаю, — угрюмо ответила Гром. Она сидела на табуретке в шортах и футболке, ссутулившись и отставив немного в сторону правую ногу. В прошлый раз кололи в левое бедро, а Юля предложила чередовать ноги, «чтобы дать им отдохнуть».       Пчёлкина вытерла руки и ампулу мелкой спиртовой салфеткой, набрала жидкость в шприц и села на стул рядом с Гром.       — Отвернись, — посоветовала журналистка. Ира зажмурилась и повернула голову в другую сторону. Это совсем не было похоже на «как комарик укусит», но пока она сама не держала шприц и не видела иглу — было хотя бы переносимо. Несмотря на то, что она чувствовала будто бы в замедлении, как острый кончик пронзает кожу, входит сквозь мясо, встаёт преградой для крови, как жидкость из крошечного кончика иглы втискивается в уже занятую вену, пробивает кость, добираясь до жидковатого наполнителя…       Ничего такого не было, конечно, кроме болезненного ощущения от укола и ввода препарата. Игла на самом деле даже не доходила до вены, ведь предназначалась она для мышц. Сама процедура заняла секунды три-четыре. Юля уже приноровилась.       — Ай, — процедила сквозь зубы Ира и затоптала ногой. Юля убрала от её бедра руку со шприцем и погладила по плечу.       — Молодец, Гром, — она улыбнулась, судя по голосу, и встала. — Сейчас выкину, пока не открывай глаза.       Гром кивнула, сжав губы и болезненно хмурясь. Она послушала, как Юля уходит на кухню, как открывается дверца шкафчика и шуршит мусорный пакет. Шагов обратно Ира не услышала. Она собиралась открыть глаза и повернуться, но её внезапно обняли за плечи и чмокнули в макушку.       — А?       — Да посиди, Гром, — Юля взлохматила ее волосы. Отрастая, они начинали виться, и Ире до впивания ногтями в кожу хотелось пойти срочно постричься. По старой привычке. Но когда её голову трогали Юля, или Фёдор Иванович, или тётя Лена, а иногда даже и Дина… Это желание уменьшалось. — Слушай, я видела в интернете пакетики такие, охлаждающие…       — О, спать щас лечь с такими я была бы не против, — Ира улыбнулась чуть криво. — Тебе не жарко в кофтейке?       — Это блузка, Гром, — Юля прижалась грудью к её спине. Гром ощутила мурашки. — Разбираться должна.       — Я же блузок не ношу, — буркнула Ира. Юля ещё раз прошлась пальцами по её голове и отпустила. — Э-это… Ты сегодня будешь ночевать тут?       — А ты приглашаешь? — донеслось уже с кухни. Следом щёлкнул и заворчал электрический чайник, принесённый как-то Юлей. Ира неловко почесала затылок.       — Тебе и приглашение не нужно. Ты, это, всегда можешь остаться.       — Я ещё и в квартиру твою проникнуть могу, Гром, — Юля появилась в зале снова, с блузкой в руках. Ира почувствовала, как её лицо загорелось, и на автомате закрыла глаза ладонью. — Ира, ты меня не то что в лифчике — голой видела. Или боишься стать лесбиянкой?       — Ага, очень боюсь, — Гром фыркнула и убрала ладонь, но всё равно посмотрела не на Юлю, а на дровяную печь. Юля как-то странно усмехнулась, медленно обошла вокруг табуретки с застывшей на ней Ирой и сунулась в каморку с некоторым количеством относительно новых шмоток, которые она же заставила Гром купить. Ира немного расслабилась и поднялась на ноги — даже место укола почти перестало болеть. — Это, я чай там купила твой… Как его там… Каркаде… Красный который…       — Спасибо, — Юля вернулась в длинной майке Иры и с лифчиком в руках. Гром вспыхнула, сжала челюсть и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. — Куда убегаем, товарищ майор?       — Чай, — бросила Ира, чувствуя, как ей хочется замереть. Обычно её первым порывом в стрессовой ситуации было ударить, но с Юлей в качестве дрессировщицы вообще много чего не канало. — Чай…       — Гром, я ни фига не слышу из-за чайника! — Юля, однако, пощадила девушку и на кухню не пошла. — Жду тебя на диване, майор! — донеслось до Иры сквозь шум кипячения воды.       Ира вернулась с двумя кружками. У Юли была своя, поселившаяся в её квартире, с панорамой разведённых мостов и курсивным «Белые ночи Санкт-Петербурга».       — Сахар хочешь? — она протянула чай Пчёлкиной, но та уже уткнулась в телефон и только махнула рукой и покивала. Ира нахмурилась, поставила Юлину кружку на пол около дивана и села, подперев голову рукой. Ей лишний раз не хотелось лезть ни в новый, ни в старый мобильник, поэтому она глянула в окно, на Питер. Створка была открыта, естественно. Вообще было непонятно, чего Юля пришла в блузке, раз на улице всё ещё стояла такая жара. Дина пообещала принести вентилятор завтра на работу в коробке, потому что по каким-то там своим делам не могла зайти к Гром вечером. Гром могла только надеяться, что эти дела никак не связаны с одной электрической рожей. — Э… Чё читаешь?       — Выуживаю через свои каналы решение суда по делу о коррупционной связи работников ЖКХ с «серыми майнерами», — отчеканила Пчёлкина, не отрывая взгляда от экрана. Ира вздохнула. — Начальника их садят. Мы тогда на суд не пошли, помнишь?       — Заседание же было закрытое, — пробормотала Гром и сделала глоток. — Туда только Архипова ездила.       — Ну вот, если бы у Фёдора Ивановича не было отпуска — я бы тоже попала, — Юля раздражённо застучала по экрану, так, что Ира услышала, как подушечки её пальцев ударяются о защитное стекло. Гром помялась немного, поставила свою кружку на пол и встала. Она взяла со стула у окна потрёпанное «Преступление и наказание» в мягкой обложке. Ира перечитывала её уже десятки раз, но книга всё ещё занимала и в каком-то смысле успокаивала. В её немного мятом корешке, местами заклеенной скотчем зелёной обложке и пожелтевших страницах было что-то уютное.       Гром аккуратно перелистнула страницы, вспоминая, где остановилась в последний раз, и опустила взгляд на строки.       «Говорит, а у самого еще зубки во рту один о другой колотятся, хе-хе! Иронический вы человек! Ну-с, до свидания-с.»       Ира хмыкнула. По настроению ей даже нравилось, как следователь подходил к тому, чтобы «расколоть» Родиона. Она села обратно на диван, удобнее устроилась на подушках и подперла голову рукой.       Погрузившись в чтение, Гром не заметила, как стук пальцев по экрану прекратился. Ира постепенно сползла по спинке вбок и положила голову на подлокотник, поджав ноги к груди.       — Юль, включи свет, пожалуйста, — попросила она негромко, когда страницы внезапно стали темнее. Следом за этим Ира почувствовала прикосновение к голове и подняла взгляд. Пчёлкина стояла около дивана, наклонившись к ней, и слегка гладила её волосы.       — Час чтения устраиваешь? — она улыбнулась. Гром пожала плечами.       — Ну, ты всё равно пока работаешь опять… Вот я и легла.       — Я уже не работаю, — Юля, кажется, наклонилась ниже. Гром свела плечи и поднесла книгу ближе к лицу.       — Да ты можешь работать… Я же тоже читаю.       — Ты обиделась? — голос прозвучал почти над самым ухом. Ира вздрогнула. — Я правда закончила на сегодня.       — Да-да не… — голос предательски дрогнул и сорвался на хрипотцу. Ира закашлялась, чувствуя, как глаза начинает щипать. — Не, я не, это, я же просто ч-читаю…       — Ириш, ну не обижайся, — Юля чмокнула её в щёку. Изменённое имя пригвоздило Гром к дивану. — Это было правда срочно.       Ира собиралась сказать, что понимает, и повторить, что она просто хочет почитать немного книгу, но вместо слов изо рта вырвался жалобный стон, а слёзы брызнули так резко, что глаза заболели. Гром зажмурилась и часто задышала. Юля застыла на несколько мучительных мгновений, и пока Ира пыталась понять, как дышать, она оказалась в объятьях лежащей рядом на диване журналистки. Гром снова сделала попытку что-то объяснить, но слова не прошли даже через горло.       Юля стала гладить её с беспокойным лицом и шептать что-то успокаивающее. Ира не могла услышать её из-за внезапно зашумевшего в ушах то ли пульса, то ли течения крови. Она почувствовала себя странно угловатой, неуклюжей, слишком большой для такого дивана и рук Юли, хоть Пчёлкина и спокойно доставала одной рукой почти до середины её широкой спины, прижавшись к Гром.       — Я-а-а, — выдавила Гром. На большее дыхания не хватило.       — Извини, Ириш, — Юля поцеловала её в мокрую от слёз щёку и мягко забрала из рук книгу. — Нет, — она предупреждающе подняла руку, видя, что Гром снова пытается что-то сказать, — я на тебя сейчас сверху лягу. Сначала выпусти всё, а потом говори.       Ира закрыла лицо руками и стала ждать, пока внезапный прилив эмоций кончится вместе со слезами. Боль в глазах утихла, и понемногу дыхание получилось выровнять.       — Т-ты же п-приходишь, а пото-ом с-сидишь… — прохрипела Ира. Пчёлкина издала задумчивое протяжное «хм-м-м», повозилась и чмокнула её в лоб.       — Я тебя поняла, — Юля перегнулась через подлокотник и положила телефон на пол. — Эй, давай раздвинем диван и ляжем немного раньше?       Юля сама справилась с диваном, пока Ира отошла умыть на кухне красное от слёз лицо. Гром мельком поймала своё искаженное отражение в блестящей головке крана и поскорее отвернулась. Выглядела она откровенно жалко, как ей показалось.       — Я свежее бельё достала, — Юля показала ей чистые простыни. Она подвинула махонький столик, который обычно использовался для ноутбука ею или Диной, к подлокотнику, и поставила на него кружки со своим каркаде и обычным крепким чёрным чаем Иры. — Одеяло, наверное, не будем доставать. А то обе сваримся.       — Хорошо, — пробормотала Ира. Голос ещё не до конца ей подчинялся. — Это, извини… Я чёт на этих гормонах… Меня бросает иногда…       — Ириш, даже не думай извиняться за это, — Юля ласково улыбнулась. — Садись… Или ложись… Хочешь уже лечь?       — Может быть, — Ира забралась на диван и легла пластом, уткнувшись лицом в простыню. От той ещё немного пахло стиральным порошком. Гром почувствовала, что диванные пружины продавливаются рядом с ней. Юля плюхнулись сбоку и положила ладонь на спину Гром.       — Обиделась?       Ира повернула голову. Юля смотрела слишком серьёзно, чтобы шутливо улыбнуться и помотать головой.       — Мне кажется, что ты меньше… Сейчас хочешь, ну, — Ира замялась, поискала слова получше и вздохнула. — Что ты со временем меньше хочешь со мной просто посидеть… Без работы твоей. Без канала.       — Господи, — Юля стала чесать её между лопаток, — ну что ж ты молчишь, Гром? У меня реально много статей было запланировано в текстовый канал в последнее время.       — Неудобно тебя отвлекать, — Ира закрыла глаза. — Я мозгом-то понимаю, что это просто работа.       — А девочковая железа кричит, что я тебя бросаю? — Юля фыркнула и обняла ее обеими руками, насколько позволяла поза. — Прижимайся давай, Ириш. За сиськи меня тоже можно потрогать.       — Да не хочу я трогать… — Гром повернулась. Пчёлкина убрала одну руку с её спины и стала гладить по волосам. Слова возражения выскочили из головы Гром, будто испугавшись нежных журналистских пальцев.       — Я могу тебя потрогать, — Юля усмехнулась, видя, как Гром пытается нахмуриться. — Да не боись, пока только голову буду. Знаю, что грудь уже болит.       Ира снова забормотала что-то, но возражать не стала. Юля продолжила поглаживать и почёсывать её голову, изредка приподнимаясь, чтобы протянуться через Гром и хлебнуть чаю. В остальном в комнате стояла тишина, нарушаемая только редкими звуками улицы. Ира закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями и поговорить с Юлей, потому что ей казалось, что она должна сказать ещё что-то, хоть Юля, кажется, и сама всё поняла…       Гром показалось, что она закрыла глаза всего на несколько секунд, но когда она резко вынырнула из странного тумана в сознании, в комнате было темно. Только край окна пропускал немного резко обрезанного лунного света. Гром каким-то образом успела перевернуться на спину.       Юля спала рядом, положив руку поверх почти отсутствующей груди Гром. Ира потянулась и зевнула. Ночь всё равно стояла душная, но из окна плыл хоть немного свежий воздух. Всё ещё хотелось спать.       Ира пошевелилась, и Юля прижалась к ней, шепча что-то сонное, наполовину тонущее в сонном дыхании. Гром помялась, но всё же не решилась будить журналистку. Она закрыла глаза, чтобы подождать, пока сон Юли не станет крепче, и через некоторое время её сознание снова окутал приятный туман без определённых мыслей.