Украсть поцелуй твой

Том Риддл не понимал от куда шли слухи о том, что они с Профессором Поттером ненавидят друг друга. С его, так сказать, навязанным врагом они пересекались от силы только в большом зале и в коридорах, между занятиями. Поттер всегда встречаясь с ним взглядом, строил какую-то нелепую гримасу, которую Том не знал как интерпретировать. Вот и сейчас, сидя за преподавательским столом за завтраком, он ловит Поттера на.. подмигивании ему? У Поттера нерв защемило? Да нет, вон вроде отвернулся, уже все нормально. Глаза только искрят детским озорством с примесью чего-то, которые он прячет в чашку с кофе. Поттер над ним издевается. Студентки Гриффиндора тут же начинают весело шептаться - понимают все лучше их Профессора по истории магии. Том давно замечает эту тенденцию: чтобы Поттер не сделал, гриффиндорские бестии тут как тут. Сидят вон, чуть ли не в рот заглядывают. Да и Поттер эту игру поддерживает, то улыбнется, этой своей игривой улыбкой, оголяющей ряд зубов (от которой у Тома мурашки), то подмигивает хитрющими глазами, будто там у них какой-то замысел о захвате мира, только тсс, между нами, мол молчите, хихикать можно, так и быть. А те и хихикали, поглядывая то на самого Риддла, то на Поттера. Как на это реагировал Риддл? Да, собственно, никак. У него уже есть прекрасная репутация в школе, которую он создал себе еще за первые месяцы работы здесь. Дисциплину и уважение - все что он требует от учеников для своего предмета. Стоит дать слабину в их глазах, так все, у детей в головах появятся мысль, что можно и допустить осознанную ошибку - простится. Том терпеть не может таких людей, что могут многое, но пренебрегают своими возможностями из-за лени. Сколько случаев прогулов и опозданий только по одному - проспал. Проспал? Почему? Потому что не видел смысла, в посещении вашего предмета. Частая картина на прорицаниях. Такого, по отношению к своему предмету, Том не прощал. Ученик сразу же попадал в опальный список, где ему даже Мерлин не в помощь уже. Том кидает взгляд на свой стол студентов, одетых в слизеринские мантии, что непринужденно сидят и занимаются делом - едят. Кто-то может вести тихо беседу с соседом или читать газету. Идиллия. Он их с самых первых курсов держит уже в узде. То что слизеринский факультет - это сплошные себя-искащии-выгоду ученики — вранье. Частичное. Дети остаются детьми в любое время, независимо от окружающих факторов. Первые три курса за ними нужен пристальный глаз. В этом возрасте у них совершенно нет чувства ответственности и понимания последствий. Том им показывает и учит, что за все приходится платить. Конечно, все только внутри их змеиного дома, все конфликты и недовольства не выходят за двери факультета. Том сам учился на слизерине, всю структуру он знает изнутри, он на этом вырос и растит других. Глаза Риддла вновь приковываются к Поттеру, что уже оживленно беседует с Дамблдором. О, точно. Самая жирная сплетня школы — Поттера на место преподавателя ЗоТИ протолкнул сам Директор Хогвартса. С каждым разом звучало убедительней. Поттер упал на Хогвартс как снег на голову (ирония, что в тот день и пошел первый снег). Кто такой и где тот проживал до появления здесь — до сих пор не известно. Будто личность ткали из нитей лжи. С такой фамилией никогда в истории никто не фигурировал. Маглорожденный? Сам Поттер говорит, что семьи у него нет. — Такое случается, — говорит он с грустной улыбкой, после чего переводит тему на нейтральную. У него есть большой шрам, напоминающий разряд молнии в небе. Хаотичные линии захватывали всю его левую часть лба, задевая бровь и веко. Волосы у того были чёрные, уже порядком отросшие, спадающие до плеч, которые Поттер зачесывал за уши, оставляя распущенными. А глаза... Глаза были нереального оттенка зелёного. Очень яркие и выразительные. Если бы Риддла спросили, что напоминает его цвет глаз, он не смог бы дать ответ. Ассоциации только с Поттером. Ещё тот носил нелепые рубашки. Скосив глаза, Том подметил, что сегодня на красной рубашке Профессора ЗоТИ, были танцующие человечки, из разряда палка-палка-запятая. Оттенки в одежде, тот выбирал приближённые к гриффиндору, тем самым, даже так, поддерживая свой факультет. Если перевести взгляд на мантию Дамблдора, то можно легко понять, откуда растут ноги сей несуразной моды. Риддл считает Поттера лжецом, может частичным, но не может того поймать. Чувства рядом с новым преподавателем неоднозначные и чем дольше он с ним