Мастер французских поцелуев и невинный тигренок

Общажная тусовка — это всегда громкая музыка, потоки алкоголя и множество всевозможных игр. Лан Цяньцю обычно не любил шумные компании и алкоголь, он еще в школе избегал таких мероприятий, но на первом курсе это не удалось. Однокурсники настоятельно убеждали его, что вечеринки старшекурсников абсолютно обязательны для посещения, ведь там можно узнать ценный опыт прошедших лет обучения — так его и заманили. И вот он выпивает очередной стакан непонятного алкоголя, который ему либо подливают, либо приносят новый. Людям очевидно пофиг, что Лан Цяньцю ни разу не пил до этого, поэтому никто не щадит и не предупреждает его о том, что смешивать алкогольные напитки опасно. Впрочем, на утро он сам придёт к этому выводу. Цяньцю чувствует, как голову обдает волной жара, и сосредоточить взгляд на чем-то становится для него непростой задачей. Воздух словно резко спаривается, и дышать становится тяжело. По остаткам рационального мышления, которое еще осталось в его сознании, он с трудом направляется к балкону, жаждая вдохнуть прохладный осенний воздух. На балкон он чуть ли опасливо не вываливается, но его подхватывают сильные руки, помогая встать вертикально и аккуратно облокотиться о стену, чтобы он нахрен не вылетел через невысокие бетонные перила. Лан Цяньцю поднимает взгляд на своего спасителя и видит старшекурсника, который смотрит на него с беспокойством. Тот, видимо, что-то говорит — Цяньцю замечает, как шевелятся его губы, но разобрать слова не может. — Эй, парень! — поднимает голос спаситель, и это срабатывает. Цяньцю вздрагивает от звука глубокого голоса и только теперь вдыхает воздух, пропитанный табаком. Снова смотрит на парня и кивает, подтверждая, что теперь — слышит. — Малыш, ты явно перебрал, — с доброй улыбкой произносит старшекурсник. Он продолжает держать его за предплечья и отпускает только тогда, когда убеждается, что Лан Цяньцю стоит устойчиво. Отходит на безопасное расстояние и снова тихо смеется. — Я сигарету из-за тебя выронил, — без упрека говорит он. — Решил, что твое падение с семнадцатого этажа никому не нужно, а тебе так тем более. Парень улыбается Лан Цяньцю и стряхивает пепел с сигареты. Цяньцю снова делает вдох, но закашливается от интенсивного табачного дыма, который раздражает его никогда не куривший организм. — Ой, прости, ты, наверно, хотел подышать свежим воздухом, — смущается тот, благородно тушит только что начатую сигарету о бетон и выбрасывает. Спустя некоторое время табак остается в воздухе легкими и ненавязчивыми частицами, и Цяньцю наконец может нормально вдохнуть свежий воздух, как и хотел. За ним внимательно наблюдают ореховые глаза старшекурсника. — Спа… спасибо, — наконец выдавливает из себя благодарность Цяньцю, чувствуя, как начинают гореть щеки. Незнакомец раскатисто хохочет и подходит ближе, чтобы потрепать Лан Цяньцю по каштановой макушке. Он выше его на голову, и теперь Цяньцю приходится задирать голову, чтобы продолжать рассматривать красивое лицо нового знакомого. — Пожалуйста, малыш, — добродушно отвечает он и протягивает руку для рукопожатия. — Я Пэй Мин, четвертый курс, исторический факультет. Цяньцю понимает, что, следуя правилам приличия, ему нужно представиться в ответ, но в этот момент каждая часть его тела будто наливается свинцом, и становится тяжело даже просто стоять и задирать голову. Но Пэй Мин терпеливо ждет, и Цяньцю становится неловко держать эту мучительно долгую паузу. — Лан Цяньцю, первый курс, факультет международных отношений, — все же представляется он в ответ, сжимая руку Пэй Мина. Ладонь Пэй Мина обжигает, несмотря на прохладу вокруг, и это тепло стремительно распространяется по его телу. Словно магия окутывает его. — Что ж, Лан Цяньцю, давай зайдем внутрь. Ты дрожишь, как осиновый лист на ветру, — говорит он и аккуратно подталкивает Цяньцю к выходу с балкона. Они возвращаются обратно в духоту и шум вечеринки, и Цяньцю неожиданно охватывает разочарование. Пэй Мина сразу же уводит какая-то девушка в другую сторону, а ему снова предстоит переживать компанию своих однокурсников