В плену желаний

Раньше Шухуа была всего лишь служанкой, приближенной к княгине Со Суджин. Она её и одевала, и раздевала, слушая жалобы, рассказанные от одиночества, и удивлялась тому, насколько же хладной была княжеская кровь. Только потом ей рассказали, что Суджин — вампир. Её называли монстром, но Шухуа видела лишь душу, заплутавшую в уже неживом теле. Замок был полон и других загадок и тайн, но Шухуа была равнодушно настроена ко всему мраку. Для неё существовала лишь работа, ограниченная списком обязательств, которые нужно выполнять качественно и никак иначе, а ещё — надежда. Надежда, что она не заболеет, пока будет бродить в лёгкой одежде, как у всех служанок, по коридорам замка, в которых свистел сумасшедший ветер. Будто он выл о страданиях заместо хозяйки. Балы Шухуа не любила: работы становилось в разы больше, ведь нужно было подготовить спальные комнаты для многочисленных гостей. Княгиня Суджин рассказывала, что балы тоже не любила: это было всего лишь прикрытием для съездов вампиров, а своих сородичей она не любила. Свою истинную сущность — сущность монстра, жаждущего человеческой крови, — Суджин тоже не могла терпеть. Было тяжело не поверить в то, что ты монстр, когда тебе твердили об этом из каждого угла. Что поделать, сами вампиры тоже самокритичны. Первый бал Шухуа ждала с сердцем, забитым благоговейным страхом. Разумеется, Суджин любезно передаст всем гостям, что служанок трогать нельзя, потому что они не доноры, но сможет ли она повлиять на всех разом? Вот и Шухуа, страдая от тревожности, переживала о сохранности своей хрупкой шеи и крови, текущей по венам. Шухуа знала, что она была вкусной. По крайней мере, должна. Суджин в пылу момента, сверкая красными глазами, шептала ей о сладком зазывающем аромате крови. Её крови, Шухуа. Потом Суджин извинилась, разумеется, и с тех пор держала на лице маску хладнокровия. Никаких других интимных моментов между ними больше не было. Шухуа этому не удивлялась: Суджин всё-таки не человек, но и не монстр. Понять её сущность, разгадать загадку небьющегося сердца, осознать масштабы жажды крови — вот, чего хотелось Шухуа. Бывало, она проводила бессонные ночи только потому, что думала, как её собственные пальцы скользили по неестественно бледной княжеской коже, пока она помогала Суджин облачиться в бальное платье. Кончики пальцев покалывало от необъяснимого желания снова ощутить шёлк нежной кожи. Внутри живота обжигающе затянуло возбуждение от одного воспоминания о красных, налитых кровью глазах Суджин. Это было красиво. Потому что страшно. В тот момент ноги Шухуа предательски подкосились, и Суджин не дала ей упасть, схватив её за талию цепкими руками. От прикосновений до сих пор остались фантомные ожоги. Или дело лишь в том, что Шухуа придавала этому всему особенное значение? Оно и верно: столкнувшись однажды с неизвестным, хочешь посвятить разгадке всю свою жизнь. Однажды ей выпал шанс понять сущность Суджин, но всё оказалось сложней. Потому что она сама стала вампиром. Её обратили по случайности на первом для неё балу — съезде вампиров. Она возвращалась в свои покои, но не успела даже пересечь порог, как на тонкой шеи сомкнулись острые зубы. Страх и адреналин, смешавшиеся в крови, сделали её горькой и отвратительной на вкус. Вампир даже не смог насладиться Шухуа, потерпев поражение по всем фронтам. Тем, кто не понял приказ «Не трогать служанок», вонзили осиновый кол в самое сердце с особой жестокостью и наслаждением. Шухуа думала, что умрёт, но не умерла. Даже жалела об этом, ощущая, как жажда закапывала её в могилу. Там самое место монстрам — под землёй на уровне двух метров. Но раз она оправдывала Суджин, то и