Guilty pleasure

Тусовки в клубах не очень-то привлекали Фэн Синя: ему не нравилось тащиться куда-то после дня, заполненного плановыми подвигами и бумажной работой, которую не удалось скинуть на Линвэнь, не нравилось выдумывать, что надеть на этот раз, чтобы не появляться на всех фотках в одном и том же прикиде, не нравилось обилие полураздетых девиц, норовящих ткнуть Фэн Синя носом в свои прелести, стоило ему расслабиться, и даже хлебать зачастую разбавленное пойло из высоких стаканов ему тоже не очень нравилось. Зато нравился а-Цин, и так сильно, что Фэн Синь готов был терпеть все эти неудобства, лишь бы тот, загоревшийся воодушевлением от очередного приглашения или события, сиял своей лёгкой надменной улыбкой, красивый, как модель с журнальной обложки. На этот раз виновником потраченного на очередное шоу вечера был Ши Циньсюань: он пригласил их обоих в недавно открывшееся заведение, которое, по его словам, быстро стало одним из его любимых мест. Плюсы определённо были. Музыка не долбила по ушам, а как-то мягко обволакивала, стоило отойти подальше от танцпола, световые вспышки не резали глаза, коктейли были вполне ничего, Му Цин был доволен и оживленно болтал с Циньсюанем, то и дело рассеянно поглаживая Фэн Синя, не принимавшего живого участия в беседе, по бедру. Фэн Синю вообще больше ничего не было нужно, это всё было чистым блаженством, и впервые за много-много вечеров, проведённых за таким досугом, он чувствовал себя умиротворённым и довольным своей жизнью. Мысль о том, что с его-то везением это наверняка затишье перед какой-нибудь бурей, зрела где-то в дальнем уголке сознания, но сейчас оставалось лишь наслаждаться удачным вечером. Беда пришла откуда Фэн Синь совершенно не ждал, более того, он только позже понял, что это была она, предвестница сложного пиздеца, а тогда Ши Циньсюань, экспрессивно взмахивавший руками, чтобы дополнить свой рассказ о недавней поездке к южному морю, просто уронил свой шёлковый шарф, изящной волной прикрывающий голые плечи и шею. Фэн Синь не придал этому значения, Циньсюань рассмеялся и наклонился за стёкшим на пол аксессуаром, а рука Му Цина вдруг замерла на бедре Фэн Синя, и сжалась то ли провокационно (что вряд ли, Му Цин откровенностей на публике не любил), то ли бессознательно, и Фэн Синь заинтересованно проследил направление его на несколько мгновений замершего голодного взгляда. Ши Циньсюань о своей личной жизни распространялся охотно и с нежной улыбкой, не считаясь с нежеланием собеседника знать, насколько “Мин-сюн заботливый и славный”. Людей со стороны, может, и увлекали подобные истории, но Фэн Синь слишком уж хорошо знал, что из себя представляет тот, кого Ши Циньсюань по старой памяти звал “Мин-сюном”. Возможно, правда, это был осознанный выбор. Многие поверят в то, что Демон Чёрных Вод Сюань - заботливый и славный? Фэн Синь редко с ним пересекался, чему был рад, и характеристику бы ему давать не стал, а если бы пришлось, написал бы ровно два слова: “много жрёт”, а остальное его вообще не касается. Но о чём Фэн Синь никогда не задумывался, так это почему у Ши Циньсюаня практически всегда прикрыты плечи и шея, несмотря на то, что все его наряды либо полупрозрачны, либо настолько затейливы, что не поймёшь, чего больше - обнажённой кожи или изысканных тканей. Ответ: на фарфоровой коже возле ключицы расцветал тёмно-фиолетовой розой след поцелуя, такой же, но с более отчётливыми следами зубов темнел на стыке шеи и плеча, ближе к загривку, и ещё россыпь тёмных пятен помельче лежала на коже витиеватым ожерельем. Повелитель Ветра ни капли не смутился, наверное, даже не заметил, как замер Му Цин, жадно разглядывая чужие отметины. Он накинул шарф на плечи и продолжил рассказывать о белоснежном песке и чудесных ракушках, Му Цин оттаял и поддерживал лёгкую беседу, но ещё некоторое время его ладонь сжимала бедро Фэн Синя, прежде чем вновь заскользить к колену и обратно.

