Глава 11: Признания за закрытой дверью
31 октября 2024 г., 22:37
Секрет — это то, что должно оставаться неизвестным или невидимым для других. Соглашение между двумя людьми о том, что никто другой не должен знать об их отношениях, кроме вовлеченных сторон, чтобы они работали.
Но все равно было немного обидно, когда Бекки не могла вслух выплеснуть свои эмоции о том, какой очаровательной была Фрин или как она была переполнена радостью от того, как она заботилась о ней. Но это было нормально, они все еще были друг у друга, желанный знак среди всех потрясений в мире, они всегда могли вернуться и посмотреть друг другу в глаза, чтобы найти утешение.
Фрин не ненавидела секреты, но она не любила лгать, особенно когда ее другие школьные друзья спрашивали о возможных перспективах свиданий, и ей в конечном итоге приходилось отказываться от веселого разговора. Она знала, что у нее всегда будет Бекки, с которой можно поговорить о чем угодно, но все равно иногда было странно не иметь возможности выставлять напоказ и хвастаться кем-то, кто заслуживает того, чтобы его любили внешне.
Маленькими шажками, напоминает она себе, когда все кажется сложным, она знает, что это случится однажды, в тот день, когда она почувствует себя комфортно, рассказав об этом своим близким и, в конечном итоге, всему миру. Она также знает, что жизнь сложна, что это не только ее выбор, но и выбор Бекки, в конечном итоге им придется поговорить с руководством, решить, когда и стоит ли что-то говорить.
Иногда ей хочется, чтобы они были нормальными, чтобы камеры не портили их отношения, но она знает, что без Secret Crush on You, или Gap, или всех этих фанатов они, вероятно, не встретились бы или никогда не раскрыли бы свой потенциал вместе.
Это может быть трудно, притворяться «сестрами» перед камерами, ходить по канату, чтобы балансировать между достаточным количеством «фансервиса», чтобы удерживать интерес людей, и не выдавать слишком много, чтобы оставаться «неопределенной» в глазах общественности. Если она думает об этом слишком много, это теряет смысл, политический баланс гораздо больше, чем она изначально думала, когда слава стала частью ее повседневной жизни.
И все же, если бы это означало никогда не встречаться с Бекки, она бы никогда не отказалась от этого и не приняла бы это как должное.
Они никогда толком не обсуждали, когда начнут рассказывать об этом людям, если уже достигли этой стадии, но со временем между ними возникло глубокое взаимопонимание и чувство комфорта.
Они легко наладили общение, бывали напряженные моменты, но никто никогда не доходил до слез или повышения голоса из-за проблем в отношениях. Бекки иногда удивлялась, никогда не думая, что любить кого-то может быть так легко, но с радостью вспоминая, что это потому, что Фрин была ее человеком, не казалось скучным усилием быть рядом с ней или заботиться о ней, это стало для них обоих второй натурой.
А переход от дружеских отношений к романтическим отношениям также облегчил задачу: они уже настолько переплелись друг с другом, что Бекки больше не удивлялась каждой новой вещи, которую узнавала о Фрин, она просто казалась ей цельной, как коллекция распускающихся цветов в постоянно растущей вазе, замысловатое пространство, созданное для каждого нового цветка.
Но они были еще молоды, особенно Бекки, часто думала Фрин, пытаясь проложить путь их будущему, прекрасно понимая, что они обе в этом долгом пути, независимо от ухабов, которые встречались в жизни. Фрин была готова выдержать бури, она знала, что Бекки тоже.
У нее больше не было сомнений, что она любит Бекки, независимо от того, насколько сильно это слово звучало у нее на языке, она просто старалась найти подходящее время, чтобы сказать его. Фрин не была уверена, хотела ли она сделать какой-то широкий жест или просто сказать это случайно, когда они были одни.
Время наедине могло казаться редким, когда их дни были в основном заполнены работой, и хотя большую часть времени они были вместе, им было трудно чувствовать свободу, когда вокруг были постоянно бдительные глаза, камеры, фанаты. Это могло стать слишком большим давлением, особенно когда было что скрывать.
Это не разъедало их, не было повода для спора, но это все еще звучало как желание перемен однажды, как стремление, к которому они были готовы стремиться и которого они были готовы ждать.
Фрин знала, что это того стоит, что держать Бекки за руку на публике, прикасаться к ней (возможно, даже больше, чем необходимо) на публике будет достаточно на данный момент, что однажды они смогут опубликовать все эти тошнотворно милые селфи, на которых они целуются или находятся слишком близко друг к другу, что однажды все поймут, насколько глубоко ранят эти прозвища и прикосновения, поймут, что именно они означают.