общается, тем сильнее завязывается узел (лишь бы не петля). В первые дни пребывания в школе тот напрочь игнорировал Тома, исключая их знакомство, которое прошло натянуто, пока они оба стреляли в друг друга стальным взглядом — будто бы соревнуясь у кого окажутся крепче, то ли нервы, то ли яйца. Том тогда был недоволен по понятной причине — он планировал наконец занять пустующую вакансию преподавателя защиты от темных искусств. Недовольство и негатив Поттера объяснить же было нельзя. Каждый преподаватель знал, как Том горит идеей этого предмета. Хоть война уже и позади, но на Томе та оставила сильный след, он бы хотел, если не предотвратить тот хаос и ужас, то хотя бы уберечь многих, хоть какими то знаниями самозащиты. Эта та должность, с мыслью о которой он и вернулся в Хогвартс. Полученный отказ от Дамблдора ударил по Тому достаточно, но не так, чтобы у того убавилось желание и стремление. Скорее оно больше ударило по их с Томом взаимоотношениям (которых не было). То что Риддл не ожидал отказа, было видно, по его тогдашнему виду. Его преградой, резко возникшей стеной, стали слова: — Том, я знаю тебя с твоего первого пребывания в Хогвартсе, и я помню, как хорошо ты проявлял себя все свои годы проведенные под крышей школы, но я не могу взять тебя на эту должность. Нет-нет, не подумай, стечение обстоятельств сложилось так, что мы уже одобрили заявку другого профессора. Стечение обстоятельств. Том никогда не был близок с Дамблдором, как ученик - преподаватель, но услышав от бывшего профессора трансфигурации отказ, Риддл почувствовал себя преданным. Детская обида перешла в неверие: не может так быть, чтобы его, лучшего ученика столетия просто так взяли и выкинули из его единственного дома - Хогвартса. Он приходил из года в год. Жил изготовлением зельев на заказ, бережно оберегая мечту о преподавательской карьере. Так на четвертом году, сидя в так и не изменившимся кабинете директора, у такого же не изменившегося человека, он услышал изменившийся ответ. — У нас освободилось место преподавателя истории магии. Как тебе такая должность, Том? Что в тот момент удивило больше, он не может сказать до сих пор. То что Дамблдор говорил с теплотой во взгляде, будто родному сыну давая одобрение. То ли, что должность была не уровня домового эльфа — подай-принеси. Конечно же он согласился без раздумий. Первое время он просыпался в стенах школы в полном неверии, что вот он и вернулся домой, что он в месте, где прошла большая часть его юности, где он обрёл смысл своей жизни. Хогвартс по истине школа волшебства, разве не сама магия, что место дает чувства значимости? Так Том проработал шесть лет, пока ему не дали такую ответственность как стать деканом факультета. Мол доверяем тебе Том полностью, что слепишь, то и пожнет общество. Ответственность большая, но Том не боится, лишь больше углубляется в психологию. Растить будущее поколение, тяжело для его нервов, но ни разу он еще на них не срывался. Он помнит, что такое быть ребенком, где-то наивным, а где-то и злым. В детях таится много злобы. Нет, не больше чем у взрослых; те просто научены скрывать свою зависть за игрой – дети же открытая книга: транслируют всё. Эта та часть с которой Тому приходилась сложнее всего, пока он не установил правило – "Делаешь пакость – делай так, чтобы никто не узнал от кого она исходит". Глупо запрещать что-то детям, от этого только возрастает их интерес. Запретный плод сладок. Поэтому Том дает им зелёный свет, только вот при поимке страдает самое важное у не сформировавшихся еще личностях – они опускаются в иерархии слизерина, становясь отбросами. Детям важно чужое мнение, он это учитывает. Рисковать своей и репутацией семьи желающих было мало, что сократило случаи, так же взрастало семя хитрости и продуманности. Они взвешивали ценность конфликта и их места в обществе. Гадость хотелось сделать многим, но разбираться с последствиями – нет. Наверное, Том, в каком-то смысле их второй родитель. Годы шли, преподаватели ЗоТИ сменяли один другого. Риддл видел разных и не один еще не дотягивал до его уровня, что было все же...