*

Домой ехали молча - не слишком удивительно, потому что оба не любили трепаться в машине: Фэн Синь обычно был за рулём и полностью сосредотачивался на дороге, а Му Цин его не отвлекал и либо слушал музыку, либо смотрел в окно, на пролетающие мимо автомобили и огни. И даже когда они ехали в такси, редко кто нарушал тишину, чаще всего а-Цин либо продолжал смотреть в окно, прижимаясь боком к Фэн Синю, либо утыкался в телефон и отрывался только для того, чтобы продемонстрировать Фэн Синю новый мем. Эта поездка исключением не была - Му Цин хмельно разглядывал осеннюю мглу за окнами, а Фэн Синь обнимал его за тонкую талию, немного мечтая о том, как они наконец-то доберутся до дома, и можно будет снять с Му Цина так идущую ему тёмно-синюю рубашку, можно будет сжать его обеими руками, и… - Хочешь меня? - шёпот разлился над ухом медовым напитком. Фэн Синь почувствовал, как дёрнулся член в штанах и как замерло сердце, пропустив удар. Его а-Цин, не позволявший им обоим никаких вольностей даже если можно было оправдать своё поведение излишком алкоголя, а-Цин, допускающий прилюдно только ладонь на поясе или лёгкий поцелуй в щёку, а-Цин, который скорее пошёл бы один усмирять пещеру с демонами, чем позволил бы кому-то подумать, что у него бывает секс (много секса, много отличного секса, в чём Фэн Синь был уверен), только что наклонился к его уху, оперевшись ладонью на бедро, и своими греховными губами отправил Фэн Синя прямо в раскалённое жерло вулкана. - Очень, - сглотнул он ставшую вязкой слюну и попытался облизнуть пересохшие губы. Они уже подъезжали к дому, а Му Цин не спешил отстраняться. Фэн Синь чувствовал его дыхание, поверхностное и горячее, почти чувствовал, как бьётся его сердце и глох от того, как сильно колотилось его собственное. Потом произошло невероятное: едва закрылась дверь лифта, а-Цин потянул Фэн Синя к себе, вцепившись мёртвой хваткой в ворот рубашки. От малейшего сопротивления на пол бы посыпались пуговицы, но Фэн Синь и не думал сопротивляться, он кинулся навстречу, словно изголодавшийся к накрытому для пиршества столу, и, решив не задумываться о том, чем вызваны эти перемены, подхватил а-Цина на руки, припав к его губам с жадным, почти отчаянным поцелуем. Му Цин ахнул, но не оттолкнул, сжал бёдрами, скрестив щиколотки за спиной, зарылся в волосы, пропуская короткие пряди между пальцами, задышал ещё чаще, срываясь на короткие стоны, утопающие в яростном поцелуе. Фэн Синь вжал его в холодную металлическую стену, но Му Цин даже не возмутился, напротив, прижался ещё сильнее. Тонкие обтягивающие джинсы никак не могли скрыть его возбуждения, а пушистые ресницы - поплывшего взгляда, он весь был словно воплощение красоты порока, и на десяток этажей Фэн Синь просто потерялся, не особо придя в себя даже когда раздался сигнал лифта, оповещающий о нужном этаже. Было плевать, даже если их увидит кто-то из соседей, да хоть весь этаж, хоть весь дом! Фэн Синь не выпустил бы его из рук даже если бы Небеса рухнули на землю! - но им повезло, видимо из-за позднего часа они так и не встретили никого, и Фэн Синь прижал задыхающегося Му Цина к стене возле двери в квартиру, нашаривая в кармане ключи. Были свои неочевидные плюсы в том, чтобы быть Небожителем - Фэн Синь смог открыть дверь, закрыть её, разуться, наступив на пятки дорогущим кроссовкам, которые ему выбирал Му Цин, и отнести а-Цина в спальню, не только ни разу не споткнувшись и не выронив свою драгоценность из рук, но и не разу не разорвав мучительно страстного поцелуя. А-Цин тоже времени не терял: он расстегнул пуговицы на своей узкой рубашке, как смог расправился с рубашкой Фэн Синя и, едва тот опустил его спиной на постель, потянулся к его брюкам, цепко впившись в бёдра, не давая отстраниться. - Детка, ты такой… - Фэн Синь не умел подбирать красивых слов, но ему очень хотелось сказать а-Цину что-нибудь приятное. - Такой… - он сдался и, быстро глянув в сверкающие, словно звёзды, глаза, опустил голову, прижимаясь губами к открытой шее. Му Цин ответил счастливым стоном, сжав ладонями его затылок, и выгнулся, сильнее сжимая коленями бёдра. Гладкая кожа казалась сладкой, словно персиковый коктейль, Фэн Синь собирал эту сладость губами, постепенно спускаясь ниже и ниже, попутно избавляя а-Цина от одежды. - Вернись, - требовательно прозвучало сверху, когда Фэн Синь замешкался, присев на корточки у кровати и залюбовавшись стройным гибким телом с изящно вылепленными рельефами мышц. Ему хотелось слишком многого одновременно - приласкать губами тёмно-розовый вход и толкнуться внутрь языком, вырывая из груди а-Цина дрожащие вздохи, или скользнуть ртом по бархатистой твёрдости члена, сразу до основания, сжимая