Хэллоуинский спэшл

Комната погрузилась в уютный оранжевый, предвечерний сумрак. На столе, словно главный страж праздника, возвышалась крупная тыква. Вместо устрашающего оскала на её боку красовалась вполне добродушная мордашка: вырезанные треугольники глаз и широкий рот придавали ей скорее милый, чем пугающий вид. Впрочем, каков мастер — таков и результат. Внутри колыхался живой огонек восковой свечи; пламя подтанцовывало, будто само радовалось торжеству. Дуня деловито мерила шагами комнату. На её голове покачивалась огромная ведьмовская шляпа, к острому концу которой Дуня пришила кошачьи ушки. Образ дополнял пушистый хвост на ремешке, искусственные клыки и старая клетчатая рубашка. По ткани расплылись бурые пятна — следы "запёкшейся крови" выглядели так, словно их безуспешно пытались отстирать. На руках девушки, свернувшись плотным черным калачиком, спал котенок. Сегодня ему была уготована роль маленького фамильяра. Переложив сонного помощника на плечо и придерживая его ладонью, Дуня подошла к духовке. Она опустилась на корточки, завороженно наблюдая через стекло за тем, как румянится праздничное печенье. — Ведьма-кошка запекает неупокоенные души в своей печи! — зловещим шепотом провозгласила она, стараясь не разбудить котенка. — А верный фамильяр завлечет в ловушку ничего не подозревающих путников! Мои дикие зверушки укажут им дорогу прямо к нам... Дуня попыталась издать торжествующий ведьмин хохот, но тут же потянулась за прихваткой. — Думаю, для песочных призраков это подходящая легенда, — добавила она уже своим обычным голосом. — Хоть бы не сгорели... Иначе придется на ходу сочинять историю про их муки в преисподней, после которых они оказались на моём праздничном столе. Где-то у меня зубочистка была, ну-ка... Она осторожно выдвинула противень. Края печенья уже стали плотными и приобрели благородный золотисто-коричневый оттенок. Убедившись, что всё готово, Дуня с характерным щелчком выключила газ. Котенок, недовольный тем, что его тревожат, вцепился когтями в рубашку, но хозяйке удалось аккуратно пересадить его на пол. Противень перекочевал на подоконник. Над ним поднялся легкий белый пар, который тут же начал жадно слизывать октябрьский ветер. От металлического грохота дверцы духовки котенок в ужасе метнулся в ближайший угол. Дуне пришлось снова сесть на корточки и долго выманивать его ласковым шепотом. Малыш жалобно мяукнул и наконец прильнул к её груди, громко замурчав и зарываясь носом в складки рубашки. — Ну что ты, пугливый мой... — она нежно погладила его по голове. — Полежи пока так. Марля должна прийти через... Дуня сверилась с массивными часами на деревянной стене. — Минут через десять. Печенье как раз успеет остыть немного. Так, свечи горят, стол накрыт, диван разобран... Чайник поставлю попозже. Дуня замерла перед зеркалом, придирчиво изучая свой оскал. Котенок с недоумением задрал голову, наблюдая за странными гримасами хозяйки. Она расплылась в улыбке, обнажая клыки. — Шикарный образ! Не зря я эту рубашку испортила, всё равно старенькая уже, а Марля её на тряпки пустить хотела! Готов к встрече важного гостя, фамильяр? — она потрепала его за ухом. — Тебе тоже полагается награда за службу. Достанутся тебе сочные куски плоти, а запеченные души я оставлю нам... Блинский ёжик, я ж до сих пор тебе имя не придумала! Хозяйка из меня так себе выходит, не так-ли? Котенок ответил лишь хриплым "мяу". — Злюка ты! — рассмеялась Дуня, приняв это за "да". В этот момент в дверь постучали — ритмично, словно кто-то выбивал знакомую мелодию. Девушка бросилась к порогу. Взглянув в глазок, она распахнула дверь, сияя от счастья. — Марля! С праздником! — от избытка чувств Дуня слегка зашепелявила из-за накладных клыков, но крепко обняла любимую. — И... Сэм! Она тут же опустилась на колени, чтобы поприветствовать