Его Пак Чонсон…

30 октября 2024       Сонхун с уверенностью мог сказать, просыпаться, зная что в соседней комнате находится твой возлюбленный - прекрасно! Идеальнее только встречать рассвет вместе, когда заботливые руки рядом ласкают спину и бедра невесомо, потрескавшиеся губы целуют в висок и окончательно будят сладким блаженным поцелуем. От одной только мысли в животе Пака запорхали бабочки, а что будет, когда все его тайные мечты воплотятся в реальность?  Бывшему фигуристу и представить страшно, какими они с Джеем будут приторно мерзкими в глазах ребят, когда без стеснения и скромности смогут проявлять свои чувства.       Ребята… Вчера бывшие лучшие друзья Паки решили пока не афишировать свои отношения. О том что между ними совсем не дружеские чувства знают лишь двое, Сону и Чонвон. О последнем думать хотелось в последнюю очередь.  Ян бесил неимоверно своими попытками оставить Джея при себе. О жадности и настырности Чонвона знали все участники группы не понаслышке. В лидерстве это помогало сильно, младший всегда добивался поставленных целей и мотивировал ребят, но в личностных отношениях границ не видел. Стирал все преграды и мосты на своем пути. Скорее всего и сейчас не понимает, что есть привязанность, а есть такое сильное чувство как любовь.  Сонхун пока решил не предпринимать ничего. Они с Чонсоном только только начинают сближаться, зачем попусту устраивать сцены ревности. Да и сам с дуру согласился на такие условия.  В жизни старшего так или иначе будет Чонвон и чувства к нему не испарятся по щелчку пальца. Но так хотелось бы. Чтобы раз и все, переключатель опущен и мысли только о Пак Сонхуне голову тревожат.  Хун костьми ляжет, но покажет Джею настоящие чувства.  И начнет он прямо сейчас. Спускаясь на кухню, Сонхун рисовал в голове идеальный план на утро для возлюбленного.  Сейчас он приготовит любимый латте старшего и сэндвич с тунцом, украсит поднос различными сладостями. Ладно. Сладости это перебор. Сам же своим мыслям поморщился.  И поднимется к Чонсону, чтобы разбудить и вместе направиться на репетицию.  Уже ступая на последнюю ступеньку замечает милейшую картину на кухне… Сердце того и гляди сейчас грудную клетку проломит. До чего же Чонсон в фартуке на голый торс выглядит так сексуально и завораживающе.  Взгляд отвести не может, к полу придавило осознанием, что вот он его идол, встал пораньше и порхает на кухне, чтобы приятное сделать.  - О, Хун, ты рановато. Я только тесто для венских вафель приготовил, умеешь ты все испортить… - Старший разочарованно замечает сконфуженного Сонхуна на лестнице. Губы сжимает в полоску и смешно морщится.  Сонхун безумно любил мимику Чонсона, она была такой живой и естественной, ему хотелось довериться безоговорочно и на всю оставшуюся жизнь.  Младший Пак бегло оглядел кухню и прислушался. Никого. Скорее всего ребята еще спят. Он быстро равняется с Джеем и к губам припадает, да так что у самого пальцы на ногах сжимаются.  Чонсон поцелуй углубляет, за талию прижимает к себе ближе, одной рукой спускаясь к бедру поглаживая и легонько щипая. - Давно мечтал такое провернуть - В губы шепчет и снова целует, но уже более нежно, - Так странно целовать тебя после стольких лет дружбы. О том, что хотел но скорее не с ним, Сонхун старается не думать. Мысли отгоняет поганой метлой в сторону. - Признайся, мысли же были? - Хун загадочно подмигивает и на стол опирается. - Честно? Пару раз прям залипал, думал вот же я болван. Это же мой лучший друг! - И снова тянет руки к младшему, чтобы тепло почувствовать. - А я вот каждый раз. Правда, то что мы были лучшими друзьями, лишь подогревало интерес. Нынче популярный сюжет для дорам - Сонхун мечтательно откидывает голову назад. Если бы про них с Джеем снимали дораму, то кем бы они были? Чонсон скорее всего большим босом в развлекательной компании, а Хун его новым секретарем и бывшим фигуристом. Мыслями усмехается. - Со мной поделишься соображениями?  - Нет уж, мы еще не так близки - Вредничает младший и идет к кофе машине. Делает себе и Джею латте. - Ты мне кстати весь сюрприз испортил - Чонсон снова возвращается к готовке, заливает тесто в вафельницу, накрывает и ждет, - Почему так рано встал? - А я тебе сюрприз сделать хотел - Сонхун заворожен. Чонсон его парень. Ох, от одной только мысли голову кружит.  Загадочная улыбка Джея не предвещает ничего хорошего. Только чертенок на левом плече знает, что задумал этот гений кулинарии.  Старший снимает фартук, обнажая крепкую грудь и как ни в чем не бывало начинает мыть посуду. Вроде бы такие повседневные вещи, но от вида сокращающихся мышц на руках брюнета, Сонхуну становится дурно. Он сглатывает. И кажется слишком громко.  Джей уже не улыбается, скалится как волк на свою добычу. Вафли достает на автомате, кидает небрежно в тарелку перед ароматным кофе и младшего тянет за собой.  