Глава 13: Наслаждение клубникой
31 октября 2024 г., 23:33
Возможно, время не было чем-то, что легко досталось. Оно было вокруг них, проходило мимо них в падающих звездах, хрустело и трещало в гусиных лапках вокруг их глаз, мягких морщинках смеха вокруг их улыбок. Но возвращение в строй оставляло мало времени для исцеления.
Они оба ухватились за это время в одиночестве, как за драгоценный камень, не тот, который можно перепрыгнуть через реку, но который можно крепко держать в груди. Это дало им обоим возможность дышать, найти пропасть честности. Не было никаких сожалений о выбранных ими путях или славе, которая их преследовала, но давление, страх, истощение настигали, несмотря на принятые меры предосторожности.
Дни часто казались чередой повторений, даже несмотря на то, что происходило так много событий, было так много новых впечатлений, но чувство, что за тобой наблюдают, тебя критикуют, тебя раздирают на части, часто глубоко проникало под кожу.
Фрин была для Бекки безопасностью, местом, где ей не приходилось думать о том, как строить тайские слова, домом, где нечего было скрывать, и только правда расцветала у нее под кожей и вырывалась изо рта.
Бекки была здравомыслием Фрин. Повторение всего, что она любила, и страсти, которую она чувствовала в своей душе. Место, куда можно было бы сбежать от всего давления, вызывающего тревогу и панические атаки.
Они начали становиться лучше со временем, и с Бекки рядом с ней, теперь, когда она знала правду о сути вопроса. Бекки удвоила усилия по держанию за руку и милым пустякам, которыми она успокаивала Фрин ежедневно, готовая приложить дополнительные усилия, чтобы укрепить свою девушку, если это означало бы меньше случаев сильного страха.
Но она знала, что это не было лекарством от всех болезней. Бекки была готова пережить темные дни рядом с ней, более чем готова была помочь Фрин снова подняться, зная в глубине души, что старшая девочка стоила усилий, стоила ее времени.
Но время было другим, когда они были одни, ощущаясь одновременно слишком быстрым и слишком медленным. Они часто не хотели ничего, кроме сна, когда они наконец возвращались домой после долгого дня, но часто не ложились спать до поздней ночи, если это означало поделиться старыми историями, вспомнить время на съемочной площадке или глубоко погрузиться в дни детства. Фрин нравилось слушать, как Бекки лепечет о днях съемок ее нового фильма. Бекки нравилось слушать о новых деловых начинаниях Фрин.
Они шептали друг другу все то, что не могли сказать публично, собственнически ныли: «Ты моя» и постоянно напоминали: «Я люблю тебя».
Всегда будет множество моментов, когда вещи становились явно стоящими суматохи любви за кулисами. Когда они выиграли так много премий Kazz Awards, когда фанаты показывали свою бесконечную любовь через подарки, через то, что приходили снова и снова, поддерживая все, что они делали.
Это был вихрь, постоянно растущая слава, их фотографии на рекламных щитах, распродажа продуктов только потому, что их фотография ассоциировалась с этим. Встречи и приветствия были сумасшедшими по многим причинам, одна из которых заключалась в том, что Бекки помнила, когда только несколько человек удосужились прийти на них, когда фан-база была маленькой, и встречи казались интимными. Теперь это было масштабно, камеры у их лиц, руки тянулись, чтобы прикоснуться к ним, фанаты заполняли здания и парковки, это стало подавляющим, особенно для Фрин, громкие звуки, клаустрофобия.
Фрин справляется с большинством дней с помощью Бекки рядом с ней. Она наслаждается этими особыми моментами, прижавшись друг к другу, и рядом нет никого, кто мог бы надеть маску, которую она носит на публике, чтобы защитить себя.
Сейчас есть отчетливое ощущение, как будто время застыло, где 3 часа ночи ощущаются как полдень, не нужно беспокоиться о наступающем утре или о последствиях, которые наступают из-за отсутствия сна. Время идет, но Фрин и Бекки, похоже, не могут отпустить ни единого мгновения, никогда не воспринимая ни одной секунды вместе как должное.
Не после всего, через что им пришлось пройти, чтобы попасть сюда.
Теперь, когда они наконец сказали «Я люблю тебя», шлюзы открылись, Фрин больше не боится говорить, что она чувствует, озвучивать то, что ей нужно. Бекки так же счастлива произносить слова, как и получать их.
