A groan?

🎃🎃🎃

      Парень сидит на своей кровати и скучающе смотрит в экран телефона, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы скоротать время его нахождения дома.       Хотелось уже выйти и сесть в такси, приехать на место, схватить бокал с опьяняющим напитком и забыться на этот вечер, растворяясь в музыке, шумной компании «мертвецов» и смехе.       Но время выхода всё дольше оттягивалось, когда его лучший друг примерял очередной галстук к своей шее, пытаясь понять, какой из двух фиолетовых будет лучше.       — Что скажешь? Этот? — он снова подставляет шёлковую полосу ткани к своему горлу, задерживая ту на несколько секунд. — Или этот? — галстук сменяется другим, также останавливаясь у шеи.       Парень в кровати моргает пару раз, пытаясь понять, где разница между «тем» и «этим», но, к сожалению, так и не может найти отличие.       — Завяжи сразу два, всё равно они одинаковые. А вообще, давай сделаем из них тебе бантик? Будет очень даже миленько, — он не скрывает усмешки, замечая, как бледное лицо напротив хмурится в недовольстве.       — Придурок. Ты где видел Джокера в бантике? — отворачивается к зеркалу, ещё раз примеряя элемент одежды. — Возьму этот.       — А раньше определиться не мог?       — Я бы на твоём месте молчал.       Чан окончательно завязывает галстук, разворачивается к младшему и складывает руки на груди, вскидывая бровь.       — Ты вообще кто?       — Ещё друг называется. Я Хан Джисон, мы знакомы с тобой со средней школы, — улыбается во все тридцать два из-за своей пакости, а после встаёт с кровати.       — Ты придурок, — Чан вздыхает и берёт сумку, закидывая на своё плечо.       — О, так всё-таки я надел твой костюм?       Чан на все колкости только глаза закатывает и направляется в сторону выхода из своей спальни. Джисон же «хвостиком» следует за ним, спускаясь на первый этаж дома.       — Ну а если серьёзно, почему ты без костюма? — парень спрашивает и останавливается на крыльце в ожидании машины.       Бан давно привык к выходкам и стилю общения его лучшего друга — Джисона. Он был достаточно вспыльчивым, эмоциональным. Любил колко подшучивать над всеми вокруг, олицетворяя в себе подростка, что всё ещё не вышел из состояния пубертата. Даже несмотря на то, что ему давно есть двадцать.       Хоть язык Хана был действительно колким, он продолжал нести почётное звание хорошего и верного друга. Всегда мог помочь, спасти, разобраться с чем-либо и кем-либо.       В общем, их перепалки между собой были наполнены дружеской любовью и заботой. А уже полноценное прозвище «придурок» только забавляло их обоих.       — Чем тебе не угодил мой костюм? Я новоиспечённый вампир, — он гордо поднимает подбородок и смотрит куда-то вдаль, пытаясь произвести ещё большее впечатление на Чана.       — Ты хочешь сказать, что вот этот вот синяк на твоей шее — укус? — старший вздыхает и опускает взгляд в землю, лишь бы сдержать смех. Улыбка, всё-таки, неконтролируемо появляется на лице.       — Эй! Ты смеёшься надо мной? Я же не говорю, что ты в виде Джокера больше похож на брокколи с улыбкой, — обиженно произносит и вздыхает, указательным пальцем проводя по следу на шее. — И это не синяк.       Чан, что уже смеялся в кулак из-за слов друга, окончательно перестал сдерживать свой громкий смех.       — Придурок! — звонче произносит Хан и видит подъехавшее такси, целенаправленно направляясь к машине впереди Чана.       — Ну подожди! Мне просто сложно поверить, что такой девственник, как ты, смог с кем-то переспать, — Бан замирает перед обернувшимся Джисоном и поднимает ладони вверх, в знаке того, что окончательно сдаётся. — Молчу я.       Джисон только грозно щурится и разворачивается, открывая дверь в машину, садится внутрь.       Старший тихо посмеивается и садясь следом, закрывает дверь.       До нужного адреса парни едут в тишине. Джисон смотрит в окно и изучающим взглядом провожает различные украшенные дома и статуи на лужайках. Многие отлично подготовились к празднику и сейчас проводят время с друзьями, просматривая очередной популярный ужастик.       Они сейчас тоже приедут в подобный дом со своими друзьями, знакомыми и совсем незнакомыми людьми.       Джисон тоже любит хэллоуин и обычно готовится к нему заранее. Тщательно продумывает костюм, выбирает украшения для своей квартиры, самостоятельно готовит угощение и приглашает гостей к себе.       Но в этом году всё пошло наперекосяк. И проблема не в том, что случилось какое-то событие, благодаря которому Хан разлюбил этот праздник, вовсе нет. Просто в связи с появлением новых личностей в его жизни, появились и новые идеи времяпровождения таких вот дней. Поэтому сегодня костюм для него не так важен.       