О кошках, утках и попугаях

Прошел год после всех тех захватывающих приключений, которые выпали на долю доброго Айболита в Стране Обезьян и на морских просторах. Доктор всё так же лечил больных зверей, иногда людей, и не подозревал о том, что над ним и его дорогими животными снова нависла смертельная опасность. Как-то днём, в самый разгар рабочего дня, когда у двери выстроилась большая очередь больных, в окно дома кто-то постучал. Как только Чичи распахнула створки, на подоконник прыгнула крупная старая кошка. - Здесь ли живёт доктор Айболит? - деловито спросила она. - Да, здесь, - ответила обезьяна, - но сейчас он занят. У вас что-то болит? - Нет, но я пришла просить о помощи. У морского берега лежит тяжело больной кит, и он при смерти! Только Айболит сможет вылечить его. Могу ли я поговорить с ним? Позвали доктора. Он внимательно выслушал гостью и даже погладил её по пушистой спине. - Я помогу этому бедному киту, когда закончу здесь, хорошо? - спросил Айболит. - Нет, надо спешить! Кит вот-вот умрёт! - возразила кошка. Вдруг со шкафа донёсся глухой голос совы Бумбы. Она слышала весь разговор. - Эй, ты, - начала она, - откуда ты знаешь, что творится на морском берегу? Насколько мне известно, кошки терпеть не могут воду. Не нравится мне всё это, Айболит… Кошка хотела что-то сказать, но доктор её перебил: - Бумба, как ты можешь так говорить? Не имеет значения, откуда она знает про кита, нам главное спасти его! Я сейчас же отправляюсь на берег! Кто идёт со мной? Бумба промолчала. Она знала, что Айболита уже не переубедить. - Я пойду! - гавкнула собака Авва. - Я тоже! - подхватила утка Кика. - И я! - гаркнул попугай Карудо. - И я! - добавила свинка Хрю-Хрю. Собрав сумку с лекарствами, Айболит и его верные звери отправились вслед за кошкой на помощь киту. Но когда они добрались до берега, то не увидели на нём никакого кита. - Где же он? - спросил Айболит. - За той скалой, - сказала кошка, показав лапой на север, - пойдёмте скорее! День уже клонился к вечеру, и с моря вдруг подул холодный ветер. Доктор и его команда уже почти подошли к скале, как вдруг Авва воскликнула: - Стойте! Я что-то чую! - Кита? - спросила Хрю-Хрю. - Нет, не кита, - продолжила Авва, - какой противный запах! Так пахнут бочки, спирт и… пираты! Вдруг из-за скалы показался большой корабль с чёрными парусами и флагом Весёлого Роджера. Будто тёмный призрак прошлого он возник перед Айболитом и его зверями, поразив их своей жуткой величественностью. Как металл блестели его лакированные борта, уходили бесконечно ввысь три высокие мачты, а на палубе впереди прочих матросов со злобными лицами стоял капитан… - Бармалей! - воскликнул Айболит. Матёрый пират хрипло засмеялся, увидев страх на знакомом лице и мордах, направленных на него с низкого берега. Он был весь в страшных шрамах, оставленных, похоже, острыми зубами акул. - Давно не виделись, а? - громогласно начал Бармалей, - а ловко это я придумал, послать за вами свою корабельную кошку! Думали, что от меня можно избавиться, накормив мной акул? Как бы не так! Я вернулся, и теперь отомщу тебе сполна, Айболит! Ты ступил без спроса на мою землю, ты сбежал из моей тюрьмы, ты дважды угонял мои корабли, ты потопил мою команду, и ещё хочешь остаться безнаказанным? Бармалей никого не прощает! Очнувшись от оцепенения, доктор воскликнул: - Бежим! И все побежали. Впереди всех неслась Авва, за ней доктор с Хрю-Хрю на руках, потом летел попугай... Но вдруг послышался чей-то отчаянный крик. Это Кику, замешкавшуюся на взлёте, поймала кошка! Айболит на миг остановился, а потом бросился спасать утку, но кошка уже утащила её далеко, почти к самому кораблю. - Отпустите Кику! - крикнул доктор, не решаясь приближаться к пиратскому судну. Бармалей засмеялся. - Тебе что, так дорога эта утка, докторишка? Кошка тем временем уже забралась с помощью матросов на