У Хуна взгляд туманный. Плевать куда, лишь бы рядом с ним, крепко за руку.  В их ванной пахнет смесью гелей для душа. Любимый миндальный перебивает все другие ароматы, или младшему так хотелось бы.  Чонсон немного грубо толкает его к душевой кабине и шепчет, так жарко, что ладошки в миг потеют. - Знаешь, хотелось начать наши отношения правильно. Но ебал я эту правильность, - Шею сжимает двумя ладонями и в губы впивается с животной страстью, присущей только Пак Джею и дальше шепчет искуситель меж мокрых поцелуев - Для особых отношений, особые условия.  Чонсон ладонями цепляет майку Сонхуна и тянет вверх. Младший Пак в плену родных глаз податливо снимает ткань, откидывает в сторону и сам губами цепляется за чужие.  Чонсона хочется до побелевших костяшек на пальцах ног, всего и полностью.  Сначала холодные, а после теплые капли воды падают на их обнаженные плечи, стекают по груди, пропадают под тугой резинкой белья. Напор увеличивается, как и бешеное сердцебиение обоих, в один такт. От контраста теплого с холодным хочется лезть на стену. Спортивные Джея и пижамные штаны Сонхуна напрочь промокли, неприятно липли к телу. Возбуждение, что накрыло с головой дурманит разум, заставляя совершать самые безумные для двух парней поступки. Сонхун в спешке стягивает белье вниз и откидывает в сторону. Ладонями от нетерпения тянет резинку чужих спортивок вниз, обнажая возбужденную плоть возлюбленного.  Неосознанно облизал губы, представляя, каким Чонсон будет на вкус? Скорее всего соленым и терпким, как и его парфюм.  Будто прочитав его грешные мысли, старший настойчиво жмет на плечи, да так, что Сонхун больно ударяется коленями об кафель. Да плевать. Глаза Чонсона затуманило дикое желание обладать младшим. Здесь и сейчас. У Хуна в голове хренова каша. Ладонями яростно сжимает джеевы бедра и сам насаживается глоткой на чужой член. Старшего хотелось безумно. Именно такого властного и грубого.  Его стоны с хрипотцой выбивают весь дух окончательно. Младший сжимает горло до соленой влаги возле глаз в перемешку с водой стекающей по волосам.  Чонсон тянется за поцелуем, поднимает за подбородок и к стене прижимает. Плитка холодная, а тело Сонхуна того и гляди сейчас сгорит от близости со старшим. Ожоги от чужих касаний заметны будут только им двоим.  Рука Чонсона немного шершавая, сжимает оба члена, двигается быстро, заставляя Сонхуна сжаться и выпустить очередной протяжный стон. Младший яростно находит чужие губы, впалые щеки сжимает и целует так, что готов на месте раствориться в любимой. Он и представить не мог, сколько необузданной и дикой страсти было в том, кто всегда находился рядом.  - Блять, Чонсон… - Протяжно стонет Сонхун, прикусывая нежную кожу ладони, когда старший резко поворачивает его лицом к стене, упираясь возбуждением в бедро. Дразнит поганец. - Попроси! - Рычит на ухо Джей и прикусывает мочку. Ладонь падает на дергающийся от перевозбуждения член брюнета, большим пальцем сжимая сочащуюся смазкой головку. - Чонсон… - Снова тянет Сонхун и лбом ударяется об плитку. Больно. - Как я был слеп раньше - Чонсон шепчет чарующе, загоняя в свои сети, лопатки целует, а пальцем помогает Хуну расслабиться, подготавливает. У того искры из глаз, голос старшего слушает завороженно, повторяет за ним, смакуя. - Потерпишь? - Снова шепчет и голову брюнета поворачивает впиваясь жадным поцелуем. Сонхуну уже давно до пизды что с ним делает старший, его от удовольствия трясет и конфузит. На ногах еле стоит и чувствует, как Чонсон делает первые толчки. Дает привыкнуть, медленно и тягуче.  - Я люблю тебя - Сонхун на эмоциях выдыхает в губы возлюбленного меж толчков и запрокидывает голову. Мысленно понимает, что пока Чонсон не сможет ответить ему тем же, будет ждать покорно. - А я безумно… - Толчок. - Хочу… - Снова толчок и Сонхун упирается лбов в кафель. - Быть с тобой… - Чонсон ускоряет темп, рукой в такт себе лаская член парня. Их стоны смешались в песнь льда и огненного урагана. Хотелось кричать от удовольствия, да так чтобы все знали - здесь и сейчас Пак Сонхун принадлежит Пак Джею.  Пак Джей забирает душу Сонхуна окончательно и бесповоротно.  Принимать вместе душ, после той феерии чувств, что подарили друг другу было сродни пытке. Все еще находясь обнаженными под струями воды, Чонсон гладит по щеке Хуна и шепчет: - Я сделал единственный правильный выбор - В очередной раз выбивая почву из под ног Сонхуна. - Ты чертов псих, знаешь? - Сонхун усмехается и лбом тянется к чужому, соприкасаясь нежно и трепетно одновременно. - Знаю, но только с тобой. Кстати, сходим на свидание? - Блять, Чонсон, мы только что потрахались, я конечно не против, но обычно все наоборот - Младший заливисто усмехается , смывая с себя и парня гель для душа.  - Я же говорил, особые отношения требуют особых условий - И снова целует, но уже иначе. Сонхун чувствует каждой клеточкой тела, его напор, его страсть и его желание быть рядом.

