Something is Wrong, Everything is Wrong

Касуми не уверена, когда это началось на самом-то деле. Когда она смотрится в зеркало, у нее возникает странное ощущение чужеродности, ее имя уже не кажется знакомым, она могла бы поклясться, что у нее там была родинка, которая теперь исчезла, такое сильное чувство, что чего-то не хватает. Она могла бы поклясться, что когда-то в Леблане висела картина, или что раньше здесь было заведение быстрого питания, или что в ее контактах есть еще одно имя, которое она больше не может найти. Касуми не может понять, что именно не так. Это больше похоже на... инстинкт, например, когда ты чувствуешь чей-то взгляд на своей спине или когда надвигается буря. Постоянное раздражение в глубине души, говорящее, что это неправильно, невозможно и просто не может быть, даже если это не помогает определить, что же это было на самом деле. Поначалу она могла игнорировать это чувство, и оно возникало, может быть, раз в неделю, не чаще. У нее есть более важные дела, на которых нужно сосредоточиться, она была занята своей спортивной карьерой, ходила на собеседования и пыталась наладить ту малую социальную жизнь, которую ей удавалось поддерживать. Странные параноидальные мысли не должны иметь значения в общем плане вещей. Но потом это случается чаще: когда она проходит мимо магазина, которого, как она могла бы поклясться, там раньше не было, или когда она просто смотрит на свои конкурсные трофеи, или в этот момент даже ее собственное имя кажется неправильным. Через некоторое время это становится неизбежным. Быстрый взгляд в зеркало внезапно вызывает непреодолимый страх. Она изучает его, отчаянно пытаясь что-то найти, пытаясь понять, что, черт возьми, не так с ее отражением, и она смотрит, смотрит, смотрит, смотрит— До тех пор, пока не зазвонит ее телефон, и она не поймет, что опаздывает на встречу с друзьями почти на полчаса. Затем ее собственные воспоминания начинают подводить ее. События больше не соответствуют тому, что она знала. У нее всегда были такие рыжие волосы? У нее всегда был такой острый подбородок? У нее всегда были такие красные глаза? Ее трико всегда было такого цвета? Разве у мистера Сакуры не было ребенка? Разве Акира не перевелся на второй курс, а не на первый, как написано в ежегоднике? Когда ее сестра в последний раз приезжала домой на каникулы? Когда она познакомилась с Акирой? Конечно же, она могла вспомнить, когда встретила своего лучшего друга, верно? Она пытается вспомнить старшую школу. Она уверена, что именно тогда они познакомились. Но эти воспоминания кажутся ей в лучшем случае туманными. Она помнит, как была занята на тренировках по гимнастике, как спешила доделать домашнее задание, которое забыла сделать накануне вечером, как ходила в Леблан при первой возможности (она помнит, что тогда была влюблена в него, и теперь он регулярно дразнит ее по этому поводу), как встречалась с Горо и Акирой между своими встречами и учебой, ее первым новым годом в старшей школе со своими друзьями и другие важные воспоминания о том времени, но все остальное — расплывчатое пятно. В то время она была занята, и, конечно, не могла сосредоточиться на чем-то другом. Но, конечно, она могла вспомнить встречу с Акирой? Это было, когда она только перевелась, если Касуми правильно помнит. Один из учителей, как она думает, тренер, показывал ей школы? Должно быть, она пересеклась с его сопровождающим. Она помнит, что тренер предостерегал ее от сближения с ним, советовал избегать таких хулиганов, если она хочет сохранить свою репутацию. Она помнит, как до нее доходили слухи о том, что недавно сюда перевели жестокого ученика, человека с криминальным прошлым. Некоторые говорили, что он продавал наркотики, что он хранит пистолеты и ножи в своей сумке, что он ввязывается в драки за школой, что он связан с якудза или бандами. Касуми никогда не обращала на это особого внимания, особенно когда она начала сближаться с Акирой. Даже учитывая его послужной список, это было далеко от истины. Но это не может быть правдой. У Акиры нет судимости. Он всегда был хорошим учеником, несмотря на свой обычный сарказм. Он, к слову, был популярен, дружил практически со всеми в школе. Перевелся туда за год до ее приезда, после того как Содзиро стал его опекуном. Он никогда не был хулиганом, даже если и был немного необузданным по-своему. Почему она решила, что эти слухи были о нем? Этого не могло быть. Тренер всегда был придурком. Возможно, он просто пытался вывести ее из себя. Да, наверное, так оно и есть. Но все равно странно. Почему она так подумала? Почему она помнит, как разговаривала с ним во время экскурсии, когда он сказал, что его бросили остальные члены его команды? Их включили в одну команду во время уборки, так они и познакомились. Она вспоминает, что в тот день его кошка была особенно шумной. Он попросил научить ее некоторым трюкам из гимнастики, а потом.... — Эй, Акира? Он поднимает взгляд от телефона и поправляет очки на лице. — Чего тебе? Их «дружеские свидания» — это то, на что Акира любит приглашать ребят примерно раз в две недели. И у нее, и у Горо были напряженные графики, и встречаться было непросто, особенно после окончания учебы. Из-за учебы Акиры в колледже, работы и деловых поездок Горо, а также выступлений Касуми, в те дни встретиться было непросто. Но Акира упрям, поэтому заставляет их встречаться хотя бы раз в месяц, чтобы поболтать. Они сидели в новом ресторанчике, который недавно открылся, и в котором она мечтала побывать, и теперь у нее наконец-то появился шанс. Касуми любит эти перерывы в своей довольно напряженной жизни, и, несмотря на все недовольство Горо, всегда приятно снова его видеть. И, учитывая, каким странным стал мир в последнее время, приятно снова видеть своих друзей. — Что это случилось с твоей кошкой? Акира бросает на нее странный взгляд и убирает телефон. — С моей кошкой? — Да, черно-белая такая? — спрашивает Касуми. — Ты обычно прятал его в своей сумке и постоянно носила с собой. Она был таким разговорчивой, постоянно мяукала. Она замолкает, перед этим усмехнувшись, но Акира только еще больше хмурит лоб в замешательстве. — У меня... никогда не было кота. Я всегда хотел себе пушистика, но мои родители не разрешали мне взять кого-то домой. Содзиро не мог держать животных в магазине, — говорит Акира со слабым смешком. — Но это не помешало мне подкармливать кошек на улице. Может быть, ты перепутала? Касуми хмурится. Она действительно помнит, как кормила кошек, которые жили с ним в глухих переулках Йонгена. Ее воспоминания о том времени мутные, так что она могла в самом деле перепутать их...? Но она точно помнит этого кота. Он запомнился ей настолько, что она не могла просто выдумать его. Даже если она перепутала его с другим котом, почему она так отчетливо помнит, как Акира носил его с собой в сумке, как он высовывал голову и мяукал, как будто ему всегда было что сказать? — Но... разве у тебя не было такой, которая всегда сидела в сумке? Черная, с белыми лапками и хвостом? С голубыми глазами? Акира наклоняет голову, на его лице появляется натянутая улыбка. — Не похожа ни на одну из кошечек Леблан.…Я никогда не носил их с собой в сумке. Каваками убьет меня, если я запачкаю сумку и форму кошачьей шерстью. — Но это я помню! Клянусь! — настаивает она, подпрыгивая и чуть не падая при этом со стула. Это не похоже на него — забыть одного из своих котов, учитывая, как сильно он к ним привязан. Почему он забыл, ну почему? Акира машет руками в воздухе. — Я верю тебе, я верю! Но, думаю, я бы запомнил, если бы у меня в сумке был кот. Ты уверена, что это был я? — Это точно был ты. Ты — единственный человек, которого я знаю, который мог совершить что-то странное, например, принести кота в школу. — Эй! Грубиянка! Я имею в виду, что ты права, но ты все равно грубиян! — восклицает Акира с притворной обидой. Касуми вздыхает и подпирает рукой подбородок. — Он был очень разговорчив, как будто пытался присоединиться к беседе. Я помню, у него были большие, ярко-голубые глаза и желтая бандана, которую он носил на шее — о! И еще я помню, что у него было какое-то странное имя! Акира наклоняется вперед, подпирая рукой подбородок. — У него было имя? — Да! Оно было очень красивое, просто... странное. Я думаю, оно начиналось с буквы «М»… Акира хмыкает. — Есть Мими, но это довольно обычное имя для кошки… Еще Моти, но я сомневаюсь, что это она. Она почти не позволяет мне себя гладить. Касуми хмурит брови. Она клянется, что этот кот был настоящим. Она уверена в этом. Теперь она помнит его так отчетливо, но имя все время ускользает из ее памяти. Она практически слышит гнусавое мяуканье котенка. Имя так и вертится у нее на языке— — Вы уже разговорились тут без меня? — голос Горо прерывает ее рассеянные мысли. — Возможно, мне следовало просто остаться на работе. Придурки. Они оба поворачиваются, когда Горо выдвигает стул рядом с ними и садится. Он выглядит усталым, на его лице все еще присутствует знакомое хмурое выражение, но это нисколько не останавливает Акиру, лицо которого светлеет при виде своего парня. Он приподнимается со стула и целует его в щеку. Горо раздраженно фыркает, но Касуми видит, как на его губах появляется легкая улыбка. — Простите, что опоздал. Поезд задерживался. — Горо вздохнул. — Надеюсь, я не слишком вас задержал. — Вовсе нет, — говорит Акира, откидываясь на спинку стула. — Надеюсь, сегодняшний рабочий день был не такой уж плох. — Что есть, то есть, — он переводит взгляд с одного на другого. — О чем вы двое говорили? — О кошках, — на его лице появляется улыбка. — Это напомнило мне... — Нет. Акира надувает губы и вскидывает руки в воздух. — Перестань! Пожалуйста! — Мы не собираемся заводить кошку. Мы уже говорили об этом, у нас нет времени заботиться о ней. — Я знаю, я знаю, но они и так достаточно самостоятельны... — Нет. Он издает стон, но, кажется, смягчается, драматично вздыхая. — В один прекрасный день. Клянусь, это произойдет. Горо откидывается на спинку стула, на его лице появляется выражение притворного раздражения, а в глазах — легкое веселье. — Мы говорили о коте, который всегда был у Акиры в сумке, — вставляет Касуми, надеясь, что он поймет, о чем они говорят. Они знают друг друга очень давно, и он наверняка тоже помнит о коте-болтуне. Она знает, что ей это не просто почудилось, по крайней мере, не целый же год. И учитывая, насколько близкими всегда были Горо и Акира, особенно в старших классах, он определенно должен помнить что-то подобное. Но есть очень короткий момент, когда Касуми замечает странное выражение на лице Горо, внезапную резкость, прорезающую отчужденную позу, и оно исчезает. Нейтральное выражение возвращается к нему так быстро, что она начинает сомневаться, не показалось ли ей это. — У Акиры никогда не было кота, Есидзава, — небрежно отвечает он. — Он никого не держал у себя в сумке. Не знаю, с чего ты это взяла. Касуми колеблется. — Но... я помню его. Маленький черно-белый... — Возможно, вы видели что-то по телевизору и перепутали с Акирой, — без обиняков предлагает Горо. — Что-то похожее на это может быть из мультфильма или детского фильма. Вы, возможно, видели это там? В этом есть большой смысл. Примерно с того времени у нее довольно смутные воспоминания, так что нередко она путала их с тем, что видела в Интернете или по телевизору. Иногда, ложась спать, она включала фильмы на заднем плане, так что это не исключено. Если никто из них этого не помнит, то нет никакого смысла в том, что кот был настоящим. Горо прав, она... скорее всего, ей это просто показалось. Акира ухмыляется. — Есть много красивых актеров, которые похожи на меня. Поэтому ты сказал про фильмы, да? Горо раздраженно вздыхает. — Твое самомнение никогда не переставало меня поражать. — И все же, ты сделал мне предложение, — радостно напоминает ему Акира. Прошел почти месяц с тех пор, как они обручились, но с тех пор Акира был на седьмом небе от счастья, что они женихи. Касуми не может винить его за то, что он так взволнован, особенно учитывая, как долго они вместе. — Да, и я каждый день подумываю о том, чтобы забрать кольцо обратно. И Горо, несмотря на его жалобы и холодные слова, кажется, с тех пор тоже стал счастливее. Касуми не нужно прикладывать много усилий, чтобы заметить, как он смотрит на Акиру, когда думает, что никто не видит, и на его лице появляется редкая, но искренняя и обожающая улыбка. Горо и в лучшие времена бывает колючим, но он всегда питал слабость к своему партнеру. Акира внезапно отшатывается, прикрываясь правой рукой. — Нет, ты что, больной?! Ты сделал предложение, и от этого решения ты не можешь отказаться. Мы собираемся пожениться. — Ты не можешь заставить меня выйти за тебя замуж. — Если понадобится, я прикую тебя к алтарю. Эта свадьба состоится. Касуми подавляет смешок, и Горо обращает свое внимание на нее. Она привыкла к шутливым перебранкам, к язвительным словам Горо и пошлым шуткам Акиры. Просто так устроена их дружеская компания. Так было с тех пор, как они вместе подружились в старшей школе, и она нисколечко не возражала против этого. Отрадно, что, несмотря на то, что прошло почти шесть лет, они действительно не сильно изменились. Она рада, что они вообще стали друзьями. Она помнит, каким сдержанным был Горо, особенно в первое время, когда они все вместе тусовались. До этого момента они не разговаривали по-настоящему, если не считать нескольких приятных слов, и единственной причиной, по которой Горо согласился присоединиться к ней, было то, что там был Акира. Он был мил и обходителен, что, как она теперь знает, означало, что он терпел ее. Она поняла, что Горо становится злым, когда ему комфортно рядом с человеком, но это все ведь напускное. Со временем она смогла разрушить его стены, и в конце концов ей больше не нужно было таскать его куда-то, чтобы потусоваться с ним. Это потребовало некоторой работы, но теперь она может с уверенностью сказать, что она его друг. Хотя она сомневается, что он когда-нибудь это признает. Единственный человек, которому он мог бы это сказать, — это Акира, а до этого они были лучшими друзьями много лет. Акире потребовался первый год учебы в колледже, чтобы добиться от него согласия на свидание. Горо, может, и