Письмо отправителя

Есть некоторые истории из жизни великого Шерлока Холмса, которые я, как биограф, записал в свой дневник. Но не все они интересны или могут быть открыты для посторонних глаз. Эта история, как раз, одна из таких, которые должны остаться только на страницах моей тетради, в этом вагоне поезда, в этой тишине и просто между нами. — Доброе утро, Уотсон! — улыбнулся мне великий Шерлок Холмс. Сегодняшнее утро обещало быть особенно хорошим. Еще вчерашним вечером я закончил все свои дела связанные с врачебной практикой, а Шерлок, поскольку только недавно завершил очередное дело, не ожидал никаких интересных писем с просьбами о помощи. Так что сегодня я собирался посветить день только себе, своему другу и свежему воздуху. Встав чуть позже обычного я не торопясь отправился на кухню, где и застал моего друга за газетой. Также поприветствовав его садясь за стол я принялся лениво поедать завтрак. Где-то тридцать минут мы разговаривали ни о чем. Я рассказывал ему идеи о своем новом рассказе, он мне указывал на значительные, по его мнению, детали. Иногда это заканчивалось маленькими спорами где я, как писатель, одерживал верх. Так мы мирно беседовали пока мне на глаза не попался конверт, лежащий на крою стола. Сразу рассудив что у Холмса новое дело я вопросительно перевёл на Холмса взгляд. — О, нет друг мой, это не мне. Совсем недавно заходил Лестрейд. Он сказал, что сегодня какая-то девушка передала ему это письмо. Инспектор просил передать его вам, — ответил он на мой немой вопрос. Заинтригованный, я снова перевёл взгляд на конверт, размышляя какая же девушка могла его принести. Ведь я не был знаком не с одной достаточно хорошо. Была конечно Мэри но она, благодаря стараниям моего друга, тоже больше не входила в этот список. Затем я подумал, что это могут быть мои старые друзья, которые просто попросили передать письмо девушку, но, к моему удивлению, я не нашёл имя отправителя на конверте. — И какая леди снова заинтересовалась вами? — спросил Шерлок, когда я уже открыл письмо, читая первые строки. Я вопросительно перевёл на него взгляд. — О нет, я не имею ввиду… Я же обещал, больше не влезать в ваши личные дела, — в тоне Холмса я уловил странно грустные нотки, но не обратив на этот звоночек должного внимания, сообщил: — Я не нашёл имя отправителя. Кажется, оно анонимно. — Любовное письмо? — тихо бросил догадку Шерлок. И я, как настоящий идиот, сказал первое что пришло в мою глупую голову: — Тогда это было бы весьма смело со стороны девушки, вы так не думаете? Шерлок, вы куда? Мой друг резко встал и направился к двери. Мне не удалось увидеть его лицо, а собственно и эмоции. — Извините, Уотсон, но я резко вспомнил об одном очень важном деле не требующем отлагательств, — Холмс ответил мне даже не повернувшись. — Вам не потребуется моя помощь? — с некой надеждой спросил я. — Нет, сегодня я думаю что справлюсь сам. Спасибо, Джон. Попрощавшись, он быстро накинул Мое! пальто, быстро уходя в сторону двери. Мне было как-то обидно от такого отношения Холмса, но видимо у него были свои заботы. Изначально, я имел планы прогуляться по парочке улиц с моим другом, но видимо придётся их отменить. Так что я не торопясь доел свою яичницу и отправился в своё любимое кресло, изучать загадочное письмо. Правда, в итоге, я не обнаружил в нём ничего загадочного. Оно начиналось примерно так: «Дорогой Джон Ватсон! Мы пишем вам с целью выразить огромную благодарность вашим книгам. Истории написаны волшебно! Они передают всю ту атмосферу ваших путешествий и загадок. Ваши дела стали отличной темой вечеров для многих из нас. Прошу простить, нам бестактность, и принять небольшой подарок. Мы осмелились написать про вас и вашего друга небольшое дело, будучи такими же писателями как вы. Будем очень благодарны, если вы прочтёте наши фантазии. С уважением ваши поклонники.» Если честно, я был приятно удивлён тому факту, что у моих произведений есть такие преданные фанаты. Мне льстило их внимание, как и любому другому человеку, но что-то мне показалось не так в этом «небольшом деле». Тогда я с