please

            чан искренне не знает, когда его жизнь стала такой.             даже не так.             чан в душе не ебёт, когда его жизнь превратилась в это.             — ну и что ты здесь делаешь? - складывает он руки на груди и хмурится, стараясь сделать голос хоть капельку строгим.             судя по весёлой усмешке, появившейся на чужом лице - не получилось.             — то же самое, что и во все предыдущие разы, детка, - склонив голову набок, чонин обнажает ряд неестественно острых зубов, — пытаюсь искусить тебя на грех.             бан делает глубокий вдох и задирает подбородок к потолку. вопрос “за что мне всё это?” настойчиво крутится в голове, пока он медленно считает до десяти и обратно.             чонин, слава кому бы там ни было, на протяжении этого времени сохраняет молчание, только качает ногами, явно удобно устроившись на чановой столешнице (а ещё в чановой квартире и в чановой жизни по какой-то причине).             наконец кристофер преодолевает минутный кризис и возвращает всё внимание к черноволосому пареньку, пробравшемуся в квартиру, пароль от которой бан не сообщал никому.             — иди искушай кого-нибудь другого. я тебе уже говорил: это… - он показывает ладонью на себя, всего себя, — … дохлый номер.             весёлая улыбка чонина становится кислой, а затем и вовсе исчезает, оставив лишь сведённые брови и активную жестикуляцию.             — а я уже говорил тебе: у меня нет выбора. нужно, чтобы именно ты трахнул кого-нибудь. или тебя, без разницы, - парень тычет в криса пальцем почти с обвинением, оглядывает с ног до головы, — и вот это определённо не дохлый номер. ты себя в зеркало видел вообще? да я устаю собирать чужие грязные мыслишки, пока ты проходишь по улице!             щёки теплеют, и кристофер отводит взгляд на тёмную поверхность столешницы.             — почему ты так прицепился ко мне? неужели у тебя нет другого способа поесть?             чонин смотрит на него как на идиота.             — я - закреплённый за тобой демон похоти, а ты - мой грешник. я могу питаться только от твоего удовлетворения, моя сила зависит от твоего удовлетворения, детка, такие правила, - он жмёт плечами легко, а затем снова вдруг становится суровым, — а ты, кажется, собрался помирать тридцатилетним девственником, и меня это не устраивает!             кристофер задыхается от возмущения.             — мне двадцать три! - почти визжит он, а затем, осмыслив и остальную часть предложения, снова сбавляет громкость, — … и я не девственник. кажется, закреплённый за мной демон похоти должен это знать.             чонин выгибает бровь невпечатлённо.             — закреплённый за тобой демон похоти прекрасно осведомлён обо всех твоих похождениях, которые, к слову, состоят только из одного случайного перепиха на выпускном, а ты имеешь наглость говорить “я не девственник”, - злобно тараторит черноволосый, словно готовил текст заранее (а так наверняка и было, чан уже знает), — и этого мало! благодаря твоим не-стараниям я по силе могу сравниться разве что с грёбанным котлом!             — а мне-то что с того? - отчаянно и почти истерически спрашивает бан, стараясь не обращать внимания на очаровательно блестящие карие глаза.             от злости и возмущения демона моментально включаются обе газовые конфорки, и чан, расширив глаза и громко матерясь, бросается к плите.             — ты с ума сошёл?! - верещит человек, повернувшись к собеседнику.             — ти сь умя сащёль, - чонин качает головой, — это ты с ума сошёл! хочешь знать, что тебе с того? тебе с того, что после твоей недолгой человеческой жизни я буду преследовать тебя по всем уголками ада и мучить всю грёбанную вечность! - он резко вскидывает в воздух палец, когда чан открывает рот, — а почему я считаю, что ты попадёшь в ад? потому что накачать себе такое тело и ни с кем не трахаться - это ёбанное кощунство!             демон хватает аккуратно сложенное полотенчико и кидает в чана, стоящего совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.             — да ёпт твою мать, - пыхтит кристофер, откладывая несчастную тряпку в сторону, — хочешь, чтобы кого-то трахнули - начни с себя!             — мне не нужно, чтобы трахнули кого-то, мне нужно, чтобы трахнули тебя!             — вот ты и трахай тогда! - выпаливает чан, тут же бледнея от собственных слов.             чониновы брови вздымаются к линии роста волос, и демон выглядит по-настоящему шокированным.             над ними повисает тишина. во всей квартире повисает тишина, а бан хочет прямо сейчас оказаться в аду, про который болтал чонин.             черноволосый прочищает горло.             — детка. секс с демоном - плохая идея. секс с инкубом - ужасная, - говорит он совершенно серьёзно, сбивая с толку чана, привыкшего в каждой фразе слышать издёвку, шутку или сарказм.             — почему… ? - спрашивает кристофер раньше, чем думает.             cобеседник кусает нижнюю губу и смотрит вдумчиво, непривычно молчаливо.             — ты человек. смертный. а я… я слабый демон, один из слабейших на данный момент, но всё равно могу серьёзно навредить тебе. сожрать, например.             — чего, блять? - бан округляет глаза.             мгновение ничего не происходит. а затем ответом ему служит смех, поднимающийся из грудной клетки инкуба.             — да катись ты к чёрту, - бурчит человек обиженно, отвернув голову.             — ох, чани… - чонин хохочет заливисто и показушно стирает слезинку с уголка глаза, — видел бы ты своё лицо! не сожру я тебя… а вот высосать слишком много энергии по случайности - вполне. поэтому переставай дуться, собирай мышцы задницы в кучку и дуй в душ, мы идём в клуб, - тонкие пальцы ложатся на плечо парня, несколько раз сжимая в качестве подбадривающего жеста, — ишь какой чувствительный человечишка… ну прости, прости, детка.             чан глубоко вздыхает, но поворачивается обратно, сложив губы в тонкую полоску.             демон встречает его насмешливым изгибом бровей и едва сдерживаемым хихиканьем. однако злого намерения крис не находит - лишь доброе, дружеское подтрунивание - а потому всё же начинает говорить с ним:             — мы уже были в клубе. закончилось не очень.             по скромному мнению чана, закончилось всё катастрофически - попыткой какого-то парня подсыпать дрянь чонину в напиток, огромным синяком на лице этого урода, созданным заботливой рукой бана, и мягкой просьбой администрации больше в том клубе не появляться.             по мнению же самого демона, на которого подобные вещества, как позже оказалось, не подействовали бы, было весело.             — да ладно тебе, детка! - щебетал тогда чонин, бережно обрабатывая красные костяшки парня, — зато будет что рассказать детям, если ты когда-нибудь потрахаешься во второй раз.             естественно, чан ударил его. естественно, подушкой.             справедливости ради, не все их секс-вылазки, как называл это чонин, заканчивались так плохо: во время похода в библиотеку - “может, тебе просто нужен такой же зануда” - чану даже удалось познакомиться с милой девушкой, но та оказалась в отношениях, и они обменялись контактами исключительно для дальнейшего обсуждения “магической битвы”, пока демон нетерпеливо крутился рядом, а девушка бросала на них двоих ироничные взгляды.             в общем и целом почти-девственность кристофера не связана ни с отсутствием социальных навыков, ни со внешней непривлекательностью, что, кажется, бесит чонина больше всего.             он просто… просто никогда не было времени или сил, чтобы строить долгосрочные отношения. не было этого и для одноразовых ночей - и, возможно, чонин прав: не случись тот пьяный секс с одноклассницей, он бы так и ходил нетронутым.             но он случился.             и теперь чану приходится мириться со своим личным демоном похоти, нарушающим правила ада ради каждой их встречи, а точнее ради достижения своей цели - растущей силы.             смотря, как чонин уминает припрятанные на чёрный день мармеладки вприкуску с чипсами, кристофер честно не знает - хорошо это или плохо.