Такси останавливается у дома и первым выходит Чан, направляясь к крыльцу. Джисон не отстаёт от своего друга.       Не успевает старший нажать на дверной звонок, как перед ними открывается дверь, а на пороге стоит девушка в гриме скелета и разорванном платье с красными пятнами в районе «повреждений» ткани.       — Привет, вас уже все заждались! — она улыбается, рассматривая пришедших гостей.       Чан тепло приветствует девушку и проходит внутрь всего разгара вечеринки. Джисон хотел было проскользнуть за ним следом, но вместо этого ощущает тонкие пальцы на своём запястье. Приходится затормозить.       Та же девушка виновато улыбается и склоняется к нему ближе так, чтобы её слышал только он. Но если учесть громкую музыку во всём здании, это действие сделано скорее для того, чтобы Джисон точно смог распознать её слова.       — Джисон, тот парень, — она мимолётно бросает короткий взгляд в угол гостиной позади. — Ни с кем не разговаривал за весь вечер, а если с ним и пытались поговорить, то он отказывался, ведь ждёт только тебя. Ты ведь знаешь, кто это?       Хан оборачивается и глазами ищет того самого парня. Взгляд натыкается на мужчину в углу комнаты. На нём чёрная футболка, что плотно прижимается к накаченным мышцам тела, внизу брюки, затянутые кожаным ремнём, а поверх плеч накидка с капюшоном, закрывающим всю голову, кроме лица в маске. В белой маске с чёрными глазами и таким же чёрным, вытянутым ртом.       — Сумасшедший… — парень шепчет и резко отворачивается обратно к девушке, виновато улыбнувшись.       Она выглядит даже напуганной. Словно человек в углу действительно появился из того самого фильма ужасов и сейчас достанет нож, убивая всех находящихся на этой вечеринке.       — Всё в порядке, это мой старый друг, он… — мысли кружатся в голове, сворачиваясь в один плотный узел. Нужно было придумать оправдание этому мужчине, которого Хан не ожидал видеть так скоро. — Недавно вернулся сюда.       Девушка внимательно слушает и кивает каждому слову, а после в её глазах загорается любопытство.       — Вернулся? Он жил в другой стране?       — Да, он учился за границей. Впрочем, не важно, — отмахивается парень и убирает руку из чужой хватки на запястье.       — А познакомишь меня с ним? Хоть в маске и не видно лица, но вот тело у твоего друга очень даже… — она прикусывает губу, рассматривая человека в углу.       Джисон хмурится и снова бросает короткий взгляд на «друга», возвращая внимание девушки.       — Давай как-нибудь в другой раз?       — Ну Джисон…       — Эй, ты долго тут стоять будешь? — вернувшийся Чан оглядывает друга с девушкой, что так и остались в коридоре.       — Уже иду! — радостно произносит Хан и хватает друга за руку, обращаясь к девушке. — Прости, не хочу задерживать Чана. Ещё увидимся!       Теперь уже сам Джисон заталкивает своего друга в толпу, желая пройти дальше от скопления людей.       Он бросает короткий взгляд в тот же угол, но уже не видит там никого.       — Чёрт, ну и куда он делся?..       — Кто? — Бан останавливается и разворачивается, заставляя Джисона врезаться в его тело. — Что с тобой?       Парень поднимает глаза на своего друга и вздыхает, задумываясь.       — Ничего, всё в норме. А ты вообще куда пропал? Оставил меня с ней, а сам, — Джисон вкладывает в свой голос максимум недовольства и обиды, а после заглядывает за спину Чана, замечая у стены «мужскую версию» Харли Квин. — Ясно всё. И долго ты собирался скрывать от меня своего парня?       — Это не мой парень, мы недавно познакомились и я пригласил его на вечеринку…       Джисон закатывает глаза и со вздохом кивает.       — Хорошо, тогда я не буду отвлекать вас.       — Ты обижен? — обеспокоенно произносит Чан, не отходя от друга.       — Придурок, — легко произносит Хан и усмехается. — Всё в норме, иди к своей Харли.       Джисон снова подкалывает старшего и пихает локтём в бок, заставляя начать двигаться.       — А ты? — спрашивает Бан, поджимая губы.       — Не волнуйся, я найду чем себя занять.       «Или кем» — проносится в голове, но Джисон сдерживает эту фразу в своих мыслях.       — Хорошо, но если вдруг что, всегда можешь позвонить мне или просто найди меня, а вообще я всё ещё могу…       — Иди уже, — прерывает его Джисон и толкает в спину в сторону, пока, незнакомого для себя парня.       К счастью, Чан повинуется и уходит, оставляя Джисона наедине.       Парень осматривает гостиную и аккуратно проползает на кухню, сталкиваясь с самыми разными существами. Ведьмы, вампиры, эльфы, персонажи фильмов ужасов и многие другие заполонили пространство дома.       