Проблема доверия

Иногда я хочу чтобы Гроувер никогда не переставал быть рядом со мной, потому что лишь когда рядом он я знаю, что я в безопасности.

***

Хэллоуин в Лагере полукровок смешон и глуп, хотя бы потому что каждый год эти дети видят сатиров, приводящих новых детей в домик Гермеса, видят и кентавра мудрого и сильного, а за всей их общиной стоит непутёвый Бог виноделия. И всё же подростки не отказывают себе в удовольствии провести Хэллоуин и наесться сладостей вдоволь. Джексон смеётся, видя, как Гроувер перебегает от дерева к дереву, чтобы проверить, как закреплены украшения, сатир так нервничает, но даже через телепатию Перси сложно понять — отчего это. Потому что повода для беспокойств нет, они в относительной безопасности, Хэллоуин не представляет для Богов интереса, и никто важный приезжать не собирается. Или нет? Может, Перси что-то упустил и забыл о чём-то, что важно для Ундервуда? Чтобы это могло быть, что же… На душе у Гроувера не спокойно, но как бы Перси не старался залезть в эти переживания глубже, его сатир неистово сопротивлялся этому. Странно и то, почему Перси просто не хочет говорить об этом — будто сопротивляется не только Гроувер. Похоже на то, как будто они думают одинаково, но никак не могут заметить связи. И в какой-то момент подобная «игра» должна быть прервана кем-то одним. Похоже, в этот раз этим кем-то будет Перси. — Гроувер, тебе нужна помощь? — полубог посмеивается, когда видит смущённое лицо Гроувера, его сатир иногда такой открытый и нерасторопный, что Перси удивляется тому, как он может скрывать от него свои мысли. — Н-нет, спасибо Перси, я просто проверяю ветки, ну, ты знаешь, украшениями занимались дети Ареса, а они не всегда аккуратны с деревьями, — Ундервуд коснулся затылка и покосился на Клариссу, которая стояла достаточно далеко, чтобы не слышать его. — На самом деле они погнули некоторые из отростков и оборвали листья, это возмутительно! — сказал сатир чуть громче, хотя его тон всё ещё походил на хрипящий шёпот. — Да, Кларисса вряд ли будет думать о состоянии растений — порой она не прочь навредить людям, что уж тут до деревьев! — видно было, что Гроувера больше волновали деревья, нежели неистовые полубоги, но он старался не подавать виду, что аргумент Перси был не валидным. Однако Джексон был благодарен даже за эти попытки, они много для него значили. — Ты хотел что-то ещё? Просто у меня есть дела, эм-м, в конюшне? Да, вроде в конюшне у меня есть дела, я пойду, окей? Ты сможешь найти меня э-мм… — Если что я найду тебя в конюшне, — улыбнулся Перси, прерывая неудержимый поток слов друга поднятием ладони. — Ага, супер, ну, увидимся, Перси, — затараторил Гроувер, потирая вспотевшие от волнения ладони.

***

— Слушай, почему ты просто не перестанешь издеваться над ним таким образом, ты же знаешь что Перси ужасно любопытный, — Аннабет с усмешкой уставилась на сатира, который сидел перед ней на траве и задумчиво выдёргивал пожелтевшие травинки из земли. — Аннабет, ты же знаешь, что всё не может быть настолько просто, с Перси всегда всё… ну ты знаешь, он всегда всё усложняет в этом плане, — наконец откликнулся Гроувер, всё так же смотря в землю. — Возможно, но ты всё равно издеваешься над ним, последнее время он всё время смотрит на тебя… ну, как будто ты что-то скрываешь, — Аннабет прикрыла рот ладонью, скрывая широкую улыбку. Всё же в таких вопросах она помогает ужасно, но Гроувер понял это слишком поздно. — Аннабет, вот если бы я к тебе подошёл с признанием, ты бы как отреагировала?! Он же вообще не думает обо мне как о парне, я для него друг — лучший друг, если это важно, а ты хочешь чтобы я просто подошёл и чмокнул его в губы? Я не понимаю этого, а он тем более не понимает и это ужасно! — сатир опустошённо упал на спину, отворачиваясь от дочери Афины. Та лишь снисходительно фыркнула. — Скажи ему об этом, — хмыкнула она, выгибаясь в спине, — неважно как, Гроувер, это лучше, чем оставлять его в стороне и морить тайнами. — Вынесла свой вердикт Чейз, и Гроувер услышал отдаляющиеся от него шаги. Теперь он один на один со своими мыслями. Хуже быть не может. — Гроувер, нам всё же нужно поговорить, — голос Перси режет слух Ундервуда. Всё же хуже стало, причём очень быстро.