Бекки будет лежать на Фрин несколько ночей, мягко и без необходимости в интенсивных движениях или тяжелом дыхании. Просто находить утешение в близости. Руки Бекки будут в волосах Фрин, царапая ее кожу головы выше шеи. Фрин всегда вырисовывает нежные круги на бедрах Бекки.
Они перестали так часто извиняться, больше нет необходимости поддаваться необдуманным эмоциям, они просто искренне хотят друг друга и заботятся друг о друге, зная, что они заботятся друг о друге в наилучших интересах, находя все части истины и складывая их вместе, как пазл.
У них не было легких отношений, но теперь они чувствовали, что все действительно встало на свои места, и не было нужды в ссорах, секретах между ними или чем-то еще, что не создавало бы безопасности и тепла.
В свободные дни они в основном отдыхали, купались в идеях кратковременной свободы от палящих зеленых глаз мира. Фрин часто рисовала или раскрашивала небольшие вещи, чтобы украсить ими свою квартиру, Бекки училась рядом, ощущая эффект близости к своей любви, не нуждаясь ни в чем, кроме ее присутствия.
Сегодняшний день не стал исключением. Бекки растянулась на животе, подняв ноги в воздух, и уставилась в учебник по юриспруденции, читая и изо всех сил стараясь запомнить слова.
В начале их дружбы было трудно сосредоточиться на таких вещах, слишком озабоченная другим человеком, всегда желающая поддерживать разговор, никогда не желающая минуты скучного молчания. Теперь она была спокойна в тишине.
Не было нужды заполнять пространство. Бекки лежала, довольствуясь звуками перелистываемых страниц, мягким ветром и щебетанием птиц снаружи, звуками нежных мазков кисти Фрин, ее мягкими напеваниями под музыку, когда она на мгновение отвлекалась от работы перед собой.
Бекки любит ленивые затишья звука, когда Фрин на самом деле не пытается петь ни для кого, кроме себя. Когда никто не слушает, кроме нее. Бекки добавляет это в список способов, которыми Фрин показывает ей, что любит ее. Никогда не боится снять маску, когда она рядом.
— Что ты рисуешь? — спрашивает Бекки между абзацами, когда звуки мира становятся ошеломляюще чистыми, а на ее коже слишком много солнца, чтобы не замечать этого.
— Хммм, — тихонько хмыкает Фрин, по-видимому, застигнутая врасплох, настолько потерявшаяся в мазках кисти и смешении цветов, возможно, слишком комфортно чувствующая себя рядом с Бекки, чтобы помнить, что она на самом деле не одна.
— О, цветы, — Фрин делает эту мягкую улыбку, это просто ее губы растянуты, чтобы создать мягкую ухмылку. Она поворачивает холст без задней мысли, чего она никогда не сделала бы с незнакомцем или даже, может быть, близким другом. Фрин могла быть неуверенной в своем искусстве, особенно когда оно не было завершено.
Она часто ловила себя на том, что критикует каждый мазок, даже если Бекки видела только совершенство. Фрин могла часами сидеть, добавляя немного цвета, изменяя мелкие детали в углах, стараясь изо всех сил, но слегка перебарщивая с тем, что не знала, когда на самом деле следует прекратить свои усилия.
Бекки всегда будет успокаивать ее вне всякого сравнения, возможно, увидев в ее искусстве больше, чем любой наблюдатель когда-либо мог бы увидеть. Может быть, это то, как Бекки знает Фрин, знает каждую ее частичку, которая входит в каждый яркий желтый и каждый слабый свет фиолетового. Она знает усилие и предысторию. Она знает деликатную покупку баланса, любовь и заботу за каждым движением на холсте.
Итак, Бекки видит любовь в ее картинах, понимает, насколько она успокаивает Фрин, переносит ее в другой мир, в то время как стремление сделать его хорошим напрягает ее.
Это хороший обмен мнениями. То, как Фрин может сидеть в критической позиции своей собственной работы, но также знать в какой-то степени, что там есть талант, что сам акт важнее, чем конечный продукт.
Здесь нет ни одного из этих вопросов, ни одной из этих крутых неуверенностей. Бекки спросила об этом, и она просто ответила. Всегда стремясь поделиться всем со своей любовью.
Бекки понимает, что это значит, знает, как комфортно Фрин с ней, в том, как она не съеживается от страха и не прячет свой холст. Вместо этого она так готова быть уязвимой, показать Бекки наполовину готовую картину.
