Тыква для Проклятого принца

В одном Тридесятом Сказочном королевстве, как водится, правили король с королевой. Всё как у всех: балы, охота, интриги, ленивые войнушки с соседями за приграничные заливные луга. Чем ещё сказочным королям заниматься? Принца ещё растили, воспитывали, не ведая, какая злая судьба ему уготована. То ли позавидовал им кто, то ли сами накосячили по-крупному, история умалчивает. Грянула беда, как гром среди ясного неба. Прокляли всё королевство в целом и королевскую семью в частности. Королевство разом из Сказочного превратилось в Проклятое. Соседи возненавидели его пуще прежнего и окрестили царством зла и порока. Стали обходить за десять вёрст. Зареклись иметь с ним какие-либо дела и детям своим заказали. Король внезапно упал с коня на охоте и свернул шею, королева заболела ветрянкой, а лечить её тогда не умели. Но принцу досталось больше всех. Мало того, что остался один, проклятье превратило его в злобного монстра. Он заперся в своём заколдованном дворце и довольно жёстко правил оттуда, обретя вдруг немалую магическую силу. Отменил все балы, охоту и интриги. Начались в королевстве тяжёлые времена. Местные жители погоревали, поплакали, а ничего не поделаешь, надо приспосабливаться. Орки, может быть, тоже не хотели в Мордоре жить, только их никто не спрашивал. Время шло, Проклятый принц всё так же сидел в заколдованном дворце. Лишь раз в год устраивал Большой Королевский Бал, где одна из благородных девушек становилась его невестой и оставалась жить в заколдованном дворце в надежде, что истинная любовь снимет проклятье. Вот только ни у одной из них пока ничего не получилось, и ни одна из них так и не вернулась домой. Желающих, понятное дело, с каждым годом становилось всё меньше. И почётное звание невесты стало принудительным. Просто накануне бала в одном из домов знати появлялись хрустальные туфельки, а на следующий день у порога ожидала золотая карета. Это значило, что молодая девушка из этого дома должна обуть туфельки и сесть в карету, явиться на бал и стать невестой Проклятого принца. Иначе беда грозила всей семье. Но хитрые аристократы не растерялись и придумали брать в семью бедных девушек на воспитание, удочерять, чтобы в случае чего, отдать монстру не родную дочь, а приёмную. Хелен как раз и была такой приёмной дочерью, которой накануне Большого Королевского Бала принесли хрустальные туфельки. Что самое обидное, приёмная семья в принципе была неплохая. Никто её не гнобил, гречку от риса отбирать не заставлял и в подвале не держал. Поэтому и выбора у неё вроде как не оставалось. Отказаться и обречь приёмную семью на смерть она не могла. — Не плачь, сестрёнка. А то глаза опухнут, будешь некрасивая, — пытался по-своему подбодрить её брат. Ханс и Хелен родились в один день и очень походили друг на друга. Родители их рано умерли, тихую послушную девочку взяли в приёмную семью. Хансу же повезло меньше. Он был предоставлен сам себе и выживал, как придётся. Хоть и навещал сестру довольно часто, злоупотреблять добротой её приёмных родителей не осмеливался. — Я спасу тебя. У меня есть план, — заявил он, пытаясь собственной уверенностью успокоить сестру. — Какой? — Мы с тобой очень похожи. Глаза голубые, волосы светлые. Если я свой хвост распущу, даже длина одинаковая будет. — Ты что задумал, сумасшедший?! — ахнула Хелен, уже догадываясь обо всём. — Ты давно это планировал, признавайся! Даже волосы отрастил. Только ничего не получится. Думаешь, сможешь всех обмануть? Они же не слепые! Парня от девушки отличить смогут. Тебя на входе схватят. И нам всем конец. — На входе будешь ты. Мы пойдём туда вместе. А во дворце уже поменяемся и ты потихоньку уедешь. Твоя приёмная