и алкоголя, от которого он успел хоть немного отдохнуть. На удивление, его исчезновение не осталось незамеченным: многие поинтересовались, куда он так неожиданно пропал, и он честно отвечал на этот вопрос. Вдруг музыка стихает, и какой-то веселый парень, судя по всему старшекурсник, предлагает сыграть в твистер. Цяньцю, честно говоря, не разбирается в таких играх. Единственные игры, в которые он умеет играть, — это шашки, шахматы и некоторые виды спорта, такие как теннис, волейбол и баскетбол. Посередине комнаты расстилают разноцветный пластиковый ковер, и толпа начинает положительно гудеть. Студенты начинают разбиваться на команды, а Цяньцю растерянно оглядывается по сторонам, не зная, что делать. Его однокурсники опять забывают о нем и распределяются между командами старших ребят. Цяньцю уже наивно полагает, что ему удастся избежать участия в этом сомнительном по его мнению мероприятии. Но нет. Тот самый парень, который предложил эту игру, находит его — одиноко сидящего у цветастого ковра — и, поджав губы, поднимает его под локоть. Он настойчиво тянет Цяньцю к старшим ребятам, среди которых тот сразу же замечает своего нового знакомого. — Так, он будет с вами. У вас в команде только старички, нужна новая гибкая кровь! — безапелляционно заявляет активист, и никто не осмеливается с ним спорить. Ребята начинают ему представляться, а Цяньцю, зависнув на игриво прищуренных ореховых глазах, лишь машинально кивает в ответ на слова остальных. В конце концов он также представляется. — Лан Цяньцю, а ты хоть гибкий? — решает уточнить правдивость слов ведущего парень —  Фэн Синь, кажется. — Ну, в детстве я занимался акробатикой, — признается Цяньцю. Он не уверен, сохранились ли те навыки, но очень не хочет подводить команду, раз на него возложили надежды. — Ого, это отлично! — восклицает тот же Фэн Синь. — А то я хочу уделать вон того придурка с длинным хвостом и недовольной мордой, — не слишком культурно тычет он в сторону парня, который сидел к ним спиной. Услышав слова Фэн Синя, тот резко поворачивается и бесстрашно показывает ему средний палец. Фэн Синь подхватываетэто и в ответ также посылает ему неприличный жест через плечо Цяньцю. Лан растерянно переводит взгляд от одного к другому — кажется, его неудачно посадили между двумя соперниками. Внутренний дипломат рвется разрешить возможный конфликт, но мягкий и уже знакомый смешок сбоку отвлекает его от этого взаимного обмена любезностями. — Не обращай на них внимания, это они так флиртуют, — успокаивает его Пэй Мин, подмигивая. — Чё? Нихера! Какой к черту флирт?! Я ненавижу этого придурка! — рявкает Фэн Синь. Лан Цяньцю благодарен ему за то, что он отвлекает внимание на себя, в то время как сам он заливается румянцем. Пока старшекурсники препираются между собой, команды наконец формируются и готовы к игре. Цяньцю внимательно слушает правила и понимает лишь одно: главное — не упасть. Что ж, это не кажется такой сложной задачей. Насколько он ошибался, Лан Цяньцю осознает, когда первые две команды с треском проваливаются, не продержавшись и десяти минут. Все вокруг заливаются смехом над неуклюжими позами и пыхтящими на коврике людьми, которые извиваются во всевозможные узлы в погоне за победой. Дольше всех на ковре задерживается команда с тем самым длиноволосым парнем, которого Фэн Синь так хотел победить. В итоге этот парень — Му Цин, насколько правильно запомнил Цяньцю — остается на ковре до тех пор, пока не отсчитывают двадцать минут. Со самодовольной усмешкой он поднимается в вертикальное положение и стреляет взглядом в сторону Фэн Синя. Между этими двумя действительно ощущается напряжение. Настала очередь их команды. Сначала, как и у всех, было просто: каждый топтался в своей зоне, пока не начались перекидывания рук и ног. Вскоре многие покинули коврик. Фэн Синь выбыл одним из первых, под довольный смешок из угла, где сидела команда Му Цина. Лан Цяньцю не удавалось следить за их взаимодействиями в той позиции, в которой он сейчас стоял: обе ноги размещались одна выше другой на стоящих рядом кружках, а руки — на кружках в противоположной