Хан мысленно хвалит каждого за их прекрасные костюмы, но остаётся с ощущением лёгкого недовольства, ведь нужного персонажа так и не удаётся найти.       Как только парень перешагивает порог и оказывается на кухне, замечая на столе множество угощений в виде летучих мышей, пауков, приведений и тыкв, становится намного счастливее.       Он легко направляется к столу и берёт песочное печенье, с удовольствием откусывая часть. Недолго думая, оставшаяся половинка тоже отправляется в рот. Рука прихватывает холодную баночку пива и весь вечер обещает быть лучшим.       Даже если он сегодня без костюма, даже если его друг занят другим парнем. Даже если он является конечной целью и добычей одного из присутствующих на вечеринке, всё будет прекрасно.       Открыв желаемый напиток, парень сразу делает несколько больших глотков, замораживающих горло своей температурой. Хан вовремя отстраняется от банки и вздыхает. Ещё немного и пиво ушло бы в голову не с теми градусами.       После ощущения алкоголя в организме стало намного лучше. Интереснее. Веселее.       Джисон, снова примкнув к баночке, нетерпеливо допивает напиток, хватает другую порцию и проходит в глубь отдыхающих.       Многие здесь общаются в больших компаниях. Обсуждают любимые фильмы, а если быть точнее, ужастики. Другие спорят о каноничности их персонажей или же объясняют из какой приисподни их облик.       Джисон рассматривает все мрачные костюмы и макияжи, наслаждается видом нелюдей. Изучает взглядом украшения комнат, тусклое освещение. Примечает в тёмном углу зелёную макушку Джокера, целующегося с тем самым Харли.       Хочется назвать друга придурком, но он сдерживает высказывание, перекрывая всё лёгкой улыбкой.       Хану нравится наблюдать за такими вечерами. Он любит смотреть за происходящим, делать выводы о некоторых знакомых людях, что на праздниках и после пары бокалов ведут себя абсолютно по-другому. Или же придумывать свои сюжеты о личностях, которых совсем не знает.       Наблюдать за кем-то — действительно очень интересно и может отвлечь от лишних мыслей.       Например от тех, что за ним также наблюдают.       Джисон чувствует всем своим телом то, что за ним смотрят. Не отводят взгляда и уже делают всё, что взбредёт в голову.       Из-за ощущения небезопасности мурашки бегут по телу. Хочется спрятаться от этих внимательных глаз, скрытых под маской.       Хан оглядывает помещение, но всё не может найти того, кто за ним смотрит. Тело уже стало более непослушным, а внутри ощущается отчётливый жар, словно в пиво что-то подмешали. Но, нет. Джисон выпил обычный напиток без лишних добавок. Выпил две банки, но с приличным процентом алкоголя, который легко стал ударять по мозгам.       А ещё проблема в том, что Хан не очень приспособлен к выпивке. Был бы рядом Чан, закончилось бы всё на одной. Но друг занят, а Джисон открывает третью.       С каждой минутой музыка становится всё громче и слишком сильно бьёт по перепонкам. Разговоры вокруг становятся ещё большей кашей, которую невозможно распознать. Глаза устают быть открытыми так долго. Хочется завалиться на ближайшую горизонтальную поверхность и уснуть на часов десять.       Хан поднимает глаза и сталкивается со знакомой белой маской, чёрными глазами и большим ртом. Он скользит взглядом ниже, смеряя всё тело. Мысленно соглашается с девушкой, с которой общался во время своего появления на этой вечеринке.       Джисон встаёт ровнее, дабы наконец-то за весь вечер подойти, но задевает рукой парня рядом. Приходится отвлечься и извиниться пару раз перед «вампиром». Тот легко прощает, поэтому Хан возвращает всё внимание человеку в маске.       Но он снова исчез.       Парень недовольно хмурится и всё же уходит с места, направляясь на второй этаж.       Сверху людей уже намного меньше. Некоторые комнаты оказываются запертыми и Джисон прекрасно понимает, почему. Особенно после пары стонов, доносящихся из-за двери.       — Подслушивать нехорошо, — тихий голос доносится у затылка.       Джисон чуть ли не подпрыгивает и резко оборачивается, рассматривая перед собой его.       Маска на чужом лице впервые за вечер находится так близко, а к сильным плечам можно дотронуться, даже не вытягивая полностью руки. Хан действительно хочет потрогать это тело перед собой.       — Где нож? — единственное, что приходит в голову, а следом тело автоматически делает шаг назад, направляясь вглубь коридора позади.       — Нож? — удивление слышно в голосе слишком легко, а брови поднимаются вверх. Осознание вмиг приходит в голову, а усмешку не скрывают даже пластиковые стенки маски. Потому что Джисон прекрасно знает всё его поведение. Знает и то, как выглядит его хитрая улыбка прямо сейчас. — А ты хочешь на него посмотреть?       