~
31 октября 2024 г., 18:18
Больше всего на свете Вону ненавидит две вещи: расспросы родственников о его отношениях и Хэллоуин. И если от первого ещё как-то можно улизнуть, то от второго — никак, ведь против щенячьих глаз и заветного «ну, пожалуйста, хен» Вону пойти не сможет. Мингю просто обожает вечеринки в честь Хэллоуина, и его щенячьи глаза мигом загораются, когда Вону всё-таки сдается (следует отметить, что даже без должной борьбы), так что старший и не так уж против сидеть полночи на диванчике, попивая какой-то непонятный коктейль, и болтать с Хансолем, его другом по несчастью: Ли Чан, парень Хансоля, такой же заводила, как Мингю, и имеет такую же власть над своим возлюбленным, поэтому Вону и Хансолю ничего не остаётся, кроме как соглашаться на уступки.
Вону старается следить за временем, ведь даже на такие мерзопакостные мероприятия он не любит опаздывать. Пусть до выхода ещё далеко, но Вону уже не по себе от отсутствия хотя бы примерных идей насчёт того, в чем идти. Ситуация максимально отвратительная, ведь у него сейчас даже нет под рукой Мингю, который придумал бы все в мгновение ока. Ещё полчаса назад он ушел к Минхао, своему лучшему другу, чтобы тот помог ему с костюмом. А на вопрос Вону «почему Минхао не может приехать?» Ким ответил туманным «я не хочу, чтобы ты видел мой костюм заранее», на что брови Вону мигом хмурятся, и Мингю со смехом спешит оставить на этом месте лёгкий поцелуй и говорит дождаться его.
Спустя ещё десять минут в голове Вону не появляется идеи лучше, чем надеть белую рубашку и повязать на ней жёлтый галстук, чтобы потом на все вопросы отвечать гордым и оскорбленным тоном: «вы что, шутите?! это же Фред из «Скуби-Ду»!».
***
— Ну, как я выгляжу? — доносится самодовольный голос Мингю из дверного проема. Вону отрывает оценивающий взгляд от зеркала и своего отражения и поворачивается к источнику шума. — Неплохо, да? — Ну-у-у, — тянет Вону, подходя ближе к мингю и осматривая его с ног до головы. — Могло быть и лучше. — Тебе не нравится? — вся самоуверенность Мингю мигом испаряется, плечи никнут, и даже через маску Вону уверен, что он начал нервно кусать губы и быстро моргать, в общем — стал похож на щенка. — Конечно, нравится, глупый! — Вону принимается спасать ситуацию и восстанавливать чужую уверенность. Пусть он и пытался придать своим словам максимально шутливую интонацию, для Мингю этого было мало. — Я пошутил, Гю, ты выглядишь просто великолепно. Вону снимает с лица Мингю маску и тихо хихикает от того, как смешно топорщатся его волосы. Мингю правда выглядит потрясающе, пусть и просто, без лишних деталей: на нем свободные спортивные штаны, массивная обувь, которая — Вону может поклясться — делает парня ещё шире, а также обтягивающая серая майка, выставляющая напоказ все месяцы занятий в зале. И, конечно, как вишенка на торте — небезызвестная маска из «Крика». — Я даже завидую, что Менхо видел это раньше меня, — притворно обиженно говорит Вону, надувая губы. Мингю на это только звонко смеётся и притягивает его к себе за талию, принимаясь оставлять поцелуи по всему лицу. Эта тактика работает (в который раз), и Вону начинает смеяться и отпихивать Мингю от себя, ведь «эй, ты что творишь! я не закончил собираться, ты сейчас все смажешь!». Даже если идеи Вону такие себе, у него есть самый поддерживающий парень на свете. Поэтому после череды восторженных вскриков Вону перестает думать, что образ демона — самое плохое, что могло взбрести в его голову. Правда спустя время ему кажется, что с рожками он похож скорее на козлёнка, нежели на демона, но это не страшно, ведь Мингю сказал, что «ты самый очаровательный демоненок на свете. без шуток, я бы продал тебе свою душу». Вону борется со своим гардеробом, пытаясь найти что-то хотя бы отдаленно вяжущееся с демонами. Кажется, это знак, что у Вону абсолютно нет красной одежды, но поскольку он знаток бойфрендского кодекса на 5 с плюсом, он спешит разгромить гардероб Мингю, не терпя никаких возражений. Спустя