думает, что он скрытный, но даже Касуми видела, что он по уши влюблен в него. Именно его собственная гордость — или страх — мешала ему что-либо предпринять, пока Акире не надоело ждать и игривый флирт, который ни к чему не привел, и он сам не обратился к Горо. Это заняло полтора месяца мучений, но, в конце концов, они оба счастливы, и Касуми может с уверенностью сказать, что заслужила отпуск за все, что она для них сделала. И то, какими счастливыми они оказались в итоге, почти вызывает у нее зависть. Касуми не очень-то любит романтику, она слишком занята для подобного. Если не считать ее мимолетных увлечений, она не особо задумывалась об этом. Но иногда ей кажется, что между ними нет той связи, которая есть между ними двумя. Она понимает, что они пара, но это кажется чем-то большим. Их связь глубже, чем она могла себе представить, даже по сравнению с другими ее друзьями, которые состоят в браке или встречаются. Они идеально подходят друг другу, и Касуми задается вопросом, что же именно в них было такого, что делало их отношения такими уникальными. Скорее всего, это связано с их совместной историей. Тогда Касуми приходит в голову, что она не знает, каким именно было их прошлое. Она знает, что они были знакомы довольно давно, но это не имеет никакого смысла. Они познакомились во время первого учебного семестра Акиры в Сюдзине, но до того, как она познакомилась с ними, оставался всего год, а они знали друг друга задолго до того, как она появилась. Касуми помнит, как он упоминал об их встрече на телестанции, похожей на ту, когда она познакомилась с Горо. Но это тоже не укладывалось в голове, потому что зачем Горо был на станции? Он не учился в Сюдзине, поэтому его не было на экскурсии. И тогда… — Как вы, ребята, познакомились? — внезапно выпаливает Касуми и краснеет, когда их разговор обрывается и они поворачиваются к ней. Она ерзает на своем стуле и избегает их взглядов. Акира склоняет голову набок. — О чем ты? — Я просто... вы, ребята, так и не рассказали мне, как вы познакомились! — заикаясь, выдавливает Касуми. — Ну, то есть, мы дружим уже некоторое время, поэтому я подумала, что должна спросить... Акира одаривает ее неловкой улыбкой, в то время как Горо бросает на нее странный, скептический взгляд. Но он такой, какой есть, он всегда ко всем относится с подозрением. — Тогда ладно, — усмехается Акира. — Я полагаю, третий участник нашего трио заслуживает нашей трагической предыстории. — С каких это пор мы стали трио? — спрашивает Горо. — С тех пор, как мы оказались выжившими после Сюдзина. Это похоже на то, что мы вместе пережили травмирующее событие, ведь мы единственные выжившие. —Ты дважды сказал «выжившие». Но не могу сказать, что я не был вне себя от радости, когда эта дыра закрылась. — Да, да, мы устроили вечеринку по этому поводу, заткнись! — быстро говорит он, подпирая рукой подбородок. — Я думаю, это было... когда? В третьем классе? — Во втором. — поправляет Горо, отводя взгляд от этих двоих. — Второй класс, а Горо — третий. Была перемена, и этот парень... — Акира указывает на себя. — ...сумел пронести в школу свою любимую черную фигурку, чтобы поиграть с ней. Горо ухмыляется. — У него не было друзей, с которыми можно было бы поиграть. — Смелые слова от человека, у которого тоже не было друзей, — возражает он. — Знаешь, я был бы самым крутым парнем в школе, если бы не тот факт, что я был странным мальчиком-сиротой-одиночкой, который общался только с другим странным мальчиком-сиротой-одиночкой. Его жених закатывает глаза, но улыбка не сходит с его лица, когда он слушает, как Акира говорит. — В любом случае, этот придурок, должно быть, увидел это, потому что во время ежедневного обсуждения учительских сплетен он забрал это у меня. Я, тощий семилетний мальчишка, ничего не мог поделать с парнем, который крепко держал меня за руку, кроме как расплакаться или получить по заднице. Горо, с другой стороны, не имел ничего против того, чтобы дать парню в морду и ввязаться в драку на кулаках посреди школьного двора. Щеки Горо слегка порозовели, и он тихо фыркнул. — Он всегда был придурком. Это должно было случиться в какой-то момент, и кража фигурки из лимитированного тиража стала последней каплей. Сумирэ хихикает. — Ты не против избиения ребенка, но ты против кражи фигурок? — Это была ограниченная серия! —Горо протестует. — Дело было даже не в фигуре. Дело было в том, что он был задиристым, вороватым маленьким засранцем. — Не говоря уже о склонности Горо к насилию, — перебивает его Акира. — Очевидно, драки между детьми в конце концов оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание учителей, и они положили этому конец. Меня, явно невиновного свидетеля, который не был ни в чем замешан, спросили, что произошло. И у меня был выбор: либо настучать на парня, который только что ударил моего обидчика по лицу и навлек на нас с ним неприятности, либо прикрыть его и помочь мальчишке, который только что помог мне и спас мою фигурку от сопливых лап парня, который сам этого заслуживал... — Значит, ты согласен со мной! Он действительно заслужил это. — И я не стукач. Я прикрыл его и парня, попавшего в беду из-за подстрекательства к драке. С тех пор Горо цепляется за меня. Горо усмехается. — Я?! Это ты умолял меня поиграть с тобой! — Да, и это говорит парень, который три дня ходил за мной по пятам, ничего не говоря, и заговорил со мной только тем, что сунул мне фигурку обратно в руки и снова убежал! Я подошел к тебе, потому что знал, что на языке Горо это означало «я хочу, чтобы мы стали друзьями, но я не могу сказать этого сам, поэтому мне нужно, чтобы ты сделал первый шаг». Родственные души - они такие. Другой издает стон и хмурится, но это выдает румянец на его лице. — «Родственные души», ты такой чертовски банальный. — Я не слышу, чтобы ты это отрицал! — с гордостью заявляет Акира. Горо только глубже вжимается в спинку стула, скрестив руки на груди. — Я... вообще-то не ожидал, что ты захочешь со мной подружиться. Я думал, ты пытаешься подшутить надо мной. Касуми издала тихое печальное «ой», заработав яростный (и все еще покрасневший) взгляд от него и легкий смешок от Акиры. — О, милый... — воркует он, обнимая Горо одной рукой. — Не надо относиться ко мне покровительственно! — Он протестует, но не делает ничего, чтобы оттолкнуть Акиру. — Честно говоря, я тоже был почти уверен, что ты сбежишь, когда поймешь, какой я странный. Так тогда поступали все мои друзья. — Это... действительно печально, — говорит Касуми. — Да, мы были одинокими маленькими детьми, хех. Но мы были друг у друга, и это делало нас грустными, но чуть менее одинокими маленькими детьми. — со смехом говорит Акира. — И у меня все еще есть моя лимитированная коллекция фигурок и красивый жених. Так кто же на самом деле победил? Я. Я победил. Я ТУТ Улыбка Акиры становится шире, он прислоняется к Горо, практически сияя. Детектив раздраженно вздыхает, и на его лице появляется странно нежная улыбка. — Ты невыносим, ты знаешь об этом? — спрашивает он. — Тебе повезло, что я так долго тебя терпел. — Это говорит мужчина, который решил надеть кольцо мне на палец, — сетует Акира. — Знаешь, Касуми рассказывала мне, сколько магазинов с кольцами тебе пришлось обойти, пока ты не нашел эту прекрасную вещицу. Он взмахивает левой рукой в воздухе, демонстрируя им обоим свое обручальное кольцо. Горо бросает на Касуми свирепый взгляд, когда та закрывает глаза. — Ты сказала ему? — ...это было действительно мило! Акира разражается смехом, а щеки Горо становятся красными, как свекла. Он стонет, пряча лицо в ладонях. — Я больше никогда никуда тебя не поведу. Никогда. — Я сказал ему только после того, как ты сделал предложение! Я не могла держать это в себе! — нерешительно оправдывается Касуми. Акира только смеется еще громче, и разговор продолжается, как обычно. Он продолжается до позднего вечера, они обсуждают то одно, то другое, что не дает им потерять этот импульс. Только когда она возвращается домой, возбуждение от этого вечера начинает спадать, пока до нее кое-что не доходит. Горо никогда не ходил в Сюдзин. Ей это не показалось. Она знает, что он никогда не ходил в Сюдзин. Она помнит обеды, которые они проводили только с Акирой. Она помнит его в бело-коричневой форме, каким удивительно чистым и идеальным он выглядел для студента. Она помнит, как трудно было общаться с Горо из-за его плотного графика работы и учебы. Она помнит, как Акира признался, что в последнее время они чувствовали себя отчужденными из-за постоянного отсутствия встреч. Горо Акечи никогда не был рядом. В итоге она в смятении роется в своем шкафу, пока не находит свой старый ежегодник за 2016 год. Это был бы единственный год, когда и она, и Горо учились бы в школе. Она не уверена, предпочла бы она быть правой или неправой, ни один из вариантов не кажется ей особенно привлекательным. Она не хочет поддаваться этой паранойе, и не то чтобы она хотела выставить своего друга лжецом или каким-то искусным манипулятором (что даже не имеет никакого смысла, как бы он мог это сделать?), Но в то же время Касуми устала чувствовать, будто она выжила из ума. Она быстро перелистывает страницы, ища хоть какое-то подтверждение, хоть какой-то знак от своего друга, чтобы доказать, что это ничего не значит, это всего лишь ее воображение и случайная ошибка в памяти, ей просто нужно немного поспать. Но когда последняя страница падает, она остается ни с чем. Ни студенческих фотографий, ни подписей, ни забавных историй, ни клубных групповых фотографий, даже на снимке, где они с Акирой обедают на крыше, украдкой сделанном его другом в газетном клубе, видны только они вдвоем. Его здесь нет. Какого черта? Касуми была права. Она была права. Это не просто у нее в голове! На этот раз это было не в ее воображении! Но тогда почему Акира и Горо говорили об этом так, как будто он знал? Почему они оба вспоминали старшую школу так, словно ходили в нее вместе? Почему Касуми поступила так же, хотя он никогда туда не ходил? Все это не имело никакого смысла. Она знает, что бывает, когда люди делятся ложными воспоминаниями, но она не думает, что это настолько серьезно. Она пытается вспомнить тот год, но он еще более размыт, чем все остальные школьные годы. Она вспоминает тот год как очень напряженное время в своей жизни, даже более напряженное, чем обычно. Это был ее первый год в Сюдзине, и она должна была оправдать большие ожидания, она изо всех сил пыталась привыкнуть к балансу между общественной жизнью и гимнастикой, встречами с Акирой и Горо, поездкой на Гавайи и всем этим инцидентом с Призрачными Похитителями Сердец, все это вместе взятое превратило год в сумбурный, стремительный год, в котором не было прочных воспоминаний Погодите-ка… Призрачные Похитители Сердец…? У нее в голове словно что-то щелкнуло. Касуми каким-то образом совершенно забыла обо всем этом безумии, связанном с похищением сердец. Тогда это было грандиозное событие, и это делает еще более странным то, как быстро она забыла об этом. Тем более, что все остальные, казалось, тоже забыли. Каждый день появлялись фанаты, товары и новости, но, похоже, сразу после этого обо всем этом просто... забыли. Даже не упомянули, когда все закончилось. Она помнит плакат в спальне Акиры, взволнованный, приглушенный шепот среди ее сверстников, когда они начинали что-то делать, различные споры об их нравственности со стороны ведущих новостей — их было так много, как они могли кануть в безвестность при такой известности? Тот факт, что они, казалось, были стерты с лица земли, расстраивает ее еще больше. Никаких форумов, никаких новостных статей, никаких признаков того, что они когда-либо существовали, за исключением нескольких сообщений от неизвестных аккаунтов. Фан-сайт полностью исчез, как будто его никогда и не было. Все новостные ссылки, относящиеся к ним, были удалены (что само по себе странно, ведь это было всего несколько лет назад, а не десятилетие!). То же самое происходит с любыми новостными видеороликами того времени, даже если название сохранилось. Однако есть одно название, которое бросается ей в глаза. — В прямом эфире! Недавнее обсуждение проекта Призрачных Похитителей Сердец с приглашенной звездой — Принцем-детективом Акечи Горо! Ей требуется минута, чтобы прочитать название, а затем еще одна, чтобы полностью его осмыслить. «Принц-детектив»? Само по себе это имя звучит немного глупо, но сама мысль о том, что оно может быть присвоено именно Горо Акечи... он предпочел бы, чтобы его поймали мертвым, чем чтобы его так называли. Но... она действительно помнит это. Она помнит интервью, журналы и девушек, заискивающих перед ним после каждой публикации, споры о его отношении к Призрачным Похитителям. Касуми познакомилась с Горо через своего отца после интервью! Как она могла забыть, что он был знаменитостью? Но даже в этом случае в этом нет никакого смысла. Ее воспоминания начинают противоречить друг другу. Он всегда был грубым и сдержанным, но она помнит, что он был довольно... приятный в то же время. Это вызывало тревогу. Она помнит вежливые улыбки и немногословие, как будто он старался закончить каждый разговор как можно быстрее, что не удивило бы ее, зная его. Она помнит, каким приятным человеком он был на протяжении долгого времени, чтобы поддерживать имидж «принца-детектива». Но в этом тоже нет особого смысла. Она сомневается, что Горо когда-нибудь согласился бы носить такую маску так долго, и ради чего? Он никогда не был из тех, кто угождает людям, а быть знаменитостью для него больше похоже на кошмар. Но даже тогда она не думает, что Акира вспоминал бы о том времени с такой нежностью, если бы его лучший друг притворялся кем-то другим. Почему она помнит две разные вещи? Почему ни одна из них не имеет смысла? Какое из воспоминаний правильное? Касуми берет свой телефон, ее слегка трясет от всего этого. Сейчас для нее все слишком тяжело. Может, ей стоит спросить Горо, что происходит. Нет смысла так себя накручивать, когда все можно исправить простым телефонным звонком. Внезапно ее охватывает чувство страха. Она смотрит на имя Горо в своем телефоне, ее палец дрожит над кнопкой вызова. Раньше он никогда не возражал против ночных разговоров, и, несмотря на свою