нетерпением взял остальные три листа и начал увлечённо читать. В тот момент я не осознавал, что это может стать переломной точкой в моей жизни. В начале этого короткого произведения, мне очень понравилось абсолютно всё. Как прописаны я с Холмсом, как гениально придумано дело, какая атмосфера была на этих листах. Но всё же, на протяжении всего прочтения, мне что-то не давало покоя и как только я понял возможную причину, сюжет истории резко свернул не туда. Книжный «Шерлок» начал вести себя слишком ревниво, даже для себя. Я не мог понять почему Холмса таким изобразили, ведь кроме меня вряд ли кто-то знал его эту черту. Шерлок был не много собственником в сторону своих вещей и видимо в эту категорию «Вещи» каким-то образом попал и я. Так я оправдывал его характер, эти писатели же нашли ему иное объяснение. Понял я это когда мои глаза дошли до строк «Он потерял все свои итак небольшие чувства, услышав от Джона о его помолвке». — Что?! — кажется мой крик услышали все наши соседи. Я ошарашенно прошёлся глазами ещё по двум строкам надеясь, что просто не так понял. Но мне всё же пришлось остановится, когда «Шерлок» в опиумном бреде забрался на колени к «Уотсону» и начал бормотать в приступе слова любви. Я медленно встал с кресла и пошёл в сторону спальни. Там, подойдя к своему шкафу, я спрятал письмо в самый дальний угол и также медленно лёг на кровать, находившись всё ещё в стадии шока. Пролежал я с пустотой в голове наверное ещё час. Мой мозг просто отказывался думать на такие темы, это просто было за гранью моих возможностей. Я никогда не слышал о таком так… прямо. Такие вещи даже не с кем обсуждать нельзя. Я только знал, что это против моральных принципов и незаконно, но почему же тогда размышляя об этом, мне не кажется это противным? Все люди от одного лишь упоминания кривят лица, а у меня появилось сильное желание дочитать историю до конца. Ещё вечность я пытался отговорить себя даже смотреть в сторону закрытого шкафа, но моё странное желание всё больше брало верх над рассудком. В итоге я пришёл к мысли что «Ведь я не делаю ничего незаконного», и за секунду мои долгие убеждения рассыплись. Мое тело против моих принципов резко встало и подбежав к полке я открыл ее вытаскивая запретный конверт. Вот мы и подошли к началу моей гибели и возрождению желаний. Именно в момент окончания чтения этого странного письма я возможно понял, к чему все идет. Потому что сел за стол и написал только одно слово в дневнике. Почему? И с этого частого вопроса посыпались ещё тысячи похожих. Если честно я не мог понять абсолютно ничего. Я лишь всё больше и больше писал, не различая даже буквы, находясь как будто где-то не здесь, пытаясь найти ответ на это «Почему?». В итоге, это всё привело к стуку в мою дверь. Одним движением я убрал все листки в ящик и повернулся в сторону двери, нервно воскликнув: — Входите, — тогда прог тихо скрипнул и в комнате появился Шерлок. — Почему? — тихо шепнул он. Я вздрогнул, то-ли от вопроса, то-ли от вида его окровавленной рубашки. — Боже Шерлок! — крикнул я, подбегая к другу. Если честно, в тот момент у меня не было желаний задавать тучу вопросов, которые появились в моей голове. Я хотел только лишь убедиться, что мой друг не умирает. Тогда я помог Холмсу дойти до моей кровати и лечь на неё. Меня пугал его отстранённый вид, поэтому даже не спрашивая разрешения, я быстро расстегнул его рубашку открывая себе вид на чистую кожу. Всё страхи в миг упали с моих плеч. Я боялся что мой друг смертельно ранен, или уже находиться при смерти, а тут… — Холмс, зачем так пугать?! Но он не ответил, всё также смотря куда-то сквозь меня. Это снова заставило меня невольно вздрогнуть. Тогда я проверил все симптомы отравления и других признаков повреждения, но не найдя ничего опасного в его состоянии, снова посмотрел на него с осуждающим видом. — Можно я полежу здесь ещё часик? — всё также отстранено спросил он. Сначала мне хотелось возразить его наглой просьбе, но его странное поведение меня пугало. Я не смел с ним спорить. — Конечно. И Холмс закрыл глаза, а я встал и