пять минут активных поисков в руках Вону появляется заветная красная майка, сверху на которую он решает накинуть полупрозрачную черную рубашку (тоже заботливо предложенную шкафом Мингю), а вниз по мнению Мингю потрясающе подошли бы рваные джинсы с красным ремнем, что в конечном итоге и оказывается на Вону. — У тебя есть парень? — пока Вону пытается прокрасить слизистую убитым жизнью карандашом, который ему дал Минхао ещё в прошлом году, сзади материализуется Мингю, укладывая на чужое плечо подбородок, а руки — на талию, и начинает разыгрывать сценку. Вону действительно отправит этого парня в театральный кружок, он там всех точно покорит. Возможно, его даже возьмут на главную роль в корейском ремейке «Крика». — Нет, а что, ты хочешь позвать меня на свидание? — подыгрывает Вону со всем рвением, потому что а) это смешно и б) он ненавидит мысль о том, что Мингю будет грустить дважды за час, и все из-за своего парня. — М-м, возможно, — шепчет Мингю, оставляя на шее Вону поцелуи, на что тот сразу реагирует, пару раз хлопая младшего по ладони, сжимающей талию. — Мы ведь не хотим опоздать, верно? — говорит Вону, свободной рукой делая на голове Мингю беспорядок. — У нас будет куча свободного времени, не переживай. Мингю согласно мычит, но отстраняться не спешит, лишь прекращает терроризировать шею Вону: всё-таки образ у него маньяка, а не вампира (пусть одно другому и не мешает по сути). Спустя ещё двадцать минут Мингю начинает нарочито громко и неумело похрапывать, повиснув на чужом плече, максимально показывая всю свою усталость длительностью сборов Вону, на что старший закатывает глаза и сообщает, что готов и осталось только обуться, отчего Мингю сразу приободряется и заряжается энергией. Все празднество проходит в доме Джонхана и Джису, и первого пришлось уговаривать мучительно долго, и в уговорах этих принимали участие абсолютно все, присоединились даже те, кто формально с Джонханом и не был знаком. Всеобщее «ура» состоялось, когда Юн вынес положительный вердикт, но взял с Сынчоля, Хенвона и Джису слово, что они помогут с организацией и последующей уборкой. Вону рад, что погода пока не настолько суровая и позволяет ему выйти вечером на улицу без сотни слоев одежды. А также он благодарен всем богам, которые решили, что дом старших будет совсем не далеко, иначе от количества «сладость или гадость?» от детей, липких комплиментов от пьяных девушек и изредка парней и резких замечаний от непонятно откуда взявшихся на пути пенсионеров голова Вону лопнула бы, извергнув все содержимое на асфальт, прямо как в фильме ужасов. Вону оглядывает дома, и однотипные украшения по типу криво вырезанных пауков или тыкв с так же криво вырезанными и ничуть не пугающими лицами абсолютно не цепляют глаз, но кто он такой, чтобы судить? Честно говоря, в такой праздник ничто, кроме Мингю рядом, без умолку болтающего о каком-то новом фильме, не цепляет глаз Вону. Совсем скоро показался нужный дом, Мингю прыжками поднимается по лестнице на крыльцо и звонит в дверь, раскачиваясь из стороны в сторону от нетерпения. Каждый год он приходит на Хэллоуинскую вечеринку, словно в первый раз. — Вау, Ким Мингю! — присвистнув, встречает гостей Джису, приобнимая их по очереди и без стеснения переводя взгляд с Мингю на Вону. — Вы оба отлично выглядите. Не знаю, что там с активностями и конкурсами, но кандидаты на лучшую пару года у меня уже точно имеются. — Замолчи, — со смехом отвечает Вону, несильно ударяя Джису кулаком по плечу. — Я выгляжу, как черт из табакерки. — Во всем есть свои плюсы, Вону! располагайтесь, чувствуйте себя как дома и обязательно поздоровайтесь с Хани, он на кухне, — командует Джису, стараясь говорить как можно громче, чтобы перекрикивать громкую музыку. Парни в унисон благодарят старшего и идут на поиски второго хозяина дома, чтобы заодно взять что-нибудь попить, после чего Вону отправляется искать свое место силы и своего лучшего друга на следующие несколько часов, а Мингю идёт покорять танцпол