холодность, он был бы более чем готов помочь ей. Это займет пять минут, максимум десять. Все, что ей нужно сделать это… это… Нет, она не должна беспокоить его этим. Он, наверное, занят. Она просто... ей нужно время подумать. Касуми заказывает билет на поезд на следующий день. Она думает, что ей нужно немного побыть одной. Может быть, всего на день, может быть, на пару дней…Ей просто нужно ненадолго уехать из города, чтобы проветриться. Может быть, ей стоит навестить свою сестру. Касуми давно не навещала ее… Когда она заходит в вагон, в нем непривычно мало людей. Она догадывается, что люди уже не так любят путешествовать из-за переменчивой погоды. Сейчас слишком холодно. Ну, в любом случае, так спокойнее. Она берет с собой немного вещей, всего на несколько дней, так как еще не знает, куда едет. Обычно Касуми не такая импульсивная, она всегда больше планировала, чем делала, но все когда-нибудь случается в первый раз, как она предполагает. Сидя у окна, она видит, как меняется и начинает двигаться панорама города. Касуми устраивается поудобнее, удовлетворенно наблюдая за видами, пока поезд набирает скорость. Она задумчиво вздыхает, подперев рукой подбородок. Ее разум блуждает, позволяя себе потеряться в мирной пустоте своих мыслей. Периодическое ритмичное встряхивание вагона в некотором смысле почти успокаивает. Она на мгновение закрывает глаза, а затем— Поезд внезапно с визгом останавливается, возвращая ее в чувство. Касуми моргает, удивленная и ошеломленная, и выглядывает в окно. Она... снова на станции Сибуя. Станция, которую она покинула всего несколько минут назад, теперь залита оранжевым светом вечернего зарева. Некоторое время она смотрит на это, сидя в одиночестве в пустом вагоне поезда. В конце концов, ей удается пошевелиться. В оцепенении она берет свою сумку, выходит из вагона и покидает станцию, ни на секунду не задерживаясь. Конечно, она могла просто заснуть в поезде. Прошлой ночью она не ложилась спать допоздна. Адреналин, вызванный импульсивным решением, мог просто измотать ее. Не исключено, что она просто проспала всю дорогу, пока поезд не вернулся на начальную станцию. Это могло бы быть даже вероятным. Но ее по-прежнему не покидает ощущение, что здесь что-то не так. Вот только железнодорожная ветка не петляет. Если бы она заснула, то сейчас была бы уже за много миль от Токио. За исключением того, что она уехала рано утром, и поездка на поезде не продлилась бы так долго. Она не пытается снова уехать из города. Она не знает, стоит ли ей проверять эти границы. Она начинает замечать вещи, которые больше невозможно объяснить. Если бы они происходили сами по себе, возможно, их можно было бы объяснить. Но если сложить их вместе, Касуми просто не может больше их игнорировать. Мир кажется... странным. Чем больше она на этом сосредотачивается, тем больше недостатков в реальности становится. Что-то не совпадает с фотографиями или воспоминаниями, события полностью забываются, как в случае с Призрачными Похитителями Сердец, но и что-то новое тоже. Она не может найти ни одной своей фотографии до старшей школы. Здесь детская фотография, может быть, одна из ее дошкольных, но даже их трудно найти. Она спрашивает об этом своих родителей, но все, что она слышит, — это неопределенные ответы о потере одного или двух фотоальбомов. Но разве на их телефонах нет фотографий? На компьютере нет резервных копий? В электронном виде ничего не сохранилось? И с ее сестрой то же самое. Она даже нигде не может найти ее фотографию. Ни в родительском доме, ни в квартире, ни в телефоне, ни в ежегодниках, ничего! В любом случае, сейчас с сестрой трудно связаться. Касуми знает, что она работает в лагере, но все равно странно, что у нее едва хватает времени на сообщение, не говоря уже о телефонном звонке. Бывают моменты, когда все выглядит просто странно. Это длится не более доли секунды, но если она посмотрит на это определенным образом, мир просто... превратится во что-то другое. Красное небо, городские здания, построенные из камня и костей, тени извиваются и движутся. Но через секунду все исчезает, и Касуми почувствовала, что увидела то, чего не должна была видеть. Чем больше она вспоминает свои школьные годы, тем меньше во всем этом остается смысла. Даже без инцидента с Призрачными Похитителями все это просто... не сходится. Она помнит людей, которых нет в ее ежегоднике. Та симпатичная блондинка-модель, которая все время крутилась вокруг Акиры? Президент студенческого совета, с которым Горо, казалось, постоянно ссорился? Тот странный художник, которого она иногда видела в Леблане? Все они просто... исчезли. Тогда у Акиры была совсем другая группа друзей, и они, казалось, полностью исчезли (она помнит, как встретила их во время поездки на Гавайи. Они были настоящими, и она это знает). Она понимает, что друзья, как правило, отдаляются, но они полностью исчезли с лица земли. Все, что было связано с ними, просто... исчезло. Журналы, в которых печаталась блондинка, картины, которые раньше висели в кафе, маленькие украшения, которые раньше развешивала девушка с пышными волосами, — все это просто... исчезло. Они постоянно тусовались в Леблане, но Содзиро говорит, что у Акиры тогда было не так много друзей. По его словам, у них не было большой компании друзей, только их маленькое трио и иногда Хифуми, Шихо или госпожа Такеми. Но тогда кто были эти люди? Она помнит их так отчетливо. Они должны были быть настоящими! Она знает, что они были настоящими! Она помнит, как проводила с ними время! Даже если они были скорее друзьями Акиры, чем ее, она все равно помнит их. Но Акира не сказал о них ни слова. Ни единого упоминания с тех пор, как они, казалось бы, просто взяли и исчезли с лица земли. Такого просто так не бывает! Если бы они пропали, Акира никогда бы этого не допустил. Он бы продолжал их искать, он бы никогда не перестал их искать! Такой уж он человек! Акира провел бы всю ночь под дождем, просто чтобы найти пропавшую собаку незнакомца, так что, если бы это были его друзья — вся его группа друзей, то он бы не просто... забыл об этом. У нее даже не было возможности спросить его об этом, потому что, кажется, каждый раз, когда у нее появлялась возможность увидеть Акиру, Горо оказывался рядом. Что совсем не удивительно, они всегда были близки, но все же. У нее нет никаких реальных причин чувствовать себя так... неловко из-за идеи поговорить об этом с Горо. Вокруг него полно странностей (история с детективом-принцом по-прежнему остается одной из самых странных во всем этом), и, честно говоря, его навыки расследования были бы полезны во всем этом. Но... она не знает. У нее просто возникает ужасное предчувствие каждый раз, когда она думает о том, чтобы рассказать ему. На Касуми просто накатывает волна страха, и она всегда в конце концов струсит. Она даже не может объяснить, почему, но, возможно, дело в том, что Горо бы объяснил это рационально. Опечатка в ежегоднике, безумные слухи, вышедшие из-под контроля, посадка не на тот поезд, неправильное воспоминание о том или ином событии и так далее, и все это имело бы смысл. Она чувствовала бы себя глупо, приняла бы это и полностью забыла об этом или, по крайней мере, попыталась бы. Но она знает, что что-то не так. Она это знает. Касуми получает свой шанс, когда устраивается вечеринка по случаю дня рождения Акиры. Это всегда грандиозное мероприятие с безумным количеством друзей Акиры и его любовью к экстравагантности. Обычно это веселое занятие, но Касуми не может по-настоящему наслаждаться жизнью. Ей было трудно расслабиться где бы то ни было, но отсутствие определенных людей и странные взгляды, которые Горо продолжает бросать на нее (потому что, конечно, детектив знает, что с ней что-то не так), только усугубляют ситуацию. По крайней мере, никто больше не заметил, что она такая тихая, она не хочет портить праздник. Акира всегда выглядит таким счастливым в таких случаях. И все же ей удается застать его на улице одного. Редко удается побыть наедине со всеми окружающими, но, должно быть, ей просто повезло. — Часто сюда приходишь? — она вздрагивает. Он поднимает взгляд от телефона и улыбается ей. — Что ты здесь делаешь? — Мне нужна была небольшая передышка, — говорит он. — Это просто… — Чересчур? — Да, — тихо смеется он. — Странно, когда все сосредотачиваются на тебе, понимаешь? Мне просто нужна умственная подзарядка. — Поняла. На его лице появляется ухмылка. — Хочешь увидеть фотографию кота, которого подарил мне Горо? — Откуда ты знаешь, что он подарил тебе кота? А я думала, он не хотел его...? — Это была уловка. Он не раз возвращался в квартиру весь в царапинах и шерсти, и я не могу поверить, что его столько раз терзали белки, это даже звучит смешно, — говорит он с улыбкой. — К тому же Хината не умеет хранить секреты. Он случайно прислал мне несколько фотографий. Касуми вздыхает. — Я говорила ему, чтобы он не хранил подарки у себя дома. Я никогда не прощу его за то, что он испортил твой двадцатый сюрприз. — Мне все равно понравилось, Суми. — Но тебе бы понравилось больше, если бы ты был удивлен! — она надувает губки. — У меня есть целая серия таких книг, на то, чтобы найти их все, у меня ушли месяцы и столько денег, а ему нужно было всего лишь подержать у себя одну из них несколько дней, и он все испортил! На то, чтобы убрать ее из твоего поля зрения, ушло бы целых две секунды! Две секунды! Я никогда не прощу ему этого. Она стонет и скрещивает руки на груди, а Акира смеется. — Мне жаль, что твой сюрприз был испорчен, — говорит он. — Это было для тебя, почему ты извиняешься? Он фыркает, но не отвечает. — Могу я показать тебе милые картинки с кошками, раз уж ты загрустила? — Да, давай. Котенок, самый крошечный из тех, что Касуми когда-либо видела, такой же очаровательный, каким его изображает Акира. Он заискивает перед ней, и она не может его за это винить. Кажется, он так рад встрече с ней. Он просто кажется таким счастливым сейчас. Даже если ее воспоминания о старшей школе... путаные и противоречат сами себе, она помнит, каким тихим он был тогда. Он всегда был немного замкнутым, держался особняком и позволял своим друзьям вести большую часть разговоров. Тогда даже Касуми, как правило, брала инициативу в их разговорах на себя, и он просто позволял ей говорить. Она помнит травлю, ужасные слухи и то, как неохотно Акира вообще говорил. Она полагает, что взросление помогло ему обрести уверенность в себе, но даже сейчас она знает, каким тяжелым был для него первый год (или это был второй?) учебы. Он вообще редко говорит о старшей школе. Не вызовет ли это у него плохих воспоминаний, если она спросит? Может быть, стоит попробовать поговорить с ним об этом? Но она не может вечно оставаться в подвешенном состоянии. Она должна выяснить, что происходит, и если кто-то и знает что-то о Призрачных Похитителях, так это Акира. — Эй, так что... — начинает Касуми, стараясь не выдать волнения в голосе. — Я тут недавно просматривала наши старые ежегодники. Она внимательно наблюдает за его реакцией, но он выглядит скорее любопытным и игривым, чем обиженным, потрясенным или чем-то еще, что могло бы свидетельствовать о плохих воспоминаниях. — Да? Нашла что-нибудь вкусненькое? Она нервно смеется, но Акира, похоже, этого не замечает. — Не совсем. В основном это просто неуклюжие фотографии и странные цитаты. — Боже, я тогда выглядел таким придурковатым, — говорит он, засовывая телефон обратно в карман. — Но это заставило меня задуматься о том времени. Неспокойные деньки были, да? Он моргает. — А? — Вся эта ситуация с Призрачными Похитителями Сердец. Это такая дикость. Не знаю… Акира замолкает, нахмурившись. В его глазах появляется странное выражение, но на мгновение она замечает его, вспышку узнавания названия. Он наклоняет голову и хмурит лоб. — А… Те самые? — медленно повторяет он. — Похоже на название фильма, или что-то в этом роде. Акира слегка смеется, пытаясь сгладить неловкость, но она не собирается так просто сдаваться. Он что-то знает, даже если сам этого не помнит. — Да ладно, ты что, не помнишь весь этот скандал? Они были группой, которая «похищала сердца» всех этих продажных людей и, по сути, заставляла их признаться во всех своих преступлениях! В то время это было грандиозно, — говорит она, надеясь хоть что-то прояснить в его сознании. — Тогда о них тоже много писали в новостях. Разве ты не был их большим поклонником? Акира снова медленно моргает, а затем отводит от нее взгляд. Он хмурится еще сильнее, на его лице появляется странное угрюмое выражение. — Я был...? — Д-да! У тебя на стене висел плакат! Ты всегда говорил о своем уважении к ним и все такое прочее. Вы с Горо могли часами спорить об этом, — говорит она. — Они даже напали на пару учителей в нашей школе. Разве ты не помнишь? Он снова смотрит на нее, и на его лице отражается замешательство. — Но я… — Это было на самом деле, — настаивает Касуми. — Горо тоже спрашивал меня о них, когда мы встретились. Ты тоже помнишь это, не так ли? — Я... Я не знаю. — Ты не... — она замолкает. — Я помню их. Я помню визитные карточки. Я помню все эти товары. Я помню, как ты купил их тонну, ты даже купил ту маленькую куклу и поставил ее на полку на чердаке. Акира качает головой, больше не глядя ей в глаза. — Я не жил на чердаке. Я жил в доме Содзиро. Зачем ему понадобилось поселять меня на чердаке? Странно за это цепляться. — Я помню твою спальню на чердаке. Я помню этот старый пыльный диван, я помню растение, которое стояло у тебя в углу, я помню верстак, на котором ты учил меня делать отмычки, я помню полки с теми милыми безделушками, которые подарили тебе твои друзья. Я помню, как проводил там встречи с нашими друзьями... Девушка со светлыми волосами, лежащая поперек дивана, с милой улыбкой и громким голосом о чем-то спорит с другой светловолосой студенткой, девушка с пышными волосами повязывает желтую бандану на шею коту и называет его красивым, долговязый парень с голубыми волосами умоляет маленькую девочку с озорной улыбкой попробовать одну из ее многочисленных закусок, девочка отказывается, но все равно тайком кладет несколько штук в сумку Касуми, когда та не видит, строгая шатенка пытается вернуть компанию в прежнее русло. Солнечный свет проникает сквозь окна, Акира— — Содзиро не стал бы заставлять меня спать на чердаке! — огрызается он, и его голос звучит не столько сердито, сколько расстроенно от этого разговора. — Я... зачем ему брать меня к себе только для того, чтобы поселить там? У него целый дом! Зачем вообще было утруждать себя, если он просто собирался спрятать меня на каком-нибудь чердаке? Просто... он бы этого не сделал. Из-за твоего криминального прошлого. Из-за обвинения в нападении. Потому что он тебе не доверял. Потому что в доме Сакуры кто-то был. Как ее звали? Как ее звали?— — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Суми, — нерешительно продолжает Акира. — Ты, должно быть, думаешь о ком-то другом. Я ничего не знаю о Призрачных Похитителях. Он не смотрит на нее. Его взгляд прикован к земле, и он не перестает теребить кожу на костяшках пальцев. Касуми никогда не видела, чтобы он выглядел таким встревоженным, таким расстроенным из-за чего-либо. Она чувствует себя виноватой, но тот факт, что он так реагирует, означает, что она уже на верном пути. Она не может остановиться. Он чего-то недоговаривает. Мелькает фалда его пальто, красные перчатки, дерзкая улыбка. Мелькнуло оперенное крыло, сообразительный демон и золотые глаза за белой маской. Лидер, доверенное лицо, спаситель, друг, но во всем этом есть что-то странное. Это уже слишком, и они оба это знают, но она не знает, как помочь. Он не говорит ей, а она не знает, как помочь— Она делает шаг вперед, ее голос тверд. — Я не остановлюсь. Он что-то знает. — Ты помнишь их, не так ли? Своих друзей. — Призрачных Похитителей? Твоя жизнь. — ...ты тоже это видишь, не так ли? Он знает. — Я знаю, ты тоже это помнишь. Я знаю, что они были настоящими, и ты тоже это знаешь. Ты же знаешь, что что-то не так, почему ты... — Суми, — внезапно прерывает ее Акира, так громко и твердо, что она подпрыгивает. На его лице натянутая, пустая улыбка, челюсти сжаты так сильно, что это кажется почти болезненным. За стеклами его очков начинают проступать слезы, а глаза смотрят на нее с мольбой. — Пожалуйста, просто перестань. Его голос тихий, но дрожащий и напряженный. Его тело необычно напряжено, а руки сжаты в кулаки. Касуми ошеломлена, рот слегка приоткрыт. Выражение его глаз... в его просьбе сквозит ужасное отчаяние. Все это кажется таким неправильным. Она отступает на шаг, не находя слов. Прежде чем она успевает сформулировать связное предложение, позади них раздается громкий щелчок открывающейся двери. Они оба поворачивают головы на шум и видят, что Горо выходит вместе с ними. — Какого черта вы двое здесь делаете? На улице холодно, - возмущается он. — Вас ищет мисс Лала. Она хотела попрощаться перед уходом. — О... точно, - говорит Акира. Касуми снова смотрит на него, и выражение его лица... исчезает, сменяясь обычной ухмылкой, как будто их предыдущего разговора не было. Или он был полностью забыт. Он поворачивается к ней и улыбается. — Я пришлю тебе еще несколько ее фотографий позже. Увидимся. Касуми удается выдавить из себя лишь слабую улыбку и кивок. Акира, похоже, этого не замечает, он проталкивается мимо Горо и проскальзывает обратно в дом. Как будто ничего не случилось. Как будто последних нескольких минут вообще не было. Горо сразу же замечает это. Конечно, он замечает. Она понимает это с той секунды, как его взгляд останавливается на ней, этот острый и пронизывающий взгляд, она знает. Касуми делает глубокий вдох и берет себя в руки под его пристальным взглядом. Он оглядывает ее с головы до ног, выражение его лица невозможно прочесть, прежде чем заговорить. — Все в порядке, Есидзава? Это проявление беспокойства. Он беспокоится о ней. Он беспокоится о своем друге. Ее не должно это беспокоить. — А почему ты спрашиваешь? — Касуми отвечает слишком поспешно. Он прищуривает глаза, и она мысленно проклинает себя. — В последнее время ты ведешь себя странно. Отдаленно. Ты витаешь в облаках. — Я... я не замечала. Он что-то бормочет, склонив голову набок. — Ты избегала меня. У нее перехватывает дыхание, страх скапливается в животе по непонятной причине. — Я... — Не чувствуй необходимости оправдываться передо мной. Я просто беспокоюсь за тебя, — говорит Горо, и в его голосе слышится резкость. Касуми почти уверена, что он выглядит скучающим, но его глаза выдают это. — Я просто была занята. Это не нарочно. — О, пожалуйста, Есидзава, избавь меня, — говорит он. — Мы оба знаем, что это не сработает, так что давай без этого. Наступает короткое затишье, которое никто из них не хотел нарушать. Горо внимательно смотрит на нее, отвечая таким же взглядом. Эти несколько коротких мгновений, которые кажутся целой жизнью, прежде чем их прерывает короткий вздох. — Знаешь, я никогда не думал, что доживу до восемнадцати, — ровным голосом говорит Горо. Этого достаточно, чтобы застать Касуми врасплох, на ее лице отражается удивление, но он не обращает на это внимания. — Я столько лет просто... злился. Это справедливо, но я долгое время не мог думать ни о чем другом. И, честно говоря, я не думал, что у меня с самого начала было много шансов. Нежеланный внебрачный ребенок, моя мать умерла шлюхой без гроша в кармане, а отец… что ж, недостаточно слов, чтобы описать этого человека. У меня не было большого будущего, с которого я мог бы начать. Горо закрывает глаза. — На самом деле мне было на все наплевать. Я хотел уничтожить все, до чего мог дотянуться, и я... — он замолкает. — Интересно, что было бы, если бы мой план не провалился. Не думаю, что я был бы здесь. Касуми не знает, что на это сказать. — Горо... — Он выглядит счастливым, не так ли? —Горо поворачивается, чтобы заглянуть внутрь через окно, и на его губах появляется легкая улыбка. Сквозь редкую толпу он смог разглядеть среди них Акиру. — У него есть небольшая привычка проникать в жизни людей. И тогда, что бы они ни делали, он не уйдет. Он чертов паразит. Он проникает в их жизнь и делает все, что в его силах, чтобы решить все людские проблемы. Ему приходится помогать всем, кого он видит. Я ненавидел это. Он издает короткий смешок. — Я думал, что он жалеет меня. Что он смотрит на меня свысока. Что каждый раз, когда он протягивал руку и был добр ко мне, это было ненастоящим. Что он делал это только для того, чтобы почувствовать себя лучше. Последнее, я полагаю, не было совсем уж неправильным, но это было нечто большее, чем я думал. Он просто... видел меня так, как никто не видел. И для него я увидел все, что скрывалось за этой маленькой маской, которую он нацепил. Между нами была связь, — вздыхает он. — Я почти разрушил ее. Я не хотел верить, что я кому-то небезразличен. Потому что это означало бы, что моя жизнь, возможно, не стоила того, чтобы ею разбрасываться, а я не хотел позволить ему разрушить мои планы. Горо пожимает плечами, прислоняясь к стене здания. Его взгляд все еще прикован к парню в окне. Касуми держится на расстоянии. — Он все равно это сделал. Он был таким... таким чертовски упрямым, и теперь я здесь. Я все еще жив. Я в долгу перед ним за это. Взгляд Горо возвращается к Касуми, в глазах по-прежнему настороженность, но резкость исчезла. — Знаешь, ты мне нравишься, Есидзава. Ты хороший человек. Ты делаешь Акиру счастливым, и у тебя хорошая голова на плечах. Вот почему я собираюсь сказать тебе вот что, — он понижает голос до тихого и твердого. — Для всех будет лучше, если ты оставишь его в покое. У тебя прекрасная жизнь, твоя карьера идет хорошо, у тебя есть друзья, семья….Нет необходимости портить хорошее дело и, конечно, нет причин втягивать в это других. Она не может понять, предупреждение это или угроза, но у нее нет возможности спросить, потому что Горо быстро уходит. Он поворачивается, открывает дверь и бросает на нее последний взгляд через плечо. — Если ты захочешь пойти домой, я скажу ему, что ты неважно себя чувствуешь. Но было бы неплохо, если бы ты присоединилась к нам. И затем он ушел, оставив Касуми одну за пределами площадки. Она долго стоит на улице, прокручивая в голове слова Горо, пока холод не проникает под ее пальто, а щеки не краснеют от холода. Она не осознает, что идет, пока не оказывается у двери своей квартиры. В ту ночь она не спала, просто лежала в постели, пока утреннее солнце не начало подниматься над городским пейзажем. Тихое жужжание телефона в конце концов выводит ее из транса. Она просматривает сообщения и замечает новое, от Акиры. [Акира]: привет, мы скучали по тебе прошлой ночью. Горо сказал, что ты неважно себя чувствуешь, поэтому мы оставили для тебя кусочек торта. может быть, когда тебе станет лучше, ты сможешь прийти и выпить с нами кофе. Касуми с минуту смотрит на сообщение. Ни слова об их разговоре. Она печатает и удаляет несколько ответов, но потом останавливается на одном. Ей нужно проверить ситуацию, чтобы убедиться. [Сумирэ]: Да, извините: (Я ведь не испортила вечеринку, не так ли?) [Акира]: конечно, нет! чувствуешь себя лучше? [Сумирэ]: Немного, да [Сумирэ]: Ты уверен, что все было в порядке? Ты казался расстроенным из-за нашего разговора [Акира]: ? [Акира]: о, это [Акира]: Суми, в пятнадцатый раз повторяю, я не расстроен из-за книг [Акира]: ты можешь еще раз выпороть Хинату, если тебе от этого станет легче Вместо шока или досады на нее накатывает смиренное разочарование. Он притворяется, что ничего не произошло. Помнит ли он вообще, что это произошло? Или он помнит только то, что имеет для него значение? Почему он просто... игнорирует это? Это совсем не похоже на Акиру. Он настойчив, любопытен, всегда добивается большего. Она хочет надавить, хочет спросить об этом, почему он игнорирует это, что на самом деле происходит, но почему-то сомневается, что у нее что-то получится. Даже если бы она могла, стоит ли ей вообще втягивать его в это? Вчерашние слова Горо все еще звучат у нее в ушах, а его реакция запечатлелась в ее памяти. Хочет ли он вообще знать правду? Хочет ли Касуми? Она выключает телефон и оставляет его на кровати. Она решает пойти прогуляться. В Токио всегда многолюдно, независимо от времени суток, но сегодня она чувствует себя странно одинокой. Безликая толпа движется в каком-то отдельном от нее мире, позволяя Касуми проходить сквозь нее без необходимости толкаться, как обычно. Она почти не обращает на это внимания. У нее нет какой-то одной цели. Касуми просто идет туда, куда несут ее ноги. По правде говоря, она не знает, куда идет, но она знает, что просто… нужно было куда-то идти. Везде. Здания вокруг нее изгибаются и принимают форму резких, потусторонних сооружений из черного камня и стекла, которые нависают над городом. Мир превращается во что-то невозможное, но не совсем незнакомое для нее. Она знает это место, эту версию Токио. Даже если она столько лет не замечала этого, оно всегда было здесь. Она помнит, как впервые попала в это место, когда ей было пятнадцать. Она помнит Дворец, на который наткнулась, она помнит, как Акира пришел за ней, она помнит тени, меч и маску, Призрачных Похитителей. Она помнит День расплаты, как назвал его Акира, когда мир слился с миром познания, кровь лилась дождем с неба, пока не упал Святой Грааль. Но Метавселенная все еще была здесь, годы спустя, и в ней было что-то другое. Здесь нет костяных строений, по городу не бродят тени, и нет Призрачных Похитителей. Все, что от них осталось, — это их лидер, и он... Ей нужно найти источник всего этого. Касуми не пришлось долго искать. Толпа сливается в безликую массу, и невозможно не заметить мелькание длинных рыжих волос и темной спортивной куртки. Она безошибочно узнает эти волосы, она узнала бы их где угодно. Это длилось всего мгновение, но вид сестры заставил Касуми броситься в погоню. Ее шаги глухо стучат по тротуару, не слышимые и не видимые остальным жителям города. Она проталкивается сквозь толпу людей, преследуя призрака в толпе. Но она всегда остается вне пределов досягаемости, слишком далеко, чтобы быть в центре внимания. Но она стремится к этому, потому что знает, что призрак приведет ее туда, куда ей нужно. Касуми останавливается перед входом в метро, оставшись незамеченной окружающими ее людьми. Никто не входил и никто не выходил. Они не могли этого видеть. Для них это место не существовало. Но Касуми тоже знает это место, она уже бывала там раньше с Призрачными Похитителями. Сувениры, которые все еще здесь, живы и спрятаны на виду, как и вся остальная Метавселенная. Лестница ведет вниз, в окрашенную красным темноту, которую не может пробить утренний свет. Даже если бы солнце стояло в зените, она не думает, что его лучи могли бы проникнуть в глубины коллективного сознания. Ее шаги эхом отдаются от кафельной плитки, когда она спускается по лестнице. Шум города стихает, когда она спускается в Мементос, и наступает холодная, гнетущая тишина. Когда ее ноги касаются пустой платформы, кажется, что мир наверху полностью исчезает. Платформа темная и обманчивая. Мир постоянно окрашен в ярко-красный цвет, и по стенам ползут пульсирующие вены. Здесь так... одиноко без других. Ее пребывание среди Призрачных Похитителей было недолгим, но она так привыкла слышать перебранки Черепа и Моны, или планы и тактику Королевы, или указания Оракула по лабиринтообразным туннелям Памятных вещей. Касуми выходит на платформу, украдкой оглядывая туннели. Если она прислушается, то услышит отдаленный грохот рельсов где-то в кромешной тьме подземки. Неподвижный воздух тяжелый и холодный, пахнущий ржавчиной и металлом. Она делает глубокий вдох в слабой попытке успокоить нервы. — Так, значит, это твой выбор? Горо выглядит таким же опрятным, как и всегда, одежда идеально сшита, и ни одна волосинка не выбилась из прически. Он стоит рядом с ней на платформе, пристально глядя прямо перед собой. Его голос не звучит эхом, как она ожидала, он сдержанный. Касуми не может заставить себя удивиться. В глубине души она всегда знала, что это правда, но просто не хотела этого видеть. — Ты так говоришь, как будто у меня есть выбор, — наконец решается Касуми. Лицо Горо остается бесстрастным. — У тебя есть. — Что же это за выбор?! — выплевывает она. Это застает их обоих врасплох, так как она редко по-настоящему злится. — Я не...! Это просто... Акечи, что это?! Что ты наделал?!” Горо пристально смотрит на нее несколько долгих