глоткой чувствительную головку, или рухнуть на а-Цина сверху, вжимая его в постель всем своим весом, и, направив головку к пульсирующему входу, медленно толкаться внутрь, сходя с ума от тесноты, жара и стонов а-Цина. Но он послушался, задержавшись только затем, чтобы раздеться догола, поднялся на постель, навис над Му Цином и поймал его губы поцелуем. - Красивый, как бог, - дразняще прошелестел а-Цин, заставив Фэн Синя немного покраснеть, и повёл ладонями по его груди, очерчивая мышцы и задевая напряжённые соски. Фэн Синь мельком глянул вниз, на белизну его рук, изысканно контрастирующую с его собственным золотистым загаром, и, не найдясь с ответом, снова потянулся за поцелуем, подхватывая узкие бёдра, чтобы приподнять над постелью. А-Цин принимал его жадно, так сжимаясь на члене, что Фэн Синь не в силах был сдержать довольного рыка, рвущегося из груди. Тела ощущались раскалёнными, кожа, казалось, плавилась от прикосновений, дыхание и стоны смешивались, мгновенно испаряясь паром. Му Цин очаровательно раскраснелся и ловил губами воздух на каждом толчке, подгоняя Фэн Синя пятками, то и дело впивающимися в поясницу, его волосы, прежде убранные в простую причёску, разметались по постели шёлковыми лентами, горло дрожало от стонов, руки то сжимали плечи, то, когда Фэн Синь опустился ещё ниже, погребая его под собой, вбиваясь в податливый, тесный жар, царапая лопатки. - Сильнее, - выдохнул а-Цин между стонами. Одна его рука впилась Фэн Синю в затылок, направляя, и требовательно надавила, когда Фэн Синь вжался лицом в изгиб шеи. Фэн Синь понял. Зубы сомкнулись на нежной коже под громкий стон. Сначала Фэн Синь старался осторожничать, едва прихватывая кожу клыками, но очередная просьба, озвученная дрожащим от подступающего оргазама голосом, свела все его старания на нет. Он сомкнул зубы на изгибе шеи, не прекращая двигаться так яростно, что перед глазами темнело, и почувствовал, как а-Цин в его руках заходится знакомой сладкой дрожью, как напрягается его тело, проживая момент оргазма, прежде чем вздрогнуть снова, расслабляясь. Фэн Синь разжал зубы и куснул ещё раз, послабее, повыше, тихо застонав, когда тело окунулось в белоснежную вспышку, разбившую его сознание на тысячу осколков, прежде чем снова собрать воедино. А-Цин всё ещё слабо дрожал от пережитого удовольствия, когда Фэн Синь потянулся к его шее, мягко зацеловывая места укусов. Стоило немного увлечься и надавить на наливающийся чернотой след, как а-Цин вздрогнул, судорожно вздохнув, и Фэн Синь поспешил потянуться к его губам, лаская их нежным поцелуем. - Люблю тебя, - тихой скороговоркой пробормотал он между поцелуями, мягко наглаживая изгибы расслабленного тела под собой. Му Цин чуть улыбнулся в ответ, блеснув глазами из-под ресниц, и снова потянулся за поцелуем.

*

Утро началось с нежностей: Фэн Синь долго целовал разомлевшего а-Цина, а тот ластился к его рукам, переплетал их пальцы и в конце концов сам направил Фэн Синя, с тихим стоном принимая его твёрдый член, длинным слитным движением погрузившийся в разнеженное тело. Повторять вчерашний опыт Фэн Синь не решился, показалось, что не ко времени, и ограничился только лёгкими покусываниями подальше от дочерна потемневших вчерашних следов. Потом Му Цин умотал в ванную, привычно долго принимал душ - Фэн Синь почти уснул за это время, но, услышав, что вода перестала литься, выждал ещё некоторое время и тоже двинулся в том направлении. С Му Цином он столкнулся возле зеркала - в квартире было много зеркал, почти все в пол - Фэн Синю было всё равно, а Му Цину нравилось. А-Цин стоял у него в одном только пушистом полотенце, обмотанном вокруг восхитительно узких бёдер, и нежно поглаживал тёмные пятна на своей шее, расфокусированно глядя на своё отражение в зеркале. Правда стоило ему заметить Фэн Синя, выражение его лица мгновенно изменилось, взгляд стал острым, а тёмные брови сошлись к переносице. Он сердито рявкнул: - Ты как псина какая-то! Фэн Синь непонимающе улыбнулся - к воплям а-Цина ему было не привыкать. - Я будто в клетку с собаками угодил, - Му Цин указал пальцем на глубоко фиолетовые синяки на шее, и, крутанувшись на пятках, прошествовал обратно в спальню, излучая ауру возмущения. - Ну охуеть не выхуеть, - вздохнул Фэн Синь, проводив его взглядом. Не было смысла спрашивать, что это было и как с этим жить - Му Цин уйдёт в глухую несознанку если даже чуть намекнуть ему на что-то такое. Да Фэн Синь и не умел у него о таком спрашивать, и немного боялся, что если спросит, то ответ ему не понравится. Не хотелось слышать от человека, в которого влюбён тысячу лет, что ему чего-то от тебя недостаёт… Фэн Синь предпочитал идти на опережение и работать над собой.

