Superman

You know you want me, baby, you know I want you too They call me Superman, I'm here to rescue you

1. Нью-Йорк был центром всего самого мрачного, ужасного и американского. Самый большой процент бездомных на душу населения, самые громкие и бесконечные пробки в часпик, самые длинные очереди в супермаркетах в черные пятницы, больше напоминающие очередной несанкционированный митинг об отмене Бейонсе или средний перфоманс пастафарианцев перед католической церковью. Сделать Америку великой снова? Ха-ха, Бог ненавидел Америку, иначе объяснить, почему именно эта страна всегда с таким упорством притягивала пришельцев, супергероев в спандексных костюмах и сумасшедших — было нельзя. Дань Хэн наблюдал за этим практически ежедневно со стойким спокойствием человека, видавшего всякое дерьмо, что, вообще-то, недалеко уходило от правды. Дань Хэн работал в маленькой заурядной лапшичной в самом центре Чайна-тауна, где концентрация бреда иногда пересекала и так достаточно размытую черту допустимого, даже черту допустимого для всего остального Нью-Йорка. Во-первых, Дань Хэн был иммигрантом, путь которого по национальным, этическим и абсолютно безденежным соображениям начинался именно с китайского квартала — хуже, чем работать за ставку десять долларов в час, было вернуться на родину, работать за сумму вдвое меньше где-нибудь в Шаньдуне и умереть к двадцати пяти от паралича дыхательных центров. Во-вторых, возможно, все могло бы сложиться более удачно, если бы уважаемый господин Ли, всех благ ему и его роду до седьмого колена, не был бы таким мудаком, экономящим на продуктах, сотрудниках, и технике. Иногда даже доходило до смешного, то, какие овощи отправлялись в котел, стоящий на этой плюющейся огнем плите, — Дань Хэн никогда, ни-ког-да, и ни при каких обстоятельствах не стал бы есть этот шедевр от мира кулинарии. И никто в мире не отважился бы на это, если бы посетители скромной лапшичной вообще знали о составе и условиях приготовления своей еды, не проходящей ни по одному пункту санитарного надзора. И в-третьих, что самое ужасное, никто из других иммигрантов не хотел работать в опасных, бесчеловечных, безбожных условиях где-то в вареве таких же иммигрантов, как и они сами. Это место не подходило ни под какие требования быстрой адаптации, было адищем — жарким, потным и покрытым полиэтиленом. Дань Хэну оставалось лишь смириться — за все свои страдания и старания он, в конце концов, все-таки получал деньги — а также бесплатное жилье в отдельной комнате недалеко от своей работы. Он не был склонен к культурному шоку, постоянной усталости, острой тревожности или нервозности — в общем жил по принципу, как это называется — liú duōshǎo hàn chī duōshǎo fàn — что в вольном переводе значило «терпи, молчи и зарабатывай свой иммигрантский прожиточный минимум». Господина Ли, к слову, никогда не было на самом рабочем месте, по сути, весь его бизнес строился на ответственности Дань Хэна и его дешевой рабочей силе, и едва ли эта пятница могла бы стать исключением. Весь маленький зал был забит сидящими людьми, кто-то толпился на улице с одноразовыми мисками в руках, хаос внутри и за пределами лапшичной напоминал снятие блокады в крупном городе, потесненном голодными ртами. Дань Хэн едва успевал принимать и разносить заказы, следить за готовкой на мизерной душной кухне и разбирать тяжелый уху сианьский диалект у новоприбывших клиентов. Пластиковый фартук заставлял тело потеть в два раза сильнее — и без того красное лицо заливало солью, руки тряслись, пар замыливал глаза — все мелькало перед лицом и смешивалось в одну жаркую, тяжелую кучу. Лапша на котле опасно булькала, и брызги от кипящей воды неприятно жгли шею. — Привет, высокая загруженность? Вы принимаете заказы? — спросил веселый голос позади, пока Дань Хэн засыпал в кастрюлю сухие приправы. Закончив, Дань Хэн обернулся. Он моргнул пару раз, словно его собственное зрение могло его подвести, моргнул еще раз, безмолвно наблюдая за красной тканевой маской на чужом лице. — Мы… Мы да. То есть — принимаем, конечно. — Ты такой удивленный, словно увидел Человека-Паука, ха-ха. Дань Хэн открыл рот, втягивая в себя как можно больше