Шаги делает и человек напротив, приближаясь значительно быстро.       Хан прокручивает в голове чужие короткие реплики и вмиг осознаёт суть их разговора. Возможно, со стороны всё это выглядит странно, но важным остаётся только то, что они оба прекрасно понимают друг друга. Понимают и действуют так, как хотят вдвоём.       — Хочу, — проговаривает тише, но и не сдерживает улыбки, наблюдая за тем, как «Крик» замедляется. Видимо он не ожидал, что согласятся так быстро. Даже несмотря на то, что они говорят вовсе не о ноже.       Мужчина отмирает и целенаправленно подходит ближе, в то время как Джисон всё быстрее отходит назад, врезаясь спиной в дверь спальни. Та легко поддаётся и пропускает парня внутрь так, что он чуть ли не падает. Благо, устоять на ногах получается, поэтому остаётся лишь пятиться назад.       Джисон следит за тем, как человек в маске легко входит внутрь спальни и закрывает за собой дверь, не забывая щёлкнуть замком. Им слишком опасно находится здесь вдвоём. Особенно если один из них потеряет маску.       — Так ты хочешь увидеть? — мужчина оборачивается и следит за тем, как парень младше садится на край кровати. Хоть сквозь тёмные глаза маски видеть сложнее, он легко замечает то, как чужие ладони нетерпеливо сжимают края одеяла.       Кивок. Джисон вдыхает побольше воздуха и шумно выдыхает. Он сидит на кровати и ждёт дальнейших указаний со стороны того, кого так долго ждал весь этот вечер. Даже если по их общему сценарию жертвой был сам Хан, в ловушку сейчас попали они вдвоём. А это только будоражило их фантазии.       Мужчина подходит ближе и снимает со своей головы капюшон, стягивая накидку полностью, позволяя чёрной ткани упасть на пол. Он остаётся в обтягивающей футболке и брюках. Джисон всеми силами контролирует свои порывы схватиться за ткань, притянуть к себе, сорвать маску и впиться в желаемые губы.       Он всегда был буйным в их отношениях, а в постели тем более. Но в этот раз переворачивается не только привычное празднование хэллоуина, но и его поведение в столь интимной обстановке.       У них изначально был договор о том, что Джисон будет послушным сегодня. И как бы Хану не хотелось нарушить обещание, ему нравится и такой расклад событий. Когда он полностью в этих руках, покрытых лёгкими молниями вен. Подчиняется этим глазам, что скрыты за маской. Но младший слишком хорошо знает чужой взгляд, который сейчас нацелен на него.       — Хочешь только посмотреть? — мужчина склоняется над ним и аккуратно берёт Джисона за запястье. Он подносит ладонь Хана к своему телу и накрывает тыльную сторону своей рукой. Немного надавливает, прижимая к своей груди и, вместе с рукой младшего, ведёт ниже по своему торсу. Медленно, так, словно гипнотизирует одним только движением. — Или потрогать тоже желаешь?       А Хан не может отвезти глаз. Он чувствует под своей рукой все напряжённые мышцы. Чувствует жар тела перед собой сквозь тонкую ткань. Ему кажется, что он сходит с ума, а желание наброситься на «чей-то страх» растёт в геометрической прогрессии.       Голос мужчины отдаётся в голове несколько раз подряд. Слова только с десятого раза получается услышать нужным образом. Он снова кивает.       Говорить становится тяжело. Особенно когда он поднимает взгляд выше и видит, уже, ненавистную маску, вместо желаемого лица. И губ, которые хочется целовать чуть ли не до мозолей.       Крик усмехается и аккуратно убирает чужую ладонь от себя. Он уже хочет снять с себя футболку, но вспоминает о том, что таким образом маска упадёт. Значит, придётся остаться в одежде.       — Ну же… — Джисон уже теряет контроль над собой. Становится всё более нетерпеливым.       Мужчина не сдерживает улыбки под маской, а после берёт младшего за подбородок двумя пальцами, приподнимая его лицо к себе.       — Я не смогу раздеться, ты же понимаешь? Если маски на мне не окажется, придётся закончить игру, — его спокойный голос прокрадывался в самые уголки разума и оставался там на долгое навсегда.       Хан шумно выдыхает и кивает, соглашаясь со словами старшего. Сегодня он не главный и по одной только просьбе он не получит того, что так сильно хочет.       — Умничка, — похвала легко произносится, а Джисон чуть ли не дрожит в нетерпении. Они оба уже хотят наброситься друг на друга, но учитывая обговорённые правила, нужно держаться. Хоть и с каждой секундой становилось тяжелее.       Возбуждение накрывало с головой, а в штанах становилось всё теснее. Хан прикрывает глаза на короткие секунды, лишь бы отвлечься от желаемого тела, но через секунду несдержанно вскрикивает из-за толчка.       