*

Смущало то, что он совершенно не представлял, в каком именно направлении работать и у кого спросить совета. Му Цин на него не давил, на самом деле он как обычно, приоткрыв завесу, скрывающую его сокровенные желания, начинал делать вид, что ничего такого не произошло и никаких выяснений произошедшего не будет. Через пару дней они вдвоём с Наследным Принцем обедали в маленькой забегаловке на краю Призрачного города. Место выбирал Се Лянь, найдя то, в котором обслуживающее демоньёнаиболее нейтрально относилось к заглянувшему на огонёк Небожителю. Самого Се Ляня обожали в любом заведении города, каждый демонёнок благоговейно заглядывался на него, но мало кто рисковал беспокоить - боялись навлечь на себя гнев господина Градоначальника. Но тут к тому же были лучшие маньтоу, по уверению Принца. За обсуждением насущных дел Фэн Синь несколько раз прокручивал в голове вопросы, которые хотел бы задать, прикидывал, как может повернуться разговор, с чего лучше начать, а о чём не распространяться, но в конце концов так и не сказал ни одного лишнего слова. Куда больше неизвестности его испугала мысль о том, что Се Лянь действительно даст ему совет. Расскажет что-то важное и, может быть, немного сокровенное. Или вообще выдаст подробное руководство к действию, снабдив его поясняющими комментариями. А Фэн Синю потом мучайся знанием о том, что Его Высочество практикует со своим демоном за закрытыми дверями спальни. Фэн Синь вообще отказывался надолго задумываться о том, каким именно может быть взаимодействие между демоном и небожителем и за время ужина пришёл к выводу, что знать этого не хочет, особенно если речь о Се Ляне. За этими раздумьями он совсем не почувствовал вкуса еды и после обеда пришлось поубедительнее соврать, что ему всё понравилось. Се Лянь на прощание наградил его задумчивым, мягким взглядом - Принц наверняка почувствовал, что у его давнего друга что-то на сердце, о спрашивать всё же не стал. Фэн Синь был ему благодарен. Промелькнувшую было мысль обратиться за советом к кому-то из других богов войны Фэн Синь отмёл почти сразу. Пэй Мин был бабником, но вряд ли его интересы распространялись на столь специфические и деликатные практики, как причинение боли ради удовольствия. Цюань Ичжэню просто нравилось бить людей - это определенно не то, что нужно, а принц Тайхуа всегда казался ему просто ребёнком, ни грана не смыслившим в любви. Круг поисков постоянно сжимался, Фэн Синь с удивлением понял, что, несмотря на возраст, у него не так много друзей, с которыми он мог бы поговорить о чём-то настолько сокровенном, и совсем нет людей, у которых можно было бы спросить совета. Казалось, что само Провидение настойчиво указывает ему в сторону, совершенно противоположную от людей и богов. Хуа Чэна Фэн Синь отмёл сразу, во-первых, по той же причине, что и Се Ляня, а во-вторых, потому что неприязнь между ними по-прежнему оставалась донельзя личной. Оставался только Черновод - исток всего это безумия, на взгляд Фэн Синя, ведь чьи следы на шее Ши Циьсюаня сломали плотину, удерживающую желания а-Цина? Нет, было правильно, что он нашёл в себе смелость поделиться ими с Фэн СИнем, но последнему теперь предстояло решить, что с этим делать. Фэн Синь попросту напросился к Хэ Сюаню, пользуясь знакомством с бывшим Повелителем Ветра. Хуа Чэна могло бы заинтересовать признание в том, что Небожитель нуждается в его совете, но Черновод, с которым они обменивались сообщениями, впечатлённым Фэн Синю на показался, хоть и согласился его принять. В резиденции Владыки Чёрных вод Фэн Синю бывать ещё не доводилось, и, идя по мрачным, едва освещённым коридорам, по которым его вёл слегка просвечивающий, подозрительно похожий на сома слуга, он мог только изумляться, как Ши Циньсюань, известный своим жизнерадостным характером, может существовать в такой гнетущей атмосфере. Хозяин дома встретил Фэн Синя в просторной зале, почти такой же тёмной, как и все остальные помещения, которые Фэн Синь успел увидеть, окинул его равнодушным взглядом и пригласил сесть. Сам он тоже опустился в кресло, закинув ногу на ногу, сцепил в замок длинные тонкие пальцы и посмотрел на Небожителя взглядом, не выражавшим ровным счётом ничего. Даже на пустую стену так не смотрят - она либо раздражает, либо вдохновляет, либо хотя бы просто мешает. Фэн Синь почувствовал себя крайне неуютно, но он готовился к этой встрече и отступать не собирался. Знал бы Му Цин, на какие жертвы он ради него идёт! Но Му Цин не знал, и Фэн Синь очень надеялся, что и не узнает. Он предупредил демона, что пришёл к нему по очень личному вопросу, но не слишком удивился, когда на красивом, холодно-отстранённом лице не дрогнул ни единый мускул. - Я бы хотел попросить вас о полной конфиденциальности, - добавил Фэн Синь, закончив с тщательно отрепетированным вступлением. Как он и ожидал, Черновод обжёг его ледяным взглядом, болезненно контрастирующим с золотистыми радужками, и приподнял бровь: - Я вам не адвокат, не врач и не священник. Вы здесь только потому, что младший господин Ши просил вас выслушать, так что либо выкладывайте, либо выметайтесь. Фэн Синь