раскаленного воздуха, а потом снова закрыл. Человек-паук перед ним просто наклонил голову вниз, будто отсутствие реакции поколебало его уверенность в собственной шутке. Что ж, в таком случае все действительно было в порядке — потому что это было абсолютно несмешным юмористическим терроризмом. Пока другие посетители шумели и болтали на фоне, и Дань Хэн, и Человек-паук просто стояли в неловкой, молчаливой тишине, и градус неловкости с каждой секундой поднимался все выше и выше. — Вы определились с заказом? — сжалился над новым клиентом Дань Хэн, и парень снова вскинул голову. — Да! Я хотел бы три порции тянутой жареной лапши со свининой… И… Твой номер телефона, если можно, — промямлил он к концу, нервно оттягивая ткань своего приталенного костюма. — Ты из Иммиграционной службы США? — Я из Куинса! — Тогда зачем тебе мой номер? — … Мне кажется, что ты горишь? Дань Хэн нахмурил брови, думая о том, правильно ли он расслышал и понял последнюю фразу со всеми этими сложностями перевода. Честно говоря, иногда это все еще было проблемой. — Это был очень странный комплимент, если хочешь знать. — Нет, чувак, ты буквально горишь, твоя плита, черт возьми, пылает! Дань Хэн почувствовал нарастающий жар спиной, стоило этим словам повиснуть в воздухе. Однако быстрее, чем он успел увернуться от пламени и попытаться как-то предотвратить пожар, Человек-паук перепрыгнул стол раздачи, отделяющий зал и кухню — он буквально перелетел с места на место, — и выключил мощный огонь конфорки, переворачивая кастрюлю на пол, туша бурлящим бульоном пламя и превращая узкое пространство кухни, заляпанное маслом и мукой, в полноценный бардак. Догорающая лапша печально тлела в стороне, разнося по всему помещению стойкий запах гари. — Я… Ты же не в обиде за это, правда? — решил уточнить у Дань Хэна Человек-паук, переминающийся с ноги на ногу. Он топтался на аккуратном чистом островке пола, старательно избегая медленно расползающейся горячей лужи, штаны Дань Хэна в свою очередь были забрызганы до колена, а его кроссовки — потрепанные жизнью и впитавшие в себя часть бульона –оставляли под собой грязные следы. — Нет. Я все равно собирался увольняться отсюда, — в конце концов ответил Дань Хэн, — И да, на будущее, пусть это будет благодарностью за… Сомнительное спасение — не питайся в местах, подобных этому. Тут на грамм лапши приходится грамм стафилококка. 2. Несмотря на действующее скоростное ограничение в 30 миль и вечный застой на дорогах, движение в Нью-Йорке было воплощением фразы «каждый сам за себя», где Дань Хэн был добропорядочным пешеходом, а водители легковых автомобилей — его потенциальными убийцами. Положение, и так запятнанное постоянными авариями на Бруклинском мосту, обычно усугублял высокий уровень криминала — несущиеся угнанные машины, ограбления с активным побегом на несущихся угнанных машинах, а также несущиеся угнанные машины с поддельными номерами и заложниками. Раньше, конечно, это все было где-то далеко и совершенно не касалось Дань Хэна. Однако новая подработка, дополнительная к официальному трудоустройству баристой в Старбаксе, предполагала собой раздачу листовок в выходные дни по правую сторону от Центрального парка, рядом с 5-й авеню, где проходимость была особенно густой и плотной. Естественно, это было гораздо лучше китайского квартала и лапшичной сразу по ряду пунктов, но наблюдать погони супергероев за злодеями и преступниками в двух метрах от себя было своего рода самоубийственным аттракционом. Летящие куски зданий, перевернутые автомобили, паника — и, опять же, куча людей в спандексе. Не так давно Дань Хэн вновь видел Человека-паука (второй раз за всю свою жизнь, это событие ни в коем случае не могло становиться будничным), но лишь издалека — он красиво и ловко скользил по небу Манхэттена, и это зрелище определенно стоило того, чтобы отвлечься от работы на пару секунд. Люди в центре города, привыкшие к таким полётам, даже не обращали внимания. — Март, как думаешь, — спросил в обеденный перерыв субботы Дань Хэн, прижимая оставшуюся пачку листовок бумажным стаканчиком колы, — Может быть мне тоже стоит стать супергероем? Март поперхнулась куском бургера, и, прежде