семья будет не виновата. Хелен задумалась на секунду и тут же замотала головой, так что волосы растрепались. — А как же ты? Нет, я не могу так поступить. — Я-то что-нибудь придумаю. Не сомневайся, — он обнял сестру, погладил по голове, как маленькую. — А может он меня и сам прогонит, когда разглядит. — Может не надо… — опять всхлипнула Хелен. Перед ней стоял поистине тяжёлый выбор. — Ни одна невеста Проклятого принца не вернулась. И никто не знает, что с ними стало. Но точно ничего хорошего. Так что лучше подумай о том, как убедить твоих, чтобы разрешили мне пойти с вами. Я справлюсь, верь мне, сестрёнка! На следующий день отец семейства под руку провёл прекрасную Хелен в небесно-голубом платье и хрустальных туфельках через двери тронного зала и представил жениху. Проклятый принц лишь кивнул в ответ и предложил невесте сесть возле себя. Какое у него было выражение лица, никто не узнал, потому что вся голова принца скрывалась в чёрной непроглядной тени, не пропускавшей ни лучика света. Все давно забыли, каков он на вид и сколько лет прожил на свете. Остался ли он до сих пор человеком, тоже не известно. Ведь во дворце не было больше ни одного живого существа. Даже на балу музыкальные инструменты сами играли вальс и мазурку, кушанья и напитки прилетали из кухни без помощи слуг, а охраняли принца пустые доспехи с мечами и алебардами. Но никого это уже не удивляло. Юная невеста скромно провела возле жениха весь вечер, только под конец, когда гости уже порядком захмелели, попросила разрешения потанцевать и повеселиться немного, попрощаться с семьёй и подругами. И растворилась в толпе. А потом все видели, как она помахала с балкона уезжающему верхом брату и вернулась на бал. Около полуночи Ханс потихоньку выскользнул из дворца. Укрывшись плащом, прокрался по двору, сел в крайнюю карету и велел кучеру погонять. Четвёрка белых лошадей взмахнула гривами и резво понесла золотую карету к воротам. Никто её не остановил и не пытался догнать. Карета растворилась в ночи. Ханс торжествующе улыбаясь, расслабленно откинулся на бархате сидений. Он-то думал, всё будет гораздо сложнее. И тут пробило полночь. Той же ночью во дворце. Двустворчатые резные двери распахнулись сами собой, и Проклятый принц вошёл в свои покои. — Нда, печальная картина, — протянул он останавливаясь перед большой тыквой в центре комнаты. — Ещё одна глупышка, которая вздумала меня перехитрить. А на первый взгляд показалась довольно разумной. Досадно, досадно. Он обошёл вокруг внушительного овоща, из которого почему-то торчали две ноги и рука. Одна нога была одета в белый чулок, на ней болталась хрустальная туфелька, вторая — голая и босая. — Хм, а это ещё что? — облачённым в перчатку пальцем принц провёл по обнажённой голени, покрытой светлым, но довольно густым волосом. Нога дёрнулась и пошла пупырышками, становясь ещё немного пушистее. — Безобразие. Мне что, им ещё и список требований отправлять? Право, уже и продолжать никакого желания. Из угла по мановению руки приплыло кресло, в которое принц устало опустился. Щёлкнул пальцами и тыква испарилась. Освобождённая невеста шлёпнулась на пол и вдруг совсем не по-девичьи выругалась приятным баритоном. Путаясь в пышных юбках попыталась подняться, но увидев фигуру в кресле с тенью вместо лица, испуганно замерла. — Мужчина? А я думал, меня уже ничем не удивить, — спокойно выдал Проклятый принц, поднялся и произнёс в пространство: — Составьте пригласительные для всей семьи. Отправьте гонца. Пусть явятся во дворец немедленно. — Подождите! — Ханс совершил стремительный бросок ползком на коленях, схватил его за руку и затараторил: — Они не виноваты! Они ничего не знают. Они честно отдали вам