Но ей пришлось перестать мечтать и жить настоящим, быть благодарной за то, что у них есть сейчас, потому что Бекки заслуживала того, чтобы ее почитали во всех ее проявлениях.
Когда мама Бекки рассказывает ей о «семейном ужине», она знает, что на нем присутствуют Фрин и ее мама. Что-то в тоне голоса и в том, как мать ей улыбается, возможно, является признаком того, что она уже знает, как много Фрин для нее значит, может быть, не в полной мере, но достаточно, чтобы понимать, что старшая девочка в какой-то степени делает ее счастливой.
Это трогает струны ее души, ведь она знает, что ее мама видит ее заботу и что она, скорее всего, примет ее.
Когда она изначально рассказала родителям о том, что хочет сняться в сериале Gap, еще до того, как приняла предложение, желая получить совет от родителей перед началом новой, сложной главы в своей жизни, они не были слишком обеспокоены темой. Даже в таком юном возрасте, как Бекки, когда они начинали, и это был первый GL в Таиланде, они хотели, чтобы она следовала своему сердцу, делала то, что считала правильным.
Было только строгое предупреждение от ее отца, что школа все равно должна быть в приоритете, и что если она думает, что может заниматься и тем, и другим одновременно, то пусть идет. Это было сложнее, чем она себе представляла, жонглировать колледжем и работой, но Фрин всегда была рядом, даже до того, как они стали парой. Просто кто-то, на кого можно было положить голову между дублями, кто-то, кто не спал бы с ней, будь то прогон реплик или поддержание ее внимания, пока она делала домашнее задание.
Так что она не сделала им каминг-аут, потому что у нее никогда не было веской причины, она никогда не чувствовала, что это что-то важное, просто думала, что их принятия ее работы достаточно на данный момент. Тем не менее, она знала, что это другое — принимать геев и быть твоим собственным ребенком.
Ее родители всегда проявляли сильную любовь к ней и Ричи, поэтому она старалась не беспокоиться об этом и просто позволяла этому случиться, когда придет подходящее время. Теперь, когда она была с Фрин, и они держали это в секрете, она чувствовала, что не должна ничего говорить ради них обоих, по крайней мере, не поговорив об этом сначала со своей девушкой.
Она не ждет ничего грандиозного от «семейного ужина», просто проведя необходимое ей время с Ричи, его родителями и псевдосемейным продолжением его тайной подруги и его матери.
Честно говоря, тот факт, что ее семья любила Фрин и ее семью достаточно, чтобы принять их, заставил ее сердце почувствовать себя целым, как будто все будет хорошо, когда она им скажет, еще один показатель того, что им суждено быть вместе, и ничто не сдерживает их, кроме всего мира. По крайней мере, они могли бы иметь это, может быть.
Когда Бекки рассказывает Фрин об ужине по телефону, старшая девочка тихонько улыбается про себя — маленькая капля счастья, это еще один признак того, что Фрин тоже любит свою семью, может быть, потому, что там только она и ее мама, и ей нравится, когда вокруг много людей.
Фрин благодарна им за то, что они воспитали Бекки такой добросердечной душой, за то, что любили ее достаточно, чтобы позволить ей следовать за своими мечтами, за то, что дали ей чувство собственного достоинства и любовь, необходимые для того, чтобы любить так сильно, без всякого страха.
И больше всего Фрин счастлива быть частью этого, счастлива разделить любовь семьи. Так долго у нее была только мама, она счастлива обрести целую семью вместе с девочкой своей мечты.
Никогда не было неловкости между группой из шести человек: Бекки, ее мама, папа, Ричи, Фрин и ее мама. Всегда была эта легкая химия, неразрывное товарищество между Фрин и Ричи, которые часто нападали на Бекки, чтобы подразнить ее по мелочам. Их родители, казалось, всегда легко вступали в разговор о жизни или о том, как они гордятся обеими девочками. Теперь не было ничего другого.
Ричи поднял тост со своим стаканом колы, хотя они просто сидели в семейной столовой без экстравагантной еды или зрителей. Что-то пошлое, что он сделал бы, чтобы добавить динамики глупым отношениям, которые он разделял со своей сестрой и ее лучшей подругой.
Фрин качает головой, когда он привлекает к себе ненужное внимание, такая мальчишеская выходка, думает она про себя, но все равно улыбается, наслаждаясь его обаянием, размышляя, за что именно он хотел выпить. Ей не приходится долго ждать.