корабль и отдала Кику Бармалею. - Сдавайтесь в плен, а иначе я сломаю этой птичке шею! Делать было нечего. Доктор не посмел сделать и шагу, пока с палубы по верёвкам не спустилась целая дюжина пиратов, не связала его и его друзей и не повела к кораблю. Айболит и его звери оказались в западне. Подняв пленников на корабль, пираты бросили их в трюм, при этом посадив зверей в большую клетку, чтобы никто не сбежал. Когда они ушли, доктор сразу осмотрел Кику, но её жизни уже ничего не угрожало: остались только раны от клыков и когтей. Айболит хоть и очень любил животных, но к кошкам всегда относился с подозрением и не заводил их у себя дома. Похоже, не зря. - Что же нам теперь делать? - спросили звери, - у этой клетки слишком частые прутья, никому из нас не протиснуться между ними! Доктор задумался. Ситуация действительно была тяжёлая. Корабль только что отплыл в открытое море, и попробовать выбраться из трюма не было смысла: всё равно пираты одолеют их. Вдруг сверху послышались чьи-то тяжёлые шаги, и в трюм спустился сам Бармалей - огромный, страшный и с изогнутой саблей на поясе. Фонарь, который он держал в руке, освещал бородатое лицо, и пленники ужаснулись от того, насколько уродливые шрамы были на нём. - Ну наконец-то! - злорадно произнёс пират, - вы у меня в плену! Такие жалкие и беззащитные. Сейчас я вам устрою! Сначала он подошёл к клетке, протянул руку и схватил первое попавшееся животное. Это оказалась Хрю-Хрю. - Ну что, докторишка, кого из твоих зверей мне зарезать сначала? Может, свинью? Изжарить бы её… - Нет! - крикнул доктор, бросившись к пирату в попытке освободить Хрю-Хрю, - со мной ты можешь делать всё, что хочешь, но не трогай моих животных! - Знаешь, я догадывался, что ты скажешь что-то подобное, - усмехнулся Бармалей, отпуская дрожащую от страха свинку, - но ты хоть понимаешь, как я зол на тебя?! Просто убить - это будет слишком доброй расправой с такой паскудой как ты! Айболит молчал. Он понял, что сейчас лучше не дерзить. Бросив взгляд на пленных животных, сбившихся в кучку в углу клетки, Бармалей достал саблю. - Так вот, - продолжил он, подходя к доктору, - твоё зверьё я обязательно пущу на мясо. Вопрос только в том, когда, - тут пират провёл концом заточенного лезвия по ткани белого халата, - решать тебе. Айболит попытался отступить, но Бармалей схватил его за воротник свитера и агрессивно выпалил в лицо: - Сегодня или завтра? Отвечай! Изо рта Бармалея брызгала слюна, и доктор зажмурился, когда она попала на стёкла его очков. - З-завтра… - прошептал он, чуть не плача. Весь побледневший, он, казалось, вот-вот упадёт в обморок. - Тогда снимай свой халат, докторишка, - грозно сказал Бармалей, - он тебе сейчас не понадобится. - Что? - переспросил Айболит, поражённо уставившись на пирата. Звери сидели тем временем ни живы, ни мертвы, и только попугай Карудо ахнул, услышав слова Бармалея. Он знал не понаслышке, как жестоки пираты, и сразу понял, что задумал злодей. - Я сказал, снимай халат! Ты что, оглох?! - повторил Бармалей, - не зли меня, иначе я сию же минуту перережу глотки всей твоей шайке! Айболит замер, инстинктивно закрывая грудь руками. Доктор не привык к такому отношению, и до последнего надеялся, что всё это лишь извращённая игра. - Не надо! - взмолился он, когда Бармалей снова сунул руку в клетку и схватил на этот раз Авву за загривок, а потом поднёс к её шее саблю, - я всё сделаю. - Так давай поторопись! - бросил пират, толкая собаку обратно, - моё терпение не железное! Пришлось Айболиту стянуть неизменный атрибут своей благородной профессии. - Давай дальше, - приказал Бармалей. Догадываясь, что ждёт его что-то действительно ужасное, доктор спросил: - Можно хотя бы не при них? Бармалей снова засмеялся. - Как бы не так! Я хочу, чтобы твои звери всё видели. Устроим им представление, а? - Какое?.. - с дрожью в голосе