Меня зовут Яша Романофф

— Какой мальчик? — невинно поинтересовалась Наталья, и её голос прозвучал так естественно, что она сама себе позавидовала. Стрела просвистела в миллиметре от её лица, вонзившись в стену позади с глухим, удовлетворённым стуком. Прядь рыжих волос, пришпиленная к дереву, медленно опала на пол. Наталья даже не успела моргнуть — он уже наложил на тетиву следующую. Она сверкнула на него взглядом, в котором читалось всё: и ярость, и понимание, что этот выстрел был предупреждением. — Не играй со мной, — ответил лучник тоном спокойным, но в нём чувствовалась сталь, готовая перерезать горло при первой же фальшивой ноте. — Темноволосый мальчик, которого ты оставила на вокзале Кингс-Кросс с той рыжей семейкой. Кто он? Дерьмо. Значит, он следил за ними внутри вокзала. Наталье следовало догадаться. Следовало знать, что, сопровождая Яшу, пока за ней наблюдают, она неизбежно привлечёт к нему внимание. Но она никак не ожидала, что тот, кто отдал приказ, охотится именно за её мальчиком. Эта мысль ударила под дых сильнее, чем взрывная волна минуту назад. — По нашим данным, он с тобой уже довольно давно, — медленно продолжил он, замечая, как изменилось её лицо. — Итак, ещё раз: где мальчик? Наталья быстро соображала, лихорадочно перебирая варианты. Ложь сейчас могла стать смертельной — для них обоих. Но правда… правда могла прозвучать настолько абсурдно, что он всё равно не поверит. Она решила рискнуть. — В школе-интернате. Как ни странно, Соколиный глаз напрягся ещё сильнее, словно его худшие опасения подтвердились. Цель была вне досягаемости, и это приводило его в бешенство. — В школе-интернате? — фыркнул он, и гнев исказил его рот уродливой гримасой. — Ты отправила его в Красную комнату? Наталья моргнула. О. Она поняла. Он думал, что она обучала Яшу по той же программе, что и её саму когда-то. В этом была своя логика. Она перебежала больше двадцати лет назад, сожгла дотла главные объекты Красной комнаты с небольшой помощью извне. Но если они снова вернулись в игру, а она оставалась им верна, у Соколиного глаза — или того, на кого он работал, — были все основания для беспокойства. К счастью, одна мысль о том, чтобы бросить Яшу на растерзание её бывшим наставникам, вызывала у неё тошноту. — Он просто ребёнок, за которым мне заплатили присмотреть, — наконец ответила она. По сути, правда. — И всё же ты до сих пор не назвала ни его имени, ни его местонахождения, — заметил Соколиный глаз, его голос звучал ровно, но в нём сквозило подозрение. — Какой тебе интерес скрывать его личность, если это просто работа? Она промолчала. Любой другой наёмник уже начал бы терять терпение, но лучник оставался неподвижен, стрела наготове. Наталья предположила, что он либо отчаянно хочет выйти на след Красной комнаты, либо спасти мальчика от участи стать Чёрной Вдовой. Или, скорее, Чёрным Вдовцом. Она мысленно фыркнула: вряд ли лучник найдёт волшебный замок в Шотландии. Тем временем боль в голове утихала, и она вспомнила о не таких уж безобидных шпильках в своих волосах. Как только он отвлечётся, проявит хоть малейшее движение, она набросится на него и перережет горло… Внезапная мысль пришла ей в голову. — Красная комната снова возрождается? — осторожно спросила она, чувствуя, как внутри закрадывается ледяной страх. Соколиный глаз пристально посмотрел на неё. Она видела, как в его голове крутятся шестерёнки, взвешивая, действительно ли она не в курсе или он просто тратит время на старый след. Невозможно было узнать о Красной комнате и не наткнуться на её имя. Она ведь была их гордостью. Мысль о возрождении этой организации и беспокойство Соколиного глаза о судьбе Яши вызывали у неё тревогу. Одно его присутствие здесь говорило о том, что да, велика вероятность, что её старые наставники всё ещё живы и активны. Это