отправился в гостиную, где меня ждал Лестрейд, на лице которого было беспокойство. Я подозревал что именно он стал причиной по которой Шерлок сейчас здесь, а не валяется где то на улице. Так что я уже хотел его поблагодарить к он первым задал, странный для него, вопрос: — Как он? Его голос был полон неподдельного беспокойства, что если честно меня ошарашило. Весь Скотланд-Ярд, и если честно даже Лестрейд, всегда относились к Холмсу конечно с уважением, но к сожалению на этом весь спектр эмоций к детективу у них заканчивался. Правда, Шерлок и сам чуть-чуть виноват в таком отношении, все-таки полиции он трепал нервы больше чем сами преступники. В общем, сейчас ситуация меня напрягла очень сильно. — Здравствуйте, Лестрейд. Честно признаться не знаю. Повреждений вроде бы нет, но ведёт он себя странно. — Странно — это еще мягко сказано. Я надеялся, что это его состояние отпустило, после того как ушла Мэри, но видимо нет. Сегодня он пришел к нам, в отделение, с таким видом, что мы уже подумали с вами что-то случилось. Но он всего лишь попросил меня дать ему все неразгаданные дела которые у нас есть, на тот момент их было одиннадцать. И представьте себе, за три часа он, уже в таком виде, приволок ко мне одиннадцать человек, подробно описав кто в чем виновен. Я был мягко говоря поражен, что он откликнулся на эти, по его мнению, слишком заурядные дела, но дальше его поведение обеспокоило меня и весь отдел уже серьезнее. Уточнив, что больше никаких преступлений нет, он с печальным видом поплелся к двери, а когда я его окликнул и спросил причину его удрученного состояния, он не ответил. Тогда я спросил куда тот собирается пойти. Он также не ответил. Уже после этого я понял: — Холмс, может мне стоит послать за Уотсоном? — этот вопрос на него подействовал мгновенно. Его, и без того, бледное лицо стало еще более безжизненным, его глаза покраснели, а плечи опустились. До того момента я не верил, что у этого человека действительно есть чувства, но сейчас я готов поклясться, что он мог заплакать в тот момент. К счастью или сожалению, Холмс лишь сел на диван и закрыл лицо руками, что-то бормотав. Тогда то я и решил, что нужно срочно его к вам. Выслушав его рассказ я окончательно запутался в своих переживаниях. Это поведение было не то что бы странно для Шерлока, это уже было не здорово. Я боялся за него, как никогда, поскольку не мог представить что могло стать причиной такого поведения. Ни одно дело не еще не доводило его до такого состояния, ни одно поражение, ни один человек, и тем более, ни одна дама. Я не мог найти не одну причину такому поведению, и это пугало. Ведь раньше я улавливал ход мыслей моего друга. Мог понять в каком тот настроений, помочь когда ему это было важно и нужно, но сейчас у меня будто были связаны руки. Я не понимал, что мне нужно делать, не понимал что с ним, я не мог спасти его. Почему-то именно сейчас в моей голове всплыло воспоминание, как я стою с запиской в руках, на краю Рейхенбахского водопада. По моей спине прошелся холодок, заставляя меня вздрогнуть. Тогда я почувствовал руку Лестрейда на моем плече. — Уотсон, если в ваших отношениях какие-то проблемы, то, я уверен, все быстро наладиться. Так что не переживайте так, Холмс все же в вас души не чает, — и с этими словами он ушел, оставляя меня стоять в шоке уже который раз подряд. — Что черт возьми он имел под этим ввиду?! — вырвалось у меня. Из-за этого разговора мои мысли метались, словно среди страшного урагана, от «Беспокойство за Холмса» и «То письмо про Холмса и странный намек Лестрейда». Шерлок все больше охватывал мою, и без того плененную им, голову. Мне казалось что очень скоро у моего мозга будет перегрузка, но зато теперь я понимал на много больше вещей. Еще час назад, я сгорал от этого письма, а сейчас слышу от детектива это. Я не такой круглый дурак каким Холмс меня считает. Понять из-за чего Шерлок дуется было не трудно. Сейчас я вспомнил, что с таким же лицом он ходил когда я встречался с Мэри, а теперь эту теорию подкрепили и слова Лестрейда. Но если раньше я думал, что это из-за