прискорбно. Дети ничему не учились, программа желала лучшего. Однажды Том поймал себя на мысли, что не против преподавать все дисциплины в Хогвартсе. Такая детская и наивная, будто он мог бы. К сожалению он обычный человек, хоть и магически одарённый. Главная проблема общества - люди создают то, в чем не разбираются и не будут это сами использовать. Та же образовательная контора, им лишь бы утвердить учебную программу, а что там по ней вырастит - не наша проблема. Проблема педагога, что не может никак повлиять. Программа есть программа. Горько. Только вот плыть по течению - не про Тома. Учебники на своих лекциях он перестает использовать. Чем больше времени проходит, тем больше там чуши. Он любит свое дело - показывать, что история - не скучный набор дат и событий, а целая жизнь проб и ошибок человечества. — Вот ты, Джаспер. Взять твою жизнь отдельно. Это есть и будут бесчисленные взлеты и падения, которые будут происходить на протяжении твоего существования. Твоя история – твоя жизнь. Мой предмет – рассказ таких же падений и взлетов всего магического общества. То как зародилась сама магия и как люди ей располагались. А вот выводы из всего этого делать вам. Предпочтете ли вы, как ячейка общества, обойти эти грабли или же наступить на них, может и не раз - это все зависит от вас. Эта его неизменная речь вводном уроке для вновь поступивших студентов, что он повторяет из года в год. Лучший отклик у детей – видеть понимание в их глазах, несмотря на еще юный возраст. Том Риддл наслаждается своей работой. Он любит слышать тембр своего голоса, любит слаженность своей поставленной речи, любит влиять на массы. Да, дети, но они ими будут не всегда. А пока Том занят своим делом - введёт. Только вот с каждым оконченным днем, что-то внутри ропотало о том, что что-то не на своем месте. До тех пор пока не появился Поттер. То, что со временем начал испытывать Риддл - полное сумасшествие пополам с одержимостью. Это было в новинку и очень пугающе. Том никогда не думал, что сможет испытать влечение к мужчине. У него были связи с девушками, но не переходящие за грань личного. Будто его совершенно не могли заинтересовать отношения с человеком, до этого времени. Поттер появился и устроил ураган чувств внутри Тома, с которым он не знал как справляться. По началу глушил в себе любое проявление эмоций, направленное на нового профессора. Был холоден и строг, в общем как и в другие дни. По вечерам это выливалось в раздражение и отчаяние, перетекающие в жёсткую дрочку. Чем ближе Поттер находился, тем сильнее его хотелось себе целиком. Со всеми этими глупыми шутками, нелепыми рубашками, что тот пялил на себя, подражая Дамболдору. С каждым днем все увеличившимися игривыми улыбками в его, Тома, сторону. Поттер будто играл с огнем (неужели знал?) Проверял выдержку Риддла? Которая начинала трещать, стоило пересечься в коридоре с его личным зеленоглазым кошмаром. Нет, это не любовь с первого взгляда. Том предпочитает думать, что это обычная злая шутка или приворот. Неужели можно испытывать влечение, просто рассматривая черты привлекательного лица, что прикрывали стекла круглых очков. Залипать на широкую улыбку, от которой пульс подскакивал, стоило представить как он попробует ту на вкус. Представлять руки на своём теле... А потом вновь закрыться у себя со стояком. Дожили. Том может отдать должное Поттеру, как преподавателю, не смотря на то, что факультет, который он курирует, совершенно отбитый от рук (как сам считает Том), Поттер может приструнить их лишь одним брошенным острым взглядом. Тома это первый раз сильно удивило. Он совершенно не ждал, что новоиспеченный профессор ЗоТИ сможет взять в узды неотесанных хулиганов (все еще по мнению Тома) Ожидание было не беспочвенным ведь Поттер только вошёл в преподавательский состав школы, а тут, спустя пару месяцев, ему дают целый факультет. Поттеру было двадцать девять лет и он так легко занял место преподавателя защиты от темных искусств, что Том остался... оскорблённым. Нет, конечно же Поттер не причем. Всего лишь, будучи младше его на одиннадцать лет, получил всё, к чему Риддл так долго прокладывал дорожку. С неохотой, но Том может признать, что преподавать историю магии не менее увлекательно. Возможно на этой почве их и считают профессорами, что не в ладах - один метит на место другого (и другой не сможет преподавать, пока преподаёт другой). Интересно, что думает по этому сам Поттер? Чувствует ли угрозу от Риддла? Глядя на Поттера не скажешь, что его что-то там волнует дальше чем, что ему поддали на завтрак. А завтракать Поттер и не завтракал, выливал лишь две чашки кофе в себя и уходил на занятия, с полным чемоданом сил и прыти. На обеде уже основательно так ел, чаще всего выбирая мясо. На ужин же он выбирал не приходить (к огорчению). Том просто наблюдает, не больше.