пса. Сэм выглядел великолепно: на голове красовались маленькие красные рожки, а за ошейник был зацеплен суровый черный плащ. — Мегера и Цербер, чудом сбежавший от своего палача всего с одной головой, приветствуют тебя, ведьмочка! — с ироничным пафосом провозгласила Марля. Как только Дуня поднялась, Марля снова притянула её к себе, запечатлев на щеке след от темно-фиолетовой помады. — Гляди, как бы сюда испанская инквизиция не нагрянула! — Да пусть приходят! Ты же меня не отдашь без боя? — Дуня хитро прищурилась. — Заходи скорее, дурашка. Свежие песочные души только-только из печи. — Песочные души! — торжествующе крикнула Марля, проходя в дом и увлекая за собой Сэма. — А инквизицию я не просто не отдам — я их на их же костре поджарю! Сделаем фото, бахнем обложку для сингла... Слушай, а эклеров с кровью первой положительной не найдется? Мы же не бедные вампиры какие-нибудь из анекдота! — Прости, всю кровь сама выпила, — Дуня ехидно вскинула брови, демонстрируя клыки. — И мне не оставила?! Не смей злить Мегеру, кровосися! Обе расхохотались, едва удерживая равновесие. Дуня усадила котенка на диван и шутливо шлепнула себя по бедру. — Ах, кровосися?! Ну всё, превращу тебя в лисицу, а твоего Цербера — в комнатную кошечку! Будете у меня служанками! — А кто ты ещё, если не кровосися? "Не курешь, матом не рухгаешься!" — Марля подошла ближе, в её глазах заплясали озорные искорки. — Слушай, а идея с лисичкой-служанкой звучит вообще не как угроза, а как охрененный план... Хотя, зная тебя, сабмиссив тут скорее ты. Пытаешься доминировать? Очаровательно. Дуня в моменте замерла, медленно повернулась и окинула Марлю долгим, слишком взглядом. Она чуть наклонила голову, и кончик её ведьмовской шляпы забавно качнулся. — "Сабмиссив", говоришь? — Дуня чуть склонила голову набок, и её голос прозвучал совсем мягко, почти нежно, но с той самой лукавой интонацией, от которой у Марли по спине пробежал ток. — Напомни-ка мне, дорогая, кто из нас на прошлой неделе так жалобно просил "перерыва", уткнувшись носом в подушку и боясь пошевелиться без разрешения? Кажется, у этой "грозной Мегеры" тогда был очень послушный вид. Марля на секунду онемела. Её нагловатая ухмылка мгновенно испарилась, уступив место густому румянцу, который стремительно залил щеки и дополз до самых кончиков ушей. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но лишь издала сдавленный звук, похожий на писк. — Офигевшее создание! — наконец выдавила она, стараясь вернуть себе самообладание, и поспешно начала скидывать обувь. — Покусаю! И не только за шею! — Так говоришь, будто я против! — Дуня ехидно рассмеялась, увлекая её на кухню. — Иди сюда, а то и твою душу запеку — Оу, и мою тоже? — Марля вскинула брови, с интересом следуя за Дуней к окну. — Что, уже кого-то запечь успела? Не двух немецких детей, надеюсь? — Живи пока, — Дуня обернулась через плечо, хитро блеснув глазами. — Не детей, но парочку странствующих путников — точно. Поймала целую дюжину с помощью моего маленького фамильяра. Он сейчас как раз отдыхает от трудов... на Сэме. — Об тебя не обожглась, и об печеньки не обожгусь, покажи хоть! Жопку одной хоть откушу, а потом и тебе заодно. — Марля с большим интересом пошла за Дуней к окошку, на котором всё ещё стоял противень, над которым стоял мягкий белый пар. Она кивнула в сторону подоконника, над которым всё ещё вился тонкий белый пар. — Сказать честно, я так боялась, что они подгорят. Уже сочинила легенду, будто достала их прямиком из преисподней. Но, на удивление, всё получилось отлично! Главное, чтобы на вкус они были не хуже, чем на вид. — Хе-хе, маленькие запечённые призраки... Очаровательно! Моя ж ты умничка, — Марля, не дожидаясь приглашения, подцепила крайнее печенье и откусила хрустящий "хвостик". Дуня замерла, с тревогой ожидая, что