Прощение

В осенний день после полнолуния наследный ван Сяньлэ Се Лянь спускался с каменной лестницы. Встречали посла из Наньхуа — человека чудно́го, привезшего лошадей с косами в гривах и людей в мехах. Ветер разгонял низкие облака, играючи, как Пань-гу, а Ци Жун и вовсе убежал далеко вперёд. Ци Жун, которому и было-то тогда десять лет, вернулся, закричал: — Двоюродный брат, там, там… Се Лянь улыбнулся ласково. — Что такое? — Лошади там, с косами и именем! А почему у них косы, брат? Се Лянь недоумённо выдохнул, опустился на корточки, похлопал Ци Жуна по плечу. Его ярко-оранжевое ханьфу опустилось в пыль. — Не знаю, верно, принято так. — Верно, принято, — согласился кто-то. Се Лянь молниеносно поднялся на ноги. Перед ним стоял молодой человек из Наньхуа и даже не придерживал лошадь. — Мальчик, ты поговорить с моим Чанфэном хотел? Ци Жун ухватил Се Ляня за руку. — А можно? Молодой человек быстро кивнул, улыбнулся холодно. — Можно, не жалко, — шипящие звуки у него не получились, получились другие. — Он умный. Се Лянь проговорил: — Вероятно, брат помешал? Он весьма бойкий! Ци Жун рванулся к коню. Конь моргнул —у него были невероятные глаза, с поволокой. — Хор-р-роший какой, — Ци Жун погладил его по шее, мягко перебрал шерсть. В голосе его слышалась радость.— А ты видел призраков? Се Лянь не отрывал взгляда — за Ци Жуном и десяток стражников уследить не смогли, бедствие он. Молодой человек из Наньхуа улыбнулся мягче. — Вы шаман? Се Лянь почувствовал, как скребёт в горле, и вежливо улыбнулся. — Нет, нет, у нас множество гор, в горах туман, многие верят в призраков и лисиц-оборотней, — он пожал плечами. — Вы не верите? Се Лянь взглянул на юношу в мехах. У него были изящные черты лица и красноватые глаза. — Немного верю, в конце концов, матушка любит подобные сказки, они весьма любопытны. * Посол уехал к ночи, оставил во дворце И почти сотню человек. Се Лянь сказался уставшим, и евнух Е расстелил ему постель. В кувшин налили воды, и потушили огни. — Спокойной ночи, ванъе. Голоса Фэн Синя Се Лянь не слышал, и от этого на плече его вздыбилась гусиная кожа. В темноте только трещал факел да утихающие вдалеке шаги, и вдруг… в окошке показалась лошадиная голова, и с неё крупными каплями стекала на подоконник кровь. — А-ми-то… Да уж! — пробормотал Се Лянь, сел на постели, ветер обдувал жилистое его тело, и только потом закричал: — Стража, евнух Е! * Фэн Синь сверкнул глазами — ночью перед ним стояли около пятнадцати человек из Наньхуа с косами, и факелы в караульной освещали их растерянные лица. Вернее, перед ним и Вэнь Яном, ибо командир стражи в это лезть не захотел. Фэн Синь присмотрелся — ли́ца были не растерянные, сочувствующие. А потом все стали перешёптываться. Небеса, ему скоро идти во дворец к ванъе, а он здесь! * — И потом я обернулся, а нет его. Главное же, из степи он всегда возвращался, — всхлипнул Илян. * Фэн Синь сжал кулак. — Да что случилось? Переведите уже! Один из юношей вышел вперёд, переглянулся с другим. — Вот у И-ляна лошадь пропала. — Так она же без поводьев была, убежала, может? — нахмурился Фэн Синь, вытянулся струной. Вэнь Ян серьёзно кивнул. — Так он не слышал ничего, а у него слух, к зверю подойдёт, зверь его не услышит. Шамана бы сюда. Разве этот Илян ванъе не видел сегодня? Потому что Фэн Синь его видел с ванъе. Они говорили... о лошадях. Он прикусил губу, и на лице его отразился горячий страх. Ванъе! — Идёмте во дворец И, быстро! * Се Лянь вскочил, перехватил меч. Юноша в мехах бросился, вцепился в лезвие. Мелькнул золотистый хвост. Се Лянь, сжав зубы, нажал. Сил хватило. Откуда он? С горы? — Разве ты не должен очаровывать? Морочить? Кем бы он не был — жизнь длинная. Всякий заслуживает… понимания. — Иди и сражайся сам, за спинами прятаться всякий может. Если б ваша династия была сильнее, не пришлось бы договариваться с этими, из Наньхуа. — То решение отца-императора. Я не могу ответить за всех, а в мире несправедливости на пятьдесят жизней хватит. Понимаешь ты это? Да и ты вот поступил нехорошо — коня увёл. — Обойдётся без него. — И всё же обидно, — кто-то бросил нож, и по плечу юноши в мехах расплылась кровь,— правда же, господин? Убьёте — ни один шаман за вас духов не упросит. Откуда у этого-то нож? Фэн Синь оттеснил лиса к выходу — на лице его была ярость. Лис зашипел. — Нужно мне их прощение! Фэн Синь выдохнул. — Здесь дворец И, не степи. И нас больше. Тебя казнят. Се Лянь кивнул. — Если расскажем, так будет. Может, ты мне хоть возможность дашь стать кем-то, кроме Воина? Кто знает, что там дальше? — он улыбнулся. Илян улыбнулся тоже и подал юноше в мехах руку. — Злые духи манят тебя, но ты можешь их и не послушаться. Всегда. В дверях показались стражники. Склонились. Се Лянь, взглянув на оранжевые свои рукава ханьфу, заверил: — Со мною всё хорошо, хорошо. Фэн Синь прикрыл.