***

Наступает день преходящий в Хэллоуинскую ночь. И тут студенты делятся на два лагеря: Для одних это ночь стирание границы между живыми и мертвыми – ночь Самайна, когда можно поговорить со своей родословной. Для других же – время гадания на любовь, и тут атрибутов множества - зеркала, яблоки, карты, соль. Хотя самое популярное у них - украсть первый поцелуй человека в ночь окончания праздника смерти, тем самым привязав его к себе. Аморотенция вне закона, исхитряемся как можем. У Риддла нет ни родных, с которыми он мог бы связаться, тем более веры во всю эту детскую любовную мишуру. Поэтому поздним вечером он сидит у себя в кабинете за проверкой эссе. Когда он заканчивает с последней работой переваливает за полночь. В это же время срабатывают его сигнальные чары, наброшенные в окрестностях запретного леса. Студенты часто бывают безрассудны, особенно в такой день как Самайн. Поэтому учителя предостерегают, страхуя старост хотя бы простыми сигнальными чарами по периметру. Вздохнув, он закрывает последний пергамент, аккуратно убирая его к остальным проверенным и смотрит в окно, что как раз открывает вид на лес. — Гриффиндор или же Пуффендуй. — Хотелось конечно же поймать первых, чтобы лично вручить Поттеру, мол смотри на свою некомпетентность, не можешь детей от ночных походов остановить. Конечно же он не ищет причин для встреч. С этой мыслью он покидает свой кабинет, не удосужившись накинуть даже мантию, оставшись в классических брюках и жилете. Осень еще не перешла в холодную, сохраняя тепло увядшего лета. Добрался до границы запретного леса довольно быстро. Свежий ночной воздух сбодрил разум, прогоняя сонливость, а листва всех оттенков осени, приятно хрустела под ногами, умиротворяя. Риддл двинулся вглубь, накинув на себя чары тишины, дабы не обозначить раньше времени своего присутствия перед виновниками торжества. По мере продвижения, вокруг становилось тише, пока не смолкли последние звуки стрекотания насекомых, погрузив всё в тишину. Едва уловимо просачивались потоки магии, что едва усиливались моментами. Вдалеке, за ветвями деревьев, показался свет огня, на который Том и двинулся, накинув еще и дезиллюминационные чары, на случай если деревья не смогут скрыть его присутствия. Как ни странно, но голосов он не слышал. Неужели студент один? Что за самоуверенный идиот или дура. Точно гриффиндорская натура. Чем ближе Том приближался, тем детальней видел картину: горит магическим пламенем выжженная на земле пентаграмма, в окружении ритуальных свеч, что подсвечивают огнями фигуру. Не в ученической форме, как ожидал Том, а в обычных брюках и рубашке. Фигура оказывается мужской, а еще и быстро узнаваемой. Поттер наклоняется к ритуальному кругу и его черные волосы спадают с плеч, оголяя загривок, и Том не верит своим глазам. Этот знак он знает очень хорошо, особенно сколько за собой крови он повлек. Поттер поднимается с колена довольно плавно и осторожно, а после согнув в локте полу поднятые руки, поворачивается, улыбаясь. — Профессор Риддл? Какая прекрасная ночь, не правда ли?– очки его отразили огни свечей, руки были в чем то измазаны, в чем разглядеть не удавалось. Поттер шпион. Последователь, мститель, да кто угодно из перечисленного. Гриндевальдовец, на ком кровь многих тысяч людей. Ну конечно же, кем еще может быть человек, взявшимся из ниоткуда, которого никто не знает. Том испытывает горечь. — Действительно прекрасная, чтобы упечь тебя к твоему Лорду. Брови приподнялись и на лице заиграло будто бы неподдельное удивление — Простите? К Лорду? Я вроде ни к кому не вступал во служение. — Как ты тогда объяснишь все это и твое клеймо на шее? Гарри повернулся к нему полностью и Том смог разобрать, что руки Поттера были в крови в перемешку с землей. Блеснули зубы из под растянутых губ. Перепачканная рука лжеца потянулась к шее, будто бы хотя нащупать или же скрыть метку перечеркнутого треугольника с кругом. Наверняка измазал кожу. — Твой господь пал и гниёт в тюрьме, –Том поднимает свою палочку и наставляет на мужчину напротив, – а что же ты? - Острый конец он вдавливает в кадык Поттера, заставляя того, слегка задрать голову. Том подмечает, что глаза того ярче обычного, будто подсвечиваются, что заставляет нахмуриться и слегка скосить взгляд и вновь обвести взглядом поляну. Пентаграмма никогда не являлась атрибутом ритуалистики. Это придумали уже маглы и верят в ее дьявольские силы. Тот вообще сам осознавал глупость картины? — Что ты