Его заставляют упасть в кровать на спину, а следом Джисон распахивает глаза в удивлении, смотря на мужчину над собой.       — Минхо… — срывается с губ и остаётся висеть в обрушившейся на них тишине. Словно его имя было чем-то запретным.       — Непослушный, — с лёгкостью произносит, но голос выдаёт его скрытую улыбку за маской. — Так сильно хочешь получить наказание?       Джисон больше не сдерживает своих рук. Самостоятельно касается чужих плечей, сжимает и стискивает пальцами мешающую ткань футболки.       — Пожалуйста, — он всегда был громким и почти не умел молчать во время секса. А Ли от этого ведёт ещё сильнее. Он старается не думать о чужом голосе, что скоро будет сравним с хныканьем, старается не поддаваться чужим мольбам и продолжить то, о чём они договаривались.       — Ты совсем не выполняешь своих обещаний. Трогаешь, когда вздумается, говоришь, что нельзя, ведёшь себя так громко… Напомни, сколько ты выпил? — голос становится грубее, но не менее притягательнее. Парень под ним превращается в одну большую лужу, а краснеющие щёки выдают его полностью. Правда, ему совсем не стыдно.       — Ты ведь знаешь, — с лёгкостью проговаривает и облизывает засохшие губы, прихватывая зубами нижнюю. Сейчас бы несколько поцелуев не помешало.       — Знаю, — выдыхает и вмиг переворачивает младшего на живот, оставляя первый несдержанный шлепок на его левой ягодице. — Но это не значит, что ты можешь вести себя так.       Тело Джисона вздрагивает от первого касания. Парень мычит скорее от неожиданности и, как свойственно ему, наоборот нетерпеливо двигает своими бёдрами, виляя задницей.       Наказания всегда проходили так. Джисон заслуживал несколько грубых шлепков, но просил только ещё больше. И всё превращалось в пытку. Пытку здравомыслия Ли.       — Будь тише, слышишь? — теряя всю грубость, проговаривает достаточно тихо, оглаживая чужое тело сквозь джинсы, иногда сжимая в ладони мягкую плоть. — По-другому мне придётся уйти.       — Нет! — Джисон приподнимается, а следом замолкает, укладываясь обратно на постель. Он притягивает подушку ближе, ложится на ту щекой и обнимает, сжимая её в объятиях. — Только не уходи.       Он послушно становится тише, но не перестаёт извиваться под чужим телом. Хан уверен, что он слышит чужой недовольный вздох. А недовольный он только потому, что старшему всё сложнее сдерживать себя.       — Не уйду, — произносит как-то слишком тихо, а после пальцами проникает под толстовку и оглаживает горячий живот, спускаясь всё ниже под одежду. — Приподнимись.       И Хан слушается. Сразу поднимается выше, становясь на колени и выгибаясь в спине, открывая доступ к ширинке. Пуговица и молния легко оказываются открытыми, а следом джинсы сползают со стройного тела вместе с бельём.       Минхо уже невероятно сильно хочет стянуть с себя маску, посмотреть на чужое тело без мешающей ткани, поцеловать горячую кожу. Но он не может позволить этого, когда невероятно сильно желает довести всё до идеала. А ещё довести его «всё» до дрожи.       Руки снова опускаются на оголённые ягодицы и нетерпеливо сжимают, впиваясь пальцами в мягкую кожу. Джисон мычит и прижимается к подушке всё сильнее, лишь бы не стать привычно громким. Ведь им правда нельзя быть услышанными.       Ли старается не торопиться. Нужно растянуть удовольствие и некую пытку Джисона. Он должен быть тихим, принимать всё это и ждать, когда Минхо начнёт что-то большее. Но оба знают, что младший не выдержит. И обоим нравится то, как сильно Хан со временем ломается на самые маленькие частицы, состоящие из желания.       Мужчина в маске в один момент нетерпеливо ударяет по мягким ягодицам и сразу же сжимает в горячей ладони одну из половинок. Кожа начинает гореть и зудеть от появившихся ударов, но это не становится чем-то неприятным. Наоборот, Джисон всё больше хочет почувствовать на себе ещё прикосновений.       Минхо сам не может долго терпеть. Их моменты близости всегда были нетерпеливыми, жадными, в какой-то степени животными. А сейчас есть правила и границы, которые всё сложнее сдерживать друг с другом.       Новый шлепок заполняет пространство комнаты. Кожа мягкого тела уже начинает краснеть, в то время как её обладатель мычит всё более протяжно, но также нетерпеливо.       Член, зажатый между животом и мягким одеялом, ноет не меньше, истекая естественной смазкой. Хочется, чтобы к нему наконец-то прикоснулись. Может быть даже ртом.       — Ты ведь уже готов, ведь так? Такой мокрый и беспомощный, — низкий от возбуждения голос, словно гром, обрушается на Джисона.       