линии. В принципе, поза напоминала боковую планку, и он инстинктивно сосредоточился на правильности своего дыхания. Увлеченный подсчетом, какие мышцы сейчас лучше всего задействовать, он даже не замечает, как их покидает еще один участник. Так на коврике остались лишь они вдвоем — он и Пэй Мин, которому по счастливой случайности везло на удобные позы. Когда ведущийпросит переставить одну из ног, а за ней и руку, Лан Цяньцю из планки резко переходит в полумостик. Признаться честно, в планке было комфортнее, по крайней мере, он не видел взгляда старшекурсника, направленного в его сторону. От внимательного взгляда ореховых глаз создавалось ощущение, что он перед ним — и перед остальными — абсолютно голый. Цяньцю оставалось застенчиво отводить взгляд и продолжать играть. Они уже достаточно хорошо держались. Если им удастся продержаться дольше, чем Му Цин, один из них сыграет с ним. Цяньцю продолжает упорно вкладываться на полную и принимать все самые безобразные позы. И вот, каким-то образом, они оказываются в такой позе, где он практически полностью лежит спиной на Пэй Мине, пока тот стоит в мостике. Дыхание Пэй Мина ощущается на коже его шеи, одна нога Цяньцю аккуратно располагалается между ног старшекурсника, а руки — на соседних кружочках. По времени они уже давно побили рекорд Му Цина, поэтому оставалось дотянуть до конца своей игры, а затем сыграть с ним. — Лан Цяньцю, правую ногу на синий, — говорит ведущий, и Цяньцю напрягает шею, чтобы найти синий кружок. Он оказывается рядом с ногой Пэй Мина. Цяньцю приходится напрячь все конечности одной стороны, чтобы приподнять правую ногу. За все время на этом коврике он порядком подустал, и, видимо, даже слишком, раз тело неуклюже таки валится на Пэй Мина. Его бедра случайно проехались по бедрам Пэй Мина, и обапластом падают ничком на несчастный коврик. — Выбыли! И наши победители... Дальше Лан Цяньцю не слушает. Он неловко поднимается со старшекурсника и начинает безостановочно извиняться, смущенно отводя взгляд, но помогая тому встать. Пэй Мин успокаивает его, добродушно улыбается и треплет по макушке. Такие действия заставляют сердце Цяньцю в груди зайтись в неистовом стуке о ребра. — Выкуси, придурок! — слышит он знакомые преперательства. — Зато мы продержались дольше тебя, идиот! — вторит ему Фэн Синь. — Кто бы говорил! Ты первым вылетел, бревно! — Сам ты бревно! Я вообще-то спортсмен! — Хреновый, значит, спортсмен! — Ты совсем страх потерял?! Лучше заткнись прямо сейчас, иначе... — Иначе что? А? Что ты сделаешь? — Му Цин дерзко нападает, смело наступая на Фэн Синя. — А ну, пошли выйдем! — тот бесцеремонно хватает его за руку и утаскивает в сторону выхода под всеобщие взгляды. Казалось, весь шум смолк, и толпа откровенно наблюдала за разгоревшейся перебранкой, пока двое главных “врагов” не покинули помещение. После этого все вернулись к вечеринке, словно ничего не происходило минуту назад. Лан Цяньцю беспокойно смотрит на дверь, ожидая услышать оттуда звуки драки или продолжение ругани. — Нам стоит... — Не переживай. Они вряд ли вернутся, главное, не заходить на их этаж, а то мирятся они громко, — Пэй Мин подмигивает ему и уходит в сторону группы ребят. А Цяньцю осознает происходящее не сразу; когда до него доходит, он заливается румянцем и снова обращает взгляд на дверь. Остальные, похоже, решили сыграть в новую игру, и Цяньцю робко двигается в ту же сторону, заинтересованно вытягивая шею. Все рассаживаются в круг и ставят посередине бутылку, возбужденно о чем-то переговариваясь. — О, давай к нам! — подхватывает его под руку все тот же местный активист — Ши Цинсюань, вроде. Он усаживает Лан Цяньцю наискосок от Пэй Мина, и тот недоумевает, почему именно по этому человеку он ориентируется. Но, бросив взгляд на старшекурсника, вновь сталкивается с его глазами, словно тот этого ожидал. — Итак, правила просты: я выбираю участника, задаю поцелуй и кручу бутылочку. На кого укажет горлышко, с тем и целуетесь. Кто не хочет целоваться — тот проиграл и получает самое жесткое наказание, — снижая тон, акцентирует Ши Цинсюань на своих последних