для себя можно было смягчить приговор, верно? Как оказалось, Шухуа даже повезло, что её обратили в вампира именно в замке Суджин. Потому что Суджин взяла её под своё крыло. Если Шухуа и сможет победить в схватке с жаждой крови, то только благодаря Суджин. Из слухов было известно, что Суджин кровь людей не пила, потому что необходимость в этом был меньше. Она предпочитала охотиться на животных и выпивать их кровь, даже если придётся кривиться от отвратительного вкуса. К донорам — людям, которым платили за их кровь, — она обращалась только перед масштабными балами, чтобы не напасть на других. Исключительно ради безопасности, успокаивала себя Суджин. Шухуа думала, что сможет также. «Ты новообращённая, Шухуа, по-другому не получится», — сказала Суджин и привела к ней донора. Девочка даже не боялась, стойко перенося все превратности судьбы, но Шухуа всё равно так не могла: боялась, что не рассчитает укус и выпьет слишком много. Тогда она точно будет монстром — убийцей, а ей только крови на руках не хватало. Если у Шухуа отобрали семью, не значит, что она готова ради мести отбирать семью у других. У девочки, наверняка, были люди, из-за которых они пошли на столь неравноценные сделки. «Я всё равно не буду», — воротила нос Шухуа, ощущая, как страх и отвращение наполняли её разум. Даже девочка не боялась: деньги покрывали всякие страхи разом. Тогда Суджин впервые применила внушение по отношению к Шухуа, сказав ей выпить кровь девочки. И вот уже без задней мысли в голове Шухуа наклонилась к шее донора, пронзила кожу острыми клыками и напилась крови, пока Суджин тем же строгим проникновенным голосом не сказала ей остановиться. Это стало первым уроком от Суджин. Без чужой крови она умрёт. Даже осиновый кол не понадобится. Вторым уроком стало то, что внушение, обычно действовавшее только на людей, могло действовать и на вампиров. Важно, чтобы отдающий приказ был более могущественным. Шухуа, осознав разницу между ними, в который раз поняла, где её место. Ей никогда не сравнится с Суджин. Они всегда будут служанкой и княгиней, даже если сейчас Шухуа была ученицей Суджин. С тех пор Шухуа только о Суджин и думала. Они стали близки из-за одинаковой проблемы. Шухуа всегда можно было найти в обществе Суджин. Зачастую они сидели в мрачной библиотеке и наслаждались треском поленьев в камине. На тепло их телам было уже всё равно, как и на травяной чай в фарфоровых чашках на подносах, но было приятно вспомнить, каково это быть человеком. Суджин всегда улыбалась, когда Шухуа просила её разговаривать о прошлой жизни. Это помогало не забываться и помнить о том, кем ты был. Прошлое и так покрыто трещинам, а воспоминаниями можно было сдержать разрушение. К тому же Шухуа было просто приятно, что она могла так влиять на Суджин — менять её правила и рушить стальную хвалёную выдержку, заставляя улыбаться. Даже и вампирского внушения не надо. «Знаешь, скоро бал. Будут и люди, и… вампиры», — одним днём сказала Суджин, аккуратно подбирая слова (она вообще была довольно немногословной, отвыкнув от плотного общения с людьми). Это будет первый бал для Шухуа после обращения. На удивление, она даже не волновалась: её мысли были заняты другой темой. Такой темой, от которой щёки краснели, будто она снова становилась человеком на пару минут. Непристойная тема. Связанная с неприступной княгиней. Тяжело — и это мягко сказано. Проблема в том, что Шухуа слишком часто думала, каково это — быть укушенной вампиром. Вполне конкретным вампиром — Суджин. Впервые она задумалась об этом в день после объявления о балу. Суджин же понадобится донор из-за присутствия людей, которым она не хотела навредить (только клейма «убийцы» ей не хватало). И вот под покровом беззвёздной ночи в голове возникали картины того, как клыки Суджин вонзались в шею Шухуа. И холодные руки невольно скользили по телу в поисках чувствительных точек. Неужели вампир с его-то мёртвым телом тоже мог испытывать возбуждение? Как оказалось, ещё мог, ведь лично Шухуа сходила с ума от возбуждения. То ли во снах, то в мечтах ей представлялась Суджин: тёмные волосы разметались по подушке, тело было укрыто белыми шёлковыми одеяниями, а глаза сверкали как красные рубины на свету. И, о чёрт, для Шухуа это всё стало навязчивой идей. Получить укус Суджин, получить благословение Суджин, получить саму Суджин — предел её мечтаний. По замку она ходила, ни на что не реагируя, одним словом, как очарованная, радуясь, что со смертью и превращением в вампира Суджин не получила способность читать мысли. Было бы очень неловко, узнай она о том, о чём фантазирует её ученица (о своей-то наставнице! Постыдилась бы хоть немного!) Чем быстрее приближался бал, тем больше переживала Шухуа. Вампиризм усиливал чувства и мироощущения. Все звуки мира сливались в один: и стук сердец служанок, и скрип пера по пергаменту, и дождь, каплями усыпающий крышу замка. В конце концов Шухуа решила отпустить невинность, что не позволяла ей попросить Суджин укусить её (это странно, ведь они обе вампиры), и стала продумывать план. Ещё пару уроков, которые она извлекла из общения с Суджин. Добивайся своего. Продумывай на сто шагов вперёд, как ты будешь получать желаемое. С первым она была согласна. Со вторым дела обстояли сложнее. Было тяжело концентрироваться, когда всё вокруг тебя отвлекало. Они лишь на следующей встрече будут обсуждать эту проблему, а пока… Шухуа видела в этом лишь жалкое, но оправдание. С такими мыслями она и объявилась в покоях Суджин вместо донора прямо перед балом, на который уже прибывали гости. — Что-то случилось? — Суджин тут же нахмурилась. Считывать поведение людей и вампиров она умела хорошо, а то, что с Шухуа она была близко знакома, лишь упрощало дело. Поэтому она старалась не мяться в неловкости на пороге покоев, а вести себя уверенно, насколько позволялось. — Ничего, — пожала плечами Шухуа. — Только что разминулась с твоей новой служанкой. Так непривычно, что моё место кто-то занял. — Ты стала ещё ближе ко мне, — улыбнулась Суджин одними уголками губ. Шухуа согласно кивнула, хотя её сердце всё ещё охватывал языками пламени порыв ревности. Теперь кто-то другой касался тела Суджин, одевая и раздевая её. Теперь кто-то другой затягивал корсет на её талии и вешал медальон на шею. Шухуа оставалось лицезреть лишь готовый прелестный лик Суджин: завитые волосы, ниспадающие водопадом на плечи, выразительные глаза, подведённые сурьмой, и губы, ещё не ярко-красные от выпитой крови. Суджин в один и тот же миг казалось живой и неживой. И она всё ещё манила Шухуа. При любом раскладе карт. — Твоё молчание плохо объясняет, почему ты находишься здесь, — твёрдо отозвалась Суджин, скользя по Шухуа острым оценивающим взглядом, — в моей спальне. Шухуа напряжённо сглотнула. В сознании ярко горела мысль о том, что всё-таки стоило проработать план по достижению желаемого, как её и учила Суджин. Но не отвлекаться на внешний мир или на мысли о Суджин представлялось ей чем-то невозможным. Поэтому сейчас ей приходилось работать с ситуацией на ходу, надеясь, что Суджин не внушит ей уйти отсюда и позвать донора. — С балом всё в порядке, гости только-только начинают прибывать. Суджин кивнула, стараясь прислушиваться к словам Шухуа, а не к тому, что говорило её тело. А ведь она явно нервничала. Но между ними должно царить доверие, чтобы можно было