порождало целый ряд новых вопросов. Что, если Красная комната узнает о Яше? Что, если они пойдут по его следу? Что, если они решат отомстить ей через него… — На кого ты работаешь? Кто ещё знает? — быстро спросила она. Наталье нужно было знать, сколько людей могут быть в курсе существования Яши и сможет ли она взять ситуацию под контроль. — Не твоё дело, — ответил он, но что-то изменилось в его позе, словно он начинал складывать кусочки мозаики. А затем последовал едва уловимый резкий вдох, едва заметное расширение зрачков, когда осознание наконец пришло. — Погоди-ка, он твой? Но… Это была та самая возможность, которую она ждала. Наталья рванулась вперёд, оставив за спиной прядь рыжих волос и стрелу, торчащую из стены. Она двигалась достаточно быстро, чтобы увернуться от любой выпущенной в неё стрелы, и набросилась на убийцу. Соколиный глаз выругался, выстрелил мимо и использовал лук, чтобы блокировать её удары. Она перехватила лук, притянула его к себе и целенаправленно ударила в пах. Он отскочил в самый последний момент, а затем рванулся вперёд, используя свой вес, чтобы выбить её из равновесия. Наталья удержала его одной рукой, другой потянувшись к одной из своих длинных металлических шпилек. Едва уловимое движение корпуса, смена равновесия — и она прижала его к стене. Остриё шпильки упёрлось ему в горло. Соколиный глаз замер, прекрасно понимая, что она воткнёт её ему в глотку при малейшей попытке пошевелиться. И какая же нелепая смерть — от аксессуара для волос. — На кого работаешь? — прошипела она, сильнее надавив шпилькой. Лучник злобно сощурился. Наталья прекрасно понимала, что дышит слишком часто, что её глаза могут выдать лёгкую панику, затаившуюся внутри. Но её рука не дрожала, и он, она была уверена, тоже это заметил. Если этот человек умён, он поймёт, что, назвав имя, продлит себе жизнь. — Слышала когда-нибудь о Щ.И.Т., дорогая? — прошипел он, его лицо исказила гримаса, похожая на ухмылку. Щ.И.Т. Наталья почувствовала, как капля пота скатилась по виску. Она попала в поле зрения Щ.И.Т.а? Эта секретная организация оставалась тайной для всех, кроме избранных, и она держалась подальше от сферы их интересов, чтобы они не сочли её угрозой. Поговаривали, что Щ.И.Т. могущественен и обладает огромными ресурсами, но, что важнее и что было фактом, он боролся за всеобщее благо. Вполне возможно, что Соколиный глаз пошёл по её следу, чтобы выяснить, работает ли она до сих пор на Красную комнату, сделал неверное предположение насчёт Яши и решил действовать в соответствии с обстоятельствами. — У меня есть предложение, — наконец сказала она, слегка ослабив давление на его горло. Соколиный глаз всё ещё сверлил её взглядом, но, судя по всему, слушал. — У меня есть устаревшая информация о Красной комнате, но она всё ещё может быть полезна. — Наталья не могла поверить, что собирается это сделать: поставить безопасность Яши на карту, открыто признав свою связь с ним. — Я расскажу тебе всё, что знаю, если ты наймёшь меня. Я не смогу защитить его от них в одиночку. Соколиный глаз лишь молча смотрел на неё. В знак доброй воли она отступила, убрала шпильку и подняла руки в защитном жесте. Если он согласится взять её с собой, она использует их ресурсы, чтобы покончить с Красной комнатой раз и навсегда. Если нет и он решит довести дело до конца… что ж, как только Яша узнает его настоящее имя, Соколиный глаз недолго протянет. — Ты любишь его, — наконец сказал он. — Этого мальчишку. Наталья не ответила, просто ждала. Она решила, что её молчание и так достаточно красноречиво. Соколиный глаз ещё мгновение сверлил её взглядом, не в силах решиться. Наконец он расслабил плечи. Его рука всё ещё тянулась к луку, но по крайней мере он больше не был открыто враждебен. — Ты, — сказал он с глубоким вздохом, — у меня в большом долгу.