Его кончики ушей также принимают багровый оттенок. Это всё так смущает и доводит до полного бессилия перед ситуацией. Минхо говорит уверенно, потому что знает, что прав. Он прекрасно знает, что Хан сравним сейчас с бушующем морем, которое вот вот перейдёт грани берега и затопит весь город.       Хану становится чертовски стыдно за то, что он был зачинщиком всей этой игры. Он предложил надеть маску на Минхо. Попросил проникнуть на вечеринку, хоть это и могло обернуться чем-то, что потом будет неизбежной проблемой для обоих. А сейчас становится каким-то месивом, готовым кончить из-за обычных шлепков.       Ещё один удар по ягодицам вызывает первый громкий стон. Джисон не сдерживается и мычит, выгибается в спине, выпячивая задницу ещё больше.       Позади слышен обрывистый и шумный вздох. Минхо становится ещё сложнее контролировать себя. Перед ним сейчас прекраснейшая картина, которая имеет немного размытый вид из-за всё той же маски. Хотелось содрать её с лица и выкинуть, стянуть с Джисона оставшуюся кофту, наконец-то избавиться от мешающей одежды на себе и отодрать его так, как желают они оба.       Хан выглядит сейчас слишком сладко, беззащитно, желанно.       Руки сами перестают слушаться, скатываются по мягкому телу и слабо сжимают бёдра, которые так хочется укусить.       — Минхо… — дрогнувший голос отдаётся в ушах с особой силой. Джисон уловил тот момент, когда можно дёргать за ниточки. Он прекрасно знает, как на Ли влияют его тихие слова и просьбы. Понимает, что ещё чуть-чуть и мужчина позади сдастся, делая всё то, о чём попросит Хан. Потому что так было всегда.       Ли замирает на месте и закрывает глаза. Он не должен подчиняться. Не должен улавливать каждый вздох при тихом произношении его имени.       — Минхо, пожалуйста, — его шёпот часто вздрагивает, позволяя хныкающему голосу пробраться сквозь тихие слова. — Мне… Мне мало тебя.       Ли тяжело дышит, впиваясь пальцами в чужие бёдра с особой силой, оставляя на них уже и следы-полумесяцы своих коротких ногтей.       — Пожалуйста… — ещё одна тихая мольба в ответ на столь грубое действие. И Минхо сдаётся.       Он срывает маску со своей головы, чуть ли не разрывая резинку, что держит её на лице, Хватает Хана за щёки и впивается в его губы.       Целует жадно, задыхаясь с первых действий, несдержанно кусает и проводит языком прямо по губам, нетерпеливо проникая внутрь чужого рта. Младший мычит, хватается за футболку на боках и тянет в верх, лишь бы снять надоевшую вещь.       Ли отстраняется от губ, но хватку с щёк не убирает, наоборот, целует в нос, скулы, спускается ниже и, почти что, всасывает кожу на шее, оставляя новый след. Свободной рукой он вытаскивает из кармана брюк презерватив и смазку.       Конечно, они подготовились, спланировали всё так, чтобы можно было не отвлекаться на такие моменты, как поиск контрацептивов. Правда, планировалось использовать их намного позже, чем сейчас всё происходит. Но даже и так обоим невероятно нравится происходящее.       Джисон откидывает голову назад и хнычет, хватается пальцами одной руки за волосы на затылке старшего, сжимает те сильнее и прижимает к своей шее чужие губы. Ему так мало его поцелуев. Хочется ещё, ближе, глубже, грубее.       Происходящее напоминает некое сумасшествие, но им обоим так сильно нравится сходить с ума.       Ли отлипает от горячей кожи и облизывается. Снимает с себя футболку, выкидывая на пол. Туда же отправляются и брюки. Парень нетерпеливо избавляет Джисона от последней толстовки на его теле и сразу хватает за талию, резким рывком притягивая к себе ближе.       Хан кусает губу и тянет к Ли руки, но вместо помощи, получает лёгкий удар по ладоням.       — Не сейчас. Мне нужно растянуть тебя, — произносит достаточно грубо, чтобы младший упал обратно в постель и отвернулся, но в качестве извинений, Минхо наклоняется и нежно целует в щёку, а после и в ушко, шепча туда же. — Потерпи немного и ты получишь всё, что хочешь.       Мычание доносится со стороны Джисона. Очевидно, он принял извинения. Этот факт подтверждает и вздрогнувший в нетерпении член. Ли усмехается, проводит пальцем по стволу и поднимает глаза на парня в кровати, пытаясь снова поймать его зрительный контакт и сразу же получает тот в ответ.       Им было так мало этих взглядов, что они оба готовы цепляться за глаза друг друга при каждой идеальной возможности.       Хан ощущает, как начинает дрожать. Минхо всё также распаляет его всего на этой кровати и продолжает улыбаться своей удовлетворённой улыбкой. Это доводит ещё больше, чем любая порка.       