-

            конечно, они идут в клуб. но только после того как наглое создание (чит. как “чонин”) обнюхивает шкаф и комод бана, хмуро разглядывая его гардероб уже, кажется, в десятитысячный раз за всё их знакомство.             — однажды я всё же уговорю тебя заменить все эти тряпки, - ворчит демон, поправляя на кристофере единственную одобренную рубашку, струящуюся по рукам чёрным шёлком.             бан лишь цокает языком, не переставая разглядывать явные линзы на глазах демона и не обращая внимание на абстрактное однажды, подразумевающее долгий срок общения.             — почему ты носишь их? - спрашивает чан необдуманно, залипая на карий отблеск в свете лампы.             чонин даже не отрывает головы от выбора подходящего парфюма из двух баночек.             — иногда ты такой умный и такой глупый одновременно, детка, - лепечет темноволосый, наконец определившись и подняв глаза. он осторожно брызгает духи на шею человека, не скрытую ни украшениями, ни воротом рубашки, и смешно морщит нос, после чего удовлетворённо кивает собственным мыслям, — если люди увидят мои настоящие глаза, начнутся вопросы. а я и так стараюсь поменьше говорить, чтоб зубов и языка видно не было.             — ты? стараешься меньше говорить? - хмыкает чан, приподняв бровь с усмешкой.             чонин отвечает в той же манере. он делает шаг навстречу и, склонив голову, кладёт ладонь на широкую грудь парня.             — только не с избранными. с ними меня не заткнуть, ты и сам знаешь, - низко произносит тот, заставляя что-то внизу чанового живота болезненно тянуть.             демон ликующе улыбается, обнажая клыки.             — пойдём-ка, чани, выплёскивать всю эту чувствительность, - хихикает он, недвусмысленно взглянув вниз.             кристофер отворачивает пунцовые щёки под звук хриплого смеха.

-

            в клубе темно, душно и громко.             чонин в восторге. чан - нет.             ладонь сама собой находит чужое запястье - на чистом инстинкте держать “своих” ближе, в зоне доступа, на безопасном расстоянии.             бан рассеянно удивляется, с каких пор считает и называет демона таковым, когда тот, никого не стесняясь, протаскивает их к бару.             — минхо! - почти верещит темноволосый, стараясь хотя бы немного перекричать бьющую по ушам музыку.             из подсобного помещения появляется крепко сложенный блондин, хмурый, с поджатыми губами и неестественно-голубыми глазами.             чаново тело напрягается, и он посильнее обхватывает кисть своего спутника.             перед ними стоит ещё один демон.             беспомощный взгляд впивается в профиль чонина, но тот либо не видит, либо хочет сделать вид, что не видит.             — знакомьтесь: чани, это минхо - демон чревоугодия. минхо, это чан…             — … человек, - холодно замечает бармен, вглядываясь в лицо другого демона как-то странно, — ты понимаешь, что они могут сделать, если узнают, что ты собственной персоной вмешался в дела своего грешника?             — если, - невозмутимо отвечает чонин, продолжая улыбаться широко, до самых ушей.             кристофер отчётливо ощущает мелькнувшую в изгибе губ и блеске глаз угрозу. он стискивает запястье своего спутника сильнее, до побеления, пока тот не отнимает руку, вместо этого сжимая ладонь парня несколько раз, словно успокаивая.             их руки продолжают касаться друг друга, когда минхо переводит леденящий душу взгляд на бана.             чан сглатывает, и чужой большой палец начинает выводить на его коже круги.             — тем более, - продолжает чонин легко и со смешинкой, словно ничего не произошло и не происходит, — работать на земле - тоже так себе идея, не так ли?             — я не трахаю своего грешника, чтобы увеличить силу, - блондин складывает руки на груди, тем не менее не переставая таращиться на человека.             если бы бан мог, он бы возмущённо начал говорить всё, что думает обо всех этих демонах и их силах, но чонин в очередной раз опережает его:             — но ты постоянно откармливаешь его, - легко парирует темноволосый, — и знаешь что? трахать их намного веселее, чем подкидывать чизкейки.             вспыхнувшие глаза кристофера за долю секунды находят на лице демона довольную усмешку, и рука почти поднимается, чтобы больно щипнуть его под рёбрами - слабое место, выяснено во время секс-вылазки номер три - когда выразительный чёрный взгляд просит: заткнись.             минхо больше ничего не говорит, лишь внимательно оглядывает их и вздыхает.             кажется, этот вздох чонин воспринимает как своеобразное разрешение, потому что усмешка на его лице тает, уступая место благодарной улыбке.             — заказывай, отрывайся и проваливай. не хочу нарваться на верхушку из-за твоей похотливой задницы.             — звучит как вызов, - обнажает клыки чонин, одновременно с этим усаживая зажатого чана в кожаный барный стульчик, — и да… с чего ты взял, что я использую задницу?             минхо лишь издаёт какой-то раздражённый звук и разворачивается к другим клиентам.             кристофер напряжённо поглядывает в сторону того до тех пор, пока на вздёрнутые плечи не ложатся тонкие ладони с длинными пальцами.             — что такое, детка? - мурлычет чонин, наклоняясь ближе к уху и щекоча своим горячим дыханием.             бан ёжится, неосознанно прижимаясь к рукам демона сильнее.             — я не горю желанием пить напитки от этого парня, - кратко объясняется чан, всё ещё не поворачиваясь.             — тебе не о чем беспокоиться. я доверяю ему, - произносит уверенно чонин, начав бездумно играться с прядью чужих волос на загривке.             в ответ человек лишь выгибает бровь.             — доверяю настолько, насколько один демон может доверять другому, - поясняет он, пожав плечами.             кристофер нервно ковыряет небольшую царапину на ладони и кусает нижнюю губу, когда его кресло разворачивают одним слитным движением. глубокие чёрные глаза смотрят прямо, неожиданно серьёзно.             — чани, - говорит чонин, сжав оба плеча парня, — я не стану заставлять тебя ни пить что-то, ни танцевать. и даже не стану заставлять трахнуться с кем-то… - он поджимает губы на мгновение, словно в сомнениях, но упрямо продолжает, — … и если ты скажешь, мы встанем и уйдём. но что бы я не говорил и что бы ты не думал, это - уже давно больше, чем просто способ взрастить силу. я… я хочу, чтобы ты не сомневался в себе. и чтобы ты хотя бы разочек повеселился, - на сухие губы падает тень азартной улыбки, уже больше похожей на привычного засранца-чонина, — ну так что?             кристофер застывает.             он рассматривает чёрные волны волос, рот, обычно говорящий ужасно грязные, но уже родные слова, бледную кожу, веточки капилляров уставших от линз глаз.             там, в этом клубе, полном запаха алкоголя и пота, с орущей музыкой, неоновым освещением и чонином, таким красивым и выделяющимся, он делает выбор.             — мохито, - шепчет одними губами бан, словно молитву.             чёрные брови комично заламываются.             — чего? - недоумённо спрашивает темноволосый.             — мохито. я буду мохито.             демон моргает.             а затем расплывается в ужасно довольной улыбке.