выложил. Обрисовал проблему как можно более безлико, без подробностей и даже постарался без эмоций. - Ваш партнёр хочет, чтобы вы причиняли ему боль, потому что он получает от этого удовольствие, а вы не знаете как к этому подступиться? - резюмировал Черновод. У него было сложное выражение лица - ещё не отвращение, но что-то немного граничащае с брезгливостью. Фэн Синь немного растерялся и кивнул. Потом скрестил на груди руки и откинулся в кресле, вперившись взглядом в демона в ожидании, поскольку самому ему сказать было нечего. Черновод наклонился вперёд и протянул ладонь. - Дайте ваш мобильник. Фэн Синь удивлённо моргнул, но послушно вытащил смартфон, разблокировал и вложил в протянутую ладонь. Когда Черновод вернул ему гаджет через пару минут, на экране была открыта вкладка порнхаба с тщательно отсортированными по тегам видео. На первой же превьюшке был красивый мужик с кнутом. Фэн Синь моргнул, посмотрел на непроницаемое лицо Черновода, снова на экран, и вскочил на ноги. - Спасибо, - бросил он раздражённо. - За помощь, - выплюнул он как можно ядовитее и пошёл к двери, нервно передёрнув плечами. Себя он успокаивал тем, что обещал Ши Циньсюаню, что будет вести себя прилично (Хэ Сюань своему партнёру, видимо, этого не обещал), и что от демона и не нужно было ожидать ничего иного. - Постой, - окликнул Хэ Сюань, когда Фэн Синь уже готов был открыть дверь в холл. - Зачем тебе это? - Я уже рассказал, - Фэн Синь нахмурился и бросил гневный взгляд на Черновода. Он что, нихрена не слушал? - Рассказал, но не объяснил, - Черновод внезапно улыбнулся, и Фэн Синя пробрала лёгкая дрожь. Он был похож на акулу из самых тёмных морских бездн, хотя его лицо по-прежнему оставалось лицом очень красивого мужчины. - Зачем? - Потому что я хочу ему дать всё, в чём он нуждается, - пылко признался Фэн Синь. - Всё, чего он хочет. Что сделает его счастливым. Просто всё. Я люблю его, - добавил он, гордо вздёрнув подбородок, словно это признание каким-то образом могло разрушить его броню. - Почему пришёл ко мне? - Черновод, казалось, что-то обдумывал. - Я не единственный твой знакомый демон… более того - мы не особо-то знакомы, генерал Наньян. Что-то было едкое в том, как он произнёс этот титул, но Фэн Синь решил пропустить это мимо ушей. Конечно, демону льстила возможность поизмываться над небожителем, пришедшим к нему за советом в любовных делах, вот он и отрывался по полной. - Поэтому и пришёл, - Фэн Синь заметил, что он уже сделал несколько шагов обратно к креслу, отдалившись от двери, в которую собирался выйти. - Мы почти не знакомы, это проще. И есть ещё одна причина… Он выложил, с чего всё началось - про следы на шее Ветерка, которые они с Му Цином случайно увидели. Хэ Сюань взглянул на него так, что чудом не испепелил на месте - Фэн Синь был Богом Войны, а не каким-нибудь мелким божеством дверных ручек, и то вздрогнул, про себя возмутившись - будто Черновод эти следы оставляет не для того, чтобы другие видели, кому принадлежит его возлюбленный. - Вот оно как, - протянул Хэ Сюань. - Ты уверен, что твоего партнёра влечёт боль, а не ощущение принадлежности? Фэн Синь снова моргнул, ловя себя на том, что нихрена не понимает в сложном мире плотских удовольствий. Ему нравился секс с Му Цином - любой, ему нравилось целовать его и обнимать, нравилось нежить его в постели или во время совместного принятия ванны, нравилось немного дразнить и смешить, чтобы он улыбнулся, чтобы в тёмных глазах зажигались искорки веселья, нравилось невзначай касаться его даже на людях, нравилось переплетать пальцы и обнимать его за тонкую талию, целовать в щёку и носить на руках (когда Му Цин позволял). Концепция принятия боли и ощущения принадлежности была сложнее того, к чему он привык. - Сядь, - демон указал взглядом на кресло, и Фэн Синь подчинился даже не задумавшись, настолько глубоко он был погружён в свои мысли. Черновод сомкнул кончики пальцев и глянул поверх них на Фэн Синя, словно оценивая. - Закрой глаза, - демон снова коротко оскалился хищной акульей улыбкой, и взялся за подлокотники своего кресла, собираясь встать. - Зачем? - Фэн Синь напрягся, всё его существо, закалённое в сотнях лет битв с демонами, кричало о том, что если он согласится, то будет идиотом. - Ты пришёл ко мне, - Черновод скривился и поднялся на ноги. - Не моё дело тебя уговаривать. Фэн Синь подчинился, полностью обратившись в слух. Он слышал, как Черновод подошёл ближе, чувствовал исходящий от него солёно-горький аромат моря и приближающейся грозы, и инстинктивно отодвинулся, когда почувствовал, как чужая рука приближается к его лицу. - Расслабься. Фэн Синь даже не нашёлся с ответом, только выразительно хмыкнул, отодвинувшись от чужой руки ещё дальше. - Ты мне не доверяешь? - в голосе Черновода было что-то почти гипнотическое, обволакивающее, но этого было недостаточно для того. чтобы Фэн Синь не чувствовал в нём угрозы. - Конечно нет! Раздался смех - не весёлый, не особо торжествующий, почти безжизненный. Чужая рука наконец-то оставила его лицо в покое. - Вот именно, - сказал Черновод, отсмеявшись. Фэн Синь распахнул глаза, собираясь сказать