чем ответить, с силой сглотнула то, что успела схватить. — Когда ты говоришь с таким серьезным лицом, я не понимаю, шутишь ты или нет. А ты так сильно хочешь стать борцом с преступностью? Очень благородно, я бы тоже, наверное, не отказалась. — У тебя бы не вышло, ты воруешь соусы в закусочных. — Ты не можешь говорить такое, пока ешь их с чистой совестью! — Март придвинула к себе единственный кетчуп, лежавший между ними, и вновь откусила от бургера, вытягивая из него всю тонкую пожухлую котлету. Дань Хэн лишь пожал плечами. Небо над его головой было чистым и безоблачным, августовское солнце лукаво выглядывало из-за крыш гигантских офисных центров, оттенявших ступеньки их удобного лестничного пролета. Дань Хэн скатал пропитанную жиром бумагу в шарик, собирая весь свой мусор, и с тяжелым вздохом вновь поднялся на ноги, оглядываясь в поисках ближайшей мусорки. Та стояла прямиком на углу — около пешеходного перехода. — Дань Хэн, ты выйдешь завтра на смену? — запоздало долетел до него вопрос Март, и он обернулся ответить — Визг машины, выскочившей из-за поворота, был таким громким и страшным, что заставил Дань Хэна обернуться и сразу отступить — автомобиль, однако, не замедлился, его колеса проскочили высокий бордюр, снесли уличную урну, дверное крыло даже зацепило фонарь, и Дань Хэн замер, смотря через лобовое стекло на такого же ошарашенного водителя с черной балаклавой на лице. Оставалось только зажмуриться и принять свою смерть. Вжух. И Дань Хэн повис в воздухе, болтая ногами на высоте в тридцать футов. — И снова привет, давно не виделись! — поздоровалось с ним улыбающееся, как показалось Дань Хэну, лицо в маске. Сейчас, находясь с ним так близко, что их носы почти сталкивались друг с другом, Дань Хэн понял, что чужой голос казался совсем молодым. Думать о том, что второй раз за этот месяц его спасает какой-нибудь восьмиклассник в трико, опаздывающий в школу на контрольную, было просто невыносимо. — Почему-то, когда мы встречаемся, ты всегда оказываешься в опасности. Но не переживай — твой дружелюбный сосед-Паучок в любой день и при любой погоде готов спасти твою задницу и оказать помощь любого спектра. В рамках закона и морали, разумеется, — вновь защебетал парень. — То есть в этом и состоит твоя работа? Ты летаешь целый день на веревках по городу и тушишь чужие загоревшиеся плиты, спасаешь котов с деревьев и переводишь старушек через дорогу? — пользуясь случаем своего подвешенного состояния решил уточнить Дань Хэн, без страха располагаясь в чужих руках. — Конечно нет! У меня есть нормальная работа, геройство, это знаешь… Такое опасное хобби. Точно, опасность — мое второе имя. И, между прочим, это не веревки, а паутина! — Какая вообще разница? — Дань Хэн едва заметно ухмыльнулся, слушая мальчишеское недовольство. — Я Человек-паук и это паутина! Не используй подмену понятий! Ты знаешь, сколько труда я вложил, чтобы сделать это? — герой указал кивком на свое запястье — там прятался едва заметный, слившийся с костюмом аккуратный картридж, из которого, по всей видимости, и вылетала его паутина, — Да я своего рода гений! — Самый гениальный ученик средней школы, не спорю, а теперь поставь меня на то место, где взял, пожалуйста. — Я даже не школьник, — обиженно засопели Дань Хэну в лицо, — Я взрослый состоятельный мужчина. Просьбу, однако, Человек-паук действительно выполнил, аккуратно опуская их вниз. Обеспокоенная и очень напуганная Март почти подпрыгивала на месте, и, стоило ногам Дань Хэна вновь коснуться земли, крепко прижала его к себе. — Спасибо тебе за помощь! — шмыгнув носом, сказала она, обращаясь к неловко стоящему рядом герою, чувствующему себя, вероятно, третьим колесом. — Всегда рад, всегда рад… Ты, как я вижу, реально уволился. Где работаешь теперь? Дань Хэн опустил голову на макушку Март, мягко улыбаясь и успокаивающе похлопывая девочку по спине. — В Старбаксе на 8-й авеню. Заглядывай как-нибудь, сделаю тебе кофе за свой счет, все-таки я тебе должен за еще одно спасение. Март, не так крепко, пожалуйста. — Да, без проблем. Обязательно забегу на днях, все-таки супергеройские будни должны начинаться с чего-нибудь бодрящего. Так вот, возвращаясь к предыдущему разговору о твоем номере телефона… — Извини, но сотрудникам нельзя разглашать личную информацию, — Дань Хэн взглянул на наручные часы, — А до конца моей смены еще сорок минут. Увидимся. Стоило Человеку-пауку скрыться за высотками, Март настолько сильно пихнула его в бок локтем, что Дань Хэн поморщился. — Мне кажется, он разволновался и кое-что забыл. Машина с преступником, обмотанная паутиной вдоль и поперек, застряла капотом в стене какого-то салона красоты. 