и отбиваться от назойливых комментариев насчёт своего образа. Джонхан, к счастью, никуда не испаряется с кухни к моменту прихода Мингю и Вону. Они здороваются, параллельно приветствуя ещё пару-тройку человек, после чего, по традиции, расходятся. Для них абсолютно нормален такой план: оба занимаются тем, чем хотят, Вону не держит Мингю в пузыре пассивности и не заставляет всю ночь сидеть рядом с ним и разговаривать с кем бы то ни было, а Мингю не тянет старшего насильно танцевать и изображать активную деятельность. Для Мингю важно, что Вону пошел вместе с ним, а для Вону важно, что Мингю веселится и хорошо проводит время. Найдя излюбленный диванчик, Вону удивляется отсутствию на нем Хансоля, но особо значения этому не придает, наслаждаясь каким-никаким одиночеством. Спустя пару минут парень падает рядом с Вону, тут же протягивая ему стакан, чтобы чокнуться в качестве приветствия. — Я боялся, что ты не придешь, и мне придется искать нового приятеля. — Ну уж нет, точно не в смену Чана, — посмеивается Хансоль, улыбаясь уголками губ при упоминании своего парня. Разговор, как и всегда, завязывается сам по себе и плавно перетекает из одного вопроса в другой, и Вону жутко рад, что нашел кого-то, с кем ему будет комфортно обсуждать все подряд, кардинально меняя темы каждые десять минут. Они успевают обсудить теории заговоров, общих знакомых, даже перебрасываются парой сплетен, упоминают резкий рост цен на продукты, а Хансоль жалуется на сферу услуг — никто в Корее не может сделать ему такую же прическу, как делали в Штатах пару месяцев назад. Диалог перетекает в другое русло, когда в танцующей (вроде как) толпе они оба замечают девушку, прилипшую к Мингю. Она что, пытается флиртовать с ним? — Мингю пользуется нехилой популярностью, судя по всему, — замечает Хансоль, потягивая через трубочку безалкогольный коктейль. Вону, стараясь скрыть резкий и уродливый укол ревности, просто хмыкает в ответ, пытаясь спрятать лицо в стакане с какой-то невероятной алкогольной смесью, будто он в сто раз интереснее, чем то, что прямо сейчас Мингю, с улыбкой натягивающий на лицо маску, фотографируется с той самой девушкой, придерживая ее за плечо. — Ты ревнуешь, — заключает Хансоль, поворачиваясь к Вону. Вону не ревнует. Мингю может делать, что хочет, и нарушать его границы Вону не собирается. — Нет, — резко отрезает Вону, делая глоток своего «коктейля». — Ты сейчас испепелишь ее взглядом, чувак! Вону, блять, не ревнует. — Ну да, это ведь ты у нас мистер-вселенское-спокойствие и никогда не ревнуешь, — отвечает Вону, не вкладывая в свою фразу никакой злобы, а просто констатируя факт. Ему кажется, что ревность и Хансоль — одинаковые полюса магнита, которые всегда будут отталкиваться. — Ну… знаешь, то видео, где я мило болтал с парнем, который приставал к Чану, быстро разлетелось, ты должен заставить людей бояться тебя, — предлагает Хансоль, неопределенно размахивая рукой, в которой не держал стакан. — Мне надо не сводить с Мингю глаз и повесить на него табличку «занят старостой журфака — Чон Вону, кто тронет, тот будет на грани отчисления, у него связи»? — …Как вариант? Начни хотя бы с, не знаю, поцелуев на публике. У тебя сейчас отличный шанс, — продолжает раздавать советы Хансоль, и Вону действительно обдумывает его слова, не сразу замечая присоединившегося к посиделке Чана. Парень радостно здоровается с ним, а после обращает 100 процентов внимания на Хансоля. — Представляешь, Сунен-хён сказал, что я могу ходить к нему в студию! Наконец-то Джинен-хён не будет злиться, что я занимаю его комнату!.. Эй, а куда идёт Вону? — Заявлять прилюдно права на своего парня, не обращай внимания, — усмехается Хансоль, бросая гордый взгляд на Вону, уверенно шагающего на танцпол. — Не хочешь потанцевать со мной? Вону-хён ушел, болтать не с кем. — А как же ты? — А с тобой мы поболтать можем и в другом месте! — отвечает Чан, резво поднимаясь с дивана и поднимая Хансоля за собой. Он действительно не может отказать, когда