словах. От такой своеобразной угрозы у Цяньцю мурашки пробегают по спине. Он точно не тот человек, который должен играть в нечто подобное — он не целовался ни разу за свои девятнадцать лет, и что-то стыдно признаваться в этом! Уверив себя, что через парувертений бутылкион сможет выйти из этого порочного круга под предлогом плохого самочувствия, он стал терпеливо ожидать. Первые поцелуи были довольно невинными: то в щеку, то в лоб. Но затем игра развернулась, и Цяньцю был вынужден с первого ряда наблюдать, как в поцелуях сливаются губы людей, с каждым разом все гуще краснея. Он уже готов был покинуть это безобразие, как выбор Ши Цинсюаня пал на Пэй Мина. Что ж, Цяньцю решил продержаться еще раунд, чтобы посмотреть, как же тот целуется. — Итак, тебе, естественно, французский поцелуй, — хихикнул ведущий и крутанул бутылку. Казалось, весь круг напряженно замер в ожидании, никто не смел дышать. Видимо, желающих стать целью горлышка бутылки было предостаточно. Но всем им суждено было глотать обиду, поскольку бутылка выбрала ничего не подозревающего Лан Цяньцю. Те, кто не планировал оказаться в плену поцелуя Пэй Мина, начинают гудеть, а в глазах ведущего загорается огонек. — Ого-го! Ну что, Пэй Мин, покажешь нам свое мастерство? — все были в предвкушении зрелища, и только Цяньцю сидел в полном шоке. Это что, ему сейчас предстоит целоваться перед всеми?! Да еще и с мужчиной?! С Пэй Мином? От одних только этих мыслей у него кружится голова, хотя, возможно, это эффект алкоголя. Пока он пытается прийти в себя под всеобщим вниманием, Пэй Мин, не теряя времени, усаживается рядом с ним и поднимает его лицо за подбородок. Лан Цяньцю вынуждено смотрит в глаза напротив, испытывая ураган чувств и эмоций внутри. Вот так и будет его первый поцелуй? Посреди задрипанной общажной комнаты с новым знакомым? Видимо, смятение и ужас в его глазах были настолько явными, что Пэй Мин затормозил и, обретя более серьезное выражение, обеими ладошками держал его лицо, нежно поглаживая большими пальцами по скулам. — Что такое, тигренок? — неожиданно заботливым голосом произносит он. Цяньцю дрожащими и потными ладошками цепляется в его предплечья и нервно сглатывает. Состояние парнишки действительно обеспокоило Пэй Мина. Он уже собирался прервать игру, как прямо у его уха раздаётся робкий голос: — Это мой первый поцелуй, — а Лан Цяньцю отстраняется полностью красный и не смеет поднять взгляда. У Пэй Мина на губах растягивается ласковая улыбка — его умилило, насколько чистым и невинным выглядит этот юноша. Смеяться было бы невежливо, поэтому он делает вид, что откашлялся. — Не волнуйся, я сделаю все как надо, — шепчет он и осторожно приближается к губам Лан Цяньцю, — Ты же международник и явно изучаешь языки. Так вот представь, что это такое же изучение языка. Только в буквальном и гораздо приятном смысле. После обольстительной улыбкой и подмигиванием со стороны партнёра Лан Цяньцю немного расслабляется в его руках, а то создавалось ощущение, что Пэй Мин собирается его не целовать, а чуть ли не насиловать. В этот момент Пэй Мин сокращает те жалкие миллиметры между ними и целует парня. Вокруг них раздаётся одобрительный гул голосов толпы, хотя Пэй Мин еще толком не приступил к поцелую. Лан Цяньцю прижимается к нему, как котенок, и жмурится, пока их губы просто касались друг друга, что вызывало приступы умиления. Он уже активно приступает непосредственно к сути заданного поцелуя, игриво проводя кончиком языка между губ Лан Цяньцю, давая тому время на осмысление. Но тот, похоже, быстро соображает, и через минуту сам повторяет этот трюк, будто копируя действия Пэй Мина. Это раззадоривало. Его ладони уверенно укладываются на талию Цяньцю, вызывая у последнего мурашки и срывая с губ взволнованный вздох, отчего они слегка раскрываются. Пэй Мин сразу проскальзывает внутрь его рта языком, обводит кромки зубов и сплетает свой язык с языком парнишки. Цяньцю не хватает воздуха, и ему кажется, что он задыхается. Он и не подозревал о своей чувствительности, пока широкие ладони не начали поглаживать его у поясницы, якобы успокаивающие. Но на