Хозяину Чёрных Вод пару ласковых, но увидев его лицо прямо напротив своего, чуть не попытался ударить наглеца, сдержавшись в последнее мгновение. Хэ Сюань приподнял бровь. - Дело не в технике. Не в том, как причинить боль правильно. Даже не в том, как и какие следы оставить. Если человек тебе не доверяет, не получится ничего. А если доверяет, значит примет всё, что ты ему дашь, - добавил он. На короткое мгновение Фэн Синю показалось, что взгляд Черновода заволокла лёгкая мечтательная дымка. - Это похоже на падение с закрытыми глазами, - продолжил Хэ Сюань, выпрямившись и направившись к своему креслу. Если человек доверяет тебе, то он знает, что ты не позволишь ему разбиться. Фэн Синь обдумывал его слова, следя за плавными движениями демона. Тот снова сел, посмотрел куда-то в сторону и на этот раз его губы тронула улыбка удивительно нежная. - Дай ему возможность упасть в удовольствие зная, что ты его поймаешь. Фэн Синь задумчиво кивнул. Раздражение, которое вызывал демон, исчезло, всё постепенно отходило на второй план. - Что до техники, - Черновод снова повернулся к Фэн Синю. - Если боишься ему навредить… Да, вообще-то, в любом случае - используй стоп-слово. И пока не услышишь его, не обращай внимания ни на слёзы, ни на мольбы. Продолжай. Фэн Синь невольно сглотнул, изумившись тому, какой всепоглощающий голод вдруг зажёгся в его взгляде. Боковая дверь, не та, в которую вошёл Фэн Синь, распахнулась, и в зал лёгкой походкой впорхнул Повелитель Ветра. Впорхнула. Повелительница. Фэн Синь почувствовал, как к щекам приливает кровь, а в груди стремительно заканчивается воздух, заменяясь чистой паникой. - О, вы всё-таки поговорили! - захлопала в ладоши Ши Циньсюань. - Я не помешаю? - Наш гость выяснил всё, что хотел, и уже уходит, моё сокровище, - Черновод протянул руку в приглашающе-ласковом, изящном жесте, и Повелительница Ветра словно диковинная бабочка впорхнула к нему на колени, обняв за шею. Её взгляд, направленный на Хэ Сюаня, источал сладостную, чувственную нежность, а улыбка зачаровывала даже небожителя. Даже того, который едва находил в себе силы находится в одном помещении с женщиной. На чуть золотистой, гладкой словно нефрит коже виднелись почти сошедшие тёмные отметины в чётко очерченной форме укуса. Фэн Синь вскочил на ноги и поспешил к выходу. - Спасибо за помощь, - выпалил он, оказавшись в нескольких дополнительных метрах от этой парочки. - Не благодари, - Хэ Сюань небрежно отмахнулся свободной рукой - другая обнимала талию Ши Циньсюань. - Я демон. Мне не нужна твоя благодарность. - Хэ-сюн такой внимательный и отзывчивый, - защебетала Повелительница Ветра, коснувшись краешком сложенного веера подбородка демона, чтобы он приподнял голову. - Такой добрый… - проворковала она нежно. Фэн Синь понял, что, хоть как минимум один из них и не против чужих глаз, второй вполне может ему их вырвать. В любом случае, оставаться дольше он не собирался и, не обращая внимание на нежное мурлыканье Ши Циньсюань, вылетел прочь, сначала из зала, а потом и вовсе из дома, переведя дыхание только когда оказался в своей машине. Сев за руль он посмотрел на болтающийся на цепочке ароматизатор, который подарил… точнее будет сказать, просто повесил сюда, Му Цин, на его толстовку, забытую прошлым вечером на сидении и, поддавшись внезапному порыву, схватил её и уткнулся лицом в мягкую ткань, вдыхая с неё такой знакомый запах.

*

Пару дней Фэн Синь ничего не предпринимал, только думал - как а-Цин отреагирует, если он сделает что-нибудь… такое? Прижмёт его к стене, прихватит за горло или за волосы, сожмёт запястье… Мысли рано или поздно сводились к тому, что что-то подобное и так постоянно происходило раньше, когда они ещё цапались по любому поводу до драки. Му Цин постоянно его доводил этими своими язвительными смешками, закатыванием глаз и колкими комментариями. Он и сейчас его доводил, но больше вполсилы, зачастую даже ограничивая дозу яда, которая могла сорваться с его языка. За всеми этими раздумьями, которые, разумеется, больше всего поглощали Фэн Синя как раз тогда, когда а-Цин был рядом, он и не заметил, что стал слишком уж молчалив (больше обычного) и сосредоточен на своих мыслях. Му Цин, как раз делившийся с ним свежими сплетнями всех трёх миров, вдруг замолчал. Фэн Синь мало того, что не запомнил, кто кого кинул, а кто с кем был замечен в пикантной ситуации - хотя они оба вечером любили потрепаться на такие темы, с кем ещё, не с Се Лянем же их обсуждать, - ещё и не сразу понял, что поток информации прекратился уже пару минут как. И всё это время а-Цин сверлил его суровым взглядом из-под нахмуренных бровей. Заметив, что Фэн Синь наконец очнулся от своих раздумий, Му Цин неизменно выразительно закатил глаза, и вскочил на ноги. - Пора уже запомнить, что тебе совершенно не интересно меня слушать, - фыркнул он. - Окей. Я ухожу, - он крутанулся на месте и зашагал к двери. Волосы, заплетённые в высокий конский хвост, покачивались на каждом шагу. Фэн Синь принял решение раньше, чем а-Цин скрылся из виду, и успел догнать его уже у входной двери. В конце концов, была не была… В худшем случае