произнёс доктор. Бармалей громко загоготал. Нечеловеческий смех разнёсся по трюму, и даже затряслись редкие фонари, висящие с низкого потолка. Внезапно сквозь хохот послышался чей-то дерзкий выкрик, полный отчаяния и тщетной ярости: - Негодяй! Бандит! Отпусти нашего доктора! Это был Карудо. Бармалей перестал смеяться и посмотрел на попугая. Тот продолжил, растопырив яркие перья: - Если мне всё равно умирать, то я скажу: ты - самый отвратительный человек, которого мне когда-либо приходилось видеть! Хуже тебя нет никого! Бармалей достал обрез и направил дуло на храбреца. - Давай! Стреляй! Я тебя не бою…! Грянул выстрел, и попугай упал замертво. Хрю-Хрю и Кика заплакали от ужаса. Бармалей сказал: - Так будет со всеми, если будете разевать рот, когда вас не просят. Продолжай, док. Делать было нечего. Бросив взгляд на друзей, Айболит сказал им что-то на зверином языке, утирая слезу. - Я считаю до трёх… - пригрозил пират. Сняв свитер и оставшись в штанах и в майке, доктор спросил: - Достаточно? - Не задавай глупых вопросов, - ответил Бармалей, направив обрез в сторону клетки, - и поторопись. Доктор всегда был активным человеком. Для него и после пятидесяти не составляло труда целыми сутками крутиться вокруг своих многочисленных пациентов, но сейчас, раздеваясь, он не мог справиться даже с тяжестью своих рук и ног. Авва, Кика и Хрю-Хрю, сжавшись, смотрели, как вслед за свитером Айболит складывает на пыльную бочку медицинскую шапку, брюки, а затем и всё остальное одеяние. - Так? - спросил доктор у Бармалея, обнажившись полностью. Пират оценивающе оглядел пленника, а потом засунул за пояс обрез и саблю и направился к нему. Бедный доктор, находившийся уже на грани обморока, оперся на бочку, чуть сутулясь. - Только не вздумай падать, - предупредил Бармалей, - ты знаешь, что будет, если я не получу от тебя то, что хочу. Твёрдая загорелая рука схватила Айболита за плечо и опустила на колени. Доктор покорно осел, отводя взгляд от клетки. Для него было очень болезненным осознание того, что его друзья видят весь этот кошмар, а он ничего не может с этим сделать. Как и не может спасти их. Но, может, если потянуть время, надежда появится?.. Когда Бармалей с явным намерением вытащил из штанов свой крупный мужской орган, уже налитый горячей кровью, Айболит потупил голову, надеясь абстрагироваться от этого позора. - Эй, нос-то не вороти, - проворчал пират, хватая доктора за седые волосы и пробуя затолкнуть член ему между губ. Айболит попытался сопротивляться, но тогда пират просто жёстко обхватил его голову и предупреждающе прислонил острое лицо к своему сочащемуся смазкой пенису, таким образом пресекая любые попытки оттянуть неизбежное. Поняв, что выхода нет, Айболит осторожно взялся пальцами за ствол, скрепя сердце собираясь взять его в рот. Авва заскулила, смотря на это и чувствуя запах надвигающегося действа. Кика всхлипнула. Хрю-Хрю отвернулась. - Не надо! - воскликнул кто-то из них. Всем им было смертельно жаль Айболита. Бармалей обернулся. - А ну заткнулись! Никто не посмел и возразить. Направляемый огромной ладонью, доктор взял за щеку и начал неумело сосать. Пирата его навыки не впечатлили, и вскоре он захотел засадить Айболиту в глотку. Зажав чужой затылок рукой, Бармалей толкнулся вперёд. От влажной духоты трюма на бледных щеках доктора уже проступил болезненный румянец, а когда член проехался по его языку и упёрся глубоко в мягкое нёбо, то Айболит с непривычки чуть не поперхнулся, дёрнув головой в попытке выпустить орган изо рта, но ему не позволили, волевым движением запихнув пенис ещё глубже. Голубые глаза задыхающегося Айболита закатились, с губ по подбородку обильно потекла слюна, а руки принялись отталкивать мучителя, несоизмеримо более сильного. Новое несуразное выражение лица доктора понравилось Бармалею. Пару мгновений насладившись им, он отпустил