Хелен. Это я всё подстроил. И Хелен не виновата. Я её брат, Ханс. Не наказывайте их, пожалуйста. Это я один всё сделал! Я один. — И что с того? — принц грубо отбросил его руку. — Из-за тебя я теряю ещё год. Целый год. Я не должен оставлять это безнаказанным. — Я могу компенсировать! — парень отчаянно вцепился в штанину принца. — Чего вы хотите? Можете наказать меня. — Ха, безумие и отвага. Ты собираешься рассказывать мне, что я могу, мальчик? Я могу всё. Только с тобой мне делать нечего. Ты бесполезен. — А вот и нет! — в его голосе скользнули нотки истерики. — Со мной можно делать всё тоже самое. Вы просто не пробовали. Хотите, я покажу! Я умею! Он потянулся к принцу, но тот отшвырнул взмахом руки. Встал над ним, будто разглядывая в задумчивости. Растерянный Ханс, сидящий на полу в женском платье с пышными юбками, в одном чулке и с выбившимися из причёски длинными волосами выглядел… своеобразно. — Ну, и что с тобой делать?.. Кто-нибудь здесь его хочет? — непонятно кого спросил принц. — О! Серьёзно? Даже так?.. Хорошо, делайте с ним, что хотите. Оставляю его вам, — он развернулся, намереваясь выйти, и вдруг остановился. — Думаешь, меня может заинтересовать такое? Хм… Ладно, разве что от скуки. — И он снова расположился в кресле. Ханс, ничего не понимая, пялился на него. Как вдруг неведомая сила уронила на пол. Руки оказались разведены в стороны и прижаты, не приподнять. На небесно-голубом шелке лифа одна за другой отлетали пуговички, обнажая корсет. Следом и тот разорвался сверху вниз и развалился на две половинки. Ханс не успел оглянуться, как оказался раздет до пояса. На этом странности не закончились. Оголённой кожи что-то касалось. Что-то лёгкое и прохладное. Будто его невесомо гладили невидимые ладони. А потом и вполне весомо. Ханс собственными глазами видел, как сжался и покачался под невидимыми пальцами сосок. Что это?! Он бросил на принца испуганный взгляд. — Помолчи и избавь меня от своего нытья, — был ему небрежный ответ. И всё продолжилось. Касания становились всё ощутимее. Невидимые руки гладили грудь, бока и живот, теребили соски, щекотали и ласкали шею, трогали лицо, расчёсывали волосы… Потом взялись за ноги, так же развели в стороны и гладили, неумолимо поднимаясь от ступней к бёдрам. Юбки задирались всё выше и выше. Ханс ничего не мог поделать с этим, попробовал закрыть глаза, но лучше не стало. А хуже всего, эти невидимые ласки достигли успеха. И, когда юбки поднялись достаточно высоко, кружевное бельё уже бесстыдно топорщилось на его члене. Из кресла прилетел многозначительный хмык, и Ханс покраснел до слёз. А когда невидимая рука стиснула ствол прямо через бельё, крупно вздрогнул и вскрикнул, пытаясь отстраниться и сжать колени. Но вместо передышки получил жёсткую дрочку на грани боли. Он стонал, извивался, дёргал ногами, но ничего не добился. Неумолимое движение по его достоинству прекратилось за миг до оргазма. Когда Ханс уже задержал дыхание и весь напрягся, как струна, ожидая близкой разрядки. Это было разочарование… Ханс отдувался на полу, не смея открыть глаза. И чувствовал, как рвётся на нём кружевное бельё, обнажая самое сокровенное. Если сейчас снова прилетит хмык из кресла… Хмык! Кажется, сильнее краснеть невозможно, но Ханс это сделал. И в следующий миг оказался перевёрнут кверху задом, носом в пол. Юбки снова задраны, а призрачные руки ласкали теперь ещё и задницу. Не оставляли в покое соски, подрачивали член и подбирались к дырочке. Ханс не знал, как переживёт следующий хмык. Проникновение было почти невесомым и не принесло боли, которой ждал и боялся Ханс. Весь его предыдущий опыт был достаточно болезненным. Но неожиданно сейчас невидимые руки действовали