они просто подерутся, неделю не будут разговаривать, а потом как-нибудь уж помирятся. Всегда мирились. Му Цин, внезапно прижатый к дверному полотну спиной, вскинулся, как разъярённый горностай - Фэн Синю показалось, что он сейчас ему то ли нос откусит, то ли всё лицо обглодает, - но не успел даже зашипеть, потому что Фэн Синь наконец-то ухватил в кулак гипнотизировавшую его копну волос, и, навалившись на а-Цина, выдал: - Если захочешь остановиться, скажешь… - как назло из головы вылетели вообще все слова на свете. - “Красный”, - наконец-то выхватил он из потока своих бессвязных мыслей, окончательно спутавшихся от того, как сменилось выражение на красивом лице а-Цина. Злость словно схлынула с него, уступив место заинтересованности. Му Цин смотрел немного недоверчиво, хлопая длинными ресницами. Фэн Синь крутанул запястьем, наматывая густой шёлк волос на кулак, вынуждая Му Цина запрокинуть голову и подставить ему беззащитную белоснежную шею. Фэн Синь заглянул ему в глаза. - Повтори. Можно было поклясться, что он видел, как а-Цин поплыл. Как его взгляд заволокло возбуждением, как пересохли его губы. Му Цин сглотнул, коротко облизнулся и хрипло повторил: - “Красный”, если я захочу, чтобы ты остановился. Фэн Синь впился в его рот поцелуем, едва он договорил, безжалостно-жадно смял мягкие губы, врываясь языком в податливый, влажный рот, потянул за намотанные на кулак волосы, и толкнул колено между чужих явно подкосившихся ног. Му Цин вскинул обе руки, хватаясь за его плечи, словно тонул или падал, поскользнувшись на гладком льду. Он тяжело и прерывисто дышал в поцелуй, горячечно, но без обычно присущей ему напористости покусывая губы в хаотичном, смазанном поцелуе. Фэн Синь подхватил его свободной рукой, и, дав две секунды на то, чтобы тот обвил его руками и ногами, понёс его обратно, через зал, который они покинули всего пару минут, в спальню. Это новое ощущение, захватившее его с тех самых пор, как а-Цин послушно повторил, что ему было велено, разгоралось всё более ярким пламенем с каждым его вздохом. Сладкий вкус губ и нежность гладкой кожи, податливость любимого, выученного до мельчайших изгибов тела, не насыщала, а лишь подпитывала разгорающееся пламя, казавшееся необыкновенно тёмным, жарким… всепоглощающим. Сжигающим дотла. А-Цин кричал в голос, так откровенно упиваясь ощущением сомкнутых на изгибе шеи клыков, что Фэн Синь едва ли бы смог остановиться, даже если бы небо рухнуло на землю. Если бы его попытались оттащить, он лишь сильнее вцепился в свою добычу - рухнули, стёрлись какие-то рамки, обнажилось что-то жадное, животное, доселе зреющее где-то в самых глубинах сердца. Пальцы безжалостно вдавливались в плоть, так, что кости едва не трещали, а кожа, такая тонкая и нежная, так легко заливающаяся румянцем, что от смущения, что от злости, мгновенно темнела под их напором. Но с какой бы яростью и голодом не терзали плоть руки и губы, в единении, в слиянии их разгорячённых, в унисон дрожащих от страсти тел была одна только нежность. Словно распахнулись двери ещё десятка комнат, в которых, ожидая своего часа, копились и множились все те чувства, что он испытывал к а-Цину, вся эта нежность, в которую его хотелось завернуть, в которой его хотелось задушить, вся страсть, которую часто страшно было обнажить, но теперь она изливалась чистым, ничем не сдерживаемым потоком. И Му Цин принимал всё - принимал нежность, принимал страсть, принимал укусы, оставляющие кровоподтёки на ключицах, и поцелуи, оставляющие его губы раскрасневшимися и совершенно потерявшим очертания. Он только пискнул, когда Фэн Синь, резко выйдя из него, уже, задыхающегося в мягко подступающем оргазме, одним сильным движением перевернул его на живот, снова потянул за волосы, не дав уткнуться лицом в постель, и прижался пахом к ягодицам, притираясь твёрдым членом между ними. Фэн Синь интуитивно понимал, что он всё делает правильно, но получать этому подтверждение в виде сладкого скулежа, срывающегося с зачастую упрямо поджатых губ, в виде необыкновенной податливости человека, привыкшего командовать им даже в постели - особенно в постели, было необыкновенно. Хотелось продлить эту сладкую игру, испить до самого дна всю эту новую вселенную, в которой а-Цин восторженно плакал под ним, норовя завыть в голос, пока Фэн Синь словно обезумевшая от вседозволенности псина вгрызался в подставленный белоснежный загривок, оставляя целую россыпь красноречивых тёмных отметин. Его а-Цин, который скорее пошёл бы один усмирять пещеру с демонами, чем позволил бы кому-то подумать, что у него бывает секс, рвал тонкими пальцами простынь и кончал на его члене только от того, что Фэн Синь клеймил его, как свою собственность, словно всему миру хотел крикнуть, что - да, это он трахает этого охренительного мужчину, трахает так, что тот может лишь выстанывать его имя от удовольствия, и да, все эти следы на его теле означают именно это. Конечно, он именно этого и хотел. И, снова развернув его на спину, чтобы посмотреть в его глаза, ставшие словно ещё более бездонными, он целовал мокрые от слёз, дрожащие от пережитого удовольствия губы, и, не