Горечь гвоздики

Нил нечасто позволяет себе использовать то, что он сильнее, чем Эндрю, (потомственные всегда сильнее полукровок), однако сейчас не отпускает его с колен, покрывая шею поцелуями. Следит за реакцией чутко, не разрешая себе уходить в наслаждение с головой. Но видит, насколько Эндрю нравится. Нил не знает, как можно не любоваться им, таким открытым, наконец почти свободным в своих желаниях. Нил живёт уже очень долго, но не может назвать ничего, и никого, прекраснее, чем Эндрю. Он говорит об этом вслух, предвидя реакцию. — Иди к чёрту, – сорванно шепчет он, сжимая плечи Нила сильнее, но при этом не отстраняясь ни на дюйм. Даже в полутьме, при одних лишь свечах, Нил замечает слабый румянец, проступающий на его коже. — Пойду, – с тихим смешком соглашается Нил, – и к чёрту и к Дьяволу, но только когда ты скажешь, что больше не желаешь меня ни знать, ни видеть. Небольшое давление на плечи и теперь уже Эндрю прижимает его к кровати, нависая сверху. — Того, что я ненавижу тебя – недостаточно? – шипение Эндрю вырывается отрывисто, он плохо скрывает обуревающее его возбуждение. Без малейшего сопротивления, Нил ластится щекой о чужое запястье, смотря из-под полуприкрытых глаз; губы сами расходятся в ухмылке. — Недостаточно, – кивает он, – пока что, это сильнее убеждает меня в том, что я тебе нужен. Эндрю фыркает с напускным презрением, но руку не убирает, пытаясь удерживать себя от лишних эмоций, когда Нил начинает покрывать поцелуями бледное запястье. Клыки медленно прорезают десну и прокалывают тонкую кожу. Когда обжигающе горячая кровь заливает рот, стекает в горло, оба срываются на стон; Эндрю от лёгкой боли, почти мгновенно тонущей в ощущении чужого яда, Нил от опьяющего вкуса. В последнее время кровь Эндрю слегка отдаёт привкусом сигарет с гвоздикой, к которым он пристрастился в этом веке, но Нил не возражает. Несмотря на то, что кровь полукровки похожа на человеческую, и не так ядовита, как мёртвая, всё равно этого не хватает, чтобы утолить жажду полностью. Однако Нил согласен и на это. Пока Эндрю остаётся с ним. После кормления, у Эндрю всегда немного кружится голова, поэтому Нил помогает ему улечься на подушки и шепчет. — Спасибо. — Заткнись, – бормочет Эндрю, не открывая глаз и притягивая его ближе, восстанавливая дыхание, – Одной благодарностью не отделаешься. Нил, наконец чувствующий себя более сытым, загорается улыбкой и желанием. — Как скажешь. Готов благодарить устно и долго. Эндрю приоткрывает один глаз, когда Нил оказывается между его ног и поднимает на него вопросительный взгляд. В глубине глаз словно мелькают огни, которым Эндрю не может и не хочет отказывать. Начинает Нил бережно, с поцелуев в колено, затем постепенно выше, оставляя следы губ уже на бёдрах, и снова кусает. На этот раз Нил обходится без клыков, следы не менее яркие, и более безопасные. Не говоря уже о том, что из-за них Эндрю стонет громче, заполняя голосом всю спальню. Нил мечтает прожить вечность, слушая его голос, даже если он посылает его к чёрту и лживо шепчет о ненависти. В это ни верит ни он, ни сам Эндрю. Эндрю мечется по подушкам, впиваясь ногтями в плечи Нила (который сознательно задерживает там регенерацию, чтобы позволить этим следам ныть в душе после), и жмурит глаза. Удовлетворившись состоянием бёдер Эндрю, Нил переходит к его члену. — Ты что, ещё не насосался? Нил фыркает, уткнувшись лбом в чужое колено. — Шутки про вампиров и отсос? Серьёзно, Эндрю? — Просто опережаю тебя, – фыркает Эндрю, – ты кажется меня заразил твоим чувством юмора. — Я думал, что за полтора века, ты успел к нему привыкнуть. Эндрю приподнимается на локтях и тянет руку к его затылку. Нил без слов поднимается к поцелую. Даже кровь Эндрю не кажется такой сладкой, как это. Возможно, что без первого Нил бы умер от голода, но без второго он бы стал дважды живым мертвецом. — К тебе невозможно привыкнуть, – Эндрю прижимается своим лбом к его. — Ну, может ещё через пару столетий, – со смехом выдыхает Нил в чужие губы. — Только если в двадцать третьем веке изменится понятие юмора. — Главное, чтобы не изменилось понятие отсоса. — Блять, я же говорил, – Нил принимает заслуженный удар по плечу, и со смехом занимает прежнее место. — Если ты имеешь что-то против.. – насмешливо тянет Нил. — Ещё одно слово и будешь продолжать, пока солнце не встанет. Уговаривать Нила дважды нет необходимости.