пленника, и тот рухнул на пол, заходясь в кашле. Усмехнувшись, бывалый пират выдал: - Хуёво сосёшь, док. Айболит ничего не ответил. Для него это всё это было чистым унижением, и не имело значения, что пускалось в ход: слова, действия, или образ мышления, в котором его оценивали. Взяв большой пустой мешок, коих в трюме было навалом, Бармалей бросил его на пол напротив клетки. - Сюда, - позвал он доктора, - теперь это твоё рабочее место. Побудешь до завтра моей шлюхой, а утром я разделаюсь с тобой и твоим зоопарком. Быстрее, чёрт тебя дери! Но доктор не мог и шевельнуться. Он застыл на месте, в ужасе вперившись глазами в картину, сложившуюся перед ним: в большой клетке скучковались его испуганные и плачущие друзья, рядом с ними валялся трупик попугая, перед клеткой был расстелен грязный дырявый мешок, на котором его планировали вновь насиловать, и наконец, на переднем плане возвышался зачинщик всего беспредела - Бармалей, с жуткой гримасой злорадства на лице. Для этого садиста не было ничего святого: Айболиту и его друзьям было неизвестно, что после своего невероятного спасения от акул Бармалей оказался на острове, а оттуда его подобрал корабль богатых тюркских купцов. И как же он отплатил своим спасителям? Этот хитрый пират заманил их на свои земли, а там его люди, оставшиеся сторожить территорию, захватили судно и перерезали весь экипаж. Так Бармалей и обзавёлся новым кораблём, на котором сейчас устроил коварную расправу над бедным доктором. - Я сказал, ложись! - прикрикнул Бармалей, нависнув над Айболитом, - чего застыл? - Я не могу, - сокрушённо вымолвил доктор, - пожалуйста… - Ах так! - в гневе прорычал морской разбойник, - значит, мне стоит застрелить ещё кого-нибудь кроме паршивого попугая? Худые плечи Айболита задрожали в беззвучных рыданиях. Закрыв лицо руками, доктор прошептал: - Нет!.. Я всё сделаю. Затем он встал, на свинцовых ногах подошёл к клетке и опустился на мешок так, как смертник поднимается на эшафот. Бармалей раздражённо бросил: - Наконец-то! Повернув голову к животным, доктор попытался улыбнуться, чтобы хоть немного успокоить их. Авва махнула хвостом, но безмерное отчаяние так и не исчезло из её глаз. Кика и Хрю-Хрю продолжали плакать, обнявшись. Вдруг послышался тихий звук откупоривания пробки. Это Бармалей открыл небольшой пузырёк с жидким жиром какого-то морского животного. Затем пират приблизился к своей жертве, снова спуская шаровары. Новая волна отвращения и страха охватила доктора. Но любые попытки воспротивиться чужой воле заведомо были безнадёжны, и это понимали все. Пират встал коленями на мешок и притянул обречённого Айболита к себе, намереваясь свершить всё-таки свою грязную месть. Тот не сопротивлялся, просто закрыв стеклянные глаза, полные слёз. Когда смазанный жиром член проник в тугую полость, несчастный доктор, лёжа на спине, сжал в кулаках грубую ткань мешка. Слишком унизительно. Слишком страшно. Слишком больно. Абсолютно не церемонясь, Бармалей принялся таранить узкую дырку, раздалбывая её неаккуратным использованием. Неуёмная сила, с которой пират разбивал честь доктора о пол трюма, поражала всех. Не в силах сдержать сдавленных криков, Айболит послушно страдал, обмякнув под негодяем. Доктору уже не по возрасту и положению было противиться бездушному насильнику, превосходящему его по всем физическим параметрам. Пошире раздвинув ноги безотказного доктора, Бармалей продолжил более грубо сношать его. Жесткая чёрная борода то и дело утыкалась в голое плечо пленника, но он даже не отворачивался, потерянно сморя вверх. Пирату, однако, было на это абсолютно плевать. Ему даже нравилась такая мученическая беспомощность. Абсолютно сломленный, Айболит больше не представлял опасности, а значит, цель Бармалея была достигнута. Оставалось только закрепить результат. - Эй, ты, - сказал пират, дав доктору тяжеленную