Love, Carefully Tended, Grows: Size Matters

      – Какого чёрта с тобой не так, – бормочет Не Минцзюэ, и это единственное предупреждение, которое получает Цзян Ваньинь, прежде чем ему делают подножку.       Он не падает, но пропускает шаг, и Не Минцзюэ посмеивается, когда Цзян Ваньинь бежит, чтобы догнать его.       – Пошёл ты, – парирует Цзян Ваньинь словами, а затем и делом, ударяя Не Минцзюэ локтем под ребро и улыбаясь хриплому фырку, который он из него извлекает. – Если ты слишком устал, чтобы бежать в ногу, просто скажи об этом вместо того, чтобы пытаться сломать мне ноги.       – Я устал от твоей грёбаной хмурости.       – Чертовски грубо. Это просто моё лицо.       – Боги, я тебя ненавижу, – ласковым тоном отвечает Не Минцзюэ, и они снова сосредотачиваются на беге. Цзян Ваньинь ускоряет темп. По его мнению, если у человека достаточно дыхания, чтобы поболтать, он недостаточно усердно работает.       Солнце почти зашло, когда Не Минцзюэ наконец сдаётся, заставляя их остановиться возле фонтанчика с водой.       – Ладно, ты, мелкий засранец, ты доказал свою точку зрения, – выдыхает он, задирая рубашку, чтобы вытереть лицо. – Я адски близок к смерти. Это достаточно хорошо?       Пожав плечами, Цзян Ваньинь наклоняется, утоляет жажду из фонтанчика и начинает делать растяжку.       – Это ты всегда предлагаешь побегать вместе.       – Не то чтобы Хуайсан собирается когда-нибудь ко мне присоединиться, – замечает Не Минцзюэ. – А ещё меня тошнит от того, что я не получил ответ на свой вопрос, – когда Цзян Ваньинь снова не отвечает, Не Минцзюэ наклоняется ближе и щурится. – Серьёзно, какого дьявола у тебя произошло? Ты злишься.       Изогнутая идеальной дугой бровь Цзян Ваньиня сама по себе является ответом, и Не Минцзюэ не может сдержать смех.       – Злишься сильнее, чем обычно, – исправляется он и игнорирует то, как Цзян Ваньинь закатывает глаза. – Всё в порядке?       Не то чтобы Цзян Ваньинь не знал, что его беспокоит, но сама мысль о том, чтобы рассказать кому-то… С другой стороны, может быть, если он просто выскажет это вслух, это перестанет изводить его, как это было в течение всего дня.       – Это глупо, – начинает Цзян Ваньинь и ведёт их к парковке.       – Мне буквально всё равно. Чувак, ты выслушиваешь моё глупое дерьмо всё время.       Цзян Ваньинь должен признать, что это правда. Он никогда не встречал человека, который был бы так склонен выходить из себя и чувствовать себя ужасно из-за своего срыва сразу же после этого.       – Итак, это нуждается в предисловии, – наконец бормочет Цзян Ваньинь, и Не Минцзюэ разводит руками, поощряя его продолжать. – Я НА САМОМ ДЕЛЕ буду иметь в виду овощи.       Из груди Не Минцзюэ вырывается короткий смех, эхом разносящийся в сумерках.       – Ладно…       Открыв багажник, Цзян Ваньинь стягивает с себя потную футболку и заменяет её на запасную, которую он взял с собой.       – Так вот, этот парень… – говорит он, приглушённо из-за того, что в этот момент натягивает футболку через голову, и Не Минцзюэ стонет.       – Ты снова пытался флиртовать и в итоге кого-то оскорбил?       – Катись к чёрту, – намеренно бодрым голосом огрызается Цзян Ваньинь. – Это случилось всего один раз. И нет. Я даже не разговаривал с ним. Хватит, мать твою, перебивать, – Не Минцзюэ машет рукой, что является недостаточным извинением на вкус Цзян Ваньиня, но он также замолкает, поэтому Цзян Ваньинь продолжает: – У него самый охрененно большой баклажан, который я когда-либо видел в своей жизни.       – Что?! – Не Минцзюэ задыхается, наполовину от смеха, наполовину от кашля. Уголки губ Цзян Ваньиня невольно приподнимаются.       – Овощи, – напоминает он ему.       К чести Не Минцзюэ, он быстро приходит в себя и кивает, выглядя искренне заинтересованным.       – Овощи.       