3. Все, что нужно было понимать о рабочих сменах в Америке, можно было узнать, придумав худший сценарий насильственной смерти от изнеможения — и, возможно, даже в том случае все было бы не так плохо. Конечно, рабочие графики пять через два не шли ни в какое сравнение с рабочими графиками семь через ноль, когда поспать и поесть можно было лишь при поездке на работу и обратно. Работодатель Дань Хэна, как он подозревал, был в некотором роде расистом, если действительно считал, что в Китае работники трудятся за энтузиазм и любовь Си Цзиньпина — а впихнуть невпихуемое в десятичасовую смену вполне реально. 8-я авеню была в центре мать его Нью-Йорка, любое заведение в пределах этого места без малого имело среднесуточную посещаемость в миллион человек, семьдесят процентов из которых страдали от острых приступов агрессии, истерического невроза или просто не имели банального воспитания. А потому и без того удушающая работа становилась просто невыносимой. И если бы Дань Хэну было абсолютно плевать на свое будущее — он бы, вероятно, просто жил где-нибудь под мостом на выплаты по безработице. Очередь в Старбаксе в полдень была нескончаемой, и Дань Хэн искренне не понимал, почему с каждой минутой она становилась все длиннее и длиннее. Разве у всех этих занятых работой людей был бесконечный обеденный перерыв? Разве стаканчик фраппучино со смертельным количеством калорий действительно стоил этого? Сироп, молоко и горячая вода — и может быть вялый сэндвич, если они все еще оставались на витрине. Дань Хэн глубоко вздохнул. Мужчина, появившийся в помещении минутой позже, поднял пистолет и возвел курок, поправляя на лице какую-то глупую маску клоуна, прежде чем направиться прямиком к кассам. Он нацелился пистолетом в сторону Дань Хэна и вынул из-за плеча широкую сумку. — Клади сюда наличные, если не хочешь расстаться с жизнью прямо сейчас. Рука Дань Хэна дернулась, его коллеги, успевшие скрыться за кассой, и клиенты, присевшие в тех же очередях, в которых до этого толпились, внимательно наблюдали за этой угрожающей сценой. Кто, черт возьми, стал бы грабить обычный Старбакс прямо посреди дня при куче свидетелей? — Поторапливайся! — прикрикнул грабитель, и дуло его пистолета описало петлю, вновь угрожающее нацеливаясь в голову. Это побудило Дань Хэна действовать. Прямо под кассами была кнопка вызова полиции, но до нее было действительно не дотянуться — Дань Хэн взволнованно доставал все купюры так быстро, как только мог, и его пальцы дрожали, не в силах опуститься ниже под пристальным взглядом преступника. Кто-то из притихших клиентов всхлипывал, и грабитель громко рычал в ответ на эти стенания. Это было страшно, так страшно, что сердце в груди Дань Хэна бухалось с удвоенной силой, пульсировало в висках, а его шум отдавался в уши. Никогда в жизни он не испытывал такой продолжительной паники, оседающей холодным потом на спине. Дань Хэн ненавидел свой страх, ненавидел гребанный Старбакс и официально ненавидел среду. Его мама определенно убила бы его, если бы он умер в этот день на чужбине в глупой американской стране. Грабитель начинал заводиться все сильнее и сильнее, словно его гнев смог бы заставить Дань Хэна быстрее впихивать деньги в сумку, мужчина дергал головой, будто ожидая, что в любую минуту на улице раздастся звук громких полицейских сирен, нервно бил по столу, и в притихшей кофейне этот стук был особенно четким и нагнетающим. — Это все, что есть в кассе, — произнес Дань Хэн едва разомкнувшимися губами, убирая руки подальше от награбленной суммы. — Не дури меня, денег не может быть так мало! — грабитель внимательно сузил глаза и остался явно недовольным. Чего в самом деле он