-

            чонин ненадолго исчезает в толпе пьяных тел, когда это происходит.             просто кристофер, пригубивший свой напиток и больше ничего не взявший, скучающе наблюдает за работой бармена-человека, даже не пытаясь оглядываться по сторонам в поисках потенциального партнёра, как велел того демон.             просто до ушей доносится приглушённый, низкий звук, который бан не спутает ни с чем. он округляет глаза и резко смотрит налево, на миловидного блондинистого парня с аккуратным профилем, пухлыми губами, длинными ресницами и нервно сцеплёнными в замок руками.             — феликс? это ты? - спрашивает чан на английском.             блондин поворачивает голову, глядя на него ошарашенными круглыми глазами, а затем начинает светить огромной улыбкой.             — крис! - кричит радостно младший, с объятиями бросаясь на старого друга. бан смеётся, крепко прижимая к себе, пока тот тараторит, — боже, как я рад тебя видеть! хоть одно знакомое лицо! - хриплый, немного нервный смех вырывается из груди паренька, и чан по-доброму усмехается.             — я тоже рад повидаться. какими судьбами в корее? - старший поднимается со своего барного стула и настойчивым жестом приглашает отговаривающегося ли сесть, после чего облокачивается на стойку и разворачивается к нему полубоком.             в полумраке и цветном освещении кристофер плохо видит румянец, покрывший веснушчатые щёки, но - парень уверен по выражению лица друга - он точно есть.             — о, я здесь со своей танцевальной командой, - феликс неловко убирает пряди волос, заставляя бана прищуриться подозрительно.             — та-а-ак, выкладывай! - чан по-дружески сжимает тонкое плечо парня, который отвечает тихим смехом.             — я познакомился с парнем... и мы уже сходили на парочку свиданий, так что он предложил немного посидеть с его друзьями, а я от нервов приехал за полчаса, - делится младший смущённо, заставляя кристофера заливисто смеяться, вскинув голову к потолку.             — о, ликси, - хихикает он, чуть успокоившись, — ты вообще не изменился. кстати, дай мне свой корейский номер! нужно будет обязательно погулять вместе… о, говоря о новых знакомых… - вспоминает чан и начинает оглядываться в поисках привычной фигуры, отсутствующей заметно долго, — … я хотел бы познакомить тебя со своим… другом, да. он должен бы уже вернуться.             тень сомнений падает на кристофера. парень кидает взгляд назад, на барист, и встречается с ледяными глазами минхо, от которых неосознанно выпрямляется.             — брюнет? такой, с косичкой в причёске и красной рубашке? - спрашивает феликс, чуть прищурившись, и крис резко поворачивает голову.             — ты его знаешь? - спрашивает он ошарашенно, совсем не в силах представить маленького чертёнка-чонина рядом с другом, почти невинным и воздушным.             — что? о, нет, нет, просто этот парень смотрел на тебя, когда мы начали разговаривать, а затем ушёл… я думал, он хотел с тобой познакомиться, поэтому ничего не сказал, - поспешно дополняет ли, наблюдая за расширяющимися глазами старшего. он виновато поджимает губы, уголки которых раздосадованно опускаются, — боже, крис, я испортил тебе свидание, да? прости, мне так жаль…             бан отодвигается от барной стойки, судорожно пытаясь соображать.             — не извиняйся, - рассеянно, но искренне произносит старший, — сейчас-сейчас, я его найду, всё нормально! - он уже намеревается раствориться в толпе, как резко разворачивается, — я очень рад, что ты здесь! прости, что так грубо ухожу, я тебе напишу где-нибудь, хорошо?             феликс активно кивает, всё ещё заметно переживающий. чан подбадривающе улыбается сквозь пелену в голове, кратко сжимает его ладонь и быстро направляется к выходу сквозь толщу двигающихся вразнобой тел.             — чонин! - выдыхает он, пробравшись на свежий воздух.             кажется, выдох получается громче, чем планировалось, потому что прохожая группа друзей оглядывается на него, но среди лиц нет нужного: с узкими глазами и усмешкой, так и кричащей - соскучился?             кристофер, не пьяный, но потерянный из-за алкоголя и внезапной пропажи демона, почти паникующе вертит головой.             ноги несут вперёд, к первому же тёмному закоулку между зданиями, куда едва доходит неоновый свет соседних вывесок.             