***

Кофе они между прочим так и не выпили. Вставший, на удивление раньше всех остальных ребят Хисын, полакомился вдоволь. А чего добру пропадать. Вафли, кстати, были безумно вкусные.

***

Ночью на берегу реки Хан не было ни души. Обычно везде снующие парочки зажимаются по углам, но сегодня, как будто специально на руку парням, было безлюдно и как-то чарующе. Джей и Сонхун кинули свои рюкзаки с едой и пледов на одну из лужаек в зоне кемпинга. Слепая зона для камер, скрывающая влюблены от посторонних глаз. Чонсон долго искал это место. Здесь было безумно красиво и темно. - Когда последний раз мы так выбирались вместе? - Сонхун расстилает плед и достает из своего рюкзака кимбап, заботливо приготовленный старшим, с курочкой, как он любит.  - Честно? Даже не помню. Да и какая разница. Я думал мы начинаем жизнь с чистого листа? - Чонсон вальяжно падает рядом, полулежа закидывая один кусочек себе в рот, довольно кивая. - Решил перечеркнуть всю жизнь… - До тебя - Заканчивает за него старший и тянет к себе, даря беглый поцелуй в кончик носа. - Да ты чертов пикапер, дружище. У Сонхуна весь мир рушится в данный момент. Сгорает дотла.  Раньше и представить себе боялся, что когда то будет вот так спокойно лежать с любимым на глазах у всего мира и созерцать звезды. Тихий холодный ветер был тому свидетель. Чонсон тянет свободную ладонь в небо, второй сжимает чужую и тепло свое дарит. Сонхуну сердце недавно подарил безвозмездно, дарить тепло по сравнению с этим пущий пустяк. - Красиво, правда? - Тянет завороженный красотой ночного неба младший. - Красиво… - Отвечает ему Чонсон, только смотрит вовсе не на звезды, а на Сонхуна, любуется россыпью его родинок на аристократически бледном лице. - Ты даже не смотришь.  - Я любуюсь. - Господи, какой же ты! Хватит меня клеить, я уже по уши влип в тебя, Чонсон! - Отвечает ему Сонхун и смеется заливисто, так, как никогда не смеялся при старшем раньше, со смесью смущения и искренней радостью. Чонсон любоваться не перестает, тянется к младшему, да так что нависает сверху и вовлекает в поцелуй. Самый трепетный из тех, что уже успел подарить за несколько дней. Челку с чужих глаз убирает и снова целует, но уже в висок, после в лоб, снова в губы и кончик носа.  Бабочки в животе у Сонхуна пляшут Джигу-Дрыгу на своих тоненьких лапках. Сердце предательски отдается старшему полностью и без остатка.  И плевать на мороз, щекочущий нос и щеки. Плевать на ветер, что тревожит их темные густые волосы. Плевать на весь Мир, когда рядом он - Его Пак Чонсон. Ураган, что позволил любить себя и подарил Сонхуну самое дорогое - свое сердце.