в силах остановиться шептал, словно обезумевший: “я тоже тебя люблю, тоже тебя люблю”, до тех пор, пока а-Цин, не вцепился в него снова, так очевидно разрешая, что невозможно было не воспользоваться приглашением и не толкнуться снова в тесный, пульсирующе-влажный жар его кипящего, словно лава тела. Несколькими часами позже, когда даже божественные силы были на грани истощения, а постель насквозь пропиталась потом и спермой, Фэн Синь, сидя посреди всего того разгрома, что они учинили в собственной кровати, удерживал Му Цина на себе, с нежной осторожностью обвив рукой тонкую талию. У а-Цина уже не было сил двигаться и он лишь тихо постанывал, сжимая в себе всё ещё твёрдый член, то стискивая, то отпуская плечо Фэн Синя. Они целовались, медленно и неторопливо, почти обессиленно, а-Цин то и дело запускал пальцы в короткую стрижку Фэн Синя и срывался на довольное мычание. Фэн Синь погладил его по лицу, провёл пальцами по тонким чертам, любуясь, как если бы увидел эту божественную красоту впервые. Впрочем, так ведь и было - таким залюбленным, таким беспомощным и доверившимся он а-Цина не видел никогда. Пальцы скользнули на шею, надавили в самую черноту в мешанине укусов. Покрасневшие припухшие губы приоткрылись, ресницы затрепетали. Фэн Син наклонился к порозовевшему уху, и, прижав к себе ещё теснее, спросил, не отрывая пальцев от резных следов: - Сходишь со мной завтра на свидание? А-Цин рывком втянул воздух, а Фэн Синь зажмурился - член сладко стиснуло раз, другой, в знакомых предоргазменных спазмах. - Свожу тебя в какое-нибудь шикарное место, - прошептал он, подмахнув бёдрами. - Где все наши собираются по пятницам? - его губы снова нашли истерзанную шею, но несмотря на то, что он лишь целовал пышущую жаром кожу, а-Цин продолжал судорожно хватать губами воздух, сжимая его внутри. - Не отпущу тебя от себя ни на мгновение, - жарко продолжил шептать он. Сил едва хватало на короткие рваные толчки, но этого было достаточно им обоим. - Пускай видят. - Он влажно лизнул покрасневшее ухо. - Пускай знают, что я трахаю тебя… как какая-то псина, - довольно рыкнул он, выцепив из памяти брошенную недавним утром фразочку. Его самого швырнуло за грань всей этой откровенностью и сжирающим обоих жаром. Вжимаясь друг в друга они рухнули сначала на постель, а через несколько мгновений - на пол. Лежать на мягком ковре, расстеленном у кровати, было куда приятнее, чем на мокрых и липких простынях.

*

А-Цин хорошо проводил время, блуждая по залу, заполненному знакомыми лицами и откровенным избытком алкоголя. Он то обсуждал что-то с Линвэнь, то выслушивал какую-то хохму от Пэй Мина, то надолго задержался возле повелителя Ветра, улыбаясь его оживлённому рассказу. Фэн Синь с ним обычно не ходил, он устроился у барной стойки с бокалом светлого пива, и наблюдал за его перемещениями, не в силах отвести взгляд. Из-под чёрного-воротника-стойки выглядывал край оставленного на нежном загривке узора из поцелуев-укусов. Достаточно случайно, чтобы это нельзя было посчитать откровенной демонстрацией, но всё ещё слишком очевидно для досадной случайности. А-Цин светился от удовольствия, а Фэн Синь млел и таял от одного взгляда на него. Он даже не заметил, как Се Лянь сел рядом. - Я рад, что тебе удалось разрешить сомнения, терзавшие тебя, - произнёс Наследный Принц своим мягким нежным голосом. Фэн Синь невольно вздрогнул и повернулся к нему. Конечно, рядом с небожителем сидел и демон, обвивая сильной рукой тонкую талию. На Фэн Синя он даже не взглянул, да и окружающие его волновали мало, он смотрел лишь на Его Высочество, который продолжал: - Цин-эр выглядит таким… воодушевлённым, - он улыбнулся. - Хорошо, что вы есть друг у друга. Фэн Синь почувствовал, как у него вспыхнули щёки, хотя не знал точно от чего - от того, что Се Лянь догадывался или знал, что именно Фэн Синя терзало, хотя тот так и не сказал ему ничего, или от того, что говорил он об этом вот так запросто, а Фэн Синь до сих пор терялся, когда кто-то говорил об их с а-Цином отношениях. - Я… - он сморгнул накатившее смущение и вздохнул. - Спасибо. Се Лянь светло улыбнулся и повернулся к Хуа Чэну. Фэн Синь трижды проклял себя за нерасторопность, потому что не успел отвернуться и краем глаза увидел, как Его Высочество погладил демона по шее, как какого-то кошака, а тот сощурился от удовольствия, расплывшись в совершенно неприличной улыбке - то ли был уверен, что никто их не видит, то ли ему было глубоко похер. - Нам, наверное, пора, Сань Лан? - спросил принц. Фэн Синь не слышал, что ответил демон, потому что, чтобы развидеть увиденное зажмурился так сильно, что в ушах застучала кровь. Через минуту эти двое уже удалились, и Фэн Синь, вздохнув с облегчением, нашёл взглядом Му Цина. Тот уже отошёл от Ши Циньсюаня, который в данным момент ворковал с появившимся откуда-то Черноводом, в руках у которого была дымящаяся миска лапши и палочки. Еды здесь, вообще-то не подавали, только лёгкие закуски, максимум сендвичи, но Хэ Сюаня такие вещи не останавливали. Фэн Синь поставил почти пустой бокал на барную стойку и, соскользнув со стула, направился к а-Цину.