очень бережно, постепенно растягивая, смазывая и проникая всё глубже. Возбуждение помогало переносить это легко и даже получать удовольствие. Особенно, когда массирующие движения приходились на определённое место внутри. Тогда Ханса пробирали щекотные искорки, поджигающие что-то внутри него, заставляя стонать и прогибаться. — Ему это действительно нравится. Поразительно. Какой извращённый… — раздалось прямо над головой. И Ханс неконтролируемо сжался. — Расслабься. Я хочу на это посмотреть, — тут же последовал приказ. Прилетел смачный шлепок по заднице. А невидимые руки принялись ласкать, растягивать и дрочить с удвоенной силой. Ханс боялся думать, как это выглядит со стороны. Унизительная поза, болтающийся на одной ноге чулок, откляченная из белоснежных юбок мосластая мужская задница, с яйцами и крепко стоящим членом. И раскрытая на всеобщее обозрение мокрая дырка, которую невидимые пальцы растягивают и заполняют, двигаются с хлюпаньем внутри, позволяя видеть всё максимально глубоко и подробно. — Это выглядит так нездорово. Неправильно и болезненно. Но отчего-то притягательно… Даже почему-то захотелось… потрогать. Ханс почувствовал что-то живое и тёплое в себе и опять неконтролируемо сжался. Палец тут же выскользнул, а через мгновение вошёл вновь, породив волну мурашек и шумный выдох. Пошевелился внутри, подвигался и вдруг попал прямо туда. Ханса продрало вдоль спины до макушки, он изогнулся в пояснице, подставляясь в попытке продлить это восхитительное чувство. И издал какой-то стыдный хныкающий звук. — На кровать его. Мгновенное головокружение и Ханс плюхнулся спиной на мягкое и ароматное. Распахнул глаза, но сделать ничего не успел, его уже снова распяли. Руки над головой, ноги широко разведены и даже задница услужливо приподнята. Принцу оставалось только задрать юбки, достать свой детородный орган и вставить его в Ханса. Протолкнуть поглубже, преодолевая легкое сопротивление на входе и растягивая стенки. Довольно грубо! Ханс со стоном выгнулся, запрокидывая голову. Больше Проклятый принц не хмыкал. И даже ничего не говорил. Чуть отойдя от первого ощущения, он принялся двигаться, рьяно вбиваясь в тесную, жаркую глубину. Задрал Хансу ноги до головы, открывая максимально широко, и с завидной скоростью и силой таранил сверху вниз хлюпающее и сжимающееся отверстие. Ханс закрыл глаза и даже отвернулся, прячась от страшной тени на месте лица. И от этого ощущения стали только острее. Они неуловимо нарастали в глубине, пока его тело сотрясалось от яростных толчков, дрожало и подставлялось. Ощущения усиливались лавинообразно, захлёстывали, уносили. Пока наконец не разрешились мощным оргазмом, выкручивающим тело и вышибающим мозги. А через минуту Ханс сжимался, скулил и извивался на члене, который и не думал останавливаться. — Пожалуйста! Остановитесь! Я ведь только что кончил. Дайте передохнуть, умоляю! Прошу! Принц остановился, тяжело дыша. Выскользнул из дрожащего, пульсирующего ануса. — Проклятье! Я был так близко! Почему не получилось? — воскликнул, задыхаясь, почти с отчаянием. Ханс сейчас дорого бы дал, чтоб увидеть его лицо, но просить не осмеливался. А тот вдруг начал рвать юбки, освобождая от одежды полностью. Ханс понял, что его ничто не держит больше, и тоже принялся расстёгивать что-то из одежды принца, просто до чего дотягивался. Тогда тот опустил руки, чуть отведя в стороны, и одежда слетела сама. Вместе с брюками и бельём. Оказалось, что принц неплохо сложен и довольно красив, если не смотреть выше шеи. Ханс задумался, сам ли он скрывает ужасный лик в тени или это действие проклятия? Но спросить ничего не успел. Принц устроился рядом на кровати, бесцеремонно подтащил к себе за