***

Хогвартс, гостиная Слизерина Занятия начались, и уже через три дня Яша понял, какие из них стоят внимания. История магии оказалась бесполезной, как и изучение звёздного неба и названий планет — Наталья уже объяснила ему всё важное. Травология могла пригодиться, если понадобится распознавать растения для зелий. Зельеварение должно было начаться на следующий день вместе с гриффиндорцами, так что окончательного мнения у него пока не сложилось. Впрочем, если их будет вести профессор Снейп, возможно, это окажется стоящим делом. Он казался довольно интересным типом, и Яше нравилось, как он развевает мантию на ходу. Кроме того, этот мужчина не стал возражать директору Дамблдору, когда Яша нагрубил ему на днях, но и не встал на сторону выжившего из ума старого козла. Яша мысленно пометил его как «нейтральную сторону». Сегодня у них был первый урок трансфигурации с пожилой преподавательницей, профессором МакГонагалл. Это уж точно пригодится, а мастер Пиетор никогда не показывал ему, как трансфигурировать, так что это было совершенно новым опытом. За исключением того, что Яша с треском провалил своё первое задание — превратить спичку в иголку. Он отказался от использования беспалочковой магии на уроках, чтобы не выделяться, а махать палочкой казалось ему глупым. Поэтому он сделал вид, что сосредоточенно выполняет упражнение, а в конце урока сунул спичку в карман, чтобы потренироваться позже. И вот теперь он сидел в уединённом уголке гостиной, пытаясь отточить свои, судя по всему, несуществующие навыки трансфигурации. Яша взмахнул палочкой в сотый раз и прошипел заклинание. Ничего не произошло. Он уставился на спичку. Безобидный кусочек дерева остался неизменным, словно насмехаясь над ним. — Ладно, — пробормотал он, откладывая палочку в сторону. — В чём тут проблема? Он прижал палец к головке спички. Шёпотом повторяя заклинание, он провёл пальцем по предмету, и маленький деревянный кусочек превратился в серебряный. Края были не слишком острыми, но изменение определённо произошло. Когда Яша убрал руку, трансфигурация сохранилась, и он усмехнулся с чувством победы и облегчения. С его магией всё было в порядке, просто он не мог пользоваться палочкой. Это было проблематично, тем более что он не собирался демонстрировать свои способности к беспалочковой магии. Яша тяжело вздохнул. Конечно, он мог притворяться, что пользуется палочкой. Поднимать и двигать предметы будет легко: нужно лишь поднять руку и взмахнуть ею. Но для остального потребуется больше практики. Как показал недавний пример, физический контакт был необходим для сколько-нибудь приличной трансфигурации. Не говоря уже о других вещах, для которых требовалось задействовать всё тело. Взять его «щит». Ни одна пуля не могла пробить его, но для настоящей эффективности ему нужно было свернуться клубком… Яша убрал спичку и палочку обратно в карман, отгоняя эти мысли. Время для скрипки, решил он. С тех пор как он прибыл в Хогвартс, он ещё не занимался. Сейчас самый подходящий момент. Он вернулся в спальню, достал футляр с инструментом. Сжав кулак, он уменьшил его магией до размеров кубика и спрятал во внутренний карман. Затем направился к выходу, полный решимости найти более удобное и уединённое место для занятий. Яша проходил по пустынному коридору, размышляя о возможных вариантах, когда услышал, как несколько студентов негромко переговариваются: — …ты уверен, что это разрешено? Не хочу проблем. — Мы ничего плохого не делаем. Пошли. Краем глаза он заметил троих первокурсников со Слизерина, которые старались выглядеть как можно естественнее. Не то чтобы Яша не был любопытен — к большому раздражению Натальи, он был очень любопытен — поэтому он сделал то, что пришло ему в голову первым. Он последовал за ними.