Ли замечает состояние младшего и с улыбкой проводит по всему его члену, уходя рукой дальше. Он подушечками пальцев скользит по ноге ниже, аккуратно сжимая щиколотку, отодвигает ногу в сторону. То же самое происходит со второй ногой младшего.       Минхо в момент растяжки становится всегда серьёзным и слишком нежным, аккуратным. Словно Хан кукла, которая может разбиться, если слишком сильно надавить. А Джисон только сильнее распаляется. Не любит терпеть, не хочет останавливать грубые хватания и укусы. Хочет всё быстрее и больше. Он никогда не был угомонным или терпеливым.       Минхо берёт бутылёк лубриканта с кровати и наносит на пальцы большое количество жидкости, с лёгкостью нанося то на чужие тело. Подушечки пальцев аккуратно размазывают смазку по колечку мышц, немного надавливая.       Через короткие секунды первый палец медленно проникает внутрь, начиная растягивать мягкие стенки. Джисон мычит и сжимает в ладонях одеяло, немного натягивая то. Дискомфорт быстро уходит на задний план, ведь на его члене отчётливо ощущается мокрый язык. Приходится приподняться на локтях и посмотреть.       Минхо, что спустился ниже, аккуратно двигает пальцем внутри, а второй рукой держит орган младшего в ладони, языком проводя по всей длине и обводя головку. Совсем скоро старший берёт кончик в рот и медленно посасывает, втягивая щёки.       Джисон готов кончить прямо сейчас. В глазах появляются искры и звёзды, пока главным предметом его внимания является Минхо с членом во рту.       Тело содрогается впервые так ярко, когда Ли берёт намного больше, во рту обводя языком венки и чувствительное место под головкой. Хан валится обратно в постель полностью и тихо стонет, прикусывая ребро ладони, чтобы стать тише.       Минхо вдыхает носом больше воздуха и берёт в рот всю длину, одновременно входя в Джисона вторым пальцем, ускоряя движение ладони. Ли начинает старательно двигать головой, проводя мокрыми губами по всему члену.       С каждым новым движением во рту появляется всё больше слюны, которая бесстыдно стекает по подбородку вниз, но это не мешает дальше приносить удовольствие младшему.       Ли движет головой в достаточно быстром темпе, чтобы услышать очередной нетерпеливый стон. Пальцы продолжают ровные движения внутри, иногда расходясь в стороны, дабы ускорить процесс растяжки. Ещё пара таких толчков и Джисон вздрагивает, выгибается в спине и стонет достаточно громко.       Минхо успевает отстраниться до того, как младший мог бы кончить, оставляя его в лёгкой предоргазменной дрожи. Хан поднимает глаза на старшего и тяжело дышит, недовольно проговаривая.       — Я ведь был так близко!       — Я знаю, — легко отвечает Минхо и склоняется над Джисоном, оставляя лёгкий поцелуй на губах. — Но я говорил тебе потерпеть.       Младший тяжело дышит и следит за тем, как Ли берёт презерватив и открывает маленький квадратик, раскатывая резинку по своему члену.       Старший аккуратно берёт чужие ноги и придвигается ближе, закидывая конечности себе на плечи. Ли добавляет лубриканта на свой орган, распределяя тот рукой по всей длине и аккуратно пристраивает головку ко входу младшего.       Один толчок выбивает из лёгких Джисона весь воздух. Орган входит сразу и до конца, заставляя тело принимающего напрячься. Хан нетерпеливо хнычет, стараясь привыкнуть к чужому размеру и перебороть чувство временного дискомфорта.       Минхо какое-то время вовсе не двигается. Ждёт, когда Джисон окончательно привыкнет к его размеру и позволит начать сам. Младший совсем скоро легко кивает, сообщая о том, что Ли может продолжать.       Давно возбуждённый член уже пульсирует в хватке тугих стенок. Первые толчки со стороны старшего медленные и плавные, продолжающие растягивать не только момент, но и самого Джисона.       Совсем скоро ещё один толчок выделяется от остальных своей скоростью и силой.       — Ах! — Джисон несдержанно громко выстанывает, откидывает голову назад и жмурится, прикусывая нижнюю губу в удовольствии. — Ещё, прошу!       Младший перестаёт себя контролировать, а Минхо удовлетворённо улыбается, в моменте ложась сверху, прижимая ноги Джисона к его же животу, чуть ли не складывая парня пополам.       С каждой минутой новый толчок дополняется более высокой скоростью и большей силой. В комнате становится жарко, а их шумное дыхание и тихие стоны смешиваются в одну мелодию, которая нравилась обоим до безумия.       Джисон откидывает голову назад и стонет, оставляя свою шею более уязвимой.       Ли хватается ладонями за ляжки младшего, сжимает до покраснений, а губами впивается в острую ключицу. Целует, кусает, лижет. Поднимается мокрыми касаниями в верх и осыпает шею ещё одной порцией засосов.       Языком мажет по горячей коже и приподнимается, наконец-то сталкиваясь с чужим лицом.       