задницу и надел обратно на член. Ханс рассчитывал, что второй раунд будет короче, но ошибся. Проклятый принц пялил его безжалостно, как заведённый, заставляя хрипло стонать и вертеться. Никто больше не мешал его трогать, хвататься за плечи, спину, ощущая крепкие мышцы под пальцами. Но временами принц почему-то рычал и ругался, требуя прекратить и немедленно убрать руки, грозя кому-то непонятными карами типа развоплощения. После того, как Ханс кончил второй раз, не прикасаясь к себе, а у принца так ничего не получилось, они лежали рядышком, отдуваясь и приходя в себя. Принц по-прежнему оставался возбуждён и остановился только, чтобы не мучить Ханса. Так почему же не смог кончить? Возможно ли… Бедный парень испугался собственной мысли, но, возможно ли, что ему нужна стимуляция в другом месте? Понимая, что ещё один раунд может стать для его задницы губительным, решил рискнуть. Шепча извинения и завуалированные просьбы, придвинулся к принцу и провёл рукой по животу до паха, скользнул между ног и погладил сжатый вход, почему-то слегка влажный. — Проклятье! Да, делай, что хочешь! — воскликнул принц с каким-то отчаянием и перевернулся на живот. — Все вон отсюда! Быстро!.. Не ты, Ханс. Останься и сделай уже что-нибудь! Получив это странное разрешение, Ханс воодушевился, устроился между разведённых ног принца, подложил под живот подушку. И принялся наглаживать и выцеловывать сначала полупопия, а потом и между ними. Не забывая временами приласкать член и яички. Пузырёк с маслом возник перед носом, стоило о нём подумать. И вот уже указательный палец исчез внутри венценосной особы без особого сопротивления. Там, кажется, даже уже было смазано и подготовлено. Стараясь не задумываться, кто и когда успел это сделать, Ханс добавил второй, а потом и третий палец без каких бы то ни было возражений. Проклятый принц вообще больше не издавал ни звука, только шумно дышал в подушку и иногда вздрагивал. — Я вхожу, Ваше Высочество, скажите, если что-то пойдёт не так. А потом наступил лучший момент в жизни бедного сироты, когда он вставил самому страшному и могущественному человеку во всём Проклятом Королевстве. И в нём оказалось просто восхитительно хорошо. Настолько, что Ханс забыл о чинах и просто от души засаживал с хлюпаньем и шлепками, стараясь доставить максимум удовольствия обоим. Он быстро нашёл угол, под которым задница под ним начинала сжиматься и дрожать, и старался в него попадать. Всё его существо в этот момент, кажется, сосредоточилось на этом простом действии. Крепкие булки в руках, жадная дырка, засасывающая его член до самых яиц, и нарастающий с каждым толчком экстаз. Остановиться невозможно, замедлиться нереально. Даже под страхом смерти. В какой-то момент взмокшая спина перед его носом напряглась, прогибаясь, задница сжалась, мешая двигаться, стиснула крепко. И Ханс не выдержал, кончил прямо в пульсирующее нутро. Перед глазами потемнело, но он удержал себя на руках, не рухнул, только склонился к самому затылку, выстанывая в него свой восторг. А когда в глазах немного прояснилось, вдруг увидел это. — Ваше Высочество, простите, тут… эм. У вас на голове… тыква? — выдавил он, рассматривая шею и затылок, выглядывающий из-под ярко-оранжевого края выдолбленной тыквы. — Ч-что? — невнятно и неуверенно переспросил принц. — Тыква. Я вижу, она надета вам на голову. Мне её снять? — … да. — Приподнимитесь чуть-чуть… И тыква легко соскользнула с венценосной головы. В тот же миг что-то громыхнуло, сверкнуло, ослепляя на миг. Ханс зажмурился, растирая глаза руками. Вокруг звучали чьи-то удивлённо-восторженные возгласы. — А вы почему здесь? — возмущённо рявкнул принц. — Я же велел всем убираться. Вон! — Простите, Ваше