мгновений, которые, казалось, тянулись вечность. Выражение его лица скрыто под маской, а глаза пронзительны. Они всегда были такими красными? Здесь он выглядит совсем по-другому. Она с трудом узнает его. Его губы искривляются в недовольной гримасе, и он снова переводит взгляд на стену туннеля. — Полагаю, тебе следует кое-что объяснить. Касуми не может понять, что она чувствует — облегчение или безнадежность. Она была права, у нее есть подтверждение того, что все в мире было неправильным, и кто-то, кого она считала своим другом, скрывал это от нее. — Эта реальность существует уже около... о, сколько же это было? Уже пять лет? — он вздыхает. — Я с трудом могу вспомнить. Вначале все было как в тумане. Сейчас, по большей части, все стабильно. Пять лет. Она жила в этом фальшивом мире пять проклятых лет и никогда этого не замечала. Как она могла этого не видеть? Как все могли не видеть правду? Она годами жила во лжи, и она никогда… — Ч-что случилось? — говорит Касуми, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Почему... почему это...? — Ты помнишь, что произошло после падения Ялдабаофа? Касуми замолкает. — Метавселенная... исчезла. — В какой-то степени, да, — говорит он. — А потом? — Все вернулось на круги своя. — В том-то и дело, не так ли? — говорит Горо с резким, горьким смешком. — Что на самом деле изменилось после смерти Ложного Бога? Шидо посадили в тюрьму, но не потому, что он признался в этом в прямом эфире перед всей нацией, и не потому, что было более чем достаточно улик, чтобы осудить его. Все еще были люди, готовые защищать этого человека, чтобы спасти свои шкуры, и будь проклят тот, кто попадет под перекрестный огонь. Сэю все еще нужен был свидетель, чтобы хотя бы приблизиться к вынесению обвинительного приговора, и даже тогда был высокий шанс, что он не получит ничего, кроме пощечины. Его лицо кривится в злобной усмешке. — Ублюдку пришлось умолять, чтобы его посадили в тюрьму, но этого все равно было недостаточно. На мгновение воцаряется тишина. Горо засовывает руки в карманы пальто и прищелкивает языком. — Кто-то должен был взять вину на себя ради всеобщего блага, и она пала на того, кто изначально спас мир. Чем это отличалось от того, что было раньше? Три месяца в тюрьме, прежде чем его смогли освободить. Он был другим человеком. Казалось, никто этого не замечал, но она могла сказать, что сейчас в нем что-то изменилось. Точно так же, как тогда, когда его поймала полиция. Точно так же, как тогда, когда она навестила его в его родном городе. Касуми молчит. — Победа над Ялдабаофом, возможно, освободила массы, но чего это дало на самом деле? Что изменилось? Шидо был не единственным человеком, который совершал подобные поступки. Всегда найдется другой Шидо, или Камошида, или Окумура. Таких, как они, были тысячи, и не было Призрачных Похитителей, которые могли бы им противостоять. Мир вернулся к прежней рутине самодовольства и невежества. Ялдабаоф был всего лишь воплощением этого, и я задаюсь вопросом, если бы я не вмешался, все бы просто... разрослось и породило другого Демиурга, что весь инцидент в Сибуе был просто результатом непрерывного цикла, которому суждено было повториться. Она даже не знает, что с этим делать. На самом деле, она не обращала особого внимания на политику и активизм после падения Метавселенной. Она помнит массовые споры после того, как Шидо раскрыл своих сообщников, но после этого... ничего особенного не произошло. Волнение из-за Призрачных Похитителей все еще было, но... она не помнит. Она думала, что все в порядке. — «Было»? — многозначительно уточняет Касуми. — Больше нет? — Ах, да. Иногда я забываю, какая ты умная, — мурлычет Горо. — Мне это в тебе нравится. Ты такая... непохожая на других. Твоя добрая натура и готовность смотреть сквозь пальцы на то, что представляют другие, но в равной степени сочетаются с решимостью и силой.… это освежает.” Откровенность этого заявления только усиливает недоумение Касуми по поводу сложившейся ситуации. Горо никогда не был чрезмерно сентиментальным, обычно он прятался за оскорблениями и саркастическими шутками, ну и... откровенные комплименты были редкостью. Она действительно никогда не задумывалась о том, что он о ней думает, он не был бы рядом с ней, если бы не хотел этого, но… странно слышать такие приятные слова. — Ты права в том аспекте, что реальность, которая существовала раньше, больше так не выглядит. По крайней мере, в техническом смысле, — невозмутимо продолжает он. — Это слияние этого мира и Метавселенной, хотя в некоторых разделах оно гораздо более... знакомое, чем в других. Это уравновешивающий акт, но мне удалось сохранить все в целости и сохранности без особых проблем. — Ты соединил их вместе? Разве не это планировал сделать Ялдабаоф? — спрашивает Касуми. Горо в ответ усмехается и закатывает глаза. — О, пожалуйста. Я не играю с человечеством ради него самого, как это делал он. Я никогда не играл в какую-то дурацкую игру, чтобы доказать что-то, что на самом деле ничего не значит. Контроль - это не то, к чему я стремлюсь. — Тогда чего ты добиваешься? — Касуми тужится, пытаясь не закричать на него, несмотря на то, что стук ее сердца отдается в ушах. — В чем смысл всего этого? Что ты делаешь с этим местом? — Я преуспеваю в том, в чем потерпел неудачу этот так называемый бог, — огрызается Горо, поворачиваясь к ней лицом. — Он никогда не стремился к лучшему для человечества. Он хотел контролировать нас, контролировать, кто мы такие, кем становимся и как проживаем свою жизнь. И, честно говоря, как могло существо, рожденное из извращенных желаний людей, когда-либо понять людей и управлять ими должным образом? Его ошибочный взгляд на человечество был порожден невежеством, по иронии судьбы, именно теми вещами, о которых он был столь низкого мнения. Правление Ялдабаофа имело бы катастрофические последствия для нас, особенно учитывая, чем закончился его небольшой «пробный запуск». Он качает головой, и Касуми инстинктивно отступает на шаг. — Нет, кем бы он ни был, он никогда не смог бы по-настоящему дать человечеству то, в чем оно нуждается. Люди так... сложны по своей природе. Дело не в том, что человечество хочет, чтобы им управляли, просто проще, чтобы выбор был сделан за них. Идти по пути, заданному с самого начала, намного проще, чем идти против системы, которая дала им все, что они знают. А те, кто это делает? Почти невозможно добиться перемен, когда ты один. Люди, которые выходят за рамки существующего положения вещей, почти так же быстро уничтожаются теми, кто находится у власти. Те немногие, кто контролирует население, управляют им и эксплуатируют его для собственной выгоды. Это удобно, но комфорт не распространяется на людей, которые идут вразрез с нормами. Ялдабаоф видел в этом преимущество большинства над меньшинством, но его собственное неприятие перемен сделало его слепым к тому, что нужно человечеству. Ему нравилось сохранять статус-кво, потому что это шло на пользу его позиции, но утверждать, что это то, в чем действительно нуждалось население, было ложью. В конечном счете, его неспособность осознать это и потенциал человечества привела к его падению. Касуми морщит лоб. — Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я говорю, что человечество не состоит из абсолютов. Я буду первым, кто признает, что я... не самый любящий из людей, но односторонне утверждать, что человечество — это зло или добро, просто глупо, — Горо машет рукой в воздухе. — Люди нуждаются в руководстве. Я избавляю мир от реальности, основанной на несправедливой системе, где у хороших людей отнимают шансы на жизнь, а коррумпированным позволяют это делать. Он делает паузу. — Однако не пойми меня превратно и не думай, что этот мир — некая утопия, свободная от всякой печали и боли. Создание настоящего рая, свободного от страданий, в буквальном смысле невозможно в течение длительного времени. Катастрофы и несчастья все еще случаются, однако те, что созданы людьми, были полностью искоренены. Но давай просто скажем... те, кто заслуживает счастливой жизни, достигают ее. Последние пять лет я поддерживал реальность, в которой у людей есть все возможности жить в соответствии с тем, к чему они стремятся. Я дал нам шанс. Касуми отступает еще на шаг и потирает лоб, пытаясь переварить все это. Вчерашние слова Горо начинают доходить до нее так, что у нее внутри все переворачивается. — Что с ними случилось потом? — медленно спрашивает она. — С кем? — С теми... «продажными». Я помню людей, которых больше нет. Куда они делись? Горо пристально смотрит на нее в течение нескольких долгих мгновений. — Этот мир новой реальности может быть продуктом моей воли, но это не единственная часть, которая существует. Касуми чувствует, как кровь стынет у нее в жилах. — Горо... ты не... ты же знаешь, что люди не могут выжить там, внизу... Он усмехается и закатывает глаза. — Они могут, и многие уже сделали это. Я дал внешнему миру достаточно для поддержания жизни, но это все. Это больше, чем они заслуживают. — Они все еще люди... — Люди, которые только и делали, что намеренно причиняли боль и страдания, и с радостью продолжали бы это делать, если бы это дало им хоть какую-то власть. — Это не значит, что они заслуживают этого! — возражает Касуми. — Никто не заслуживает того, чтобы оказаться в такой ловушке... Лицо Горо искажается от отвращения и ярости, которых она никогда раньше у него не видела. — Не смей. Только не говори мне, что они этого не заслуживают, — рычит он низким голосом. — Ты не представляешь, что они сделали, какую боль причинили. Они разрушили жизни стольких людей, а ты... Он замолкает, его глаза изучающе смотрят на нее. — Помнишь, как Шихо Судзуи бросилась с крыши академии Сюдзин? Внизу толпятся студенты, по толпе проносятся торопливые перешептывания и слухи. С краю стоит темноволосая девушка в белом свитере. Девушка слишком далеко, чтобы разглядеть ее лицо, но она неподвижна, и это пугает. Мгновение она покачивается, а затем падает. Она не делает ни шага вперед, она просто падает. Только что она была на крыше, а в следующее мгновение раздается ужасный треск— — Камосида на тот момент издевался над ней в течение нескольких месяцев. Волейбольная команда в целом страдала от его жестокого обращения, но то, что она была красивой молодой девушкой, делало ее мишенью для еще более жестоких нападок. К тому времени, когда она совершила прыжок, она была совершенно разбита — эмоционально, физически и умственно. Она считала себя никчемной, что ее навыки игрока были единственным, что давало ей цель, потому что именно так, по его мнению, она и думала. Ей повезло, что она вообще выжила. Знаешь, что сделал Камошида, когда услышал об этом? Горо подходит ближе и наклоняется, но Касуми избегает встречаться с ним взглядом. — Он засмеялся. Он смеялся, потому что знал, что его никто не тронет. Шихо чуть не покончила с собой из-за него, а ему было все равно. Единственная причина, по которой он столкнулся с какими-либо последствиями за свои действия, заключалась в том, что он был вынужден признать это. Заслуживает ли такой человек пощады? Касуми прикусывает губу и отступает еще на шаг. Холод, проникающий сквозь куртку, заставляет ее плотнее запахнуться в нее. — Но он понес наказание, — возражает она. — Призрачные Похитители заставили его признаться. Они внесли изменения. Это вдохновило людей делать больше. Горо хмурится еще больше, и она задается вопросом, не совершила ли она ошибку, пытаясь спорить с ним по этому поводу. Он здесь просто Бог, а Касуми не может справиться даже с искрой Сандрильона. Она — мышь, забредшая в кошачье логово. Она ненавидит думать о своем друге самое худшее, но... она больше не знает, чему верить. Он отворачивается от нее. — Призрачные Похитители... Да, Камошида признался и отправился в тюрьму с надуманным чувством вины, — говорит он низким рычащим голосом. — Но что тогда будет с Сузуи? — Хм? — У нее появилось чувство справедливости, когда она узнала, что ее обидчик находится в тюрьме, и, возможно, она получила компенсацию от самой школы, но что это исправит? — спрашивает Горо. — После падения девочка несколько месяцев находилась в коме. Физиотерапия была болезненным и утомительным процессом, и даже тогда она никогда бы полностью не излечилась от своих травм. Волейбольная карьера, о которой она мечтала, закончилась, и это даже не считая душевных травм, которые не позволили ей когда-либо снова выйти на корт. Любое повышение голоса в ее присутствии вызывало у нее приступ паники. После того, через что она прошла, кто может ее винить? Она была лишь оболочкой той девушки, которой была раньше, и Призрачные Похитители ничего не могли сделать, чтобы это исправить. Как бы Камошида ни унижался, он никогда не сможет этого исправить. Повисает пауза. — Но Камошиды здесь не существует, — медленно произносит Горо. Касуми вскидывает голову, чтобы посмотреть на него, и на его лице появляется улыбка. — Тренер Накамура был блестящим специалистом из другого штата. Он никогда не выигрывал медалей, но видел потенциал в своих учениках. Шихо была звездой школьной волейбольной команды. Она трижды выводила их в финал, дважды побеждала. Она получила стипендию во многих хороших университетах. И что теперь? Отрывисто произносит Горо, эхом разносясь по пустому залу, и— Раздается свисток. Флуоресцентные лампы в спортзале, расположенном неподалеку, ослепляют Касуми в своей размытой дымке. Сейчас она сидит, прислонившись спиной к передней части трибун. Люди аплодируют игре, которая проходит перед ними. Она вскакивает от шока, прежде чем чья-то рука хватает ее за плечо и толкает обратно. — Смотри, — Горо указывает на одного из игроков. Она следует за ним, и ее взгляд останавливается на одном из игроков впереди. Она симпатичная, стройная, ее черные волосы собраны в тугой хвост на затылке розовой лентой. Она вытирает пот со лба и готовится к следующему раунду. Проходит некоторое время, прежде чем до нее доходит, кто эта девушка. Касуми видела ее раньше в кругу друзей Акиры и иногда в их квартире. Она училась с этой девушкой в старшей школе, но они никогда не разговаривали друг с другом. Девушка, которая спрыгнула с крыши. — Шихо — звезда нынешней университетской команды, — с