того что мой друг боялся остаться один, то теперь мои мысли не произвольно шли в другое русло, а все из-за этого дурацкого письма… которое в данный момент находилось в одной комнате с моим другом. Что-то в оборвалось в моей груди, когда за дверью я услышал знакомый скрип моей полки. — Шерлок Холмс! От моего крика мой друг вероятно испугался, потому что сразу после этого за дверью послышался глухой звук падения. Не теряя секунд я резким движением открыл свою дверь и увидел Шерлока, у его ног лежал ящик с заветным письмом, которое судя по всему он не успел вскрыть. Увидев это я с облегчением выдохнул, но сразу же на мой разум нашла ярость. — О господи, я так и знал что вашему поведению точно есть причина, но такая?! — детектив виновато опустил взгляд вниз вероятно не находя себе оправданий, — Я думал с этой игрой мы закончили Шерлок, но как вижу ваше ребячество никак не закончится?! С какой вообще целью вам все это надо, играть мною? Вам не чем заняться, или вы просто снова хотите поиздеваться надо мной?! — Нет, Уотсон. Конечно нет. Я просто заволновался что это опять может быть… — тут мой друг замолчал и его лицо снова сделалось таким отчаянным, опечаленным. — Что это может быть что? Мэри? О не делайте такое лицо. Я знаю, что вы ее ненавидите, но скажите Холмс, за что? Вы боитесь что я вас оставлю или быть может завидуете тому счастью любви? — Тут лицо Шерлока сделалось мертвенно бледным. Было ощущение что он только что увидел самый страшный сон. Это заставило меня усмирить свой пыл. — И то и другое, мой Уотсон. Но я уже говорил вам, что мне недоступно и то и другое, — прошептал Шерлок, — У вас несомненно есть право на меня злиться, так что можете… — но я не дал ему договорить. — Я не злюсь Холмс, — если честно я не ожидал от себя этих слов, и судя по всему круглые глаза детектива тоже, — Просто вы заставили меня поволноваться. С того момента я понял несколько вещей. Первое, это то, что мне стоит быть внимательнее и держать некоторые вещи под замком. Второе, так это то, что Холмс что-то от меня скрывает и кажется я знаю что. На такие мысли я бы никогда не нашел сам, намек Лестрейда и чертового письма подсказали мне все что нужно, и не нужно тоже. Слова же Шерлока, сказанные мне тогда, я анализировал раз тысячу, приходя к одному и тому же ответу, который если честно меня сильно пугал. Я все чаще и чаще стал думать о наших, со стороны кажущимися, странными отношениями. Мне все больше обращал внимание на поведения Холмса, на маленькие детали, его действия, силой наводившие меня на подтверждения моим догадкам. Это заставляло меня даже время от времени задумываться о собственной адекватности. И когда я понял, что больше не могу заставлять себя все отрицать, решил наконец-то задуматься, что же мне делать с эмоциями моего друга. Правда для начала я должен был разобраться со своими и для этого я поехал за город, к одному моему приятелю, полковнику Хейтеру, который как нельзя кстати пригласил к себе на пару недель. Описать эти недели я мог бы в двух словах. Мы не занимались ничем примечательным, просто проводили время в приятной нам компании, в основном гуляя по небольшой территории его поместья, разговаривая ни о чем. Правда частенько полковник упоминал моего друга, как он раскрыл, названое мной, дело «Рейгетский сквайр», что если честно заставляло меня неизбежно приходить к мыслям о цели моей поездки. Но смелости обдумать все у меня так и не хватало. Что и заметил мой приятель. — Вы выглядите обеспокоенным, Уотсон, — сказал он как-то за чашкой обеденного чая, — Не ужели на любовном фронте все не спокойно? Я перевел ошарашенный и испуганный взгляд на Хейтера. — Я узнаю такое опечаленное выражение из тысяч. Девушка не отвечает вам на чувства? — у меня аж от сердца отлегло. Моя память давно позабыла что полковник очень любил такие разговорчики и если он заметил то, уже не отвертеться. И почему-то я, у которого уже болела голова от этого всего решил высказаться. — Нет, Хейтер. Скорее она явно что-то чувствует ко мне, но я не знаю чем ей ответить, — от этого в глазах моего