Темно-красная роза, парящий желтый подсолнух, еще не законченные, лишь отголосок идеи травы и стеблей.
Бекки улыбается, всегда очарованная беззаботной детской непосредственностью Фрин, которая проявляется, когда они остаются наедине.
— Мне это нравится, — искренне отвечает Бекки, хотя работа еще не завершена, хотя Фрин еще есть над чем поработать, прекрасно зная, что Фрин удастся достичь намеченной цели.
Бекки снова смотрит в свою книгу, только поймав улыбку, которая становится шире на лице Фрин. Это только подталкивает их обоих двигаться вперед. Нет нужды поддерживать разговор, комфорт и безопасность находятся в простом существовании в одной области.
Бекки вернется к чтению об уголовном праве, а Фрин вернется к смешиванию коричневых оттенков, чтобы получить один достаточно темный для центра ее подсолнуха. Но всегда останется часть мозга, посвященная другому, мягкое место, куда можно приземлиться, когда жизнь становится слишком тяжелой.
Бекки не замечает, когда Фрин в конце концов выходит из комнаты, слишком поглощенная записями, чтобы почувствовать перемену в воздухе. Они создали такую защитную сетку, что было трудно вырваться из этой легкости.
Однако она прекращает чтение, услышав шум воды на крошечной кухне квартиры Фрин.
Фрин смывает лишнюю краску с рук и ладоней, стирая ненужные следы синего и розового. Фрин обычно не обращала внимания на случайные следы, она могла оценить искусство, которое она случайно создала на собственном теле, через искусство, которое она намеревалась создать на бумаге.
На этот раз все было по-другому: она знала, что ее следующий шаг потребует чистых рук.
Вскоре она возвращается в спальню с миской нарезанной клубники, которую Бекки может разделить с ней.
Фрин устраивается на кровати рядом с ней, прогиб матраса не пугает Бекки, а лишь привлекает ее внимание к лицу девушки.
— Ты закончила с цветами? — почти шепчет Бекки, не желая нарушать тишину, пока Фрин сидит рядом с ней, скрестив ноги и держа между ними вазу с фруктами.
Фрин тихо качает головой, на ее лице все еще играет улыбка.
— Я просто скучала по тебе, — говорит Фрин так, словно это имеет смысл, словно они не проводили вместе каждую свободную минуту.
Бекки принимает это как есть, знает, что Фрин хочется быть рядом с ней физически, хочет выделить время, чтобы разделить этот момент не только из другого конца комнаты. Они могли бы выделить время, чтобы заняться своими делами, но они всегда возвращались бы вместе.
Бекки садится, наполовину наклоняется к Фрин и легко целует ее в губы, не задевая миску.
Одна из бровей Фрин на мгновение приподнимается, указывая на ее счастье, на чистую радость, которую она испытывает, разделяя свое личное пространство с Бекки. Зрительный контакт деликатно играет роль нежной войны, вызова, кто сдастся первым, будь то для того, чтобы увидеть, кто первым потянется для еще одного поцелуя, или отведет взгляд, или моргнет.
Бекки побеждает, хотя львиная натура Фрин обычно делает ее более конкурентоспособной, чем Бекки. Что-то в том, как она не против проиграть, если это значит, что Бекки может победить. Что-то в том, как нормально проиграть, чтобы посмотреть вниз и подобрать кусочек клубники.
Фрин подносит фрукт ко рту Бекки, и молодая женщина без лишних вопросов открывает рот, чтобы принять подарок.
Это нежный момент дарения: маленький кусочек фрукта символизирует готовность Фрин всегда заботиться о ней, обещание Бекки всегда возвращаться к ней, независимо от того, какие тернистые дороги ждут ее впереди.
Они обе не торопятся, совершая простые движения: Бекки нежно проводит пальцами по запястью Фрин, Фрин кормит ее медленно, давая ей время жевать и глотать в своем собственном темпе.
Бекки жаждет близости, играя с пальцами Фрин, поглаживая ее ногтевые пластины, чувствуя мягкость руки своей девушки в своей и сложное тепло, которое приходит от такой близости. Но она все равно хочет быть ближе.
Она не обращает внимания на фрукт, не потому что не ценит этот акт доброты, но потому что еще больше хочет оказаться в объятиях Фрин, хочет почувствовать прикосновение его носа к своей шее, хочет чувствовать себя полностью в его объятиях.