***

Хогвартс, кабинет директора Дамблдор был озадачен. Искренне, по-настоящему озадачен. В каком-то смысле это забавляло Северуса; он редко видел могущественного волшебника в таком замешательстве. Встреча с Яковом Романовым, он же, возможно, Поттер, прошла не так, как он ожидал, и это грызло его изнутри. Дамблдор не был зол, как таковой, но ему не нравилось, когда что-то или кто-то нарушало его планы. Мастер зелий скрыл усмешку, вновь перебирая в памяти события того вечера. Мантия Снейпа развевалась, пока он решительно шагал по коридору. Он игнорировал привидений и случайных преподавателей, попадавшихся на пути, сосредоточившись на последней просьбе Дамблдора. «Не мог бы ты привести ко мне в кабинет юного Якова Романова, Северус? Я подозреваю, что «Яков Романов» — не его настоящее имя. Возможно, Гарри Поттер всё же жив». Если директор прав, а Снейп в этом почти не сомневался, то волшебный мир стоял на пороге революции. Если Гарри Джеймс Поттер жив и здоров, по всей стране начнутся торжества; политики, вероятно, навестят замок; другие будут жать ему руку. В конце концов, он был национальным героем, вероятно, даже не подозревая о своём наследии и о том багаже, который с ним связан. Он ускорил шаг и вскоре добрался до гостиной Слизерина. Первокурсники, только что прибывшие, уже начали обустраиваться после вступительной речи старосты. Снейп огляделся. По словам Дамблдора, Яков Романов был очень похож на Джеймса Поттера, только с гораздо более длинными волосами. Однако ни одного студента, подходящего под это описание, нигде не было видно, а Снейп никогда бы не забыл это нахальное и надменное лицо. К нему подошёл староста. — Могу я чем-то помочь, профессор? Мастер зелий вздохнул с облегчением и спросил: — Не знаете, где я могу найти мистера Романова? Он первокурсник. — Якова Романова? — раздался сзади девичий голос. Снейп обернулся и узнал одну из отпрысков семьи Гринграсс. Она выглядела слегка раздражённой. — Он был здесь минуту назад. — Вы меня ищете, сэр? На этот раз Снейп едва не подпрыгнул от неожиданности. Обычно он всегда знал, кто находится рядом, но не слышал, как мальчик подкрался сзади, и это его беспокоило. Однако, когда он обернулся, у него перехватило дыхание. Лицо Джеймса Поттера — или, скорее, Якова Романова — смотрело на него с отстранённостью и раздражением. Густые чёрные волосы, которых он ожидал, всё ещё были густыми и чёрными, но собраны в короткий хвост, открывающий серьгу — жемчуг? Нет, чёрный алмаз в форме шара — в левом ухе, и когда он встретился с ним взглядом… его сердце пропустило удар. На него смотрели глаза Лили. — Сэр? Вы в порядке? — спросил мальчик, нахмурившись. Снейп глубоко вздохнул. — Следуйте за мной, — приказал он и развернулся. Мальчик — Яков Романов, он же Гарри Поттер — молча подчинился. Они вышли из подземелий в тишине. Единственными звуками были их шаги, эхом разносившиеся по коридору. Снейп не спускал с него глаз. Романов не выглядел ни встревоженным, ни нервным, скорее раздражённым и сонным, и совершенно не скрывал этого. Снейп фыркнул. Самоуверенность, высокомерие, бесчувственность. Очевидно, он не унаследовал ни одной из черт характера Лили. — И куда вы меня ведёте? — внезапно спросил мальчик. — Мы идём в кабинет директора, — сухо объявил Снейп. — Профессор Дамблдор хочет вас видеть. — Он сказал вам, зачем? — снова спросил Романов. — Потому что я этого не делал. Снейп знал, что не стоит придавать значения этим словам, но всё же не смог удержаться. — Что именно вы, по-вашему, не делали? — Откуда