самом деле он только чувствует зуд из-за этого, словно ему хотелось чего-то большего. От потока ощущений он жалобно хнычет в поцелуй, и этозаставляет Пэй Мина отстраниться, давая ему возможность прийти в себя. Парнишка крепко хватается ладошками за ткань рубашки на плечах Пэй Мина и дышит так, словно только что пробежал кросс, а не целовался. И несмотря на то, что Цяньцю совершенно не умел целоваться, но по итогу всёпроизошедшее Пэй Мину удивительным образом понравилось. — Небеса, Пэй Мин, ты что, душу у паренька высасываешь?! — доносится до Цяньцю возмущение Ши Цинсюаня. — Вы сказали "французский поцелуй" — я сделал! В чем проблема? — возмущёно откликается Пэй Мин, продолжая удерживать Лан Цяньцю за талию. — Я не думал, что тебя не остановит пол партнера, — немного обескуражено шепчет ведущий. — Меня ничто не остановит, — подмигивает тот. Лан Цяньцю все это время пытался отойти от произошедшего, но его щеки, губы и уши пылали — кажется, температура во всем теле поднялась. Он уже не так крепко цепляется за рубашку Пэй Мина, но от его тела не отстраняется. Старшекурсник понимает, что тому нужно развеяться, и начинает осторожно подниматься с места. — Ладно, пожалуй, я немного переборщил… Пойду отведу его на балкон подышать свежим воздухом, — говорит он и тянет за собой Цяньцю, который послушно следует за ним и снова слышит шепотки о том, что происходит. На балконе прохладный воздух действительно остужает разгоряченное тело и освежает разум. Лан Цяньцю, как и в прошлый раз, облокачивается о стенку и опускает взгляд в пол. Смотреть на Пэй Мин жутко стыдно, хотя все произошедшее было в рамках игры без инициативы ни с одной стороны. Атмосфера между ними так и вселяет неловкость, но, кажется, только у Цяньцю, потому что Пэй Мин чувствует себя как обычно. Он просто стоит рядом и смотрит на парнишку без лишних слов, отчего тот лишь сильнее смущается и жмется, будто стремится исчезнуть с поля зрения Пэй Мина в ту же секунду. — Малыш, всё нормально? Я тебя напугал? — осторожно интересуется Пэй Мин, вызывая у Лан Цяньцю дрожь. Он не знает, как правильно объяснить своё состояние. Это точно не страх, но что-то близкое — возможно, смятение, растерянность и озадаченность. Он всегда думал, что его первый поцелуй будет с достойной барышней, с которой он будет встречаться несколько месяцев, а в итоге все вышло совершенно иначе. И, казалось бы, он должен испытывать разочарование, но на самом деле все как-то наоборот. Его переполняет странное воодушевление и предвкушение чего-то ещё. Особенно сейчас, когда Пэй Мин одним шагом сокращает расстояние между ними и, поднимая его лицо за подбородок,  смотрит ровно в глаза. Непривычно видеть его таким суровым и взволнованным, но он тяжело выдыхает теплый воздух, как пар, и снова серьезно смотрит на парнишку. — Не заморачивайся так сильно, ладно? Это всего лишь игра. Не стоит так сильно переживать, — говорит он, опуская широкую ладонь на макушку Цяньцю и трепля ее. Только в голове Лана невольно всплывают моменты, когда эти же ладони держали его за талию всего несколько минут назад. Цяньцю смотрит на Пэй Мина, испытывая смешанные эмоции, а тот продолжает держать его за подбородок и ждать. Чего именно он сам не знает, но смиренно ждёт. — А-ага, — наконец произносит Лан Цяньцю и робко кивает, — Всего лишь игра… Пэй Мин наконец расслабляется и отпускает подбородок парнишки, отходя на шаг от него. Однако атмосфера между ними по-прежнему остаётся неловкой. Будто ничего из того, что произошло до того чертового поцелуя, не произошло. — Знаешь, целуешься ты так себе. Если вдруг захочешь — приходи, научу, — подмигивает Пэй Мин. И это можно было бы спокойно воспринять как попытку развеять неловкость шуткой, однако взгляд, брошенный на губы Цяньцю, уже не оставлял никаких сомнений. Кто-то неожиданно зовёт Пэй Мина изнутри, и ему ничего не остаётся, кроме как направится к выходу с балкона. Открывая дверь, он бросает взгляд на Цяньцю через плечо, улыбаясь уголками губ, и выходит. Лан Цяньцю вновь краснеет за вечер и задумывается: стоит ли ему улучшить свои навыкипоцелуев или нет?