Его движения становятся более хаотичными, но член продолжал всё также попадать по простате, доводя парня снизу до дрожи и нового скулежа.       Хан действительно старался вести себя тише. Быть всё таким же послушным, как обговаривалось с самого начала обсуждения этой безумной идеи. Но каждое новое касание и поцелуй, что оставался на коже фантомом, доводил до крайней точки наслаждения, желающей выплеснуть все чувства через рот. А если быть точнее, громкими и совсем плаксивыми стонами.       Ли разглядывает чужое покрасневшее лицо, улавливает поблёскивающие в тусклом свете глаза, концентрируется на покрасневших губах и снова целует. Также голодно проводит своими губами по чужим, сразу проникая языком в чужой рот, изучая полость внутри. Их языки сплетаются почти в узел, а дыхание становится равно удушью. Оба в моменте отстраняются друг от друга.       Хан скользит затуманенным взглядом по чужому лицу, примечая капельки пота на лбу и приоткрытый рот в немых стонах удовольствия. Хочется снова целоваться, но очередной толчок прямо в простату заставляет вздрогнуть и вцепиться в одеяло так, словно это единственное спасение Джисона от смерти.       — Минхо, я уже! — голос дрожит, становясь уже непозволительно громким для них двоих, поэтому его прерывают новым поцелуем, но в этот раз коротким.       — Тише… — он шепчет в самые губы и закрывает глаза, прижимаясь лбом ко лбу младшего, не сдерживая своего тихого мычания. — Я тоже, почти…       Несколько коротких толчков и сбитых вздохов являются конечной точкой. Джисон в моменте снова несдержанно стонет и кончает, пачкая животы обоих парней. Ли прикусывает свою нижнюю губу и изливается в презерватив, нехотя выпуская ноги младшего из хватки.

🎃🎃🎃

      — Ммм… Воды… — парень недовольно стонет и еле как разлепляет глаза, пытаясь привыкнуть к яркому освещению комнаты.       Рядом показывается чужая рука со стаканом, наполненным такой желанной водой. Приходится немного приподняться и взять в руки тару, выпивая ту почти залпом.       — И сколько ты выпил вчера? — знакомый голос отдаётся в ушах громкими ударами, а следом к Хану возвращается воспоминания.       — Всего три, — хрипло проговаривает и валится обратно в постель.       — А разнесло наверняка с первой. Эй, Джисон, вставай! Нам на пары ещё, — Чан хватает парня за запястье и тянет на себя, дабы тот вновь поднялся.       — Ммм… Нет, я никуда не пойду, — недовольно хнычет и жмурится, желая прилипнуть к кровати до конца своих дней.       — Ага, конечно. У нас сегодня киноведение. Хочешь пропустить пары с любимым преподом?       Джисон замолкает на короткие секунды, а после в моменте вскакивает с кровати, начиная собираться на учёбу, словно не он только что был умирающим месивом.       — Не знал, что ты настолько сильно любишь киноведение, — усмехается Чан, следя за переодевающимся другом. Глаза натыкаются на его шею в большом количестве засосов, но Бан тактично молчит.       — Подожди, как я оказался дома? — Хан аккуратно спрашивает, игнорируя колкость.       — Боже, настолько много выпил, что память отбило? Ты сам мне написал сообщение, мол, Чан, приходи на второй этаж и забери меня, а то мне тут так хорошо спится, что я не дойду. Мне пришлось тебя на руках тащить до такси, а дома до второго этажа!       Джисон усмехается и потягивается, желая размять затёкшее тело. Он не сдерживает тихого хихиканья, закидывая свой рюкзак на плечо.       — Смешно тебе? А мне вот тяжело было! — возмущается Чан и следует за младшим, также прихватывая несколько вещей с собой на пары.       Джисон лишь отнекивается, направляясь в сторону университета. Ведь смешно ему вовсе не от страдания Чана, а от того, какое сообщение написал тот самый человек в маске от лица самого Хана.       Дорога быстро проходит, ведь университет находится совсем недалеко от дома Чана, поэтому оба парня совсем скоро занимают свободные места в аудитории.       В кабинет заходит преподаватель, поправляет воротник рубашки и рассматривает студентов, задерживая взгляд на «разукрашенной» шее одного из них.       — Так как вчера был такой праздник, как хэллоуин, сегодняшняя тема будет «фильмы ужасов и их главная составляющая». Что-ж, начнём с простого. Какие ваши любимые ужастики?       Хан первым поднимает руку и склоняет голову немного в бок, не сдерживая улыбки.       — Да, Хан Джисон?       — «Крик», господин Ли, — он улыбается и прикусывает нижнюю губу, рассматривая преподавателя.       Уголки губ мужчины с лёгкостью приподнимаются вверх. Минхо кивает парню и с улыбкой опускает взгляд в листок с темами лекций.       — Прекрасный выбор, Хан Джисон.