дело касается Ли Чана. Найти Мингю не составляет никакого труда: он чуть ли не на голову выше большинства присутствующих. Вону чувствует на себе пару любопытных взглядов, когда он протискивается через кучу студентов в самый центр толпы, направляясь прямиком к Мингю и несколько раз даже услышав недовольное шиканье (видимо, он всё-таки наступил на чью-то ногу). Удивлённое «о, хен?» теряется в поцелуе, кто-то рядом с Вону шокировано прижимает ладонь ко рту, а паре первокурсников прикрывают глаза, на что они раздражённо стонут и сбрасывают чужие ладони. Вону чувствует хватку Мингю на своей талии и забывает о любом недовольстве, которое могло бы у него возникнуть, потому что ничто, кроме обжигающих губ младшего, сейчас не имеет значения. — В следующий раз отбивайся от глупых фанаток, ладно? — шепчет Вону на ухо Мингю, притягивая его к себе за шею. — Ты ревнуешь, хен? — спрашивает Мингю, давясь смешком. Кончики ушей Вону покрываются красным, но он уверен, что это просто так падает свет. Мингю не дожидается какого-либо ответа, потому что он ему и не нужен. Парень снова притягивает Вону для поцелуя, сжимая тонкую талию и вкладывая в каждое движение губ искреннее признание в любви. Вону не знает, то был алкоголь в крови или всепоглощающее желание. В любом случае, что бы это ни было, это приводит их к одной из свободных комнат на втором этаже. Дверь захлопывается с отчётливым грохотом, но Мингю уверен, что всем все равно. Их губы встречаются в беспорядочном поцелуе, руки Мингю блуждают по ещё одетому телу Вону, а сам Вону цепляется за растрёпанные волосы Мингю, углубляя поцелуй с таким рвением, будто от этого зависит его жизнь. Будто он на грани смерти, а губы Мингю — единственное противоядие. Мингю сбрасывает с плеч Вону рубашку, не разрывая поцелуй, но отстраниться приходится, когда они оказываются на кровати. Мингю стягивает майку, Вону следует его примеру и тут же подвергается атаке на белоснежную шею и грудь. Мингю оставляет влажные поцелуи везде, где может, сжимая член Вону через ткань джинсов. — Как ты мог подумать, что меня заинтересует кто-то, кроме тебя, хен? — говорит Мингю между поцелуями, поднимая голову и встречаясь взглядом с Вону. — Думаешь, я смог бы найти кого-то лучше? Жар распространяется по всему телу, окрашивая щеки предательски ярко и делая джинсы ещё теснее. Вону чувствует, насколько глупо он себя повел, и стыд, расползающийся в груди, заставляет его нервно кусать губы и отводить взгляд. — Прости, — шепчет Вону еле заметно, продолжая кусать губы почти до крови. Взгляд Мингю смягчается, и он целует Вону, медленно и тягуче, но не менее настойчиво, давая понять, что ему не за что извиняться. Тихое «я люблю тебя» произносится ласковым шепотом прямо в губы Вону, и на них расцветает слабая, но искренняя улыбка, которую Мингю спешит покрыть многочисленными поцелуями, параллельно расстегивая ремень на его джинсах. Мингю тянется к тумбочке, наивно надеясь на наличие презервативов и какой-никакой смазки, как было заведено на всех вечеринках, но тусовочная система даёт сбой, и Мингю разочарованно цокает и закатывает глаза. Он готов на все ради Вону, но причинять ему боль он не хотел бы. — Все в порядке, Гю, — говорит Вону, хватая Мингю за запястье и обращая его внимание на себя. — Я… я подготовился, все хорошо, ты можешь… Договорить Вону не успевает, потому что Мингю затыкает его горячим поцелуем, стаскивая с бедер джинсы вместе с бельем. Мингю с обожанием разглядывает чужое тело, снимая с себя оставшуюся одежду. — Ты потрясающий, хен, — лепечет Мингю, ещё сильнее заводясь от одной только мысли о том, что Вону обо всем позаботился. — Ты, блять, сведешь меня с ума. Вону слабо хихикает, гордо-смущенно улыбаясь, а Мингю прокладывает вдоль его живота дорожку поцелуев, спускаясь к бедрам и оставляя на коже отметины, отчего Вону покрывается мурашками и громко выдыхает. — Мингю, пожалуйста. И кто Мингю такой, чтобы отказать? Он оставляет ещё пару поцелуев на чужом животе, затем