Они оба забираются в машину.       – Дело в том, что мне приходится проходить мимо участка этого засранца, чтобы добраться до моего, – ворчит Цзян Ваньинь, заводя машину и выезжая из парковки. – Это так бесит. У этого парня посажена куча всего того же, что и у меня, но всё это… тянет на мировой рекорд. Баклажаны размером с моё плечо. Кабачки длиной с мою чёртову голень, чувак.       – Это та идея с общественным огородом, которую предложила твоя сестра, да?       – «Предложила», – Цзян Ваньинь фыркает. – Скорее уж «затащила меня туда и заставила вместе с ней копаться в земле».       Не Минцзюэ обдумывает его слова, поджав губы. Цзян Ваньинь опускает окна и включает стерео, наслаждая ветром в своих влажных от пота волосах.       – Ваньинь-ди, – наконец со вздохом говорит Не Минцзюэ. – Ты злишься, потому что его… – он смеётся, поднимая бровь. – …баклажан больше твоего?       – Да, – рычит Цзян Ваньинь, потому что, конечно же, его лучший в мире друг смеётся над его экзистенциальным кризисом. – КАК он вообще делает это? В его распоряжении столько же солнца, дождя и всего остального, что получают все остальные… Какая куча чуши.       Не Минцзюэ ничего не говорит, всё ещё смеясь, и Цзян Ваньинь фыркает так громко, что заглушает музыку.       – И, – продолжает ворчать он, – этот парень ОФИГЕННО горяч. Типа… потрясающий красавчик. Я увидел его впервые сегодня днём. Мистер Совершенство и его дурацкий, чертовски идеальный огород.       – О-о-оу, – воркует Не Минцзюэ, кивая, словно мудрый и древний будда. – Правда наконец-то выходит наружу, – будь проклят Цзян Ваньинь, если он удостоит это ответом. Как и ожидалось, Не Минцзюэ не закончил: – Ты, конечно, понимаешь, что огород этого человека не имеет к тебе никакого отношения, верно? Какого чёрта ты так злишься?       – Я не собираюсь просто так сдаться и ПРОИГРАТЬ этому парню.       – Проиграть ЧТО?! – кричит Не Минцзюэ, а затем заливается хохотом. – Всевышние боги, Ваньинь-ди! Человек просто занимается своими делами, пользуется общественным огородом, а ты как грёбаный гремлин, сгорбившийся в углу со скрюченными пальцами и вожделеющий его урожай!       – Это вожделение? – размышляет Цзян Ваньинь, едва слышно из-за смеха Не Минцзюэ. – Думаю, я бы не отказался попробовать его ревень.       – МЫ ВСЁ ЕЩЁ ГОВОРИМ ОБ ОВОЩАХ? – рычит Не Минцзюэ, и они оба так сильно смеются, что Цзян Ваньинь едва может вести машину.

❅❅❅❅❅

      Не пялься, увещевает себя Цзян Ваньинь, сжимая в кулаке ручки корзины. Это неважно. Конечно, его предательские глаза всё равно скользят влево, и любое удовлетворение, которое он мог чувствовать из-за своего участка с совершенно пригодными овощами, исчезает.       Помидоры не должны быть размером с мячи для софтбола, ворчит он про себя, приседая на корточки, чтобы рассмотреть получше. Это паршивый маленький квадрат земли на общественном огороде, но сцена перед ним выглядит так, будто её скопировали с глянцевых страниц какого-то претенциозного журнала «лучших фермеров». Как это вообще возможно? Не может быть, чтобы что-то настолько простое, как альтернативная марка удобрения, могло так сильно повлиять на ситуацию.       Его большой и указательный пальцы мягко потирают листочек, как будто венки или тонкие, пушистые волоски дадут ему какие-то ответы. Глубоко погрузившись в свои мысли, он не замечает падающую на него тень, пока шарканье обуви по дорожке не вырывает его из раздумий. Вздрогнув, он резко оборачивается и видит, как над ним возвышается Тот Парень. Нелепо горячий парень, который владеет этим участком. А Цзян Ваньинь стоит перед ним на коленях, лапая его посадки, как какой-то извращенец.       – О, хэй, – как можно более спокойно обращается к нему Цзян Ваньинь, игнорируя панические крики в своей голове. – Это твой участок, да? – встав, Цзян Ваньинь поворачивается к нему лицом и одаривает улыбкой. – Ты явно проделываешь с этим адски много работы.       