— За Бекки и Фрин, — он поднимает свой бокал, побуждая остальных сделать то же самое. — Пусть ваша дружба и ваш успех будут прочными, — Это искренние слова, вырывающиеся из его уст с особой уверенностью, как будто он знает, что эта связь вечна, что бы она ни подразумевала.
Фрин старается не жалить словом «дружба», надеясь, что никто не увидит, как она резко глотает воду или как рука Бекки тянется к ней, чтобы успокоить, сжимая ее колено под столом. Это напоминание о том, что Бекки всегда будет ее, даже если никто не знает.
Они все вместе улыбаются за ужином, делятся смехом и проводят время вместе, чего им не удавалось сделать из-за их рабочего графика. Кажется, в какой-то момент разговор всегда возвращается к этому: как мало времени они теперь проводят с семьей.
— Я уверена, что вам, девчонки, тоже хотелось бы иметь немного свободного времени для свиданий, — замечает мама Фрин как бы между прочим, скорее в шутку.
Бекки и Фрин тихонько посмеиваются над этим высказыванием, но не настолько, чтобы вызвать какие-либо дополнительные вопросы.
— Она права, — продолжает мать Бекки, когда две молодые женщины не воспринимают ее слова слишком серьезно. — К тому времени, как мне исполнилось столько же лет, сколько Фрин, мы с твоим отцом уже были женаты.
— Сейчас другие времена, ма, — отвечает Бекки, ее рука снова кладется на колено Фрин, по какой-то причине чувствуя необходимость защитить ее возраст, зная, что в конце концов она всегда защитит старшую девочку, даже в невраждебной ситуации.
— Да, дитя мое, но это не значит, что вы двое не ищете любви, даже несмотря на всю эту работу.
— Я, например, — вмешивается отец Бекки. — Рад, что Бекки не увлечена каким-то парнем.
— Чёрт! — хнычет Бекки, показывая свой возраст, зная, что она всегда будет папиной дочкой, сколько бы ей ни было лет.
Он тепло улыбается ей, говоря, что он просто пошутил.
— Я доверяю твоей интуиции, малыш, — снова начинает он. — Мы воспитали тебя так, чтобы ты следовала своему сердцу, но также принимала правильные решения».
Бекки смущенно улыбается в ответ, прекрасно понимая, что последовала зову сердца, влюбившись во Фрин, но не зная, было ли правильным решением скрыть это от родителей.
— А что насчет тебя, Ричи? Есть ли девушки, о которых нам следует знать? — Фрин меняет ход разговора прежде, чем Бекки успевает обдумать свой следующий шаг.
— Э-э-э, — молодой человек качает головой. — Мы говорим о тебе, а не обо мне.
Затем наступает тишина, момент, когда все прекращают разговор, переключая внимание на Фрин, ожидая какого-то ответа или намека на то, что она общается с кем-то в романтическом плане или нет.
— Есть кто-то, — небрежно признается Фрин, все еще глядя на свою еду.
— Я так и знал! — восклицает Ричи, и Бекки начинает паниковать.
Она смотрит на Фрин, как будто говоря глазами: «Что за фигню ты творишь?», не смея ругаться перед родителями. Часть ее желаний — обсудить это раньше, другая часть — ликует, что, возможно, с ее груди свалится этот груз.
— Ну и что? Ты нам о них расскажешь или нет? — спрашивает Ричи, но глаза всех за столом загораются, словно они ждут одновременно, с таким же пристальным вниманием, как Ричи и Бекки, ожидающие на краешке стула какого-то объяснения.
Фрин уважала тот факт, что, хотя Ричи и лез в ее жизнь, у него хватило благопристойности не предполагать пол человека, о котором она говорила. Тем не менее, ее уши покраснели, глаза опущены, она пытается не смотреть никому в глаза.
— Ой, какая она застенчивая, — громко воркует ее мать, побуждая Бекки попытаться успокоить ее, помочь ей пережить все, что происходит.
С одной стороны, она была немного озадачена тем, что Фрин признался даже в этом, но она также немного устала от секрета, по крайней мере, среди ее семьи, их семьи. Она хотела, чтобы мать Фрин знала, что о ее лучшей подруге заботятся больше, чем просто о дружбе, она хотела, чтобы ее собственные родители увидели любовь между ними, поблагодарили их за то, что они доверяют Фрин заботиться и о ней.
— Это я, — как ни в чем не бывало говорит Бекки, с силой сжимая бедро Фрин, словно цепляясь за него изо всех сил.
— А? — вырывается изо рта только Ричи, но все они смотрят с недоумением, родители Бекки обмениваются задумчивыми взглядами, по-видимому, складывая кусочки воедино.