собеседника проскочил озорной огонек. — С этим вы по адресу, друг мой. И после этих слов посыпались тысячи и один совет, правда большая их часть были очень сомнительными, но один вопрос все же заставил меня задуматься. — Как бы вы чувствовали себя, если бы она резко исчезла? Но ведь уже такое было, и это заставило меня почувствовать не просто потерю. Это было звенящая, черная пустота. Тогда я окунулся по уши в это «Ничего». В бессмысленность моего существования. Но что же спасло меня тогда? Ответ был тем, что меня туда и затянуло. В противном случае я вряд ли бы смог сейчас дышать. Моя жизнь без него была бы не то что бы не полной, ее просто бы не было. Кажется, он был моей жизнью, и смертью. Вот так вот две недели прибывания на природе полностью изменили мое мышление. Докопавшись до сути я, к моему удивлению, не почувствовал какой-то не правильности или отвращения. Скорее, у меня было ощущение, что я наконец открыл глаза, снял с них повязку моих сомнений, в которые сам себя и пленил. Но это не означало, что настал конец моих самоистязаний. Мой разум, опьянённый свободой чувств, решил отомстить мне за такие страдания. Осознав что влюбился, я почувствовал чистый страх. Мои мысли снова окунулись в пучину хаоса, но если раньше я мог что-то с этим сделать, то в ту ночь, когда до меня все наконец дошло, я не мог даже пошевелиться от страха. Я уверен, любой человек, который мог бы увидеть меня, подумал бы что у меня ночной кошмар. На меня накатило куча противоречивых чувств. Я мог лишь думать о том, что это незаконно, это опасно, если люди узнают мы получим волну непосильного нам осуждения. Об этом я думал в ту самую страшную ночь, но на утро мое поведение абсолютно стало другим. Слава богу в этот момент я все еще находился у моего приятеля, далеко от Шерлока. Что бы описать то состояние можно просто сказать, что я был готов распороть свою грудь, лишь бы наконец от туда вылетели эти облака, которые так отчаянно не давали мне сделать глубокий вдох. Они просто душили меня. Это отчаяние и бесконечное счастье не давали мне перерыва. Все проблемы, которые мне еще ночью казались важными и существенными, вдруг потеряли всякий смысл. Улыбка не могла сойти с моего лица, а ведь я так улыбался лишь в безмятежном детстве, ещё до этой войны. Правда это же странно-счастливое состояние влияло на меня далеко не положительно. Мои эмоции делали меня удрученным, нервным, постоянно печальным, хоть иногда я все же выпускал наружу это странное счастье и улыбался любому прохожему, но чаще я ходил с лицом мученика. Кажется, я был без памяти зависим. Но мое такое настроение продлилось не долго, точнее, ему не дали долго продлится. После начала, так сказать, моей депрессии полковник не задавал мне никаких вопросов, хоть по его виду было видно, что ему очень хотелось. Это меня малость насторожило, по сколько о моем задумчивом виде уже наверное спросил каждый житель деревни. Так вот, оказывается Хакер сделал для себя свои выводы, которые привели его к идее пригласить к себе Холмса под предлогом «Очень сильно волнуюсь о Уотсоне», он потом признался, что ему просто хотелось послушать его истории. К моему удивлению, Шерлок примчался после отправки письма спустя четыре часа, как сказал мой друг. А к моему ужасу, узнал я о нем только лишь когда он ворвался вечером на ужин. Не думаю что стоит подробно описывать эту встречу, ведь она прошла вполне спокойно. Как только Холмс меня увидел и осмотрел своим дедуктивным взглядом, то сразу успокоился. Видимо Хакер написал что-то не однозначное и Шерлок думал, что я уже при смерти, это уже я прочитал по его лицу. В общем появление моего друга застало меня врасплох, но все же его присутствие меня как всегда успокаивало. Остальные два дня мы провели, к большой радости полковника, в рассказах Холмса. Но сейчас не об этом, а о том моменте с которого начались мои записи. Поезд. По плану мы должны были ехать не долго, около трех часов. Так что я не могу назвать нашу поездку выматывающей или очень занудной. Тем не менее я очень устал, мой стресс сказался на моем