Подарок судьбы

Сонхва вышел из дома Уена и, вздохнув, покачал головой: этот юный омега был тем еще авантюристом, раз пустил в дом незнакомого, пусть и разболевшегося альфу, который знатно лихорадил - Сонхва на всякий случай сделал самый сильный сбор из всех, что знал. Альфа, как Сонхва понял, был из соседнего поселения и прибыл по делу, но угодил в метель. Хороший альфа - это определённо то, что нужно Уену, ведь рожденный в довольно бедной семье и в поселении, где с омегами все не так плохо, как у других, он имел немного шансов на хороший брак среди своих. А тут... Сонхва успел разглядеть альфу, и тот был чрезвычайно хорош собой, высок и ладен. Уен не упустит своего, так что все идет ровно так, как и надо. Сонхва покосился на стайку омег, что стояли неподалеку от таверны, так как метель улеглась и потеплело. Те смотрели на него волком, и Сонхва показательно усмехнулся им, обнажив клыки, свернул к лесу, где располагался его дом, а затем оглянулся - омег и след простыл. Надо сказать, что эти омеги были не первыми, кто испытывал к нему ненависть и презрение. Сонхва, в определённом смысле, уже привык к такому отношению к себе - насколько это вообще было возможно. Так уж вышло, что ему не посчастливилось родиться в проклятый день - день черного солнца. Дети черного солнца считались проклятыми при рождении. Сонхва был всего лишь травником, а его считали колдуном и до жути боялись, и его родителям пришлось переселиться ближе к лесу, чтобы маленький еще ничего не понимающий Сонхва не мозолил глаза настороженным односельчанам. Это слабо помогало, и будучи ребенком он не раз подвергался обзывательствам и даже издевательствам, но быстро научился давать сдачи, за что прослыл злым отродьем. Папа пытался что-то сделать, но когда его не стало, как и отца, Сонхва просто смирился с глупостью односельчан, ведь понял, что за презрением и насмешками крылся страх. О нем ходили и совсем уж бредовые слухи, настолько, что заставляли поражаться людской глупости. Например, что на самом деле он и не омега вовсе, а бета-пустоцвет, что колдовством темным создал свой аромат, дабы заманивать альф. Помнится, когда Сонхва впервые услышал это от Уена - одного из немногих адекватных и приветливых людей в поселении - он хохотал добрых несколько минут, ибо представить и нафантазировать такую глупость было немыслимо. А уж о том, как он наводит порчу своим тяжелым черным взором и прочие бредни, и говорить не стоило. Сонхва научился этот страх использовать. Он даже находил некоторое веселье в том, чтобы пугать их дураков взглядом исподлобья. Одевался он тоже в чёрные одежды, да такие, чтобы его стройную высокую фигуру было видно издалека. Его боялись, да, но он все еще был лучшим травником в поселении, и глупцы-односельчане платили ему сразу и сполна, дабы не прогневать колдуна, а то еще, чего доброго, нашлет проклятие на весь род! Сонхва дошел до своего дома и остановился у калитки, глядя на незваного визитера, после чего вздохнул. Опять этот альфа! *** В юношестве Сонхва пережил трогательный и чрезвычайно печальный эпизод первой влюбленности. Как и всякое первое чувство, оно было неистовым и слепым. Это не был первый красавец и охотник, напротив, довольно обыкновенный альфа с необыкновенными карими глазами, в которые Сонхва влюбился без памяти. Он имел достаточно гордости, чтобы не навязываться, но недостаточно стойкости, чтобы не поддаться слабости своего сердца, которое шептало, что этот альфа не такой, как другие, что он все поймет, прочитает в его взгляде то, что не понимали другие. Этот самообман стоил Сонхва очень дорого, и хотя он остался невинным телом, но чувства и то искреннее и чистое, что теплилось в нем, несмотря ни на что, почернело, сгнило, рассыпалось прахом под ноги тому альфе, который имел неосторожность и безрассудство поспорить, что заполучит расположение проклятого колдуна. Сонхва тогда возненавидел его за это глумление, а себя - за слабость, и навсегда зарекся связываться с альфами. Он проклинал судьбу, мерзко поступившего альфу и себя, но потом выдохся, сгорел, словно факел и начал смотреть на все происходящее вокруг словно бы со стороны. Ничто не трогало его сердце, он словно бы заледенел изнутри. А полгода назад, на Литу, случилось кое-что странное. Вернее поначалу-то ничего странного не было: обычное хмельное празднество, на которое его разумеется, не пригласили. Только лишь Уен робко предложил пойти вместе на дальнюю поляну, чтобы их никто не беспокоил, и чтобы никого не беспокоило