делаешь в Хогвартсе? –закончил он уже, севшим с ноткой неуверенности, что все таки проскользнула для слуха Поттера, что начал улыбаться сильней. — Моя метка... – с дразнящих губ сорвался смешок. – Ты по ней сделал меня причастным к Гриндевальдовцам? Мерлин, Том, ты же умен, так еще и историк - Тот придвинулся ближе, и Том напряг руку, хотя исходящей угрозы он не ощущал. – Ты знаешь. – зелёная бездна вглядывалась в него – Этот знак появился задолго до рождения Гриндевальда и развязанной им войны. Том тонул в смертельных глазах напротив, что приближались к его. Гарри мягко прошёлся кончиками пальцев по древку приставленной палочки, мягко отводя ее от своего горла. Близкий контакт с мужчиной, сильно взбудоражил Тома. Дары смерти. Детская сказка у чистокровных детей, засыпающих ночью. Сейчас же Поттер дает ему намек, что все это не выдумка. Пытается обмануть? В этом и проблема. Риддл является сильным эмпатом, который с лёгкостью определяет настроение собеседника и чувствует искренность. От Поттера не чувствовалось ничего. Будто рядом не было никого. Даже от Дамблдора, с его уровнем легимеции, он чувствовал отдалённо фоном эмоции. — Поклянись магией, что не причастен никак к Гриндевальду и к его людям. – Он не хочет разочаровываться в нем. — Клянусь, своей магией, что не проявлял никакого содействия Геллерту Гриндевальду и его людям в войне. –Проговорил он, слегка прищурив глаза. Стоило последним словам слететь с губ, как поднялся ветер, унося клятву ввысь в ночное небо в перемешку с жухлой травой и листвой и мгновенно утихая. — Сегодня ведь Хэллоуинская ночь. –вновь подал голос Гарри подняв голову к небу и провожая магическое явление. После опустив глаза на Тома, сделал решающий шаг к нему, сокращая последнее расстояние. Тот находился близко и Том смог почувствовать его горячее дыхание у себя на губах. — Наши студенты верят, что украв первый поцелуй у человека, в ночь Хэллоуина, можно того влюбить в себя лучше аморотенции - Прошептал Поттер, обжигая взглядом зеленного пламени. Все что смог выдавить из себя Том так только хриплое: — Аморотенция никогда не давала чувства любви, лишь одержимость. От услышанного рот напротив растянулся в безумной улыбке, от чего по коже поползли уже привычные мурашки. В голову ударил одеколон мужчины, о чего Том стал дышать реже. Ненормально, что его тело так реагирует на Поттера. Голову кружило от столь желанной близости. Хотелось очень многого, в чем Риддл, конечно же, не признается. Левое ухо опалил жар, после чего послышался тихий голос Гарри. — А ты бывал одержим человеком, Том? Да, тобой. Непроизвольно сорвался тихий выдох, когда мочку уха коснулись такие желанные губы, а после царапнули зубы. — Был одержим ненавистью к человеку, так, что хотелось убить? Грубые ладони легли на талию Тома, после чего резко притянули ближе. Нос уткнулся в сонную артерию и Том непроизвольно задрал подбородок, открывая такую уязвимую часть шеи. — Был одержим настолько, что засыпал под вариации того, как и при каких обстоятельствах убьешь его? Моя любимая - удушение. Одна из кистей руки поползла вверх по пояснице и выше, остановившись в районе шеи, схватила за загривок, запрокинув голову еще сильней. — В чем кроется твоя ненависть? – Том не дурак, он понимает. Поттер отстранился, заглядывая в глаза. Хотел найти там что-то? Возможно ответ на вопрос. — В том чего не случилось... Никогда уже не случится - с неверием прошептал тот. Зрачки его были расширены, а рот приоткрыт со легка припухшими губами. Хотелось снова увидеть на них ту игривую улыбку и блеск изумрудных глаз, от которой у Риддла учащалось дыхание. Чёрные смоляные волосы того растрепал ветер, а лоб был открыт, открывая такой яркий шрам, напоминающий раскат молнии в небе. захотелось провести пальцем по рубцам, ощутить неровность кожи. Ещё сильнее хотелось, чтобы Поттер прижался теснее, крепче, чтобы можно было ощутить рельеф мышц груди; ощутить сильные руки на теле, крепкие бедра, почувствовать снова шероховатость губ на коже. Том Риддл точно сумасшедший. Иначе как объяснить то, что ему буквально признались в том, что мечтают убить, не назвав внятную причину, а он, вместо того, чтобы хотя бы быть настороже и подальше, делает все совершенно наоборот – расслабляется и сокращает последние миллиметры между ними, целуя. Собственнически, жадно, то как давно хотел, получая заторможенный ответ. Мир моментально уменьшился до их тесно прижатых друг к другу горячих тел и биение