усмешкой продолжает Горо. — Весной она заканчивает школу. Она хочет стать спортивным тренером. Накамура вдохновил ее продолжать идти по этому пути, заниматься любимым делом и вдохновлять других. Она всегда была амбициозной, и у нее впереди блестящее будущее. Касуми наблюдает за Шихо, пока он говорит. Может, она и не очень разбирается в волейболе, но нужно быть слепым, чтобы не заметить ее мастерства на корте. На ее лице сияет улыбка, когда набирается еще одно очко, она дает «пять» и смеется вместе с другими участниками. Она совсем не похожа на тихую, пугливую девочку, которой была раньше. — А что с Кайо Мураками? — Горо снова щелкает пальцами, и внезапно они оказываются в баре, залитом неоновым светом, где на табуретах сидят две женщины и просматривают лежащие перед ними газеты. Они, кажется, что-то обсуждают, но вряд ли это к чему-то приведет. — Начинающий репортер, которая внезапно исчезла после того, как была близка к раскрытию правды о группе Масаеси Шидо. Она оставила своего партнера Охью, который был убит горем из-за этой потери. В конце концов, ее нашли в психиатрической больнице, где она перенесла психическое расстройство, из-за которого была неспособна понимать, кто она и где находится в любой момент времени. Она так и не смогла полностью восстановиться. Даже при наличии всех медицинских технологий в мире эффект психического расстройства был слишком сильным. Горо наклонился вперед в кабинке, где они сейчас сидели, подперев подбородок ладонью. Женщины снова разразились смехом, а бармен игриво закатил глаза. — Но ни Шидо, ни его коллеги не существуют. Собрать ее мысли воедино было непростым процессом, но это было самое малое, что я мог для нее сделать. Сейчас они обе блестящие репортеры, пользующиеся большим уважением в своей области. Неплохо, не так ли? Женщины выглядели такими счастливыми. Она помнит их, хотя и издалека, по посещению Перекрестка, когда Горо получил повышение (которого, по всей вероятности, так и не произошло), и по тому, как женщина в темных очках вела себя громко и весело, в то время как другая делала вид, что пытается ее увлечь, подбадривая ее. С ними было приятно общаться. Мисс Мураками действительно казалась счастливой, и она знает, что если она просто возьмет и исчезнет, мисс Охья будет в отчаянии… — Теперь понимаешь? Само их существование причиняет боль и страдание окружающим, потому что им все равно, — говорит Горо. — Они заслуживают того, чтобы кануть в лету на дне Памяти. Они не заслуживают того, чтобы им дали такой же шанс, только чтобы снова вызвать еще больше раздоров. Касуми делает глубокий вдох, ее голова все еще кружится от всего этого безумия, и кладет руки на стол. Она улучает момент, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить. — А что насчет Призрачных Похитителей? Тело Горо напрягается, и он переводит взгляд с пары на нее. Он смотрит на нее слишком долго. Она не может сказать, что знает Горо так, как ей казалось, но она все еще может распознать признаки того, что тема наболела. Безмолвные взгляды, все тепло мгновенно покидает его, и на этот раз великий красноречивый Акечи Горо не находит слов. Несмотря на то, что его лицо не меняется, если не считать приподнятой брови и опущенных уголков рта, Касуми видит по выражению его глаз, что задела его за живое. — ...что насчет них? — вторит он, растягивая каждое слово. — Они ушли, — отмечает она. — Нигде, кроме нашей памяти, нет никаких следов их существования. Я знаю, что они не погибли во время падения Метавселенной, потому что я знаю, что это ложь. Я видела их позже, я помню, что видел их в Леблане. Я помню, что видела их, когда Акира уезжал в свой родной город. Я помню, что слышала о них, когда была в гостях у Акиры, он все время о них рассказывал. Я помню, как ходила с ними в магазин сувениров, чтобы... Чтобы предотвратить слияние Метавселенной во второй раз. Чтобы предотвратить это. И они потерпели неудачу. Они не смогли предотвратить это. Поэтому они тоже ушли? Так почему же она не ушла? Почему Горо держал ее при себе? Тишина растягивается на целую вечность. Голоса женщин в баре стихают, огни и запахи исчезают, пока не исчезают совсем. Перекресток исчезает, и теперь они вдвоем стоят в черной пустоте комнаты. Теперь они оба стоят слишком далеко, чтобы дотянуться друг до друга. — Вот в чем проблема, не так ли? Призрачные Похитители Сердец... — говорит Горо, и в его голосе сквозит презрение. — Ты помнишь, что слышала о них и, возможно, даже встречалась с ними раз или два, но помнишь ли ты на самом деле, какими они были? — Что? — Где-то они действительно поступали правильно. Но ты знаешь, какими они были на самом деле? — Я тоже на самом деле не знаю, кто ты такой, Акечи. Горо слегка усмехается, но это не помогает разрядить напряжение. — Полагаю, это справедливо. Да, я был не совсем честен, но ты мне небезразлична. Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно считаю тебя другом. Касуми не уверена, что может в это поверить. — Если бы тебе нужна была помощь, я бы ее оказал, и я ни секунды не сомневаюсь, что ты бы сделала то же самое. Вот как работает дружба. В этом нет ничего плохого, но что-то в том, как он это сказал, ей не нравится. — Ты часто навещала Акиру, когда он возвращался в свой родной город, верно? Она нерешительно кивает. Акира... не слишком хорошо воспринял возвращение домой. Ему не был оказан теплый прием, хотя его невиновность была доказана. Он был там один, и, хотя она, как правило, была занята, она заходила к нему при первой возможности. Родители не разрешали ему ездить на поезде в Токио даже во время каникул, но Касуми была не против навестить его, когда позволял ее график. Даже когда у нее не было возможности, она старалась поддерживать с ним связь. Акира обычно не протягивает руку помощи, когда ему это действительно нужно, поэтому она постаралась протянуть ее, когда он был наиболее спокоен. — Тогда ты помнишь, каково ему было? Было почти три часа ночи, когда ей позвонили. Она неуверенно берет трубку, даже не потрудившись прочитать номер звонившего. Кому звонили так поздно? — Алло? — С-суми? — Акира? — она трет глаза, пытаясь проснуться как можно быстрее. — Что ты делаешь так поздно? — Я тебя разбудил? — необычная дрожь в его голосе сразу же выводит ее из себя. Она никогда не слышала, чтобы он так звучал. Его голос звучит почти испуганно, и он вот-вот расплачется. — Прости. Я просто... я надеялся, что ты уже... извини меня. Я не хотел тебя будить. Возвращайся в постель… — Эй, эй, эй, все в порядке, —говорит Касуми. — Что не так? Ты в порядке? — Это н-не важно. Я… это глупо. Извини, что беспокою тебя. — Ты меня не беспокоишь, — заверяет она. — У тебя сейчас не очень приятный голос. Ничего страшного, если это глупо, ты все равно можешь поговорить со мной об этом. Она слышит, как Акира резко вздыхает, и несколько мгновений они оба молчат. — Я... я не знаю, смогу ли я просто... - он замолкает. — Ты можешь просто поговорить со мной? О чем угодно. Пожалуйста, я просто... мне нужно отвлечься. Наступает короткая пауза, и он спешит продолжить, прежде чем она успевает что-либо сказать. — Неважно. Мне жаль. Еще слишком рано. Я позвоню тебе завтра и... — Я когда-нибудь рассказывала тебе, за каким занятием тренер застукал Эмико в туалете? — говорит она, не утруждая себя ожиданием ответа. — Ее застукали целующейся с Ито в одной из кабинок. Она практически видит, как лицо Акиры морщится при упоминании о нем. — Ты имеешь в виду того парня, который ел жвачку из-под парты? Она по собственной воле прижалась губами к губам этого парня? — Точно. Тренер был в бешенстве, когда он понял, что все эти разы она пропускала тренировку, чтобы пофлиртовать с каким-нибудь парнем. На нее орали минут десять. Акира издает неуверенный смешок. — «Кривляешься?! Тебе что, двенадцать?!» Они оба тихо смеются. — ...спасибо тебе, Суми. Правда. Она улыбается про себя. — Не стоит, Акира. Я зайду к тебе на этих выходных, хорошо? Ты сможешь продержаться до тех пор? — Я не знаю. Я не уверен, что смогу вынести еще один поток жалостливых взглядов моих родителей, — говорит Акира, как будто это шутка, но они оба знают, что это не так. — Знаешь, тебе не обязательно приезжать. Я бы навестил тебя, если бы мог. — Тише! Я принесу несколько старых фильмов, которые нашла в комиссионном магазине. У нас будут самые веселые, самые лучшие выходные в моей жизни, и ты меня не остановишь. — То же самое ты говорила в прошлые выходные. — И мы собираемся превзойти прошлые выходные. Это мое обещание. Он фыркает на другом конце провода. — Я буду настаивать на этом. — Он не сказал мне, в чем дело. Я знала, что что-то случилось, но… Я не хотела давить… — тихо признается Касуми. — Какое отношение это имеет к Призрачным Похитителям? Горо хмыкает. — Потому что ты пыталась помочь, Есидзава. Ты сделала все, что могла, чтобы помочь ему, даже если знала, что этого недостаточно. Ты навещала его, отвечала на ночные звонки, ты заботилась о том, чтобы он не чувствовал себя одиноким, — говорит он. — Все то, чего они не делали. Он был их лидером, их другом и причиной, по которой они все еще живы сегодня, и даже причиной, по которой они вообще покинули ту систему, которая изначально поставила их в эту ужасную ситуацию, чтобы стать группой самопровозглашенных героев. И они бросили его. Это звучит неправильно. Они были его друзьями, его лучшими друзьями. Акиру почти не видели без кота в сумке, или без двух громкоголосых блондинов, или без странного художника, или без кого-либо из них на самом деле. Они были ему гораздо ближе, чем он ей. — Как только он уехал из Токио, они махнули на него рукой. Может быть, он время от времени получал сообщения или звонил по телефону. Если ему действительно повезет, возможно, кто-то из них навестит его, — говорит Горо, едва сдерживая гнев и ненависть, граничащие с истерикой. — Его разыскивали в Токио. Он выслушивал их проблемы и делал все, что было в его силах, чтобы их решить. Он был их лидером, он вел их во Дворцы и на сражения и с такой же легкостью мог вывести их оттуда. Он был полезен им, но теперь, когда он застрял в захолустном городке за сотни миль отсюда? Ничего. Те сообщения с поддержкой исчезли, те маленькие забавные приглашения в разные места исчезли, когда путешествовал не он. Акира помог им в трудную минуту, и они отплатили ему тем, бросив его, когда он в них нуждался. Это не может быть правдой. Конечно, она не очень хорошо знала группу, но они не стали бы просто так... обращаться с ним. Они всегда были рядом с ним, всегда смотрели на него так, словно весь мир был у него на ладони (и иногда так действительно казалось), так почему же они просто бросили его? А как же кошка, которую он повсюду носил с собой? Или девушка, которую он считал сестрой? Они бы просто так его не бросили, особенно зная, что он будет здесь один и будет нуждаться в поддержке. Они бы не стали просто… Она никогда не видела их, когда приезжала сюда. Его телефон всегда молчал. Он упомянул, что летняя поездка отменяется, и что он с нетерпением ждет встречи с ними снова. Она не могла припомнить, чтобы Акира хоть раз упоминал об их визите. — Этого не может быть, — тихо говорит Касуми. — Они были…они были хорошими людьми. Они бы так не поступили. По лицу Горо пробегает вспышка гнева. — Хорошие люди не бросают своих друзей, как только они перестают быть полезными. — Ты не знаешь, правда ли это, — говорит Касуми. — Он не хочет говорить о своих проблемах. Он никогда не просил меня приехать, он почти не звонил мне, когда ему нужна была помощь, я все делала сама! — Вот именно! — шипит Горо. — Ты сделала все, что могла, чтобы он не был одинок. Ты знала, что он борется, и ты облегчила его боль. Они были единственными, кто мог по-настоящему понять, через что прошел Акира, если бы хоть немного пошевелили мозгами. Но никто из них даже не потрудился. Им было наплевать на него! — Может быть, они не знали! — возражает Касуми. — Акира никогда не просит о помощи, когда ему это нужно, ты же знаешь. Может быть, они не знали, что с ним происходит. Может быть, они не знали, что что-то не так. — Чушь собачья! Они должны были знать лучше! — рычит Горо. — Они всегда заботились друг о друге. Такамаки, Сакура или Окумура всегда были окружены заботой и вниманием, но никто из них никогда не задумывался о том, нужны ли они их лидеру, их предполагаемому другу. Если бы это был любой другой участник их шайки, они бы сделали больше, но никому из них не было до него дела. Они охотно игнорировали его. Они оказывали на него все свое давление, чтобы он стал их лидером, им было все равно, как это отразится на нем. Он делал для них все, сражался с тенями, убивал богов, рисковал собственной жизнью ради них, а они в ответ бросили его! — Это нечестно, — говорит она. — Это нечестно — просто... предполагать все это! Ты не можешь просто сказать, что им было все равно, не тогда, когда... Касуми резко останавливается и бледнеет. — Мы не знали, почему Метавселенная вернулась, и не могли связаться с Акирой. Должна была быть какая-то связь, и она была. Она медленно поднимает взгляд на Горо. Он пугающе спокоен, и хотя его лицо, как всегда, бесстрастно, она видит, как сжаты его челюсти, как он сжимает кулаки, как сверкают его глаза, и она знает. — Ты забрал его. Он усмехается и качает головой, но не смотрит на нее прямо. — О, пожалуйста, ты говоришь так, будто я украл его, — фыркает Горо. — Я дал ему то, что он хотел. Я дал ему жизнь, о которой он мечтал. — Ты действительно украл его! — восклицает Касуми. — Ты притащил его туда с собой. Мы искали его среди сувениров, потому что знали, что это как-то связано с его возвращением. Потому что ты притащил его туда с собой!.. — Я не собирался рисковать его благополучием ради уверенности в том, что их лидер всегда в их распоряжении. — говорит Горо. — Мне нужно было убедиться, что он сможет без проблем приспособиться к новой реальности. Это потребовало серьезной переработки его памяти и его места в реальности, и последнее, что ему было нужно, — это чтобы они испортили этот деликатный процесс. Мне тоже не хотелось, чтобы они ему все испортили. — Так это ты промыл ему мозги? На его лице появляется выражение абсолютной ярости. — Промыл