ожидал? Кто вообще носил столько бумажных денег в Старбакс? Он вновь нацелил пистолет на Дань Хэна, и его рука увереннее сжала ствол — казалось, еще секунда, и он сделает выстрел. — Развлекаетесь? — раздался легкий и ленивый голос у входа. Оба — и Дань Хэн, и грабитель посмотрели в его сторону, замерев. Грабитель мотнул пистолетом, напрягшись, — Ты обещал мне бесплатный кофе, и вот, я тут. Легкие Дань Хэна на секунду сжались, прежде чем выпустить наружу сдерживаемый ими воздух, — его глаза, не отрываясь, глядели на Человека-паука в какой-то глупой спортивной куртке, накинутой поверх костюма, на его маску с черными суженными глазами, на разрисованную биту, торчащую из-за спины, и на вскинутые в беззащитном приветственном жесте руки, — в общем, выглядел он так, будто запоздало вторгся на чужую вечеринку с пиньятой. — Ты! Что ты здесь делаешь?! — воскликнул грабитель возмущенно. — Я же говорю — мне пообещали бесплатный кофе, и я просто решил воспользоваться предложением, когда прогуливался мимо после бейсбольного матча. Судя по выбранному им маршруту прогулки, Человек-паук, вероятно, был особенным любителем Булгари, Армани и неуместно дорогого латте на альтернативном молоке. В таком случае он определенно был достаточно молод, и понятия не имел о том, что такое бумбокс и крах фондового рынка — Дань Хэн все сильнее убеждался в том, что национальный герой только недавно перешел в среднюю школу. Это была трагедия. Грабитель закинул сумку на плечо, протискиваясь между посетителями к дальней стене. Его оружие бегло отслеживало всех вокруг, переключаясь с клиентов на стоящего у двери парня. Человек-паук отошел в сторону, выпуская преступника на улицу. В конце концов грабитель выбежал за дверь так быстро, как только мог, но дорога, уже оцепленная полицейскими патрульными машинами, была совершенно пуста, мужчина больше не представлял опасности для гражданских. Человек-паук, показушно не глядя в сторону беглеца, выстрелил ему в ноги белым мотком паутины, и тот, приземлившись лицом в асфальт, выронил и маску, и сумку, и пистолет. Полицейские достаточно оперативно нацепили на грабителя наручники. — Хорошая работа, Человек-паук, — произнесла женщина в форме. Она и еще один офицер подняли преступника с земли, провожая его к заднему зарешеченному сидению крейсера, и герой легко отсалютовал им. — Всегда рад стараться. — Я еще доберусь до тебя, маленький ублюдок! — выплюнул напоследок грабитель, но женщина лишь покрепче сжала его руку. — Вы имеете право хранить молчание. Дань Хэн наблюдал за этим через стекло Старбакса, все еще не отходя от кофейного аппарата и касс, словно его кандалами приковали к рабочему месту — и он буквально был не в силах поверить, что это все может происходить с ним. В смысле… Что разнообразного было на его родине? Обновление мобильной игры раз в месяц? Никто не обещал золотые горы при переезде — но также никто не упоминал о том, что его жизни будут угрожать почти каждую неделю — и угрожать разнообразными способами. Человек-паук вновь зашел внутрь, позвякивая дверным колокольчиком над входом, и часть клиентов, планировавших пообедать дозой кофеина, совершенно потеряла к Старбаксу всякий интерес, очередь испарилась сама собой, оставив в последствии яму в бюджете и плохие отзывы в Гугл-картах. Герой оперся локтями на стойку и кокетливо уложил щеку на свою ладонь, привлекая к себе внимание Дань Хэна. — Итак, как делишки? — протянул он. — Меня только что ограбили в первый раз в жизни, так что в целом — средне. — Но, погляди-ка, ты в целости и сохранности, никто также не пострадал, возможно, я заслуживаю определенной награды? — Человек-паук наклонился вперед, занимая своим телом половину стола и закрывая напечатанное меню. Дань Хэн взглянул на это с терпением Будды и вытолкнул парня обратно, касаясь черного паучьего знака у него на груди. — Максимум, что я могу тебе предложить — двойной эспрессо и печенье в подарок. — А что насчет твоего номера? Дань Хэн на мгновение задумался. — Если ты хочешь подать жалобу нашему менеджеру за плохой сервис, тебе стоит связаться с оператором по телефону горячей линии, указанному на сайте. Итак, кофе с сиропом или без? Руки Человека-паука сложились, и он спрятался в них лицом, протяжно взвывая. 