сердца. Был ли это пульс самого Тома или же Гарри - он не знает. Вкус губ, запах, порой грубые движения сводили с ума. Тот просто касался его, но каждое движение выбивало из Риддла самообладание. Клацнули зубы - это Поттер перехватив инициативу стукнулся зубами с ним. Широкие ладони прошлись по поясу брюк, после чего не церемонясь высвободили рубашку из под него. Кожу обожгло холодом рук, что тут же получив доступ, начали оглаживать бока, живот, все до чего только могли дотянуться. Тело впечатолось сильнее, заставляя Тома отступить назад, пока не врезался задницей и затылком в стоящее позади дерево. Обожгло болью, но та не отрезвила ни разу. Во рту почувствовался металлический вкус – Поттер прикусил ему губу, превращая поцелуй в кровавый, жадный и глубокий. Раньше Том за собой не наблюдал такую жажду к боли и насилию, сейчас же грубость Поттера заводила до потери ясности рассудка. Хотелось забрать все, что Гарри мог ему предложить. Без остатка, опустошить до дна. Разорвав яростный поцелуй, Поттер провел с наслаждением языком по бьющейся жиле на шее, шумно дыша. — Я могу в любой момент свернуть тебе шею – Прошептал он в кожу. Мерлин, у Тома уже стоит. Его лицо было так близко,что согревало своим сбившимся дыханием Тома, а на каждом слове, что срывались с губ Поттера, встречались в касании с его губами: — Неужели Том Марволо Риддл не боится смерти, а только заводится? –Ладонь легла на его пах сжимая через ткань уже колом стоящий член. Том стискивает зубы и хватает того за загривок, наматывая длинные волосы на кулак, оттягивая. — Лучше займи свой рот делом, а не пустой болтовней. – и примкнул к шее, что дурманила своим запахом. Провел широкую дорожку языком, пробуя на вкус. Съел бы всего. А после припал к горлу, оставляя засос на самом видном месте. Сверху послышался смешок: — Будто тебе это не нравится. – Под конец голос мужчины дрогнул. Том отстранился, чтобы оценить результат. Синяк только начал расцветать, на утро будет блистать всеми оттенками. — Любуешься? — Заткнись Пальцы начали растегивать пуговицы на рубашке. Том подметил еще в начале их встречи, что на той не было привычной шевеляющейся несуразной нечисти. Обычная однотонная рубашка бордового цвета, которую он снимает, бросая куда-то на землю. Остановившись, обвел жадным взглядом подкаченный торс и повел выше по дорожке темных волосков, огладил крепкую грудь, задевая соски, что встали от ночной прохлады, поднялся по ключицам и выше, пока не был примагничен зеленью, что жадно рассматривала в ответ, впитывая эмоции. Рот растянулся в игривом оскале. — Нравится? В ответ он лишь жадно примкнул к губам, проникая языком в наглый рот. Еще бы ему не нравилось. Как долго Риддл представлял это? Достаточно долго, чтобы сомневаться в реальности происходящего. Может он всё таки заснул за проверкой домашнего задания? Том потянулся к пуговице на штанах брюнета, как его схватили за локти рук, разворачивая, прижимаясь уже сзади, вдавливая в кору. — Ну что, Риддл, дашь себя нагнуть тут в лесу? – В ухо жарким шепотом, до ползущих мурашек по спине. Поттер прижимался с напором, задницей он ощущал, что тот заведён не меньше его. О нежности и речи не могло быть, Том это осознает, так же и тот факт, если даст Поттеру себя взять, то ходить не сможет пару дней. Тем не менее, это не останавливает его, чтобы прогнуться в пояснице и потереться о стояк, слыша судорожный вдох за спиной. — Будешь как последняя шлюшка просить мой член, м? – горячие ладони огладили его ягодицы, после чего одну обожгло. От неожиданности Риддл вздрогнул. Тем временем Гарри с чувством мял ягодицы, одна из ладоней нырнула под рубашку, проведя по позвоночнику снизу вверх и обратно, заставляя прогнутся сильней. Том уже не молод для такой растяжки, спину скоро начнет нещадно ломить, а Поттер никуда не торопился, наслаждаясь зрелищем. — Такими темпами, Поттер, я усну.