ему мозги?! Это именно та жизнь, о которой он мечтал! Именно та, о которой он мечтал! У него есть семья, которая любит его, друзья, которые заботятся о нем, жизнь, в которой у него есть шанс без таких людей, как те придурки, которые играют с ним! Все, что они когда-либо делали, это отнимали у него, и я не позволил им отнять у него и это тоже! Это было его желание, его выбор! Касуми моргает и потрясенно смотрит на него. — …что ты имеешь в виду под его выбором? Горо ошеломленно смотрит на нее, прежде чем рассмеяться. — Ты действительно думаешь, что я держу его здесь против его воли? Неужели ты, честное слово, думаешь, что я смог бы удержать его, если бы захотел? — он усмехается и качает головой. — Он подстрекатель к мятежу. Он убил бога, Есидзава. Он буквально повторял определения реальности и смерти. Как ты думаешь, эта реальность все еще оставалась бы неизменной, если бы Акира уже не принял ее? Касуми не находит слов. Горо подходит к ней. — Я никогда не смог бы удержать его в ловушке. Никто не сможет. Это невозможно. Он мог бы разорвать эту реальность на куски, если бы не хотел здесь находиться. Если бы он захотел вернуться в старый мир, он мог бы вернуть его обратно одним щелчком пальцев. Но он этого не делает и не сделает, — Горо наклоняется ближе. — Он увидел реальность насквозь и попросил меня позволить ему забыть. Он не хочет возвращаться. Это был его выбор — остаться. Акира счастлив здесь. Он мечтал о такой жизни, и я даровал ему это. Мысли Касуми путаются. Ее мысли возвращаются к прошлой ночи. Акира уже знал, даже подсознательно, и просто... предпочел проигнорировать это. Он не помнит и не хочет вспоминать. У него нет судимостей, нет неприятных слухов или осуждающих взглядов, нет причин беспокоиться о том, чтобы найти работу или поступить в хороший колледж, нет причин беспокоиться о том, что люди будут шептаться за его спиной. На этот раз Содзиро решил взять его с собой. Ему не было необходимости доводить себя до изнеможения ради своей команды, если не было команды, которой он мог бы руководить. Мешки под его глазами от недосыпания исчезли. Он стал менее сдержанным, менее тихим, менее настороженным. Он громкий, язвительный и возбудимый, он тот человек, которого она видела лишь мельком в прошлом. Сейчас он совсем другой, он... больше похож на себя. Это то, чего он хотел? Хотел ли он этого? — Они никогда бы не позволили ему выбрать такую жизнь, хотел он этого или нет, — продолжает Горо. — Я никому не позволю разрушить его счастье. Ни Призрачным Похитителям, ни моему отцу, никому. Я не хочу рисковать и потерять его снова. Касуми не может заставить себя ответить, все еще не оправившись от этого откровения. Горо замолкает на мгновение, затем на два. Он опускает глаза в пол и надолго погружается в раздумья. Его лицо такое же каменное и непроницаемое, как и раньше. — Ты знала, что я умер тогда? — внезапно выпаливает Горо. Она замирает, ее кровь стынет в жилах. На мгновение она думает, что это шутка, надеется, что это шутка, но она знает, что это не так. Касуми почти испытывает искушение протянуть руку и дотронуться до него, схватить за плечо или за спину, или сделать что-нибудь, чтобы вернуть своего друга, но она этого не делает. Он пропал в конце декабря, прямо перед выборами. Из-за Шидо, Призрачных Похитителей и всего остального, что происходит, никто на самом деле не поднимал эту тему. Может быть, он был в отпуске, может быть, он был просто занят, может быть, у него закончились интервью. Но затем два месяца превращаются в четыре, затем в шесть, затем в десять. Средства массовой информации не придали особого значения его внезапному исчезновению, даже после того, как прошли месяцы, а о нем ничего не было слышно. Касуми пыталась связаться с ним, но решила, что он просто перестал быть знаменитостью. Казалось, ему никогда не нравилась эта работа. И Акира, казалось, не был обеспокоен его исчезновением, просто... расстроен, поэтому она подумала, что он, возможно, добровольно оставил все позади. По крайней мере, Касуми на это надеялась. Я имею в виду, в том году. Я умер во дворце Шидо, убитый собственным сознанием. В этом есть какая-то космическая ирония, — мрачно усмехается Горо. — Акира старался. Он действительно старался. Он давал мне все возможности довериться ему, отказаться от своего плана, присоединиться к нему, но… Я отказал ему. Я подумал, что это жалость или какое-то оскорбление в мой адрес. Я был слишком упрям, а когда у меня появились какие-то соображения, было уже слишком поздно. В конце концов, я спас ему жизнь, так что, полагаю, я сделал что-то хорошее. Но в конечном счете это было не так уж много. Взгляд Горо на мгновение становится отстраненным — Я мало что помню после этого. Я помню выстрел, боль, а затем... — он замолкает, хмурясь. — Лучше всего я мог бы описать это как океан. Я плавал в этом море... пустоты. Я существовал, пусть и смутно, но это было больше похоже на сон без сновидений. Времени не существовало, ничего не существовало. Ни мыслей, ни воспоминаний, только спящее сознание в пустом море. Он тихо напевает. — Затем что-то изменилось. Я помню вспышки золотого и красного. Я помню дождь. Я помню, как все это рухнуло. А потом наступила тишина. — глаза Горо поднимаются вверх, устремляясь в никуда. — После этого все рассеялось. Метавселенная была разрушена, и это породило хаос. Он хмурится еще сильнее. — Я не был... там полностью. Я не знаю, как это описать. Я существовал только частично, и я... я не знаю. Это было ошеломляюще, я полагаю. Я провел почти два месяца в небытии, не имея возможности подключиться ко всему человеческому сознанию, и что ж... — Горо качает головой. — Это все не имеет значения. В воздухе что-то странно меняется, статическое электричество пощипывает ее кожу. Он снова переводит взгляд на нее, в его глазах появляется тревожный блеск. — Быть в центре внимания — это... поначалу пугает. Управлять познанием человечества — это дорога с двусторонним движением. Все эти голоса, все эти мысли, надежды и желания, все это изливается из одного источника. Один разум. Это сводит с ума. Более слабый человек мог бы сойти с ума от этого, - улыбка расползается по его лицу. Но это возможно. Горо склоняет голову набок. — Ты знаешь, каково это — быть центром коллективного разума всего мира? Я имею в виду, когда ты это контролируешь, — говорит он, и в его словах звучит странное удивление. — Это все равно, что быть привязанной к тысячам и тысячам ниточек. Он щелкает, и звук эхом разносится по пустому пространству. В мгновение ока чернота сменяется почти ослепительным красным светом. Она моргает, пытаясь дать глазам привыкнуть к темноте. Ее зрение проясняется, и она видит это. Там, должно быть, сотни тонких, бесформенных алых линий. Они стремительно расходятся, как вены, сливаясь и уходя высоко в темную бездну. Они сходятся в одной точке позади Горо, который все еще стоит во весь рост с яркой, почти гордой улыбкой на лице. Касуми не может сказать, в какой момент они начинаются или заканчиваются. Это зрелище повергает ее в благоговейный трепет, нечто среднее между изумлением и ужасом. Она узнает эти черты, даже если видела их всего один раз. — Все, что нужно, - это правильно потянуть за нужные ниточки, и мир подчинится твоей воле, — задумчиво продолжает Горо. — Ткань реальности меняется при правильном количестве тонких нажатий. Весь мир изменился одним правильным движением. Все, что для этого нужно, — это сосредоточенность и знание того, что именно нужно сделать. Неудивительно, как легко Ялдабаоф контролировал умы людей. Касуми не может найти нужных слов, и даже если бы ей удалось избавиться от комка в горле, она не смогла бы придумать, что на это ответить. — Это почти пугает, насколько это просто. Интересно, как бы плохо все обернулось, если бы не я обрел эти способности. Горо смотрит на множество вен, окружающих его, и тянется за одной из них. Он отделяет ее от остальных и протягивает вперед, отделяя от остальных. Это яркий, жгучий оттенок красного, который движется без сопротивления. Касуми понимает, что шнурки вовсе не заканчиваются за спиной Горо, а переходят в него где-то сзади, когда этот шнурок изгибается и сливается с внутренней стороной запястья Горо. — Познавательные желания общества создали бога, который подпитывался волей человека. Один человек смог убить этого бога. Способность противостоять желаниям коллективного познания с помощью своей собственной воли…Теперь давай предположим, что этот человек пожелал чего-то таким же образом, как и человечество. Для человека, чья воля может перевесить волю всего человечества, можно только предположить, что это желание должно быть исполнено, даже если бы это было невозможно. Глаза Касуми расширяются, когда до нее доходит осознание. — Ты... — Несмотря на то, что я была ослеплен, я знала, что у нас уникальная связь. Мы увидели друг в друге самих себя, мы могли понять друг друга так, как никто другой не смог бы понять, и это было приятно, когда меня понимали. «Любовь» кажется слишком простым термином, но это самое близкое, что я могу найти. Но мы с самого начала были настроены друг против друга и встретились слишком поздно, — тихо говорит Горо. — Он оплакивал меня. Он оплакивал то, кем я был, кем я мог бы стать, кем мы могли бы стать, если бы только... Он делает паузу, проводя двумя пальцами по струнам. — Акира возжелал меня. Он был в центре внимания всего мира, у него могло быть все, что он хотел. Он мог бы изменить реальность, он мог бы править Метавселенной, он мог бы стать Богом, и он…он выбрал меня, — голос Горо едва слышен, он шепчет. — Я цеплялся за его знания. Это было единственное, что я мог полностью осознать. Я просто... погрузился в это, чтобы отгородиться от массы мыслей, и я... он оплакивал меня. Он издает прерывистый смешок. — Он скучал по мне. Одно дело — видеть то, что я считал жалостью, и его собственную потребность быть героем, но чувствовать это самому? Отрицать это было больше невозможно. Все, что я мог чувствовать, это... — он делает паузу. — Одиночество. Он был таким одиноким. Его отношения с другими людьми были поверхностными, и я думаю, что наша связь была единственной настоящей связью, которую он ощущал за последние годы, и то, что ее у него отняли, было... он чувствовал себя изолированным и горевал по человеку, которого так ненавидели его товарищи. Он знал, что если он даже упомянет мое имя в их присутствии, это только вызовет напряженность. Конечно, как он смеет горевать о таком чудовище? Касуми не понимает, что он имеет в виду, но не решается спросить. Горо не сводит глаз с вены. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя настолько, чтобы контролировать себя или что-то еще, но я всегда возвращался к этому. Он мечтал о мире, где у нас был бы равный шанс. Возможно, мы могли бы встретиться, когда были детьми, когда по-настоящему нуждались друг в друге. Возможно, мы могли бы стать друзьями, лучшими друзьями. Возможно, даже больше, если бы нам повезло. Партнерами, а не соперниками. Мир стал бы лучше, справедливее, — говорит Горо. — И я мог бы дать ему это. Я мог бы дать нам все, чем мы могли бы стать. Я думаю, после того, как мы рисковали своими жизнями или, в моем случае, пожертвовали своей, мы заслужили второй шанс на жизнь. Он отпускает веревку, и она снова исчезает в красно-черной массе позади него. Вены на мгновение пульсируют, а затем исчезают в окружающей пустоте. — Это все, что есть в этом мире; второй шанс. Для него, для меня, для всех, — говорит Горо, делая шаг вперед. — Дисбаланс власти, люди, которые хотят причинить вред и разруху ради собственной выгоды, фальсифицированные системы — все это теперь исчезло. Несправедливый баланс был исправлен. Этот мир, моя реальность, где я наконец-то исправил все ошибки предыдущего. Касуми делает глубокий вдох, но ее руки не перестают дрожать. Часть ее хочет верить ему. Этот мир... кажется, действительно помогает людям. Сузуи и Мисима стали намного более открытыми в мире без Камошиды. Жизнь Акиры складывается настолько хорошо, насколько могла бы быть, даже без Призрачных Похитителей. Горо... здесь. Он жив, преуспевает в своей карьере без отцовского бремени и он помолвлен. Черт возьми, Касуми должна признать, что ее жизнь без сильного давления и осуждения со стороны учителей и тренеров сняла с ее плеч значительную часть стресса. Она была счастливее, чем в прежней реальности. По крайней мере, до того, как узнала правду. — А моя сестра…? Моя сестра… — Умерла. Это было много лет назад, произошел несчастный случай. Это не твоя вина, но ничто из того, что кто-либо говорил или делал, не могло переубедить тебя, — тихо говорит Горо. — Ты сошла с ума. Отчаяние и грусть, которые наполняют ее при этих новостях, не становятся неожиданностью. В глубине души она знала правду о своей сестре. Она гоняется за призраком. Касуми смутно помнит похороны, крепкие объятия отца, тихий плач матери и удушающее чувство вины. Она помнит сеансы психотерапии, месяцы, проведенные вдали от команды, изоляцию.... — Я просто собирался полностью избавиться от неуместного чувства вины, но... ты убедила себя, что твоя сестра всего лишь «в отъезде». Я полагаю, это как-то связано с твоей способностью владеть собой. Не было смысла возражать против этой идеи, это только вызвало бы разногласия в твоем сознании и привело бы к еще одному психическому срыву”. Касуми до сих пор не может вспомнить, как она умерла. — ...