Марля сейчас обожжётся, но та даже не поморщилась. "Ну да, что ещё ждать от человека, который пьёт кипящий фильтр и точно также чай", — пронеслось в голове у ведьмочки. По довольному лицу Марли было ясно: эксперимент удался. — М-м! Вкуфно! Апельфинка! — прошамкала она с набитым ртом. — И глазки шоколадные! Марля замолчала, сосредоточенно доедая "подношение". В её глазах, обычно дерзких и насмешливых, сейчас читался такой неприкрытый, почти детский восторг, что Дуня невольно залюбовалась. Сэм тем временем вальяжно развалился на коврике, наблюдая за ними своим мудрым взглядом, а на его спине, словно на живом острове, мирно досыпал котёнок. — Знаешь, как меня подкупить! Ты лучшая! — резюмировала Марля, облизывая пальцы. — Стараюсь! — Дуня счастливо улыбнулась. — Ладно, ставлю чайник. Хочу заварить что-нибудь под стать печенью. У тебя какое настроение сегодня? — Фигачь чабрец с клубникой, если есть! Дуня скрылась на кухне. Вскоре послышались характерные щелчки, и на конфорке уютно устроился красный чайник в белый горошек. Внезапный возглас "Ай! Да ёшкин кот!" и стук о деревянную столешницу заставил Марлю навострить уши, но Дуня тут же заверила, что всё в порядке. Из кухни доносились уютные звуки: шорох пакетиков, стук дверец шкафчиков и тихое, едва слышное бормотание Дуни себе под нос — она всегда так делала, когда была чем-то увлечена. Марля боролась с искушением стащить ещё одну печеньку, но решила отвлечься на Сэма и не есть без Дуни. Пёс, завидев хозяйку, тут же поднялся, радостно виляя хвостом. Он получил свою порцию ласки и очередное напоминание о том, что он — самый лучший Цербер в мире, хоть и растерял пару голов по дороге. Затем взгляд Марли упал на котёнка, который уже перебрался на ручку дивана. Стоило ей почесать его за ушком, как в комнату вернулась Дуня с заварником и двумя кружками. — Уже иду! — Марля подхватила котёнка на руки и позвала Сэма. — Слушай, у меня к тебе вопросик насчёт твоего фамильяра. Дуня тем временем быстро переложила печенье на большую тарелку, закрыла окно и, придвинув стул поближе к Марле, разлила чай. В воздухе тут же поплыл густой аромат ягод и пряных трав. — Ась? Какой? — Как эту мелочь зовут-то по итогу? Ты его давненько нашла, пора бы уже определиться. — Я... я ещё не придумала, — Дуня виновато прикусила губу. — Столько вариантов, что выбрать тяжело. Хочется и окрас обыграть, и отсылку какую-нибудь сделать... Может, на музыканта? Но точно не в честь Боба Брайара, упаси боже. — Хм... Хмурло тебе как? — Ха-ха! Мило, но нет, спасибо... Может, Шэдоу? Или Нуар? Хотя Нуар звучит как-то слишком пафосно. — Блэки? — предложила Марля. — Мягонько звучит, и как имя — в самый раз. Чего бы нет, а, мелочь? Самому нравится? Она начала легонько тискать котёнка за живот, за что тот тут же вцепился маленькими клыками в её большой палец. — Хэй! Правда Хмурло! Атда-а-ай! Апути! Падла такая! — Марля со смехом пыталась высвободить руку. — Ути боже... — Дуня расплылась в нежной улыбке. — Давай оставим Блэки. Мило! Хотя ему и Майки подошло бы... Но пусть будет Блэки. Бери печенье, чай горячий — всё в твоём распоряжении! Так здорово проводить праздники вместе. По-настоящему тепло... знаешь, по-душевному. — Сэм умный, не навредит, — Марля свободной рукой взяла кружку, пока Блэки продолжал охоту на её пальцы. — Он только если почует, что дело пахнет жареным, включает режим "Наших бьют!". Да и я такая же. Фиг я тебя в обиду дам, такую рыжую милашку. Дуня, разрумянившись, положила голову Марле на плечо и с беспокойством покосилась на воюющего котёнка. — Ой, не прокусит кожу-то? — Эта мелочь-то? Сэм, когда маленький был, кусался сильнее. Руку хлоргекседином облить дешевле, чем новый провод для баса покупать, — Марля подмигнула. — Чай отменный, спасибо, солнышко моё! Чайник постепенно пустел, оставляя