***

— О чём ты хочет поговорить, Перси? — после долгой паузы решил уточнить сатир. Всё же какая-то странная и нелепая игра, думает Джексон, но если он собрался поговорить с Гроувером, он не должен отступать. — На самом деле это странно говорить вслух, мне кажется ты и сам видишь как мы… — Перси запнулся, проводя ладонями по спутавшимся волосам, — ну знаешь, отдалились. Я заметил, что ты волнуешься, но ты не позволяешь мне заглянуть в твои мысли и… — Ундервуд дёргается, отчего-то его щёки пылают, и Перси, кажется, тоже смущён. — Блин, Гроувер, это слишком смущает, я знаю, что ты не должен мне ничего объяснять и это может быть вообще не моё дело, но я волнуюсь за тебя, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты справлялся с чем-то в одиночку, я просто… — Перси покрутил ладонью перед собой. — Я не знаю Гроувер, просто скажи, я должен волноваться или это то, с чем тебе не нужна моя помощь? — Наконец подытожил Перси, опускаясь на остывшую землю рядом с сатиром. Какое-то время Гроуверу потребовалось для того, чтобы осознать одну простую истину — Перси совершенно не понимает чем вызвано его поведение. Это открытие не могло не радовать. С другой стороны, если Перси захочет погрузиться в этот вопрос глубже, он может докопаться до истины. Будет лучше, если Ундервуд сам скажет ему что к чему, нежели кто-то любопытный и умеющий слушать сделает это за него. В их лагере таких детей много, возможно, их разговор с Аннабет был подслушан, хотя, скорее всего, Гроувер просто выдумывает. — Это не так важно, Перси, не стоит переживать из-за этого, — наконец начал сатир, чувствуя на себе чуткий взгляд полубога. Эти глаза сведут его с ума, почему именно сейчас Перси такой заботливый?! Невыносимый мальчишка! — Но я могу помочь? — уточнил Джексон. Гроувер покачал головой. — Нет, я не думаю, что ты можешь помочь в этом, — выдохнул Гроувер, сконфуженно закусывая губу. — Я хочу сказать это сам, но это так сложно, Аннабет сказала быть решительнее, но сатирам не присуща храбрость — ей ли это не знать! — последнюю фразу Ундервуд почти прокричал, смотря как в домиках лагеря зажигается свет. Перси молча следил за словами и мыслями сатира — стыдно признаться, но сын Посейдона надеялся, что его лучший друг ослабит защиту мыслей и он сможет проникнуть в его сознание. Это бы помогло им обоим — Гроуверу не мучиться, а Джексону наконец разобраться в чём дело. Но сатир неумолимо скрывал всё, что могло бы послужить разъяснением, поэтому Перси обратился в слух, впитывая каждое слово парня рядом. — Мне кажется, что после моих слов ты будешь меня ненавидеть… — Исключено, Гроувер, с поступками Зевса твои слова точно не сравняться, так что я максимум обижусь на тебя, — прервал друга Перси, причмокивая губами. Гроувер рвано вздохнул. — Возможно ты не будешь меня ненавидеть, но избегать точно начнёшь, — промямлил сатир. — Вряд ли, если уж иногда Дионис кажется мне хорошим парнем, то об избегании тебя речи и быть не может, — Перси зажмурился, представляя язвительное лицо Диониса перед собой. Хихикнув, он открыл глаза, перехватывая взгляд Гроувера. Почему-то Джексону на секунду померещились слёзы в глазах друга. — Это странно, Перси, и говорить такое лучшему другу, ну знаешь… очень глупо, — хрипло продолжил Гроувер. Тогда дай мне доступ к твоему сознанию, чёрт возьми! — Я думаю, что влюблён в тебя, Персей Джексон, — выпалил Гроувер на одном дыхании. В следующее мгновение губы сатира оставили в уголке рта Перси смазанный поцелуй.

***

Гроувер никогда не бегал так быстро. Он не думал, что ему когда-нибудь понадобиться бежать настолько быстро. Его копыта почти не касались земли и ему казалось, что он летит, изредка отталкиваясь от рыхлой почвы. Дальше в чащу, к сатирам, к тишине, к лесу — подальше от Лагеря, полубогов, Перси… Какое же было у Перси лицо! И что это вообще было, что за поцелуй сразу после признания?! Что Гроувер наделал?! Сатир слышит как его копыта бьют по сухим веткам, как шуршит листва и как бешено стучит его сердце. А ещё он слышит взмахи крыльев, и, о боги, лошадиное ржание прямо у себя над головой — кажется сегодня будет самая длинная ночь в году, потому что Гроувер будет бежать так долго, пока в его ногах не останется сил.

***

Руки Перси впиваются в плечи Гроувера цепким движением, больше Перси его не отпустит, ведь он наконец понял всё — все смущённые взгляды, поджатые губы, слепые зоны в сознании Ундервуда — очевидно, но не для Персея-тугодума-Джексона! Ладони Перси не отпускают Гроувера, одним движением полубог притягивает сатира к себе, заставляя их губы соприкоснуться. Толчок со стороны Джексона сумасшедший, этот парень состоит из безумия, но Ундервуд привык, поэтому отвечает, заставляя их вжаться друг в друга. — Если причина недомолвок была в этом, Гроувер, я удивлён, — сипло мычит Перси, заключая Гроувера в объятия. — Заткнись, хоть в этой ситуации, помолчи, — обречённо воскликнул Гроувер, однако улыбка на его губах была широкой и искренней.