Фрин видит желание в ее глазах, понимая наизусть, чего ищет Бекки. Она ставит миску на тумбочку, отгоняя тревожные мысли о том, что фрукты прольются и испачкают простыни соком. Находя утешение в том, как Бекки уделяет ей время.
Бекки теперь двигается легко. Ничто не мешает ей получить то, что она хочет. То, что хотят они оба.
Бекки скользит вперед на колени Фрин, лицом к ней. Одна нога по обе стороны бедер Фрин, удерживая их как можно ближе, их груди прижаты друг к другу. Ее руки скользят, как вторая натура, по плечам Фрин, притягивая их тела вплотную друг к другу. Лицо Фрин прижато к точке пульса Бекки, ее дыхание ровное, напоминание обо всех страстных ночах, но также и отголосок знакомых моментов в каждом отдельном дыхании вместе. Идея в том, как Бекки ощущается как дом для Фрин. Возможность, когда Фрин ощущается как безопасность для Бекки. Это устойчиво и легко, и Бекки не может думать о том, чтобы когда-либо вырваться.
Это приходит, качается и отзывается эхом в одном месте, зная, что Фрин существует в ее жизни, что она не уйдет, что они слишком связаны друг с другом, чтобы отпустить все это, особенно теперь, когда они все это поняли, могли найти утешение в эти моменты, не боясь потерять друг друга, независимо от того, какой рост произойдет, они оба знали, что будут расти вместе.
Как два цветка, готовые вместе гоняться за солнцем, готовые дать больше воды друг другу, если это означало бы, что они будут жить с одинаковой скоростью, вечно запутавшись в стеблях друг друга. Бекки тяжело вздыхает, запоминая этот момент, убеждаясь, что эта часть сохранится в долгосрочной памяти, никогда не желая забывать эти маленькие моменты счастья с любимой женщиной в своих объятиях.
Фрин чувствует потребность расслабиться здесь, найти что-то большее, чем просто глубокие вдохи. Она хочет показать Бекки, насколько она важна для нее. Фрин гладит спину Бекки, прижимая ее как можно ближе, вдыхая ее запах, ища родинки и шрамы, чтобы думать о них, закрывая глаза, живя в моменте сюрреалистической красоты с любимым человеком.
Она любит несовершенства, небольшие случаи икоты или ленивого закатывания глаз, когда она устала. Фрин втягивает все это, желая узнать каждую часть, каждую версию, хочет быть лучшей версией себя для Бекки.
Это поразительно, ее внезапные амбиции — быть всем для своей любви. Бекки рада отправиться в путь. Рада принимать все красные огни, пока она проводит их, глядя на Фрин.
— Я люблю тебя, — говорит одна из них, и это никогда не надоест. Напоминание о том, через что пришлось пройти, чтобы из друзей стать возлюбленными. Фрин никогда не устает напоминать себе, откуда они пришли; где все это началось. Кажется, что целая вечность назад они проводили семинары для Secret Crush on You, когда Бекки казалась такой молодой и недоступной, еще до того, как Фрин узнала, на какую любовь она способна.
Она всегда была безнадежным романтиком, подчеркивая «безнадежность», и поначалу они выглядели как несчастные влюбленные, но они нашли свой путь, продолжали идти сквозь тени, чтобы найти место утешения.
Фрин знает, что это не последний раз, знает, что жизнь состоит из взлетов и падений, и что их снова потрясет надвигающееся цунами, поскольку жизнь никогда не сможет полностью их удовлетворить, особенно в их уникальном положении.
Разница теперь в том, что они готовы к этому. Готовы жить после того, как разбиваются высокие волны, целостность пола нарушается. Фрин и Бекки готовы к приступам неустойчивости, пока они могут вернуться сюда.
Это просто разрушило все остальные простые радости жизни, ничто по сравнению с тем, чтобы разделить момент наедине в объятиях друг друга. Что-то заманчивое было в том, как они хранили этот секрет только для себя.
***
Привет, я знаю, что это было вечность назад, у меня был момент TM, но я как-то вытащил это. Я знаю, что это не так уж и много (много болтовни), но я надеюсь, что вам понравится, тем не менее, я хотел немного отойти от реальных жизненных идей, мне кажется, что иногда это может слишком сильно давить на историю, чтобы она соответствовала реальным событиям. Но идеи все равно приветствуются. Дайте мне знать, что вы думаете по этому поводу и прочтете ли вы больше глав Комментарии и похвалы всегда приветствуются. Приходите и покричите на меня на tumblr @nights-like-this17