Тишина. Другой мужчина ничего не говорит, только смотрит на Цзян Ваньиня глазами цвета мёда и смутно недовольно хмурится. Агрх. Какого дьявола.       – Цзян Ваньинь, – он делает ещё одну попытку, протягивая руку.       Взгляд незнакомца опускается вниз, а затем снова поднимается на Цзян Ваньиня. Он делает шаг в сторону, приближаясь к своему участку.       – Понятно, – наконец едва слышно бормочет он; уголки его пухлых, красивых губ всё ещё опущены. Цзян Ваньинь испытывает искушение использовать руку, которую этот человек оставил висеть в воздухе, чтобы смахнуть эту недовольную гримасу с его лица.       – Ладно, – вместо этого говорит он тем самым ласковым тоном, заслышав который, Вэй Усянь бежал бы со всех ног. – Какое удовольствие познакомиться с тобой, – его улыбка в этот момент скорее «насмешливая», чем вежливая, но смущение Цзян Ваньиня быстро перерастает в раздражение. Я не тот, кто ведёт себя чертовски грубо. Мне нужно уйти отсюда, прежде чем я скажу что-нибудь, о чём пожалею.       Губы другого мужчины приоткрываются, и Цзян Ваньинь останавливается. Неужели этот засранец наконец-то решил, что может обременить себя ответным предложением пары цивилизованных слов? Проходит добрый десяток секунд, в течение которых Цзян Ваньиня откровенно оценивают взглядом; эти золотистые глаза скользят вниз к его кроссовкам, прежде чем лениво подняться обратно к его лицу.       И этот ублюдок по-прежнему ничего не говорит. Цзян Ваньинь сжимает кулаки, и из его груди вырывается смех, прежде чем он успевает себя остановить. Скорее смешок, на самом деле. От этого звука глаза другого человека расширяются.       – Прости, что побеспокоил, – выплёвывает Цзян Ваньинь, разворачиваясь и уходя. На сегодня с него достаточно этой ерунды. – Хорошего вечера, – он не делает ничего, чтобы скрыть яд в своём голосе, и к тому моменту, как он усаживается в свою машину, он абсолютно и пламенно взбешён. Цзян Ваньинь стискивает зубы и достаёт из кармана телефон.       ЦВ: Ох, чёрт возьми, этому парню объявлена ВОЙНА       НМ: какого хрена ты имеешь в виду       ЦВ: Мистер Баклажан может катиться в АД       НМ: что       НМ: ваньинь-ди, ты не можешь просто флиртовать, как нормальные люди       НМ: твои отношения всегда начинаются как смертельные схватки       ЦВ: ЭТОТ ЗАСРАНЕЦ – САМЫЙ ГРУБЫЙ ПРИДУРОК, КОТОРОГО Я КОГДА-ЛИБО ВСТРЕЧАЛ       НМ: значит, как раз в твоём вкусе       Несмотря на свой гнев, Цзян Ваньинь фыркает. Не Минцзюэ знает его слишком хорошо.       ЦВ: Иди ты на хрен за то, что заставил меня смеяться       ЦВ: Но независимо от того, считаю ли я красивыми его надутые губки или нет, я собираюсь взять верх над этим парнем, даже если это убьёт меня       НМ: у тебя самые странные представления о прелюдии       ЦВ: ОВОЩИ, МИНЦЗЮЭ-ГЭ       НМ: ха-ха, ага

❅❅❅❅❅

      Болгарский перец. Цзян Ваньинь торжествующе вскидывает кулак. Его болгарский перец крупнее и блестящее, чем у этого заносчивого сукина сына, и Цзян Ваньинь одерживает победу, ощущая отчаянное, безумное ликование.       Прищурившись на небо, он оценивает ракурс и опускается на колени, создавая идеальный кадр. Семь снимков спустя он уверенно шагает к участку Мистера Баклажана, полностью готовый к тому, чтобы хвастаться перед Не Минцзюэ по поводу своего с трудом завоёванного триумфа в течение следующих нескольких дней.       Он вооружается парой небрежных фотографий перцев, явно уступающих его собственным, убедившись, что включил в кадр свою руку для масштаба.       – О, привет! – слышит он щебетание позади себя, и Цзян Ваньинь взвизгивает, как десятилетняя девочка.       Он резко разворачивается, почти срывая проклятый перец с ветки, и виновато сжимает телефон в другой руке.       – Я просто… – его челюсти захлопываются. Какого дьявола происходит?       Мистер Баклажан стоит перед ним и улыбается. Улыбается? Этот голос исходил от него? Цзян Ваньиня внезапно охватывают опасения. Неужели он столкнулся с этим человеком в прошлый раз после того, как у него случилось какое-то горе в семье или что-то в этом роде? Чувствуя себя полным засранцем, Цзян Ваньинь поднимается на ноги, и смущённая улыбка растягивает его щёки.       – О, хэй, – он нервно смеётся. – Я, э-э, просто восхищался твоей работой.       – Ох! Да, конечно, это довольно мило, не правда ли? – другой мужчина улыбается овощам так, словно благословляет их. – Всегда вкуснее то, что выращено своими руками, верно? – эта ослепительная улыбка снова направляется на Цзян Ваньиня, и он обнаруживает себя потерявшим дар речи. Он кивает и надеется, что его улыбка не выглядит такой глупой, каким он сам себя чувствует. – Ты тоже здесь разводишь огород? – продолжает этот человек, и Цзян Ваньинь пытается собрать себя в нечто, способное к более высоким мыслям.       – Ага. Эм. Тот угол, – он отворачивается, указывая, и позволяет себе смущённую гримасу, после чего поворачивается обратно и улыбается. – Твои овощи всегда притягивают взгляд, – он почти смеётся, когда другой человек поднимается на цыпочки, чтобы осмотреть участок, на который указал Цзян Ваньинь. – Хэй, прости за… прошлый раз, когда мы встретились. Я не хотел тебя злить.       Другой мужчина выглядит совершенно удивлённым, когда снова обращает внимание на Цзян Ваньиня.       – Ты, должно быть, спутал меня с моим братом, – говорит он, сверкая глазами. – Я уверен, что мы никогда не встречались. Лань Сичэнь, – добавляет он и протягивает руку, как чертовски нормальный человек.       – Цзян Ваньинь, – он пожимает протянутую руку и не замечает, как брови Лань Сичэня взлетают вверх при его имени, так как отвлечён размышлениями. Брат, хах. Они выглядят чертовски похоже, но их личности – как день и ночь. – Он вёл себя как придурок, – говорит Цзян Ваньинь, не задумываясь, и клацает зубами, сжимая челюсти, когда понимает, что сказал.       – Ах, – Лань Сичэнь смеётся, пожимая плечами. – Ванцзи… очень сдержанный. Я уверен, он был бы потрясён, узнав, что обидел тебя, – в ответ на недоверчивое выражение лица Цзян Ваньиня губы Лань Сичэня изгибаются в лёгкой озорной улыбке. – Судя по тому, что он мне рассказал, он был очень рад познакомиться с тобой.       Что ж. Это, должно быть, самая озадачивающая вещь, которую Цзян Ваньинь слышал за последние недели. Его замешательство, вероятно, заметно, потому что впервые с тех пор, как они начали говорить, Лань Сичэнь хмурится.       – Ох, Ванцзи, – он вздыхает, качая головой. – Надеюсь, ты простишь его. Он и в лучшие времена немногословен, и он… – оборвав себя, другой мужчина закрывает глаза. Цзян Ваньинь открывает рот, собираясь что-нибудь сказать, но спустя один удар сердца Лань Сичэнь снова улыбается. – Мои извинения. Я не должен был об этом говорить, – Лань Сичэнь указывает на телефон, всё ещё зажатый в кулаке Цзян Ваньиня. – Могу я посмотреть фотографии?       – О боги, – выдыхает Цзян Ваньинь.       Как, чёрт возьми, он должен признаться в своей явной мелочности этому смехотворно доброму человеку? Если бы земля сейчас разверзлась перед ним, он бы с радостью нырнул в образовавшуюся яму. Разумеется, она не подчиняется, и Цзян Ваньинь может иметь множество неприятных черт, но он не лжец и не трус.       – Все эти проклятые овощи, – бормочет Цзян Ваньинь с горящими щеками и открывает свою галерею с фотографиями. – И единственное, что мне удалось вырастить лучше, это болгарский перец, – он скалится, когда Лань Сичэнь удивлённо смеётся, но передаёт ему телефон.       – Соревнование, – весело заключает Лань Сичэнь. – Ванцзи был бы в восторге.       – Уверен, что так и было бы. Он превзошёл меня почти во всём.       Лань Сичэнь мычит, прокручивая ленту, и издаёт тихое «ва-а-ау», глядя на болгарский перец Цзян Ваньиня.       – Ого, это впечатляет.       – Умоляю, – Цзян Ваньинь почти хнычет, абсолютно подавленный. – Мне и так достаточно стыдно. Позволь мне спрятаться в какой-нибудь пещере, и, ПОЖАЛУЙСТА, не говори об этом своему брату.       Вернув телефон обратно, Лань Сичэнь хихикает, он хихикает, и желудок Цзян Ваньиня проваливается.       – Ты же сделал фотографии, так что будет справедливо, если я тоже их сделаю, верно?       – Что…       – Ванцзи будет очень заинтересован в этом, – Лань Сичэнь кивает, резко и решительно, а затем одаривает Цзян Ваньиня огромной и совершенно дерьмовой ухмылкой. – Я так рад, что встретил тебя, Цзян Ваньинь.       – О боги, НЕТ, не надо…       Но Лань Сичэнь уже шагает к участку Цзян Ваньиня; его звонкий, счастливый смех окутывает посадки теплом, словно солнечный свет.       – Приятно было познакомиться! – бросает он через плечо, махая рукой.       Это ясное как день «ты свободен», и после нескольких мгновений раздумий Цзян Ваньинь отмирает и решает не следовать за ним, отступая к своей машине. Желание ликовать по поводу своей победы полностью исчезло, сменившись дурным предчувствием и глубоким смущением от своих действий.       Вздохнув, он отвлекает себя мыслями о еде, которую он планирует приготовить для семейного ужина этим вечером. Прошло много времени с тех пор, как он видел свою сестру и Цзинь Лина. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он видел Вэй Усяня. Цзян Ваньинь не включает стерео, позволяя урчанию двигателя немного успокоить его; фотографии остаются в его телефоне, так и не отправленные.

❅❅❅❅❅

      – Цзян Ваньинь.       С засунутыми почти по локоть в землю руками Цзян Ваньинь не может испугаться так очевидно, как мог бы в ином случае, и когда он поворачивает голову, то очень радуется этому. Брат Лань Сичэня стоит позади него с невероятно прямой осанкой и пустым выражением лица.       Он только что назвал меня по имени? И, чёрт побери, его голос такой…       – Йо, – произносит Цзян Ваньинь, и тут же хочет ударить себя в челюсть. Йо?! Я что, теперь гангстер?       Лань… Ванцзи, вспоминает Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи кивает, как будто «йо» – вполне приемлемое приветствие, и делает медленный вдох.       – Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать, – говорит он и вытягивает вперёд руку, которую до этого держал за спиной.       Это самый большой кочан цветной капусты, который Цзян Ваньинь когда-либо видел в реальной жизни. Он поднимает глаза к лицу Лань Ванцзи и резко втягивает воздух сквозь зубы: другой мужчина улыбается. Это всего лишь крошечный завиток в уголке его губ, но это улыбка. И она самодовольная.       – Ты, чёрт побери, серьёзно, – шипит он, поднимаясь и стягивая перчатки, которые он бросает на землю, когда встаёт. – Знаешь, я на самом деле не знаю наверняка, потому что ты так и не потрудился сказать мне, но я полагаю, что твоё имя Лань Ванцзи? Которое я знаю только потому, что твой брат был настолько любезен, что поделился им?       – Мн, – соглашается Лань Ванцзи и поднимает цветную капусту выше. – Я победил.       – ОХ, ну ты и… – разъярённый, Цзян Ваньинь изо всех сил старается понизить голос. – Твой брат сказал, что ты «сдержанный», но на самом деле ты просто гигантский засранец, не так ли?       Лань Ванцзи хмурит брови.       – По сравнению с моим братом, все засранцы, – наконец бормочет он. – Включая тебя. Это не я фотографировал сад незнакомца.       Отлично. Значит, Лань-Небесная-Улыбка-Сичэнь полностью продал его задницу. Что ж, слишком поздно притворяться, что он не заинтересован в этом фарсе.       – Возможно, тебе стоит взглянуть на мою тыкву-спагетти, – мурлычет он, скрещивая руки на груди.       Одна изящная бровь поднимается, и Лань Ванцзи делает шаг вперёд, ища взглядом. Цзян Ваньинь замечает – с плохо скрываемым, мелочным восторгом – тот момент, когда Лань Ванцзи видит это.       – Я победил, – эхом откликается Цзян Ваньинь, стараясь как можно лучше подражать низкому, бесстрастному тону Лань Ванцзи.       Ох, Лань Ванцзи, буравящий его взглядом, великолепен. Чёрт, почему Цзян Ваньинь так падок на сварливых мужчин? Он с осторожным любопытством наблюдает, как Лань Ванцзи кладёт цветную капусту на землю и запускает руку в карман.       – Я хотел бы получить твой номер телефона, – заявляет другой мужчина, словно не может представить себе мир, в котором его просьба показалась бы странной.       – Прошу прощения?       Подняв взгляд от телефона, Лань Ванцзи поджимает губы. Цзян Ваньинь ждёт.       – Нет нужды в извинениях, – наконец говорит Лань Ванцзи, звуча неуверенно.       О боги, он ещё и тупой как кирпич… Чёрт возьми, этот парень не мог быть более идеально создан, чтобы нажимать на все мои кнопки «хочу подраться, поцеловать и трахнуть этого тупицу».       – Зачем тебе мой номер телефона? – подсказывает Цзян Ваньинь, приподняв брови и изогнув губы в дразнящей улыбке.       В глазах Лань Ванцзи мелькает понимание.       – А. Да, – Цзян Ваньинь давится собственной слюной, когда Лань Ванцзи сгибается в безукоризненном поклоне. – Ты согласишься поужинать со мной как-нибудь на этой неделе?       – Ты только что пригласил меня на свидание?! – сдавленно восклицает Цзян Ваньинь, невольно смеясь. – КАКОГО ЧЁРТА, чувак?       Лань Ванцзи выпрямляется из поклона, выражение его лица нечитаемо.       – Значит, ты не заинтересован.       – Ты не так понял, – удаётся сказать Цзян Ваньиню, отчаянно пытающемуся взять себя в руки. – Нет, я заинтересован. Да, я имею в виду. Да, ужин – это хорошо, – шагнув вперёд, он касается ладони Лань Ванцзи в мимолётной ласке и отбирает у него телефон. – Я дам тебе свой номер, – поясняет Цзян Ваньинь, и когда он дарит Лань Ванцзи широкую, яркую улыбку, Лань Ванцзи улыбается в ответ, неловко и очаровательно.       – Я бы хотел этого.       – Я так и понял, – Цзян Ваньинь фыркает.       – Мой брат советовал мне этого не говорить, но ты невероятно привлекательный, – замечает Лань Ванцзи, как будто комментируя погоду, и это заставляет Цзян Ваньиня снова рассмеяться. – Сначала я заметил только твоё тело, но твоя улыбка захватывает дух.       – Моё тело, – хрипит Цзян Ваньинь, охваченный очередным приступом смеха, и позволяет себе полноценно, с ног до головы, окинуть взглядом Лань Ванцзи. – Так это действительно свидание или просто предлог залезть ко мне в штаны?       Лань Ванцзи морщится, и брови Цзян Ваньиня взлетают вверх.       – О боги! Ты встретился со мной один раз, сказал пару слов и решил, что нам следует трахнуться?       – Я… не выразил бы это так грубо, – тихо говорит Лань Ванцзи и сжимает челюсти, как будто слова причиняют ему боль. – И я хотел бы узнать тебя получше как человека.       – Ох, ты такая чертовски драгоценная прелесть.       Надутые губы Лань Ванцзи лишь усиливают желание Цзян Ваньиня целовать его до потери дыхания. Введя информацию, он возвращает телефон.       – Я отправил себе сообщение, чтобы сохранить твой номер, – объясняет он, и Лань Ванцзи кивает. – И твой брат прислал тебе смс, – добавляет он, посмеиваясь. – Никогда не видел столько смайликов в одном сообщении.       Из груди Лань Ванцзи вырывается прерывистый вздох.       – Он… с энтузиазмом относится ко всем начинаниям.       – Включая твои, – отмечает Цзян Ваньинь, ухмыляясь. – Он спрашивает тебя, как всё прошло со мной.       – Что мне следует ему сказать?       – Скажи ему, – тихо говорит Цзян Ваньинь, подходя ближе и кладя руку на грудь Лань Ванцзи, – что я проявил крайний интерес к твоему… баклажану.       – Я скажу ему, что ты пошутил про член, – послушно говорит Лань Ванцзи, и уголки его глаз морщатся от самой большой ухмылки, которой он одарил Цзян Ваньиня за этот день. – Тебе следует поцеловать меня.       – Какой властный, – Цзян Ваньинь фыркает, но он всё равно собирался это сделать, поэтому покорно наклоняется, и прямо там, посреди общественного огорода, их губы встречаются в поцелуе.       Лань Ванцзи может быть сдержан в своей речи, но его поцелуи – это нечто другое; Цзян Ваньинь немедленно оказывается обвит двумя удивительно сильными руками, а рот Лань Ванцзи напористо и уверенно изучает его собственный. Низкий, грохочущий стон вырывается из груди Лань Ванцзи, и этот звук мурашками скользит по коже Цзян Ваньиня, зажигая белые вспышки звёзд за его веками.       Ох, чёрт, думает Цзян Ваньинь, не в силах сформулировать ничего большего, и запускает пальцы в волосы Лань Ванцзи, когда их поцелуй становится глубже. Лань Ванцзи ощущается как соблазн во всех точках соприкосновения: губы мягкие, пухлые; язык скользкий и жадный; ладонь распростёрта на пояснице Цзян Ваньиня, притягивая его ближе; грудь широкая, твёрдая и тёплая даже сквозь слои их одежд.       Ободряюще прогудев, Цзян Ваньинь сжимает волосы Лань Ванцзи в кулаке, отчего у другого мужчины перехватывает дыхание. Ладонь Лань Ванцзи скользит вниз по спине Цзян Ваньиня, сжимая полностью одну из его ягодиц в своей хватке, ох, всевышние боги, ладони этого парня, должно быть, ОГРОМНЫЕ…       Кто-то прочищает горло, и они слегка отстраняются друг от друга, ошеломлённые. В паре участков от них сидит на корточках женщина, явно чувствующая себя некомфортно и отказывающаяся поднимать глаза.       – Простите, – со смехом говорит Цзян Ваньинь, тяжело дыша. Он действительно забыл, что вокруг есть ещё кто-то, ещё что-то вообще.       Она машет рукой в воздухе, её взгляд всё ещё прикован к земле.       – Хватание за задницу было уже перебором, – она хихикает. – Снимите комнату.       – Это её вина, что она позволила себе смотреть, – шепчет ему на ухо Лань Ванцзи, после чего полностью отступает и снова кланяется. – Я свяжусь с тобой, чтобы договориться о времени ужина.       – Перестань кланяться, ты выглядишь как придурок, – Цзян Ваньинь фыркает, жестом побуждая его выпрямиться. – Звучит хорошо. О, и не забудь свою цветную капусту.       – Это подарок, – уголки губ Лань Ванцзи дёргаются. – И напоминание.       Счастливый смех сотрясает грудь Цзян Ваньиня.       – Катись отсюда! – кричит он, и Лань Ванцзи кланяется снова, в его глазах сверкает веселье. – Ты чертовски худший.       – Ты – чертовское удовольствие, – заявляет Лань Ванцзи, уверенно изогнув бровь, и когда челюсть Цзян Ваньиня отвисает, этот засранец подмигивает, разворачивается и уходит.       – Невероятно, – бормочет Цзян Ваньинь, пытаясь вспомнить, чем, чёрт возьми, он вообще занимался до того, как появился Лань-Целующийся-Как-Бог-Секса-Ванцзи. Он слышит, как женщина, которая наблюдала за ними ранее, снова хихикает, и не может сдержать собственную улыбку.       ЦВ: Я выиграл       НМ: что       ЦВ: Мистер Баклажан только что пригласил меня на свидание, а затем вышиб мне мозги охрененным поцелуем прямо здесь, перед богами и всеми остальными       НМ: я думал, что это было об овощах       ЦВ: Так и было! Как ещё мы могли привлечь внимание друг друга?       НМ: КАК ЭТО ДЕЛАЮТ ВСЕ НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ, БОГИ. может быть, вы, тупицы, идеально подходите друг другу       ЦВ: Может быть. Узнаю наверняка, когда увижу его баклажан       НМ: я так тебя ненавижу       НМ: не могу перестать смеяться       НМ: ты чудо в перьях       НМ: поздравляю, ваньинь-ди. я счастлив за тебя.       ЦВ: :)