–улыбку на его слова он видеть не мог. Властные ладони взяли его за бедра, а таз Поттера толкнулся вперед имитируя толчки. Риддлу пришлось ухватится за ствол дерева, чтобы не оцарапать лицо. А толчки уже стали мощнее и с чувством. Том отчетливо ощущал бугор, что проезжался по его половинкам. Хотелось чтобы эти дразнилки уже окончились и его взяли. Да как последнюю проститутку, готовую дать у дерева. Все что угодно, лишь бы это был Поттер. — Как думаешь, сможешь не кончить сразу же как я войду в тебя? – ушную раковину опалило жаром, а после стало мокро. Язык очертил контур уха, мочка утонула в горячем рте, периодически задеваясь зубами. Толчки стали редкими, но глубокими с большей задержкой при прикосновении. Риддл уже сам стал подмахивать задницей, желая продлить контакт, хоть и через одежду. Как бы он не кончил, до того, как Поттер перейдёт к основным действиям. Недотрах сказывался сильно. Тем временем Поттер спустился за ухо и выцеловывал там непонятные узоры. У Тома подогнулись ноги, а в голову ударило окончательно – нашел его самое чувствительное место. Если бы он не был зажат между деревом и парнем, давно бы уже валялся на земле, не в силах стоять. — Надеюсь ты не разочаруешь, а то потраченного времени будет очень жаль – Вышло хрипло, а под конец превратилось во что-то невнятное. Но Поттер кажется все прекрасно разобрал. Руки нырнули на живот, дернули к себе прижав плотнее, открывая пространство, чтобы можно было расстегнуть жилет, который полетел в том же неизвестном направлении, что и до этого шмотка Поттера. Ткань белоснежной рубашки затрещала, отлетели пуговицы. Его же рубашка была безжалостно порвана. Рот тут же примкнул к оголённой шее и плечам. Освободившиеся руки уже занялись брюками. Проворные пальцы расстегивали ширинку, ладонь же другой руки упали на промежность Тома, сжав изнывающий член. Негромко звякнула молния, а после штаны грубо спустили. Шероховатая ладонь нырнула в белье, касаясь уже мокрого органа. Том простонал и откинул голову назад, на плечо мужчины. Пальцы тем временем лениво размазывали смазку по стволу. Прикрыв глаза в наслаждении, он не сразу понимает, что от него хотят, когда чувствует, что его разворачивают, обратно впечатывая спину в дерево. Том зашипел, до этого на нем была рубашка, что уберегала кожу от садин. Ощущать на себе обжигающий взгляд было невыносимо - слишком интимно, слишком откровенно. Том знал, что произойдет дальше. Близость была нужна ему так же, как и Поттеру. Слишком близко, слишком запретно, слишком...легко? Поттер прошипел какое-то заклятье, которое Том не смог разобрать, а после повалил на землю. Оголенной кожи коснулась не рельефность земли, а что то мягкое и прохладное. Осмотреться ему не дали, придавив тяжестью тела сверху, увлекая в голодный поцелуй, на который он тут же ответил, углубляя. Смена положения пришлась кстати, у Тома уже начинала поднывать спина. Да и трахаться стоя - такое себе занятие. Оторвавшись от губ, Поттер приподнялся, обводя тело перед собой темным взглядом, который остановившись на единственной тряпке на теле Риддла, нахмурился. Бельё стянули сразу же, оставив его полностью обнажённым перед мужчиной. Том бы мог взять инициативу в свои руки. Повалить Гарри на лопатки, оседлать его бедра и самому насадиться. Может даже самому взять Поттера, но не сегодня. Сейчас он придавлен мощным горячим телом к холодной земле, от контраста температур ползут мурашки. Том тянет на себя жар Поттера, давит на лопатки мужчины руками, а ногами обвивает талию и бедра. Придвигаясь ближе, сильней. Его член трётся о ширинку штанов, заставляя тихо шипеть в рот напротив, пока Поттер не опускает руку вниз и не берет его член в ладонь и не двигает ею на пробу, заставляя Тома подавиться стоном. Через прикрытые глаза он видит довольную улыбку, как у ребенка, что предвкушает пакость. — Растянешь себя для меня? – Зелень, что затопил темный зрачок, смотрела с веселым вызовом. Видать тому мало зрелищ, таких как раздетый Том Риддл под ним. Что-ж, Том его тогда удивит, паршивец ведь точно не ожидает, что Том провокационно оближет два пальца на своей правой ладони и поднесет ее к своему анусу. ( он знает заклятье, что поможет лучше слюны, но подразнить засранца хотелось). Указательный палец протолкнулся легко только до середины, дальше дело уже шло туго. Том никогда таким еще не занимался, шел на чистом желании уделать Поттера, который жадно наблюдал за его эмоциями, нависнув над ним. Том, к слову, до сих пор держал поднятым свой зад, за счет закинутых ног на парне. Было неудобно, но он на упрямстве не менял позы. Член его начал опадать, растяжка не приносила никакого удовольствия, лишь дискомфорт. Протолкнув третий палец, он зажмурил глаза и закусил губу. — Знаешь, думаю смогу справиться и без твоего члена. – и демонстративно простонал, проталкивая пальцы глубже. Наигранный стон под конец неожиданно дрогнул, а тело пробило разрядом удовольствия. Глаза застелила темная пелена. То как Поттер приподнялся на локтях и сел у его ног, он не видел, лишь