пощёчину, - чего разлёгся, тюфяк?! Скажи что-нибудь, что ли! Доктор невидящими глазами посмотрел на Бармалея. - Хватит… - начал он старую песню на новый лад, - пожалуйста, отпусти их… Я же достаточно настрадался?.. “Да он помешан, - подумал Бармалей, - опять что-то несёт про зверей!” - Ну нет, - ответил он, чуть сбавляя темп, чтобы нормально говорить, - как я сказал, так и будет! Я убью вас всех! Слышишь, докторишка? Я убью твоих зверюг! Всех до единой! Жгучее наслаждение одолело Бармалея от одной мысли о долгожданной сладостной расправе, и он, навалившись на уже невменяемого доктора, задался целью во что бы то ни стало излить своё пропитанное грехом семя. Остервенело вдалбливаясь в бесчувственное тело и дико вылупив глаза, Бармалей сам был страшно похож на безумца. Животные, видя, что дело плохо, запричитали и начали умолять пирата остановиться и перестать измываться над бедным Айболитом, но всё было тщетно. Рассудок вернулся к Бармалею лишь когда он закончил удовлетворять свою низменную потребность уничтожать мирных существ морально и физически. Натянув широкие штаны, Бармалей поднялся. Истерзанный доктор лежал без сознания, а значит, убивать зверей было не время. Решив, что продолжать пытку смысла нет, пират забрал фонарь и отправился обратно на палубу. “Казнь подождёт до утра” - подумал он. Но она так и не дождалась. А всё из-за мудрой Бумбы. Когда Айболит только уходил, она сразу почуяла неладное, и ночью, так и не дождавшись друзей, полетела к моряку Робинзону. Тот согласился, что дело нечисто, к тому же в море с недавнего времени снова начали орудовать пираты. Старая кошка могла быть их сообщницей, ведь кому ловить крыс на корабле, как не кошке? Решено было отправляться на поиски. Прошерстив вместе с жителями берег и найдя только следы на песке, Робинзон, его матросы, Бумба, Чичи и Крокодил отплыли в море. Всю ночь искали они корабль пиратов, и нашли его только под утро затаившимся у небольшого, но высокого острова. - Я ни за что не отдам вам их! - орал Бармалей, когда его позвали на переговоры, - они мои! МОИ! Робинзон, знавший толк в конфликтах с пиратами, предложил капитану следующее: - Как вы смотрите на возможность выкупа? Айболит - наш герой, и город многое будет готов отдать, чтобы вызволить его. Бармалей задумался. Количество золота, которое ему пообещали, не валялось на дороге, да и доктору он уже отомстил сполна. Почему бы было не извлечь из ситуации материальную выгоду? Сундуков с золотом, которые тотчас же привезли из города, было так много, что их проверяли только тем, что открывали крышку. Когда последний сундук, особенно тяжёлый, занесли на палубу, Робинзону и его матросам передали доктора и трёх его зверей, связанных по рукам и ногам, ужасно потрёпанных и испуганных. Только лишь пленники ступили на дружественный им корабль, Робинзон отдал команду отплывать, пока пираты не разгадали его обман. Оказывается, сундуки с выкупом были наполнены золотом лишь на четверть, с самого верха. Вниз же наскоро натолкали обычных камней. Увидев подмену, разбойники хотели было пуститься в погоню, но было уже поздно: корабль уплыл. Бармалей поклялся вновь отомстить Айболиту, да так, чтобы прошлый раз показался пустяком. А что же сам Айболит? Жизнь его, конечно, поменялась. Едва оправившись от шока, доктор погрузился в работу ещё сильнее, чем раньше. Такое забытьё помогало ему не думать обо всём том, что с ним произошло. Было ли это правильным путём прожития травмы? Может и нет. Но кто судьи? Правда, отношения доктора с Хрю-Хрю, Аввой и Кикой стали несколько неловкими. Животные пытались изо всех сил забыть о том, что видели, но всё же иногда то у одной, то у другой всплывали в голове неприятные картинки. Маленькое тельце храброго Карудо вытащить из лап пиратов не удалось, и похороны не состоялись. Но память о нём навсегда залегла в сердцах всех.