извлечь максимально много пользы из их сотрудничества. — Что ж, тогда зови донора. Мне уже нужно встречать гостей. — С этим проблема, — вздохнула Шухуа, начиная заламывать руки. Нервы сдавали раньше, чем планировалось, — во всём виноват испытывающий взгляд Суджин. — Сегодня я вместо твоего донора. Тяжёлый вздох сорвался с губ Суджин. — Что ты задумала, Шухуа? Она даже не напряглась, услышав слова Шухуа. Всё так же осталась сидеть на стуле перед туалетным столиком, бросая взгляды на зеркало от скуки. Возможно, она ещё давно разгадала план Шухуа и узнала о её секретных желаниях, а сейчас хотела поиграться с ней, чтобы проучить. Даже если это не так, результат всё ещё стоящий: дыхание перехватило. А ведь Шухуа даже не надо было дышать, чтобы жить. — Я всего лишь хочу узнать, каково это — быть укушенной вампиром. Тобой. — Ты уверена? — насмешливо хмыкнула Суджин, начиная отстукивать пальцами по подлокотнику кресла незатейливый ритм. Он вгонял Шухуа в ещё большее смятение. — Это может быть больно. Это будет больно. Ноль сомнений в этом. Шухуа помнила чужой укус, в результате которого она умерла и обратилась в вампира. Это была её цена за продолжение жизни — смерть. Пришлось пройти через боль и страх, леденящий душу, через анемию, слабость и головокружение. А потом — падение в пропасть. Мрак, пустота и холод. А ещё — безлюдность коридора, в котором её оставили умирать. Первое воспоминание после травмы — глаза Суджин, изучающие её без стеснения. Она выжила, хоть и умерла, пройдя через врата ада. И её тут же подвергли новым испытаниям. Или привыкай к новому миру, или умирай. К счастью, Шухуа была предложена помощь княгини. В её случае «везение» теснейше переплеталось с «трагедией». — Я знаю, но я хочу. — А ты упрямая, — очередная усмешка легла на губы, растянутые в улыбке, больше напоминающей оскал. Суджин довольно быстро приняла тот факт, что сегодня вместо донора будет Шухуа, и не пыталась противостоять этому. Возможно, она понимала масштабы упрямости её ученицы, а, возможно, она сама была не против отведать крови Шухуа ещё с того самого раза. Обстановка в комнате вновь стала интимной, только не из-за откровенности и страсти, а из-за страха. Страх испытывается только с определёнными людьми. Шухуа боялась не Суджин (и уж точно не потому, что та якобы монстр). Она боялась, что не добьётся желаемого. Вот, что будет поистине больно. С остальными проблемами она справится. — Это я тоже знаю, — Шухуа с гордостью вздёрнула подбородок. — Ох, девочка моя, ты думаешь, что справишься с укусом вампира? Тем более сейчас, когда все твои чувства обострены. — Только не называй меня наивной прошу. — И не думала, — хмыкнула Суджин. Бархатистый голос ласкал обострённый слух. — Я могу дать тебе то, чего ты желаешь так сильно. Это станет следующим твоим уроком. Бойся своих желаний. Она не пожалеет. Они обе не пожалеют. Шухуа молча кивнула и сделала глубокий вздох полной грудью, хотя в этом не было необходимости. Маленький ритуал из прошлого: раньше он её успокаивал, сейчас же напоминал о том, что нужно оставаться человечной, несмотря ни на что. Суджин медленно, специально растягивая время для создания убийственной интриги, отравляющей нетерпеливую Шухуа, подошла к ученице. Сейчас она смотрела на неё по-другому. Не как на бывшего человека, не как на новобращённого вампира. Как на жертву. Как на запретный плод, перед которым не сможешь устоять. — Ты ведь тоже не можешь устоять передо мной, Ваше Сиятельство, — успела в восхищении произнести к Шухуа, прежде чем Суджин подошла к ней вплотную. Её окутал холод чужого тела. В воздухе царил терпкий въедливый аромат страха. Как цианид с горьким миндальным