почувствовал, когда тень нависающая над ним пропала, а руки аккуратно сняли его ноги с талии, заставляя, сменой позы, убрать руку от задницы, вынимая из той пальцы. Непроизвольно сорвался недовольный выдох. Хотелось продлить удовольствие. Оглядев тело перед собой темным взглядом, что сверкал восторгом, Поттер прошептал пару заклятий. Почувствовалась влага между ягодиц, а после и прохладные пальцы, что огладили вход, дразня. — Что ты там говорил? Хочешь кончить на моих пальцах? - и протолкнул сразу два, выбивая из Риддла воздух. Пару пробных движений внутри и Риддл вновь вздрагивает, закрывая глаза от удовольствия. Чем дольше Поттер трахал его своей рукой, тем притуплялись ощущения внутри. Становилось мало и хотелось большей заполнености. А еще хотелось чтобы его вновь прижал вес чужого тела и он утонул в запахе Гарри. — Выбирай: или я кончаю сейчас с твоими пальцами в заднице или с твоим членом. – Сбивчиво проговорил он.–Никаких двойных родео. А тот как будто только и ждал, когда дадут приглашение. Пальцы покинули вход, оставляя пустоту и не удовлетворенность. Зашуршала ткань и Гарри спустил свои брюки с бельем, оголяя толстый член, с налившейся головкой. Тот ведь ни разу к себе так и не прикоснулся, наверняка яйца уже ломит. Том облизал губы и жадно следил за тем, как Поттер потерся членом о его промежность, дразняща кружа головкой у входа, при этом пристально глядя в ответ. Хочет чтобы Риддл начал умолять, чтобы тот его уже соизволил взять? Не успел Том и рта открыть, как в него вошли сразу, на всю длину. Прострелило болью, от которой он зашипел, пока рот не закрыли поцелуем. Гарри внутри него замер, давая привыкнуть, взял в широкую ладонь начавший опадать член, надрачивая, тем временем вылизывая рот. Поддался назад уже сам Том, давая зеленый свет. Поттер пару раз на пробу осторожно толкнулся, после чего вышел полностью, чтобы вновь загнать по самые яйца, попав по простате и выбивая из его рта стон. А после сорвался вдалбливать в него. Как и хотелось. Его член вновь оставлен без внимания, но именно это и заставляет почувствовать жгучую тяжесть в низу живота. Рука опускается Тому на шею, сдавливая кадык, но не грубо, лишь затрудняя дыхание. Глаза закатились от усилившегося удовольствия, пальцы ног поджались. Он сейчас сгорит. Слишком было запредельно. Рука усилила давление и Том излился с хрипом, окончательно теряя связь с реальностью. Поттер убрав руку с горла, вышел и помогая кулаком кончил Риддлу на живот. Оба шумно дышали приходили в себя. Как только звон в ушах стал стихать, на тело накатила вселенская усталость. Хотелось закутаться в одеяло и заснуть, желательно в обнимку с Поттером. И здесь, как минимум, одно но - они все еще в лесу. Повернув голову в сторону, он оглядел поляну. Блять. Они трахались в центре этого нелепого ритуала, вокруг них были свечи, которые могли бы создать романтический антураж, если бы не пентаграмма, в центре которой лежал Том. Получается провели ритуал на сексе. — Так чем ты тут занимался? – подал первым голос Риддл, убирая невербальным заклятием их сперму с его тела. Гарри вопросительно на него взглянул, после чего, так же как Том ранее, оглядел пространство. — Ну как чем. Предков вызывал.– Тон его был уверенным и спокойным, только вот глаза, что блестели весельем выдавали с головой. Еще у Поттера дрожал уголок рта. Том приподнялся, что было точно зря – поясницу стрельнуло болью. — Пентаграммой? Ты больной? Разразился смех, Гарри сдался, поделившись уже правдой: - Ладно-ладно. Вообще все декорации для тебя. – Увидев непонимание на лице Тома, он продолжил – Ну я выведал, что сегодня из профессоров дежуришь ты –вновь обведя взглядом место, добавил – накидал тут всей этой мишуры ну и задел твои сигнальные чары. Его рот вновь дрогнул и послышались смешки — На самом деле, я планировал сделать более реалистично, но.. – Парень засмеялся, убирая волосы за уши, – когда представил твое лицо, то...- так и не закончив он продолжил хохотать. То есть, Поттер заранее спланировал их встречу здесь и.. — Но на самом деле все пошло немного не по плану – отдышавшись,вновь подал голос. – Увидев вопрос во взгляде Риддла, уточнил - Ну, я не думал, что мы тут займемся сексом. — Ты идиот. — Ага, – с легкостью признал он, – а ты повелся. Да, а он повелся на этого идиота. Непроизвольно он начал прокручивать сегодняшний день, резко остановившись в них на метке Поттера. Вопросов всё ещё оставалось много. А ночь обещалась долгой