здоровье и ночью, когда меня одолевали страхи, я не мог спать, а днем мое возбуждение не давало мне сидеть на месте. Однако попав в поезд, в купе где приятно покачивало и где рядом со мной сидел Шерлок, причина моих страданий, я резко осознал, как устал за эти дни, но спать я не планировал. Правда у моего друга были другие планы. Холмс тоже находился не в лучшей форме, и если на мне сказались мои нервы, на нем сказался я со своими нервами. За эти дни он пытался, я так думаю, выяснить, что со мной, но судя по всему у него не получилось. Я видел, как Шерлок волнуется за меня, но от этого мне становилось одновременно и хорошо и плохо. Мне не хотелось, что бы он страдал, но его беспокойство вселяло тепло в мою душу. Конечно, я мог бы закончить его мучения в любую минуту, обо всем рассказать, но говорить об этом на людях опасно. По этому я ждал возвращения на Бейкер Стрит. В общем наше общее состояние не сулило ничем хорошим, как я думал. Шерлок задремал на моем плече спустя первые тридцать минут, и я, не соображающий, последовал его примеру, тоже закрыв глаза на секунду, как мне показалось, а открыл их только от того что поезд остановился. Я взволновался «Неужели приехали?», но посмотрев за окно понял, что это лишь одна из станций. Выдохнув и бросив взгляд на часы, я окончательно успокоился. Ехать еще час не меньше, а проспал я всего лишь полтора часа. Но этого времени хватило что бы мой рассудок вернулся хотя бы на половину. На моих коленях лежал Шерлок Холмс, заспанный и такой… Он был с открытыми глазами, видимо так же как и я почувствовал торможение поезда и проснулся, но в отличии от меня, что бы Шерлоку прийти в себя ему нужно как минимум двадцать минут. Так что это прекрасное и невинное существо сейчас непонимающе оглядывало вагон. Мое сердце попустило удар. Я замер, не смея даже дышать. Шерлок был таким хрупким в моих руках и таким он был только в них. Всегда собранный, великий детектив, позволял мне то, что не позволил бы никому на этой земле. От этих мыслей мой разум невольно помутился, а моя собственническая натура поползла из темных уголков моей души. Шерлок делал со мной немыслимые вещи. — Уотсон? — сонно улыбнулся мне Шерлок. В этот момент я не смог устоять. Моя рука невольно опустилась на его голову, начав перебирать мягкие волосы, а он, до сих пор сонный, почувствовав движение прильнул к моей руке сильнее. Это действие сильно меня впечатлило, в моей груди снова появились облака, и не соображая я чуть наклонился к нему. Холмс же, смотря мне прямо в глаза, приоткрыл рот начиная дышать глубже. Его взгляд, всё ещё расфокусировано, отдавал влюблённым блеском. Это было красноречивей всех слов, когда либо сказанных нами. — Джон, — тихо, почти одними губами, снова позвал детектив. У меня больше не осталось сомнений. Я прижал его ближе к себе, защищая и закрывая от этого грязного мира. Шерлок, как будто от этого завесила его жизнь, судорожно вздохнул мой выдох и запах. Наши лбы соприкоснулись, мы были в сантиметре друг от друга. Никто из нас не знает, кто сорвался первым, может быть даже все решила тряска поезда, но этот момент оторвал все возможные пути отступления. Секунда и я уже чувствовал его губы. Все мои эмоции не возможно описать на этих страницах, это был не взрыв, не волна. Я просто вдруг осознал, что жив и счастлив. Шерлок весь дрожал, по его щекам начали течь слезы, но это были слезы счастья, я это знал. Он сжался у меня на коленях, придвигаясь в плотную. Его колени уже были рядом с моим плечом и я, не задумываясь, подтянул его к себе еще сильнее, хотя куда тут. Мы были нежны как никогда прежде, но огромная тяга, и желание быть как можно ближе, заставляло нас с силой цепляться к друг другу. Не отдавая себе отчет я перевернул Шерлока на спину прижимая к мягкому дивану. Из его рта вышел удивленный вздох, а я все продолжал обнимать его, пытаясь спрятать, защитить. Вот так, плотно обнявшись, мы пролежали примерно пол часа. За это время никто из нас ничего не говорил и не ослабил хватку на плечах другого. Этот момент плотно засел у меня в памяти, он