мне знать! — мальчик сверкнул глазами. — Вы не говорите, зачем великий Дамблдор хочет побеседовать с маленьким ничтожеством вроде меня. — Он помолчал. — Клянусь, если он ждёт извинений за то, что я показал ему средний палец, он может засунуть их себе… Снова пауза. Романов добавил нехотя: — Извините, сэр, я иногда думаю вслух, когда устаю. День был долгим. Средний палец? — мысленно переспросил Снейп в изумлении. Когда это произошло? И что Дамблдор сделал, чтобы вызвать такую реакцию? Он промолчал в надежде, что мальчик скажет что-нибудь ещё, но после этой маленькой вспышки Романов больше не открывал рта. Зато его глаза горели гневом, и судя по тому, как он только что говорил, Снейп заподозрил, что этот мальчик не стесняется высказывать своё мнение. И Снейп понял, что Дамблдор, возможно, сильно недооценил того, с кем ему предстояло встретиться. Какая-то маленькая часть его не могла дождаться, чем это кончится. Они добрались до кабинета в полном молчании, поднялись по лестнице и вошли с разрешения директора. Дамблдор сидел за своим столом, когда они вошли, выглядя таким же гостеприимным, как всегда. Снейп отошёл в сторону и, когда Дамблдор не выпроводил его, скрестил руки на груди, ожидая столкновения. — Вызывали, директор? — спросил Романов, его голос был спокойнее, чем раньше. Дамблдор улыбнулся своей дедушкиной улыбкой, которая, казалось, не произвела на одиннадцатилетнего мальчика совершенно никакого впечатления. — Да. Не желаешь присесть? Романов не сдвинулся с места. — Оскорбление компании чистокровных или тошнота на Малфоя — это тяжкие преступления? Директор удивлённо моргнул. Снейп — тоже. — Нет… — медленно ответил он, в глазах его мелькнуло веселье. — Тогда я не делал того, в чём меня обвиняют, — твёрдо заявил Романов. — А если и сделал что-то не так, то случайно. — Ты не сделал ничего плохого, мой мальчик, — сказал Дамблдор успокаивающим тоном. Слова не возымели ожидаемого эффекта: вместо того чтобы успокоиться, Романов напрягся ещё сильнее. — Не надо, — прошипел он, сузив глаза. — Вы мне не семья, а представитель системы образования. Поэтому не называйте меня «мой мальчик». Я не ваш сын и не принадлежу вам. Это заставило Дамблдора замереть в молчании. Снейп колебался между желанием аплодировать и желанием нахмуриться. У мальчика был характер, но, в отличие от Джеймса Поттера, его дерзость, казалось, проистекала из… стремления устанавливать границы. Студенты и взрослые, будь то магглы или волшебники, друзья или враги, всегда с уважением относились к Дамблдору при первой встрече, хотя бы из-за его прошлых заслуг. Первокурсники в особенности легко поддавались его слегка эксцентричному, но безобидному обаянию. Но по какой-то причине Романов немедленно принял позу недоверия и готовности к борьбе. Интересно, что же сделал Дамблдор? — Приношу извинения, — наконец сказал Дамблдор. Романов по-прежнему не шевелился. — И приношу извинения за своё поведение во время церемонии распределения. Это было совершенно неуместно с моей стороны. — Ещё бы, — пробормотал мальчик себе под нос. — Вы так делаете с каждым студентом или я особенный случай? Дамблдор тяжело вздохнул, внезапно показавшись очень старым. — Ты напомнил мне ребёнка моих старых друзей. Они погибли много лет назад, и я не знаю, что сталось с их сыном. Сейчас он был бы твоего возраста. Романов недовольно прищурился. Знал ли мальчик, о ком говорит директор? — снова подумал Снейп. — Мои соболезнования вашим друзьям, но нельзя было просто спросить вместо того, чтобы пытаться изнасиловать