присутствие на празднике проклятого колдуна. И поначалу Сонхва отказался, подумав, что Уену-то как раз недурно было оказаться среди шумной толпы и от души повеселиться, а не сидеть с младшими братьями, как он вечно делал. Уен вообще был на редкость добрым и человечным и к Сонхва проникся искренней дружеской симпатией, после того как тот вылечил Кенмина - младшего брата Уена. Сонхва с опаской и недоверием относился к этому омеге, но Уен не навязывался, просто одаривал доброй улыбкой каждый раз, когда мог, и даже пытался подкармливать пирогами. Сонхва считал его странным, но молчал, ведь в сущности этот омега не докучал ему. И вот, после пары недель уговоров он все же сдался и пришел на праздник, уже когда стемнело. Сонхва и сам не понял, как Уен уломал его сплести венок - возможно дело было в чудном сливовом вине, что они пили, но Сонхва сдался. Никто не знал, но он любил плести венки, находя в этом занятии негу и странное утешение. Так что и получилось у него изысканно и красиво - Уен долго и пьяно восхищался им, а потом спустил его на воду, вместо Сонхва, чем вызвал ворчание последнего. А спустя несколько минут кто-то начал звать на помощь, и Сонхва - пьяный, а оттого чуть оттаявший к окружающим - пошел смотреть, что произошло. Альфу, который едва не утонул, ведь сунулся в опасную заводь, куда никто не лез, Сонхва не знал. Очевидно, это был кто-то из другого поселения. Его окружали несколько полуголых охающих с перепугу омег и еще один альфа, который, судя по всему, товарища и вытащил. А утопцу было совсем худо, он явно наглотался воды, и Сонхва, недолго думая, со всей силы стукнул ему кулаком по груди, на что альфа очнулся и выплюнул воду, тут же закашливаясь. Сонхва шикнул на бормочущих глупости омег, распугав их, а затем поднялся на ноги. -Балбес. Зачем полез в заводь? Утопцем стать захотел? - едко поинтересовался он, на что незнакомец поднял на него слезящиеся от кашля глаза, а затем поднял руку, в который сжимал знакомый Сонхва венок. -Это ведь твое, да? - просипел он. -Чушь, - бросил Сонхва и, развернувшись, услышал, как альфа прохрипел: -Мое имя Чонхо. -Мне все равно, - отрезал омега и чуть ли не бегом убежал с поляны, даже не попрощавшись с Уеном. *** Сонхва вздохнул и подошел к дому, глядя на подскочившего с крыльца альфу сверху вниз. -Что тебе нужно? -Сонхва, здравствуй, - улыбнулся Чонхо. - Давно не виделись. -Всего неделю, - дернул плечом Сонхва и прошел в дом, зная, что тот увяжется за ним. На самом деле, это было небольшой ложью со стороны омеги: отсутствие Чонхо он заметил, и еще как. Тогда, полгода назад, он даже не подозревал, насколько этот альфа окажется упрямым и настырным. Сонхва долго недоумевал, почему этот странный альфа ищет его компании, почему игнорирует других омег (надо признать, что этот факт чуточку ему льстил). Сонхва совершенно не верил ему, не верил ни единому слову, ни единому ласковому жесту или подарку, что тот приносил. Он презрительно фыркал, закатывал глаза и несколько раз посылал настырного альфу куда подальше. В доме было прохладно - очаг потух еще утром - и Чонхо, обогнув омегу, кинул туда охапку дров, что принес со двора. Сонхва, скрестив руки, следил за хозяйничавшим альфой, но ничего не говорил, ибо уже понял, что тот был совершенно непрошибаемым упрямцем, а потому просто сел греться поближе к огню. Его черная меховая накидка была уже совсем никуда не годной, изжив свой срок. -Что привело тебя? - спросил он, исподлобья уставившись на Чонхо. -Соскучился. Альфа всегда так говорил. Сонхва хмыкнул. -Оттого неделю не появлялся? Очень скучал, - со всем возможным сарказмом произнес омега и прикусил язык, поняв, как это прозвучало. -Я рад, что ты заметил мое отсутствие, - улыбнулся альфа и присел рядом. - Я действительно скучал, но в поселении были важные дела, да и брат мой захворал. -Что с ним? - незаинтересованно осведомился омега. -Мы пошли на охоту и попали под лавину. -Что? -Боги были великодушны, так что Хонджун всего лишь сломал ногу, а я немного простыл. Сонхва поднялся с места и подошел к полкам, уставленным мешочками с травами. -Что ты делаешь? - поинтересовались у него за спиной. Сонхва выпрямился. -Кости на ногах срастаются тяжело. Им надо помочь, - равнодушным тоном ответил омега, перемалывая нужное в ступке, а потом ссыпая в чистый мешок. Он развернулся, глядя на стоящего совсем близко альфу, и протянул ему мешочек. -Пусть пьет по вечерам. Чонхо принял мешочек, а затем поцеловал перехваченную руку. -Спасибо, Сонхва. -Спасибо на себя