О чëм мечтают Тыквы?

       — Ты никогда не задумывался, почему слово «pumpkin» такое глупое? — спрашивал Пауль, перемешивая деревянной ложкой тыквенный салат. — впрочем, как и сама тыква. Такая круглая, вся такая красивая… но очень невкусная внутри.        — Это для тебя она не вкусная, а я еë обожаю, — Рихард затянулся сигаретой, стоя возле открытого настежь окна неподалёку. — она многим не нравится, но главное правильно еë подать…       Конечно, они уже давным-давно вышли из того возраста, когда актуально праздновать Хэллоуин, однако атмосфера нравилась им обоим — даже Рихард, который подобную бредню на дух не переносил, прогнулся под рассказами Пауля о том, как в 15 лет он нарядился в вампира, а после пошëл пугать прохожих. В итоге остался без зуба — православная бабулька вмиг среагировала и включила в дело свою трость. С тех пор Ландерс никогда не праздновал Хэллоуин и боялся тыкв, которые ассоциируются у всех с этим праздником.       Но, тем не менее, несмотря на все те причины ненавидеть 31 октября, Пауль стоял возле столешницы и работал своими руками, стараясь тщательно перемешать продукты, а всë для того, чтобы порадовать Рихарда. Именно ради него он преодолел боязнь тыкв! Нежная еë мякоть, руккола, фета, грецкие орехи — этот рецепт он изобрëл сам, включая в него все те продукты, от которых его тошнит, зная, что они с Круспе настолько разные, что от этого сочетания тот вознесëтся на небеса.       — Я ненавижу еë во всех подачах и проявлениях, — Хайко выдохнул и вытер лицо подолом фартука. — я заметил за собой это ещë давно. Я ненавижу всë, что даже при правильной подаче является съедобным! Например, ананасы, оливки, болгарский перец… и иногда это касается не только еды! — он швырнул деревянную ложку в мойку, бросая на Рихарда победный взгляд: его блюдо готово.       — Ну-ну… прямо-таки всë?       — Да, я могу смело назвать себя «нетакусей». Есть множество отвратительных вещей, которые, с первого взгляда должны отпугивать людей, однако эти создания и тут нашли выход: пытаются подстроить эти «вещи» под себя так, чтобы те им угодили! Вот и с тыквой так же — из них готовят салаты, пироги, и используют в качестве декораций. А ведь они, наверное, просто мечтали расти себе на полях!        — А внешние факторы тоже относятся к этому переченю?       Рихарда затушил сигарету и медленным шагом подошëл к Ландерсу, не отрывая взгляда от тарелки с тыквенным салатом. Он кратко клюнул того в щëку, и, зачерпнув смесь продуктов на подушечку указательного пальца, положил себе в рот. Туда попала мякоть тыквы, фета и кусочек грецкого ореха.        — В какой-то степени да… или нет… Люди умудрились сделать из «недостатков» внешности что-то прекрасное… Сейчас очень тяжело встретить модель, у которой нет горбинки на носу, витилиго, торчащих ушей, общепринятых «красивый и пропорциональных» черт лица, и так далее… Я бы не сказал, что это плохо, просто подмечаю тот факт, что человек смог сделать из того, что когда-то считалось уродливым, что-то очень красивое и эстетичное. Не до конца понимаю это, но… это круто. И необычно.        — Возможно, тыквы тоже об этом мечтали.        — Нет, тыквы я никогда не смогу принять.        — Вот тут ты и попался, мой дорогой! — Рихард пощурил взгляд, переводя его на Ландерса. — моë косоглазие ты тоже не любишь?        Пауль расслабил мышцы лица и мягко взгнянул ответным взором на Круспе.        — Его я всегда любил. Ты кажешься таким… глупеньким, когда хочешь поцеловать меня, но вдруг твой левый глаз косит куда-то в другую сторону, — он широко улыбнулся и потрепал того за щëки.        — Как тыква?        — О, нет… нет, не сравнивай себя с тыквой!        — Но я люблю тыквы, — повторно признался Цвен. — а если я всë время буду сравнивать себя с тыквой, ты сможешь принять их в общество всех уродливо-красивых овощей и людей?        — Ни за что! — возразил Пауль. — или мне всë же придется?