мне мозги? — Мастер зелий изумлённо уставился на старшего волшебника. — Это было безвкусно и глупо и совсем не подобает человеку с вашей репутацией. — Теперь Снейп смотрел на ребёнка с изумлением; неужели ему всего одиннадцать лет, чтобы он мог так разговаривать? Он говорил как молодой взрослый, а не как ребёнок. И он только что признался, что почувствовал вторжение Дамблдора? — Никогда, слышите, никогда больше так не делайте, иначе я пойду прямиком к… начальству, — твёрдо добавил он, подавив странную, едва заметную усмешку. — Так что-нибудь ещё или я могу вернуться в спальню? В этот момент стало очевидно ещё кое-что: Дамблдор потерял контроль над ситуацией. Доверие мальчика не только не было завоёвано сегодня вечером, но если Дамблдор попытается уговаривать его слишком рано, оно, возможно, не возникнет никогда. Если он заговорит о Гарри Поттере, Романов может не только не поверить ему, но и стать ещё более защищённым и отвергнуть его полностью. А если он знает о Гарри Поттере, то может заподозрить старика в скрытых мотивах. Даже Снейп, который гордился своей наблюдательностью, понятия не имел, как отреагирует Романов. Лучшим исходом было бы, если бы он согласился сотрудничать. Худшим — и Снейп подозревал, что мальчик на это способен, — если бы он немедленно покинул школу. И это совсем не устроило бы Дамблдора. — Это всё. Благодарю вас, мистер Романов, — сказал директор, хотя Снейп видел, как шестерёнки в его голове продолжают вращаться. Старик отступит сейчас, но он обязательно вернётся в нужный момент. Если бы Романов не высказал Дамблдору всё, что думает о применении легилименции, Снейп непременно сам бы его отчитал. О чём он только думал, вторгаясь в разум юного студента? Тем не менее, его интриговал тот факт, что мальчик уличил директора. Дамблдор был одним из самых сильных легилиментов, которых он знал, уступая разве что Волдеморту. Это могло означать только то, что у мальчика либо от природы высокие ментальные барьеры, либо его научили их удерживать. Или и то, и другое. Это был интересный факт, который стоило иметь в виду. — Я думаю, необходим ещё один визит к Сириусу Блэку. Он должен был с самого начала знать, кем станет Гарри, — сказал Дамблдор, вновь привлекая внимание Снейпа. Он поднял решительные и полные тревоги глаза и встретился взглядом с мастером зелий. — Боюсь, он хотел вырастить из него нового Тёмного волшебника. Прежде чем Снейп успел ответить, что эта идея, возможно, несколько надумана, и что недоверие Романова целиком и полностью вызвано его неверным шагом, портрет объявил, что за дверью кабинета находятся двое слизеринцев, желающих срочно поговорить с директором. Дамблдор разрешил им войти, вероятно, решив, что Снейп сможет разобраться с этим, если потребуется. Но когда дверь распахнулась и внутрь вбежали двое — странная пара, Дафна Гринграсс и Энгус Перланкотт, — красные, запыхавшиеся, Дамблдор выпрямился, чувствуя, что с этим делом нужно обращаться осторожно. — Это всё они виноваты! — начала Гринграсс, тяжело дыша. — Они согласились это сделать. Я не… — Заткнись! — огрызнулся Перланкотт. — Никто не виноват. Просто Романов слишком сумасшедший… При этом имени оба мужчины напряглись. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине, и мягко сказал: — Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите, что случилось. Перланкотт глубоко вздохнул и выпалил: — Мы потеряли Романова, сэр. И прежде чем Дамблдор успел попросить его объяснить подробнее, Гринграсс мрачно добавила: — Он исчез в Запретном лесу.