Круассаны с апельсиновой глазурью

***

Раз веснушка, два веснушка.... ...Одно созвездие, второе.. В плюшевом сиянии рассвета веснушки на лице ксюшеного парня и вправду напоминали звёзды. От невесомых поглаживаний, нет, пархания изящных музыкальных пальцев по щекам ещё непроснувшийся Глеб забавно жмурился, а посреди россыпи "созведий" распускалась белоснежными ромашками улыбка. Наигравшись в астронома, Ксюша всё-таки решила встать. Пол двенадцатого уже, как-никак. Сев на кровати, девушка принялась разминать и растягивать затёкшие после сна мышцы. Она по-кошачьи изогнулась, вытягивая вверх руки, дождалась, пока все позвонки и суставы встанут на место с характерным хрустом, и не спеша направилась к панорамному окну их номера, находу надевая очки. Как же прекрасен утренний Париж ранней весною! Ещё бы он не был прекрасен, когда витражные окна отеля, номер в котором забронировал Глеб, выходили прямо на Эфелеву башню, за которой благоухали алыми маками Елисейские поля. Блаженно сомкнув рыжие ресницы под вуалью весеннего цветочного бриза, Ксения глубоко вдыхает, впуская по-домашнему уютную свежесть марта в свою душу. Никогда ещё она себя так прекрасно не ощущала, буд-то только-только научившийся летать птенец ласточки. Никогда она ещё не была так искренне и по-детски благодарна судьбе за сбывшуюся наконец-то мечту хотя-бы ненадолго вернуться в родную Францию, за встречу со своей второй половинкой, за Глеба. *** Из шёлковых пут Морфея Глеба выдёргивает понимание, что на их кровати с пшеничного цвета простынями стало неожидано много места. Да и тепла не хватало, чего уж тут скрывать. Но всё возмущение умерло ещё в зачатке, когда "обогреватель" обнаружился на просторном плетёном балкончике, погружённый в свои мысли и в его мятой футболке, парусом развивающейся на ветру. Решив не тревожить Ксению попусту, молодой человек тенью перемещается на кухню, где заваривает ароматный кофе с корицей, которую так обожает его девушка. А всё что обожает она, обожает и он. С появлением Ксюни, как парень ласково её называл, многие его интересы переменились. Это уму непостижимое космическое создание сделало из него, реалиста-прогматика, мечтательного и воинственного романтика, черпавшего вдохновение в эстетике скверов Прованса и в кофе с корицей, на которую раньше у него, к слову, была жуткая аллергия. *** Балансируя на цыпочках с двумя изумрудными, как сегодняшнее небо, чашками клубящегося паром кофе, Глеб подкрадывается к Ксюше и роняет поцелуй на её шею, ловя мимолётный звонкий смешок. - Доброе утро, Ксюня, - ласково шепчет он, ставя чашки на широкий бортик балкончика. Подхваченный ветром кофейный пар напоминает графинь в пышных призрачных платьях, соблазняющих кавалеров на каком-нибудь балу своей воздушностью. Ксения, усмехнувшись, разворачивается на пятках лицом к своему парню, открывая его взору игриво заблестевшие тёмно-оливковые глазки, в обромлении пламенно-рыжих ресниц походивших на морские пейзажи Айвазовского. Кладёт руки на его мускулистую шею, притягивает к себе. - И тебе доброе утро, котёнок. Доля секунды, мгновенье ока, и два голубка сливаются в поистине карамельном поцелуе, смакуя ежедневную, но по-своему из раза в раз уникальную дозу эндорфина. Переплетаются виноградными лозами, вращаются вокруг собственной оси, как инь и янь. Это их вселенная, это их мир, это их медовый месяц. Они сочетаются между собой как ничто. Сочетание этой пары не получится описать сходу. Это как макароны с сыром Альбери, как кровь на мраморе, как, как... Круассаны с апельсиновой глазурью.