Высочество! Поздравляем, Ваше Высочество! Мы так счастливы, Ваше Высочество! — послышался удаляющийся топот и звук захлопнувшейся двери. Когда большое белое пятно перестало заслонять обзор, Ханс, наконец, увидел принца. Тень, скрывавшая его голову, исчезла. Принц оказался хорош собой и удивительно молод. Черноволосый, темноглазый, с чистым лицом и аккуратно уложенной причёской, будто и не было этих лет под маской проклятия. С недоверчивым, растерянным видом он осторожно трогал нос, губы, подбородок. Ханс не удержался, протянул руку и погладил его по щеке, будто проверяя, не мерещится ли. И тот вдруг накрыл своей рукой, прижался, прильнул щекой к раскрытой ладони, жмуря от удовольствия глаза. Как кот. А потом схватил Ханса за затылок, притянул и впился в губы жадным поцелуем, уронил на взбитые простыни и набросился с новой силой. Уступая под бешеным натиском, Ханс подумал, что с тыквой на голове, наверное, целоваться не получалось. А это ведь длилось столько лет… Потом они лежали в обнимку и лениво болтали. — Значит всё закончилось? Проклятье спало? — Ханс пристроился головой на плече принца и тихонько гладил грудь кончиками пальцев, следя как под ними кожа покрывается пупырышками. — Полагаю, да. Пока сам не могу до конца поверить. Но слуги обратились снова людьми. — Это они были здесь всё это время? Заколдованные? — Да. Духи, призраки — я не знаю точно что это. Но дворец всех кроме меня превращал в невидимые тени. Не за день, конечно. Полгода, год — по-разному со всеми. Но если процесс начался, остановить его было невозможно. Так все мои слуги стали невидимками. — Хорошо хоть не поющими чашками и танцующими стульями… — представил Ханс и передёрнулся. Принц рассмеялся. И Ханс даже приподнялся, чтобы увидеть это небывалое зрелище. — А невесты? — вдруг вспомнил он, когда его настойчиво уложили обратно на плечо и нежно притиснули. — И невесты. — Интересно, они сейчас тоже обратились в людей? Ты отпустишь их? — Конечно. Ни с одной из них у меня ничего не получилось. Ханс покраснел от счастья, почувствовав свою исключительность. Полез опять целоваться и оставил принцу новый засос на шее. — Интересно, кто же мог наложить такое затейливое проклятие? — Хм. Кажется, теперь я догадываюсь, — задумчиво проговорил принц, зарываясь пальцами Хансу в волосы. — Был один наглец, который оказался настолько глуп, что предложил мне это. Секс с мужчиной. Я был вне себя! — И что ты сделал? — Казнил его, конечно. Кто ж знал, что он способен так проклинать… — Но он должен был произнести это вслух. Неужели никто не слышал, что он говорил. — Да кто будет слушать, что он там на костре верещит. Ханс обмер, вспомнив вдруг, где и с кем находится, а потом поднялся. Решительно влез между ног принца и притянул его к себе. — Что ты делаешь? — Спешу насладиться тобой ещё раз, пока ты не отправил меня на костёр, — ответил Ханс и вошёл в размякшее, припухшее, подтекающее его семенем нутро одним слитным движением. Принц сжал в кулаках простыни, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. — Безумец… Что за нелепость ты?.. Но глубокие толчки уже выбивали из него совсем другие звуки. А Ханс смотрел с таким отчаянным восторгом, что остановить его не поворачивался язык. К золочёному потолку с лепниной и ангелочками летели вздохи, стоны, просьбы и признания. — Хватит называть меня высочеством, — притянул принц к себе Ханса, ловя расфокусированный взгляд. — У меня есть имя. — Да? Какое?.. Ох, прости, но… ты ведь всегда был Проклятый принц. — Моё имя Салливан. — Салливан! — Ханс поддал бёдрами, вонзаясь до упора. — Мне нравится, Салливан! Салливан! — И задвигался с новой силой. — Сумасшедший… В следующий раз… я сверху.