4. Макдональдс в Америке был совершенно отвратительной вещью, словно деревянную труху залили соусом и обсыпали солью, но в особенно длинные рабочие смены после нескольких часов сверхурочных или по выходным дням, на подработке, Дань Хэну было все равно, что именно он запихивал в свой желудок. Даже если этим чем-то была совершенно несъедобная булочка с пикули и каменной котлетой. Он забрел в круглосуточный фастфуд поздно ночью, когда билборды Нью-Йорка на Тайм-сквере заменили дневной свет и горели так ярко, что слепили глаза. Зал был пуст — половина электронных табло для заказа не работала, на втором этаже царило полутемное одиночество, сотрудники устало протирали россыпь маленьких пластмассовых столиков и медленно передвигались, работая на последнем издыхании в ожидании пересменки, зависая и зевая в этом сонном мареве. Посетителей тоже не было видно — Дань Хэн решил попытать удачу, лавируя между стульями и мусорками к своему любимому месту у окна, выходящему видом на какой-то небольшой парк и спокойную пешеходную улочку. Там, однако, уже кто-то сидел. Такой же поздний клиент, как и сам Дань Хэн. Вокруг парня были раскиданы стопки бумаг, — договоров или заявлений, фотографии — надо же — Человека-паука, и громоздящиеся башнями неубранные стаканчики из-под кофе. На ручке стула висел незакрытый рюкзак с глупой бейсбольной битой, украшенной аниме-наклейками. Незнакомец тихо дрых, прижавшись щекой к лакированной поверхности и пуская слюни в недописанную работу, казалось, словно ничто в мире не могло поколебать этого безмятежного спокойствия. Ограниченный периметр беспорядка касался лишь небольшой зоны вокруг спящего клиента, и, с минуту подумав, Дань Хэн бросил сумку на место рядом, выискивая внутри кошелек. Парень пошевелился, собирая волосами мокрые капли кофе, и куртка, почти знакомая, укрывающая его плечи, сползла вниз. Дань Хэн на мгновение замер. Девушка на кассе кивнула, не в силах что-либо говорить, когда Дань Хэн подошел к ней для заказа. — Два комбо-набора, пожалуйста. Упакуйте один с собой. Получив еду, Дань Хэн вернулся на временно занятое им место. Он собрал в кучу все бумажные стаканчики и отодвинул их в сторону, поставил рядом с парнем поднос, нагруженный едой, а после достал из собственной сумки набор подмятых цветных стикеров. «Ты должен мне ужин, я свободен в пятницу после семи. Если у тебя нет планов, встретимся возле Старбакса. + (123) ХХХ-ХХХХ. — Дань Хэн» Он поднял опавшую куртку, и вновь аккуратно укрыл ей чужие плечи, легко улыбнувшись. +1. Странно было осознавать, что национальный герой готов был мыть окна за спасибо и бокал горячего чая, повиснув вниз головой по ту сторону здания на высоте в сто восемьдесят футов. Дань Хэн называл это своего рода партийным заданием, Келус называл это своего рода издевательством над его паучьими способностями. Однако Келус все равно молча выполнял просьбу, не задавая лишних вопросов. Он надраивал тряпкой особенно грязные углы, старательно оттирая их от дождевых разводов и пыли. В конце концов он отчаянно вздохнул (третий раз за последние десять минут), и обратился напрямую к своему парню, назидающе стоящему в квартире и следящему за ходом выполнения уборки. — Теперь я закончил? — Келус махнул головой, и его волосы, повисшие сосульками, забавно болтнулись. Дань Хэн придирчиво осмотрел всю проделанную работу, оставшись более чем довольным результатом, а после согласно кивнул. Возможно, Келус и умел спасать людей из горящих зданий, останавливать поезда голыми руками, ловить преступников и сражаться со злодеями, но он знал так критически мало всего о чистоте и порядке, волнуясь о бытовых вещах в самую последнюю очередь, что Дань Хэн лишь сокрушенно принимал это и упорно занимался чужим просвещением. Келус действительно старался, — по крайней мере, по просьбе Дань Хэна, и это заставляло что-то неясное, но приятное и сладкое зудеть у него в груди. Дань Хэн оперся руками о подоконник, аккуратно выглыдывая наружу, стянул с уставшего, разрумянившегося лица респиратор, и оставил легкий благодарный поцелуй на губах Келуса.