никогда не будет забыт. К сожалению, ехать вечно мы не могли. Приближалась наша остановка и только лишь тогда я пошевелился, не много отстраняясь от Шерлока, наконец имя возможность взглянуть на его лицо. Холмс был немного красный и растрепанный, но его глаза… они еще никогда мне не казались таким живыми как сейчас. Будто его маска холодного робота в кое то веки разбилась, и дала чувствам волю. Я мог почувствовать, как Шерлок так же меня изучает, но не как обычно. Теперь все будет ни как обычно. — Шерлок? — шепнул я, — Я хотел серьезно с вами поговорить на Бейкер Стрит, но боюсь сейчас момент для этого более подходящий. В эту же секунду поезд остановился, а по коридору послышались шаги. В наш вагон постучал кондуктор сообщая о прибытии. Так что, все же пришлось отложить наш разговор до дома. Всю дорогу мы молчали. Неловкость после случившегося теперь отчетливо била в голову, и если еще в поезде я был уверен что «Да» сейчас я боялся, снова. Холмс выглядел ужасно, он был бледным и дрожащим. Его чувства всегда сильно на него влияли, особенно такие. Да, я был уверен в природе этих чувств. Я не боялся, что мои эмоции не взаимны. Я боялся, что его разум победит эти эмоции. Ведь Шерлок человек, который рос практически без них, и сейчас для него мои касания, моя любовь, были в новинку. Мне до смерти не хотелось, что бы он испугался такого, но на его лице уже было написано, что ему страшно. Надо было срочно его разубедить во всем, что он уже успел надумать. На Бейкер Стрит мы сразу поднялись наверх, перед этим я попросил миссис Хадсон нас не беспокоить, и не много подождав, пока Холмс переоденется, я перешел к делу. Выйдя из спальни и отметив, что Шерлок был все еще бледен, но выглядел луче чем пять минут назад, я чуть успокоился. Подойдя к его креслу, где он сидел, я не задумываясь опустился перед ним на колени, беря его руки в свои. От моих действий, Холмс снова начал мелко дрожать, а его глаза снова смотрели на меня так, как в поезде, но теперь в них был еще и дикий страх. — В прошлый раз меня прервали. Теперь же я смогу говорить не беспокоясь… — Уотсон, я не думаю что… — этот тон… — Нет, стойте, — перебил я его, — Шерлок, не смейте мне сейчас говорить, что хотите все забыть и бросить. Я знаю вас, и ваше отношение ко всем чувствам и нежностям. Но прошу, давайте хотя бы попробуем. Я не смогу сейчас все бросить, не смогу оставить вас одного, вы это знаете… И вы пожалуйста не бросайте одного меня. Это убьет нас… — Я сделал паузу набирая горького воздуха, — Ведь я люблю тебя. После того, как я замолчал в комнате стояла тишина, наверное, еще пять минут. Весь этот монолог я проговорил смотря ему в глаза, но сейчас мой взгляд был прибит к полу, я не мог его поднять, даже что бы посмотреть на реакцию Холмса. Шерлок же молчал, и это пугало все больше и больше. Надежду мне лишь давало то, что он еще не отнял от меня свои руки, которые я крепко держал в своих ладонях, чувствуя как бешено колотится его сердце. Мне казалось, что сейчас в его голове происходит война, но я не мог помочь ему или проследить за ее ходом. Я вообще больше ничего не мог. — Я тоже люблю, Джон… Наконец нарушил тишину его хриплый голос. Я вздрогнул и поднял голову. С его щек снова текли слезы, но теперь он улыбался. Я не удержался. За секунду поднимаясь, я обнял его на много крепче чем в прошлый раз, а Шерлок все сильнее и сильнее сдавливал мои плечи, которые уже давно промокли от его плача. Теперь тяжесть на душе нас обоих отступила, но горечь все еще была в горле и я знал что с ней делать. Разворачивая его лицо, я припал к нему губами, чувствуя на них соль его слез. — Я и знал, что когда нибудь это случится, — голос заставил нас обоих вздрогнуть, и машинально повернуться к двери. На лице Лестрейда была какая-то хитрая усмешка. — Холмс, я принес вам тут одно письмо, но по его поводу загляну позже, видимо вы сейчас заняты. До свидания Уотсон, — снова улыбнулся он мне. — Что даже не арестуете нас? — усмехнулся Холмс, на что тот ничего не ответил. И уходя, инспектор оставил на столе очень знакомый конверт.