сплевывает на руку и смазывает ноющий от желания член. Вону протяжно стонет, чувствуя приятную наполненность. Его пальцы заметно тоньше, чем у Мингю, поэтому требуется немного больше времени, чтобы он привык, прежде чем Мингю сможет свободно двигаться. Разные глупые прозвища вперемешку с нескончаемой похвалой сыпятся изо рта Мингю, и Вону с каждой минутой рассыпается все сильнее и сильнее, чувствуя себя таким нуждающимся, когда Мингю начинает попадать по чувствительному комку нервов, что никакая гордость не стоит рядом с желанием повторять имя Мингю, словно молитву. Вону кончает с именем Мингю на губах, нетронутый и видящий звёзды, сжимаясь вокруг его члена. Мингю двигается еще какое-то время, оставляя вздохи и стоны в чужой шее, покусывая и целуя ее. Мингю на секунду задумывается о беспорядке и грязных простынях, когда Вону тихо скулит от пустоты внутри. Они сделают с этим что-то чуть позже. — Ты такой красивый, хен, — влюбленно шепчет Мингю, и Вону может увидеть в его глазах сердечки. Мингю ничуть не врёт, он действительно думает, что Вону сейчас как произведение искусства, с заплаканными глазами, растекшимся макияжем, припухшими губами, тяжело вздымающейся грудью, растрёпанными волосами и красно-фиолетовыми следами по всей шее, груди и бедрах. Вону чувствует невероятную усталость, и единственное, на что он находит в себе силы, это оставить на чужом виске слабый поцелуй и в сотый раз за эту ночь признаться Мингю в любви, на что он хихикает и отвечает тихим «и я тебя люблю, хен». Слава богу, в этой ужасно неподготовленной комнате находятся хотя бы влажные салфетки, которыми Мингю вытирает их, выбрасывая весь мусор в ведро около двери. Вону уже сопит в подушку, и Мингю присоединяется к нему сразу после того, как по максимуму убирает с постели последствия отсутствия защиты. Мингю засыпает сразу, как только голова касается мягкой подушки, а тепло чужого тела согревает сильнее любого одеяла. Вону закидывает на него ногу, прижимаясь ещё ближе, на что Мингю беззвучно хихикает и оставляет лёгкий поцелуй на его лбу.***
Вону всегда просыпался раньше Мингю, даже несмотря на то, что обычно засыпал позже, засиживаясь за играми или учебой. И сегодня это идёт Вону на пользу, как никогда, особенно когда Мингю заснул без белья. Даже если в придумывании костюмов для Хэллоуина Вону — полный ноль, то в доставлении удовольствия своему парню он бесподобен. Вону аккуратно перелезает через чужое тело, откидывая одеяло, и устраивается между его ног, проверяя, не проснулся ли ещё Мингю. Вону проводит языком пару раз, обеими руками поглаживая остальную длину. Мингю слабо вертит головой, говоря что-то невнятное. Отлично, он ещё спит. Спустя ещё какое-то время Вону начинает двигаться более размашисто, опускаясь до основания — спасибо отсутствию рвотного рефлекса — и чувствуя, как головка упирается в заднюю стенку горла. Внезапно в волосах Вону, ещё растрёпанных ото сна, появляется ладонь Мингю, несильно тянущая вверх. — Это что, намек на второй раунд? — спрашивает Мингю хриплым сонным голосом, поглаживая большим пальцем скулу Вону и задерживая взгляд на его влажных блестящих губах. — Возможно, — улыбается Вону, тут же возвращаясь к своему занятию. Мингю сильнее сжимает волосы на затылке Вону, откидывая голову назад и учащенно дыша, несильно толкаясь навстречу движениям Вону. Мингю выгибает спину, изливаясь в чужой рот, и Вону выглядит до того открытым и возбуждающим со слезами в уголках глаз и припухшими губами, что Мингю действительно согласен на второй раунд. Они оба знают, что этого не будет, потому что пузырь комфорта мгновенно лопается недовольным голосом за дверью, который, судя по всему, принадлежал Джонхану: — Эй, я заставлю вас стирать гребаное постельное белье, придурки! Мингю и Вону одновременно смеются, сообщая хозяину дома о том, что скоро выйдут и все приберут, как следует. (Сразу после того, как Мингю насытится чужими поцелуями)
Примечания:
отзывы очень очень очень (!) приветствуются