на дне лишь размокшие ягоды клубники и тёмные чаинки. Дуня, разомлев от тепла, привалилась к плечу Марли, лениво наблюдая за тыквой на полке. Огонёк внутри неё стал совсем крошечным, болезненно пульсируя. — Тьфу, блин... — Дуня неохотно приподняла голову. — Сейчас потухнет. Пойду поменяю, а то вся атмосфера коту под хвост. Она уже собралась встать, но Марля мягко перехватила её за запястье, удерживая на месте. В полумраке глаза Марли казались совсем тёмными, в них отражались последние всполохи угасающего пламени. — А может, ну её? — прошептала она, и её голос в тишине комнаты прозвучал неожиданно глубоко. — Пусть гаснет. Поставим что-нибудь на телике, переберемся на диван... Обнимемся и будем смотреть, пока не вырубимся. Или у моей лисицы сегодня какое-то другое настроение? Дуня замерла, глядя на неё снизу вверх. По губам скользнула хитрая улыбка. — Хорошо-о-о... я согласна, — протянула она своим мягким, высоким голосом. Она медленно, дразняще провела кончиком языка по шее Марли, прямо над воротником. Горячая после чая влага оставила на коже след, который тут же отозвался колючим холодом от сквозняка и мощной дрожью, прошедшей по всему телу Марли. Дуня почувствовала, как та на секунду задержала дыхание, и довольно мурлыкнула. Свеча в тыкве совершила последний рывок и окончательно утонула в сером воске. Комната погрузилась в густую синеву, разбавляемую только слабым светом с улицы. Они вместе поднялись из-за стола. Блэки, почувствовав движение, перепрыгнул на Сэма, окончательно слившись с его шоколадной шерстью. Дойдя до дивана, Дуня почти сразу рухнула на подушки, но тут же почувствовала, что под пледом в ведьмовском наряде ей невыносимо жарко. Кровь прилила к щекам, и дело было не только в чае. — Жарко... — выдохнула она, путаясь в рукавах клетчатой рубашки. Марля молча наблюдала, как Дуня неуклюже избавляется от лишних слоёв, пока не осталась в одних фиолетовых трусах с бантиком. Марля усмехнулась, чувствуя, как внутри натягивается какая-то невидимая струна. Её собственные джинсы с тяжелой бляшкой ремня с глухим стуком упали на пол. Футболка далась чуть сложнее, зацепившись за ворот, но через секунду и она отправилась на стул, прикрыв собой ведьмину шляпу. Туда же отправился и лифчик, который она стащила с себя с явным облегчением. — Иди ко мне, — Марля откинула край пледа, оставаясь в одном чёрном белье. — Буду тебя греть и за праздник благодарить. Дуня, раскрасневшаяся как клюква, тут же забралась в её объятия. Она обхватила Марлю обеими руками и ногами, стараясь прижаться как можно плотнее, кожей к коже. Это желание даже переходило в "залезть под кожу... чтобы быть ещё ближе". Запах Марли — сладковато-пряный, с острой перчинкой — казался сейчас самым лучшим ароматом в мире. Марля легла на спину, и Дуня тут же устроилась у неё на животе, уткнувшись лицом и поглаживая ноги. — "Коралину"? — тихо спросила Марля, запуская пальцы в рыжие, спутанные кудри Дуни. — О, да... Давай! — донеслось снизу, у живота Марли. — Она такая уютная. И эта песня в начале... на французском. Или нет... я запуталась. — Gibberish. Белиберда. Отчасти выдуманный язык, отчасти смесь французского с латинским в части саундов... Не суть важно. — Марля нежно поцеловала её в макушку. Экран вспыхнул, заливая комнату мягким светом. Под нежные, мистические аккорды саундтрека Дуня зарылась носом в грудь Марли, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Контраст между мягкостью их тел и уютной прохладой комнаты за пределами пледа окончательно убаюкивал. Марля чувствовала, как дыхание Дуни становится всё более ровным и глубоким, размеренным. Она прижала её к себе чуть крепче. Где-то на середине фильма они обе уснули. Блэки перебрался к ним в ноги, свернувшись калачиком, а Сэм, хоть и остался на полу, довольно сопел на ковре.