запахом. Так же отравляюще и так же интригующе. Суджин нависла над Шухуа, цепляясь руками и прижимая её к себе ещё ближе. Ближе — больше, чтобы разделить пьянящие ощущения вдвоём. Пара секунд — роковых — не более, дальше — как в тумане. Зрачки предательски расширились, выдавая её самоощущения, когда Суджин наклонилась к хрупкой шее с изящными утонёнными линиями и уткнулась носом в кожу. Никакого аромата, но ей нравилось вдыхать и представлять, что когда-то они снова будут людьми, которым позволено любить. Манящий аромат сладкой дурманящей крови перебил все остальные запахи. — Кусай уже, — сорвалась на стон Шухуа, запрокинув голову назад. Крючок спущен. Выстрел — укус. Не боль. Удовольствие. Суджин обнажила клыки и впилась ими в тонкую плоть. Здравомыслие ушло на второй план, ещё когда Шухуа ворвалась в покои Суджин, даже до того момента, как она предложила укусить её на добровольной основе. Она не понимала, на что шла. Сама Суджин тоже. Но их путь пролегал вместе, а это главное. С этими мыслями она наконец отведала кровь Шухуа. Райское наслаждение. Благословение небес. Ещё давным-давно она мечтала это сделать. И плевать, что теперь Шухуа вампир и кровь не бурлила по её венам вместе с адреналином. Важны процесс и связь, возникающая в результате. И если потом у Шухуа разовьётся зависимость от вампирских укусов, Суджин будет только рада поставлять ей дозу. Потому что она уже давно не может отказаться от странной то ли привязанности, то ли зависимости к Шухуа. Необъяснимо, но вполне реально. И ощутимо. Шухуа снова застонала, сначала сдавленно, потом уже более смело. Новые звуки заполонили княжескую спальню и стали отдушиной для Суджин. Она не собиралась останавливаться, зная свою меру. Рука в мёртвой хватке легла на подбородок Шухуа, заставляя её опрокинуть голову назад, чтобы увеличить площадь соприкосновения. И этого действия хватило, чтобы Шухуа застонала вновь. За это она и любила Суджин. За беспрекословные приказы, за строгие взгляды, за цепкую хватку. — Как твои ощущения? — игриво спросила Суджин, отрываясь от шеи Шухуа и тут же зализывая место укуса. Горячий шёпот опалил ушную раковину Шухуа, заставив её внутренне вздрогнуть всем телом и прижаться к Суджин ещё крепче. Хотелось большего, но уже нельзя. Надо быть аккуратной с таким тонким делом, как вампиризм. И с любовью, и со страстью. Но когда руки Суджин перебрались с подбородка на талию Шухуа и заскользили по её телу, она отбросила всякие мысли в сторону. В результате секундного зрительного контакта Шухуа успела прошептать: «К чёрту» и прижаться губами к окровавленным губам Суджин. В поцелуй проник едкий металлический привкус крови, но друг с другом им всё было чертовски сладко. Шухуа обнимала Суджин за шею дрожащими руками, не желая её отпускать. Голосок в голове шептал: «Моё-моё-моё», а усмешка Суджин служила ответом: «Твоё-твоё-твоё». И это было взаимно. Жажда и предвкушение отступили, только когда раздался глухой стук снаружи. Проигнорировать они его не могли: у обеих был идеальный вампирский слух. С тяжким разочарованным вздохом Шухуа разорвала поцелуй. Картина того, как Суджин эстетично длинными тонкими пальцами вытирала пухлые кроваво-алые губы, доставила Шухуа небывалое удовольствие. — Пора на бал, — взбудораженно вздохнула Шухуа. — Ты не боишься появиться на балу с укусом на шее? Глаза Шухуа потемнели. Чистое белое платье, сшитое специально для бала, и кровавый укус в виде двух точек на шее — идеальное сочетание, по её мнению. Ещё не забудьте про неудовлетворённое желание Суджин (укус она получила и была предовольна, но этого всё равно было мало. После бала она это исправит). — Пусть знают.