что с ней случилось? — спрашивает она слегка дрожащим голосом. — Как она...? Горо сжимает челюсти, но резкость и гнев исчезают с его лица, заменяясь чем-то более мягким и доброжелательным. — Автомобильная авария, — торжественно признается он. — Я не могу вернуть мертвых к жизни. Эта реальность и желание Акиры — вот что помогает мне выжить. Если бы я попытался, она была бы не более чем образцом, собранным воедино из воспоминаний и опыта других людей. Это... — Это была бы не она. — тихо заканчивает Касуми. Горо морщится, но молча кивает ей в знак согласия. Она бы никогда не захотела иметь интеллектуальную копию своей сестры, а настоящая давно исчезла. Она с трудом сглатывает и кивает, не в силах посмотреть Горо в глаза. Касуми делает глубокий вдох и пытается успокоиться, но ее ноги продолжают дрожать, а стук сердца отдается в ушах. Ее сестра была мертва. Ее сестра умерла много лет назад. И она просто... ничего не знала обо всем этом. Есть ли у нее вообще могила в этой реальности? Знают ли об этом их родители? Они просто подшучивали над ней ради этого? Слышали ли они, что она говорила, когда говорила о своей сестре в настоящем? Или они все еще думают, что она просто «уехала»? Неужели она тоже навязала им это невежество? Хотели ли они этого? Хотела ли она вообще этого? Эта реальность замечательна по сравнению с предыдущим. Нежелательное давление со стороны других, эксплуатация и коррупция систем, которые должны были их защищать, страдания в прошлой жизни — все это ушло в прошлое. Касуми не может сказать, что она не стала счастливее здесь. Переписывание прошлого и стирание боли и травм, через которые они прошли, — это не что иное, как чудо, но сотворенное ее подругой. Ее друг, который жив только в этой реальности, который контролирует эту реальность, который создал эту реальность, чтобы исправить ошибки предыдущей реальности, который, как она может верить, сделал это, чтобы творить добро в жизни. Но это все равно кажется неправильным. Жизнь в какой-то фальшивой реальности, где ее сестра практически забыта, а ее прошлая жизнь, какой бы трудной она ни была, просто стерта из ее памяти. Касуми не знает, сможет ли она принять эту реальность и продолжать жить в этой лжи. Даже если она это сделает, в глубине души часть ее всегда будет знать, что это нереально и все это было кем-то придумано. Она не может здесь оставаться. Этот мир для нее нереален. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем Касуми удается подавить свой страх и заговорить снова. — Акечи, я... — неуверенно начинает она. Горо внимательно наблюдает за ней, но его лицо остается таким же бесстрастным, как и прежде. — Я не думаю, что смогу принять этот мир. Все это такое ненастоящее. Я не могу с этим свыкнуться. — Этот мир так же реален, как и предыдущий. — возражает он. — Что делает эту реальность ложной, а не оригинальной? Они оба находились под контролем общественного мнения, я просто использовал это для улучшения человечества, а не для контроля над ними. Последние пять лет были такими же реальными, какими они могли бы быть, если бы этот мир не был переписан заново. — Правда это или нет, но это неправильно. Это кажется нереальным. Я не могу принять реальность, сфабрикованную кем-то другим, независимо от благих намерений, — твердо заявляет Касуми. — Может быть, для тебя это и правда, и я верю, что ты не хочешь никому причинять боль. Я знаю, ты веришь, что поступаешь правильно, но... Она замолкает. — Ты мне не веришь, — категорично заявляет Горо. Его голос тихий и пугающе неподвижный, почти как у робота, совсем не так, как он должен звучать. Отработанный или совершенный, но есть что-то в том, насколько холодным и лишенным эмоций он был, от чего у нее по спине пробежали мурашки. Что еще хуже, он прав. Она ему не верит. Может быть, Горо и поступает правильно, как он утверждает, но его ненависть и готовность избавиться от тех, кто не соответствует его собственным идеалам... Она больше не уверена. Она чувствует вину за то, что считает, что ее друг способен на такие ужасные поступки, но что еще она может предположить в этот момент? Он практически признался в том, что посылал людей на смерть. Она больше не знает, говорит ли он правду. Она не знает, на что он способен. Молчание, которое следует за этим, становится удушающим. Кажется, что эти несколько мгновений тянутся часами. Выражение лица Горо ожесточенное и отстраненное, брови нахмурены. Касуми все еще слишком напугана, чтобы сделать первый шаг навстречу или против него. Она не знает, что он сделает дальше, попытается ли он остановить ее... но это ее выбор. Она не может отступить, что бы ни случилось дальше. — Что ж... это прискорбно, — медленно произносит Горо. Касуми напрягается, но по-прежнему не двигается с места. — Но такая возможность была всегда. Я знал, что есть шанс, что ты отвергнешь эту реальность... И все же, это позор. Мне даже понравилось твое присутствие здесь. Он снова щелкает пальцами. Тишину пустоты нарушает металлический рев поезда, за которым следует скрежет останавливающейся стали. Они снова на станции метро, перед ними стоит поезд. Двери с шипением открываются, показывая, что вагон пуст. Касуми вздрагивает от этого звука, переводя взгляд с Горо на поезд. — Что?… — Я даю тебе одноразовый доступ к любому уровню по твоему выбору. Я бы посоветовал придерживаться доменов пикси и других слабых существ. Они менее враждебны, и с ними легче иметь дело... Хотя я уверен, что другие тебе этого не давали: никогда не задерживайся надолго на одном месте. Ты поймешь, что злоупотребила гостеприимством, когда услышишь звуки цепей, — небрежно говорит Горо. — Признаюсь, я к этому немного не привык. Обычно их просто переводят на тот уровень, которого они заслуживают. Но я на самом деле не считаю тебя врагом. Касуми на мгновение запинается, подбирая слова. — Ты просто... позволяешь мне уйти? Просто так?” — Ну, конечно, — отвечает Горо. — Это твой выбор. Я бы хотел, чтобы ты осталась, но если ты хочешь уйти, то я не буду тебя останавливать. Но знай, что, как только ты уйдешь, этот выбор станет окончательным. Это билет в один конец. Если ты уйдешь, ты не сможешь вернуться. Будь уверена, что это то, чего ты хочешь. Отказ от этой реальности — это не то, что она может просто взять и вернуть… Касуми не сможет вернуться к прежней жизни. Ей придется отказаться от всего, если это то, что она выбрала. Она не может остаться. — Я уверена, — твердо заявляет Касуми. Горо уклончиво хмыкает. — Я надеюсь на это. Отвергать эту реальность — значит отвергать все дары, которые я тебе даровал. — Я понимаю... — Все мои дары, — прерывает ее Горо, и на его лице появляется глубокая гримаса. — Тебе придется столкнуться со всем этим дерьмом, хочешь ты этого или нет. Все вернется к тебе. И тебе придется жить с тем, что за этим последует. На его лице мелькает беспокойство, и он понижает голос. — Есидзава, нет ничего постыдного в том, чтобы повернуть назад. Видит бог, гордость — это то, с чем я знаком, но мы можем забыть, что это вообще произошло. Я не хочу, чтобы ты отказывалась от этой жизни и сожалела об этом, когда будет слишком поздно. Касуми колеблется, сжав губы в тонкую линию. — Спасибо, но я понимаю, что делаю. Она отворачивается от него и делает шаг к вагону. — Понимаю. Значит, трудный путь, —раздается у нее за спиной голос Горо. Касуми открывает рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, когда в ее голове раздается громкий щелчок. Все внутри нее замирает, прежде чем— Все это возвращается в один миг. Мы вместе шли домой. На улице шел дождь. После тренировки. Еще один день разочарований. Почему я не смогла выполнить упражнение так же, как она? Я была так зла. Я чувствовала себя такой никчемной. Неудачницей по сравнению с ней. Она просто продолжала шутить и улыбаться. — «Ты не понимаешь.» Просто пыталась подбодрить меня. — «Ты никогда не поймешь, что я чувствую.» Она звала меня вслед. На светофоре горел красный свет. Она просила меня быть осторожнее. Я не слушала. Она намного лучше меня. — СУМИРЭ! Раздается ужасный грохот, когда грузовик сбивает ее. Она лежит на тротуаре. В лужу стекает кровь. Она не двигается. Я не могу пошевелиться. Я не могу говорить. Я просто продолжаю смотреть на нее. Кто-то кричит. Она не двигается. Она оттолкнула меня с дороги. Она не двигается. Она спасла мне жизнь. Моя сестра не двигается. Это все моя вина. Сумирэ оказывается на полу платформы, не успев сделать и шага. Она не может дышать. Она прижимает руки к груди через рубашку, но все равно не может дышать. Ее тело дрожит. Желчь подкатывает к горлу, но она не может ее откашлять. Слезы текут по щекам, а в голове все путается. Это все ее вина. Это все ее вина. Ее сестра погибла из-за нее. Она была такой глупой, почему она не смотрела, куда идет?! Почему она была такой безрассудной?! — О боже…Касуми! — она прерывает себя всхлипыванием. Это воспоминание продолжает крутиться у нее в голове. Дождь, грузовик, кровь — все это повторяется снова и снова. Ее тело замерзло, колени в синяках от ударов о плитку платформы. Касуми мертва. Касуми, у которой вся жизнь была впереди. Касуми, которая могла бы взлететь на вершину мира. Касуми, которая была талантливой сестрой, умной сестрой, сострадательной сестрой, желанной сестрой. Касуми мертва, и все, что осталось, — это Сумирэ. На ее месте должна была быть ты. Позади нее раздается резкий вздох. — Реальность немного сурова, не так ли? Горо медленно приближается к ее покореженному телу. — Так легко говорить, что ты можешь принять все, что она приносит, пока это на самом деле не обрушится на тебя. Тогда это становится невыносимо. По сути, это не твоя вина, но я пыталась предупредить тебя, что это будет некрасиво. Она не может унять дрожь. — Если быть до конца честным с тобой, не я был тем, кто внушил тебе эту идею. Это было задолго до того, как я встретил тебя. Я избавился от него давным-давно, но ущерб уже был нанесен. Это настолько глубоко укоренилось в твоем сознании и когнитивном сознании общества, что искоренение этого могло бы иметь... катастрофические последствия. Я предположил, что если я оставлю его включенным, то все будет в порядке. Но мне следовало бы уделять больше внимания твоему психическому состоянию. Так трудно дышать. — За тобой следовало бы следить более внимательно. Всегда был риск, что ты раскусишь меня. Наверное, я просто привык к этому, — хмыкает Горо. — Это моя собственная вина, и я искренне прошу прощения за это. Если бы я был более осторожен, мы бы не оказались здесь. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за моей ошибки. Он присаживается на корточки рядом с ней и кладет руку ей на плечо. Она поднимает на него дрожащий взгляд, по щекам ее текут слезы. — Я спрошу еще раз, ты действительно этого хочешь? — уточняет Горо ровным и твердым голосом. —Я даю тебе выбор. Как только ты сядешь в этот поезд, пути назад не будет. Если ты отвергнешь эту реальность, то тебе придется жить с такой судьбой. Жить как Сумирэ Есидзава. Жить с этими воспоминаниями. Жить как убийца своей сестры. — Или... — говорит он. — Мы можем пойти домой. Позволь мне разобраться с этим. Я исправлю все недостатки, и жизнь пойдет своим чередом. Прежняя реальность перестанет существовать для тебя, и ты сможешь жить так, как жила всегда. Горо протягивает к ней руки, на его лице появляется острая и коварная улыбка. — Ну что, Сумирэ? Какую жизнь ты выберешь для себя?

***

Март кажется благословением, когда приходит весна. Теплая погода приносит облегчение. Касуми удается выкроить денек между дождливыми и ветреными днями, чтобы отправиться на кладбище. Ей повезло, что Акира смог раздобыть для нее букет лилий в самом начале сезона. Белые лилии. Они всегда были любимыми цветами Сумирэ. Она никогда не проводила много времени на могиле. Она едва ли могла присутствовать на похоронах, только в последние несколько лет у нее появилась возможность посещать кладбище. В этом году Касуми впервые подарила ей цветы. Она надеется, что этого хватит, чтобы наверстать упущенное за последние несколько лет. Касуми кладет букет на могилу и спешит покинуть кладбище, когда небо начинает темнеть и моросить дождь. Однако это не слишком спасает ее от дождя, так как к тому времени, как она добирается до кафе, она практически промокает насквозь. Акира приветствует ее, слегка помахав рукой из-за стойки. Мистер Сакура бросает один взгляд на нее, насквозь промокшую, с которой капает на деревянный пол, и раздраженно вздыхает. — Дети, вы что, никогда не берете с собой зонтики? Я не могу выносить швабру каждый раз, когда вы тут появляетесь, — ворчит он, за что получает фырканье от Акиры и робкие извинения от Касуми. — Я схожу за полотенцами. Не хочу, чтобы вы распугали всех клиентов. — Спасибо вам, мистер Сакура! — выкрикивает она, когда он поднимается на чердак кафе. Она садится за стойку, и Акира наклоняется к ней всем телом. — Итак, как все прошло? — спрашивает он. —Вообще-то неплохо. Я чувствую себя очень хорошо. Большое спасибо за цветы. — Эй, не стоит даже об этом говорить. Тебе следует поблагодарить Ханасаки за то, что она подарила нам их. Я до сих пор не понимаю, как ей это удалось. Эта женщина — настоящий чудотворец. — Все равно, спасибо”. — грустно улыбается Касуми. — Ей бы они понравились. У нее был хороший вкус к таким вещам. Элегантность и изящество всегда были ее коньком. — Жаль, что мне так и не удалось с ней познакомиться… — говорит Акира, передавая ей чашку кофе. — Она показалась мне очень милой девушкой. Касуми опускает взгляд на чашку и кивает. На мгновение она задумывается, что было бы, если бы их было четверо, а не трое. — Она именно такой и была. Милой… Звонок в дверь Леблана отвлекает их обоих от работы. Горо едва смотрит на них двоих, когда заходит внутрь, закрывает зонт и ворчит по поводу плохой погоды. — Эй, угадай, кто снова опаздывает, — говорит Акира, уже допивая пиво. — Пожалуйся этому идиоту-стажеру, который снова испортил документы. Не понимаю, зачем мы его вообще держим, — ворчит Горо, потирая щеку. Кажется, он заметил состояние Касуми, только когда сел рядом с ней. Он, нахмурившись, оглядел ее с ног до головы. — Ты похожа на утонувшую крысу. Ты опять забыла свой зонтик? — Что ты сказал?! Горо раздраженно фыркает, а Акира хихикает. — Клянусь, в один прекрасный день ты заболеешь. Тебе нужно быть осторожнее, Касуми. — Пф-ф-ф, вот и нет! — протестует она. — Я думала, что у меня все в порядке! В прогнозе ничего не говорилось о дожде! — А я уже говорил вам, что прогноз редко бывает верным! Все, что вам нужно, — это глаза, чтобы увидеть темные тучи этим утром. Споры продолжаются, как обычно. Акира встревает с язвительным комментарием, Горо отвечает колкостью, и это продолжается слишком долго, как и раньше. Это просто еще одна часть их жизни, часть их дружбы, к которой они так привыкли. На данный момент трудно представить себе жизнь без этих моментов, когда они втроем смеются и спорят ни о чем. Это умиротворяет. Это приятно. Все так, как и должно быть.