— Фрин и я вместе, — наконец полностью признается Бекки, беря девушку за руку и переплетая их пальцы на столе, чтобы все это видели. Фрин сжимает ее в ответ, в конце концов поднимая глаза, чтобы оценить реакцию всех.
— Ну, — отец Бекки выглядит очень суровым, и Бекки ждет худшего, может быть, это просто его лицо, она пытается убедить себя. — Я просто рад, что это не какой-то мальчик, которому я не доверяю, по крайней мере, нам уже нравится Фрин.
Это не явное согласие, но это на 100% характеризует ее отца, который всегда ее опекает, никогда не хочет, чтобы она находилась рядом с незрелыми мальчиками, она берет все, что может получить.
— Нам, возможно, придется поговорить позже, — Ричи смотрит на Фрин так, словно тот может пригрозить ей, если она разобьет сердце Бекки.
— Оставь их в покое, — отмахивается от него мама Бекки. — Незачем ее пугать, они уже пара.
Для Бекки этого достаточно, зная, что это ничего не меняет в том, как они на нее смотрят. Ей не стоило беспокоиться об их реакции, она знала в глубине души, что все будет хорошо.
— Мама? — кричит Фрин после того, как ее мать ничего не комментирует и не добавляет к разговору. На мгновение Фрин сдерживает страх, пытаясь оттолкнуть его, прислонившись к стоящей рядом Бекки, но не двигаясь с места.
— Что? Мы уже семья, что тут скажешь?
Фрин вздыхает с облегчением, зная, что у ее матери не было никаких сильных негативных чувств по поводу этой ситуации. В конце дня они оба знали, что их все еще любят, что быть вместе не означает, что им придется жертвовать семьей.
В отличие от Сам, Фрин и Бекки все еще доступны оба варианта.
— Ты злишься на меня? — спросит Бекки позже, когда они останутся одни и будут готовиться ко сну в комнате Бекки. Фрин не предприняла никаких попыток показать какие-либо признаки гнева, но Бекки все еще беспокоилась, что, возможно, она сделала слишком много ранее.
— С чего бы мне злиться? — Фрин прервала свою ночную рутину, чтобы погладить ее по щеке, спровоцировав контакт, прежде чем назойливые мысли Бекки возьмут верх.
Фрин не злилась, скорее наоборот, она была рада, что пережила еще один рубеж в отношениях со своим любимым человеком, это давало ей ощущение, что они смогут преодолеть все, что угодно.
— Я не знаю, у меня просто странное чувство.
— Иногда перемены кажутся странными, но, по крайней мере, теперь это не совсем секрет. Теперь твои родители знают, почему ты всегда ночуешь у меня, — подмигивает ей Фрин, прежде чем снова умыться в раковине перед ними.
— Детка! — скулит Бек, если бы рядом была подушка, она бы наверняка ударила ею Фрин. — Им не нужно об этом знать.
— Я знаю, детка, я просто шучу, — Фрин отстраняется от раковины, чтобы притянуть Бекки к себе так близко, что их тела прижимаются друг к другу, пока она не кладет подбородок ей на плечо, и ее прикосновения дают ей все необходимое успокоение.
Она оставляет поцелуи вдоль ее шеи, мягкие нежные прикосновения к пояснице, стараясь изо всех сил, чтобы Бекки чувствовала себя окруженной заботой, лелеемой, понятой. На сегодня достаточно.
Когда они укладываются в постель, Бекки, большая ложка, как бы накинутая на спину Фрин, в груди Бекки тянется к словам, которые могут прийти слишком рано. Она решает, что не хочет пугать Фрин словом на букву «Л», не хочет портить что-то столь близкое к совершенству.
Вместо этого она целует голое плечо Фрин, зная в глубине души, что Фрин найдет подходящее время, когда ей будет комфортно. Бекки бы ждала вечность, если бы это означало заснуть, прижавшись к ней, на всю оставшуюся жизнь.
***
Эта глава немного короткая, но я писал ее в течение примерно 2 дней, так что надеюсь, что она соответствует стандарту. Извините за задержку, у меня просто были некоторые психологические проблемы, и мне нужно было отдохнуть от всей этой любовной суеты, но вот я снова здесь. Молитесь о более быстром обновлении и, пожалуйста, оставьте мне несколько идей, ваше сотрудничество и слова поддержки очень много значат для меня. P.S. Пока я это писал, я понял, что у Ричи и Ребекки имена на букву «Р», и у меня, и у моего старшего брата тоже… так что мы в любом случае близнецы.