не наденешь, - буркнул омега, отводя взгляд, но вредно добавил. - Три монеты. Чонхо усмехнулся и стянул с плеча обьемный мешок, что принес с собой, но достал из него не кошель, а что-то меховое, что протянул удивленному омеге. -Ты мерзнешь, - пояснил он. - А я все же удачно поохотился. Сонхва потерял дар речи. Меховая накидка - дорогой и ценный подарок, к тому же очень нужный. Такого он от Чонхо еще не получал. -Тогда монет не надо, - ответил он слегка растерянно, прижимая накидку к себе, а затем нахмурил брови и опустил голову. - Спасибо. Нужный дар. -Я рад, - альфа улыбнулся шире и сделал крохотный шаг навстречу. - Хочу, чтобы тебе всегда было тепло. Омега резко выдохнул и метнул в Чонхо острый взгляд. -Зачем? - едко поинтересовался он. - Расположение колдуна маловыгодно, знаешь ли. Альфа на это и ухом не повел. -Никакой ты не колдун, - ответил он спокойно. -Не веришь свидетелям? -Сплетники, - отмахнулся Чонхо. - Да и нет ее, магии этой. Только у богов. А ты, хоть и божественно красив, обычный человек, - он сократил расстояние ещё сильнее. Сонхва попытался отстраниться, но уперся спиной в стену. -Проклятий не боишься, значит, - прошипел омега, исподлобья глядя на Чонхо. -Я другого боюсь, - неожиданно серьезно ответил альфа. -И чего же? -Что я не смогу убедить тебя в том, что я тебя люблю. Сонхва моргнул. Таких слов ему альфа тоже еще не говорил. Чонхо вообще говорил немного, в основном, просто присутствовал и помогал с бытовыми делами, хотя его никто об этом и не просил. -Ты меня не любишь, - убежденно произнес Сонхва, но голос его дрогнул на последнем слове. - Это все магия. Морок. Я колдун. Руки альфы обвились вокруг его талии, и он словно оцепенел, не в состоянии шелохнуться. -Не колдун. Ты омега, Сонхва. Тебя обидели, обижают постоянно, до сих пор. Я знаю и вижу это - в вашем поселении дурные порядки. А ты, - он нежно и грустно посмотрел на Сонхва, а затем наклонился, - ты воздвиг ледяные стены вокруг себя. Но ты не йотун, ты человек, ты омега, и ты мучаешься в этом ледяном плену, - шепот альфы на ухо высекал слезы из глаз, из-за чего Сонхва зажмурился. - Можешь мне не верить, но я чувствую. -Что? - хрипло спросил омега. -Твою боль. Ты спрятал ее в себе, она колет, давит, рвет изнутри, - ответил тихо альфа. - Она подступает к твоему горлу кислотой, душит, - Сонхва на это громко сглотнул. - Я хочу забрать ее. Понимаешь? -Зачем? - одними губами спросил омега и затрясся, чувствуя подступающую истерику. -Потому что могу. Потому что люблю тебя. -Любишь отродье черного солнца? - выдохнул Сонхва. Чонхо посмотрел на него настолько внимательным взглядом, что это выворачивало наизнанку. -Я не верю в знамения. Я верю в то, что вижу и понимаю. В тебе очень много доброты, ты раним. И ранен. Кем-то, кто был в твоей жизни когда-то. Однако, - Чонхо осторожно положил руку ему на щеку, стирая слезу, - я прошу тебя поверить мне. Всего один раз. Доверься, Сонхва. Омега долго изучал помутневшими от слез глазами лицо Чонхо, который смотрел на него в ответ, смотрел слишком долго, а затем уронил голову на плечо альфы. -Обними меня, - глухо прошептал Сонхва. И Чонхо с радостью это сделал, обвивая теплым объятием, словно птица - крыльями. -Позволь мне тебя согреть. Позволь мне любить тебя. Позволь быть рядом, - шепотом умолял альфа, обнимая плачущего Сонхва. - Открой мне себя. И омега поднял руки, вцепляясь пальцами в мех на накидке альфы, сжимая их до судорог. -Ты полюбил проклятого, - прошептал отчаянно Сонхва. -Тебя прокляли не боги, и не черное солнце, а люди с гнилыми языками, - ответил Чонхо и отошел к лавке, не размыкая объятий и усаживая Сонхва на свои колени. Омега обнял его словно ребенок за шею, а потом посмотрел в глаза, и Чонхо прошило от этого взгляда, полного глубочайших эмоций, что таились внутри Сонхва. -Что ты хочешь, Чонхо? - тихо спросил омега, утирая щеки рукавом. -А ты? - спросил альфа. Сонхва растерялся. -Не знаю, - выдохнул он после продолжительной паузы, поражаясь этому открытию. -У тебя будет время подумать об этом, - сказал Чонхо. - Мои же желания просты: я хочу увести тебя в свой дом, хочу отвести к ритуальному камню, хочу детей. Сонхва вспыхнул. -Ты хочешь брака? Официального? Альфа вздохнул. -Если ты согласишься. Но я знаю, что тебе нужно больше времени и... -Я согласен, - выпалил омега и, смутившись, попытался встать с колен Чонхо, но безрезультатно, потому что альфа продолжал крепко обнимать его. А за окном снова начало кружить, что означало новую очередную метель.