чонин обнаруживается сидящим на промёрзшей земле, с прижатыми к груди коленями, каким-то листом, подозрительно сияющим, нахмуренными бровями и искусанными губами.             — йена? - вырывается неаккуратно.             демон едва заметно вздрагивает и поворачивается. за долю секунды на бледном лице проносится целый спектр эмоций - от мимолётной радости, затем удивления и до возмущения.             — какого хрена, - чеканит темноволосый, не медля вскакивая на ноги, — почему ты здесь?!             чан потерянно отступает на шаг.             — кристофер, мать его, бан! - кричит чонин, следуя за ним, — какого хрена твоя симпатичная пятая точка сейчас здесь, а не в спальне блондинчика?!             — я…             — чани, детка, я думал, что мы договорились! - продолжает тараторить демон, не обращая внимания на неуклюжие попытки собеседника вставить хоть слово, — я думал, что ты правда хочешь этого! у вас ведь был интерес, вы были так рады увидеть друг друга, всё должно было пойти идеально! крис, какого хрена?! если ты не хотел ни с кем трахаться, почему не сказал?! мы бы ушл…             чану надоедает это.             чан делает, наверное, самый глупый и смелый поступок за всю свою серую, однообразную жизнь.             чонин резко выдыхает через нос, обжигая лицо бана воздухом, когда их губы сталкиваются с решения лёгкой, но требовательной руки человека, притянувшей того за воротник.             звук, вырвывшийся из горла демона, чан бы назвал довольным мычанием.             длинные пальцы ползут по плечам, останавливаясь и путаясь на загривке. конечно, существо, созданное из чистой похоти, не робеет и не теряется: чонин кажется изголодавшимся мучеником, наконец дорвавшимся до заветного - так он льнёт к чужому телу, так отвечает.             так заставляет чувствовать себя кристофера, жадно кусающего потрескавшиеся губы.             они отстраняются друг от друга спустя тягучие мгновения, кажущиеся сладкой вечностью.             бан плохо соображает и ещё хуже дышит. и в этом глупом состоянии всё, что может занимать его мысли - это очаровательные глаза чонина, без линз наверняка становящиеся великолепными.             — я не хочу трахаться с кем-то, - выдыхает кристофер бездумно, всё ещё очарованный длинными чёрными ресницами, — я хочу, чтобы это был ты.             хватка в волосах становится жёстче, словно демон пытается вбить хоть немного разума в бедовую головушку своего человека.             — ты об этом пожалеешь, - утверждает чонин, тем не менее не отстраняясь и не отводя взгляда.             мир вокруг замирает.             но замирает всего на мгновение.             — да плевать, - выбрасывает бан, вновь притягивая его к себе и крепко обхватывая бока парня.

-

            — а это ещё зачем? - щурится подозрительно кристофер, пытаясь отдышаться.             он косится на непонятно откуда взявшуюся в руках демона чёрную ленту.             но больше неё смущает, конечно же, хитрющая улыбка на губах, которые чан только что целовал.             — не беспокойся, детка.             — именно после этих слов стоит начинать беспокоиться, - поднимает брови чан, заставляя чонина коротко засмеяться.             — я просто хочу сказать, что мы, демоны похоти… - он закидывает ленту на плечо и подходит ближе к кровати, чтобы удобненько приземлиться на чужие колени, — … в силах чувствовать, что может потенциально понравиться нашим грешникам. их потаённые желания, - длинные пальцы начинают ползти к подбородку бана, поднимают и оставляют его на одном месте, — их фетиши, кинки… грязные мыслишки.             — и ты можешь проделать всё это со мной? - спрашивает он без тени страха, уже привычно устроив руки на боку и пояснице существа.             — да. ну, то есть, нет… я недостаточно силён для всего этого, только поверхностно, - демон выглядит пристыженным, пока не переводит взгляд на внимательно наблюдающего чана и не щурится с обвинением, — интересно из-за кого!             человек улыбается тепло.             — и мы здесь, чтобы искупить мои ужасные грехи, разве нет?             — о, тебе придётся долго заниматься этим, если ты хочешь попасть в рай.             — ты сам сказал: мне путь туда заказан, - легко отвечает чан, задумчиво гладя собеседника по спине. чонин мимолётно хмурится и касается его щеки, чтобы заглянуть в глаза обеспокоенно.             — ты уверен? ну, что хочешь этого… со мной? - его лицо сохраняет спокойное выражение, но голос и глаза…             бан поднимает уголки губ, с нежностью рассматривая знакомые черты лица.             — никого другого я и не хотел бы.             чонин молчит, но человек видит, что слова проникают под его кожу, делая её теплее.             — но… - продолжает чан, заставив чонина резко выпрямиться, — … я хотел кое о чём попросить.             — вперёд.             бан прочищает горло.             — веди меня. делай всё, что считаешь нужным, только… - он смотрит исподлобья, не без удовольствия замечая помутневшие карие радужки, — … будь бережным со мной. пожалуйста.             чонин судорожно набирает воздух в лёгкие.             — и кто из нас двоих демон, детка? - шепчет он, наклоняясь, чтобы несколькими ловкими движениями превратить ленту в повязку на глазах чана.             мир погружается в темноту.             мир становится звуками, ощущениями.             мир сужается до голоса и прикосновений чонина.             — такой красивый, - произносит он, снизив громкость до интимной, предназначенной только двум существам на свете, — знаешь, как это ранит - слышать и видеть, как ты относишься к самому себе? сначала мне было жаль, что ты не замечаешь, какое хорошее тело имеешь, но затем? затем я узнал, каким отвратительно хорошим человеком ты являешься… - подушечки пальцев мягко проходятся по скулам, неторопливо спускаются вниз и останавливаются на ремне брюк, — … и мне было грустно. демонам не должно быть грустно, детка, но ты как-то умудрился заставить меня почувствовать это.             — мне жаль? - чан склоняет голову набок, внимая движениям парня.             — слова ничего не стоят. ты будешь хорошим мальчиком, и я подумаю над прощением.             — с чего ты это взял? - усмехается бан, приподняв подбородок.             широкая ладонь ложится на его пах, и стон-мычание заполняет комнату.             — а ты как думаешь? - беззлобно смеётся демон, начиная с нажимом двигать рукой.             — катись к чёрту, - шипит кристофер, неосознанно пытаясь поднять бёдра навстречу настойчивой ласке.             он с некоторым трепетом ожидает продолжения перепалки, но чонин удивляет, сохраняя молчание.             а затем исчезает щекочущая низ живота ладонь. тяжесть чужого тела, успокаивающая и приземляющая, - следом.             — йена? - тревожно зовёт чан, протянув руки вслепую, — это не то, что я имел в виду, прости, я…             — заткнись и слушай.             бан замирает. такому тону он подчинился бы и не заметив, потому человек чуть хмурится, действительно опираясь на слух.             тихие, почти неслышные перемещения - то, как всегда ходил демон. позвякивание браслетов, нагло взятых из шкатулки чана, шорох рубашки.             кристофер поджимает губы полоской, стоит только представить, как хорошо выглядит чонин, скидывая одежду.             — что скажешь теперь? - разрезает голос темноту окружения, — будешь хорошим мальчиком? действительно позволишь мне делать всё, что считаю нужным, а?             между ними, по прикидкам кристофера, метр или два.             и это, по прикидкам кристофера, пиздецки много.             — да, - негромко произносит он, прочищая пересохшее горло, — да, буду, только… только вернись сюда.             — детка, забыл что-то? - с нажимом уточняет демон.             — пожалуйста. пожалуйста, чонин.             — умничка.             тот оказывается рядом уже через мгновение. с глухим стуком колени встречаются с полом, когда он, больше не собираясь медлить, несколькими движениями избавляет пах чана от неприятного давления штанов.             сдавленный стон вырывается из груди человека, стоит этому произойти. чонин приземляется обратно на колени бана, и руки без команды мозга ползут по его бёдрам, перекатывающимся мышцами.             — на тебе всё ещё есть рубашка? - с удивлением спрашивает чан, почувствовав приятный, но немного грубоватый материал под своими ладонями.             — агась. и ты, - чонин ловко перехватывает его пальцы, опуская их на первую пуговку, — снимешь её сам.             — твои желания - закон, - усмехается бан, на ощупь пробираясь к пуговице и второй рукой.             демон наклоняется, и теперь кристофер может чувствовать ещё одну частичку его - горячее дыхание на своей скуле.             — забавно слышать это от человечишки, чьи потаённые мыслишки я собираюсь выполнять, - чонин улыбается - чан это чувствует кожей - прежде чем приближается и проводит длинным раздвоенным языком по мочке уха.             — блять! - парень вздрагивает, откидывая голову назад. влажная дорожка холодит кожу от небольшого ветерка, и плечи покрываются мурашками.             демон, кажется, воспринимают это по-своему: не проходит мгновения, как открытая теперь шея оказывается под натиском чужих губ, властных и голодных.             — почему ты остановился? - спрашивает он, оторвавшись от уже наверняка покрасневшей кожи.             — ч-что?             мягкий смешок разносится в комнате. чонин ёрзает и выпрямляется, обеими руками обнимая человека за шею.             — я спросил, - шепчет демон в самые губы, — почему ты остановился, детка?             бан шумно вздыхает и принимается за третью пуговицу, когда чувствительную кожу за ухом легонько царапают острыми зубами.             он неловко двигается, пытаясь успокоиться, и буквально слышит довольную улыбку, озарившую лицо чонина.             демон двигает бёдрами навстречу, и от соприкосновения голой кожи чан заламывает брови, протяжно мыча.             — ты такой милый, чани, - мурлычет чонин, не прекращая толкаться вперёд, пока руки неторопливо спускают рубашку, — такой… невинный. я чувствую себя ужасным развратником, когда позволяю такой чистоте искушаться.             — не говори… не говори это так, словно тебе стыдно, - выдавливает бан, с ликованием вынимая последнюю пуговицу.             — о, что ты, совсем нет. просто… - подушечки пальцев невесомо скользят по открытой груди, задевают соски и спускаются ниже, к жёстким волосам у пупка, — … ты просто удивительный, детка.             лёгким движением чонин соскальзывает с его колен, оказываясь между ними, в то время как длинный змеиный язык находит своё место на впадинке между ключицами.             свои непослушные руки, сделанные словно из ваты, кристофер пытается заставить стянуть с демона рубашку, но проваливается.             чонин, хихикая между поцелуями крепких плеч, сам вытряхивается из мешающей одежды и наконец-то отдаётся полностью - прижимается ближе, не жалея саднящие колени, и начинает выводить губами неизвестные узоры.             свои ладони он прекрасно контролирует, точно зная, что делать: одну не глядя поднять, перехватить подрагивающие пальцы бана и направить прямо в копну тёмных волос, по ощущениям явно взъерошенных, а вторую - вниз, в опасную близость от члена.             чан судорожно хватается за жёсткие пряди и с удовольствием нащупывает небольшую косичку, уже лохматую и не такую аккуратную, но всё ещё ужасно очаровательную.             чонин тем временем с, как может судить человек по размеренным прикосновениям, особым наслаждением проживает каждое мгновение. его пальцы не прекращают тактильного контакта с телом чана: то оглаживают грудь и соски, то спускаются ниже, с напором ощупывая пресс, то разбегаются, щекоча бицепсы.             — тебе нравится это, детка? - ласково спрашивает чонин, с чмоком оторвавшись от горячей кожи.             чан, тяжело дышащий, с горящими щеками и бусинками пота на лбу, не находит силы, чтобы ответить - его едва хватает на отрывистый кивок, заставляющий демона хихикнуть.             — моё дорогое летнее дитя… мы ещё не приступили к самому главному, а твоё удовольствие уже бьёт ключом. ты умничка, чани, - губы щекочут внутреннюю сторону бедра тремя долгими поцелуями. член бана дёргается, уже заметно покрасневший, и чонин улыбается сильнее, — о… ясненько. нравится похвала, да, мой мальчик?             — з-заткнись уже.             — м-м-м… нет, - демон шуршит, поднимается с пола, легко стряхнув руки кристофера со своей макушки, и кладёт тёплые ладони на плечи парня, — тебе нравится, как много я болтаю. и ты знал, на что шёл, когда позволял мне взять полный контроль, разве нет?             чан не успевает продумать ответ, когда чонин уже прижимается к нему, вклинившись между ног.             — чани, потрогай меня. покажи, что действительно хотел этого. пожалуйста.             бан обречённо стонет. чонин станет его смертью, это точно.             осторожными движениям кристофер поднимает свои руки от талии демона, направив их к соскам. стараясь двигаться одновременно, чан мягко сжимает бусины, трёт и перекручивает, судорожно вслушиваясь в отяжелевшее дыхание сверху.             — смелее, детка. ты хорошо идёшь.             бан поджимает губы, щипая розовую кожу. резкое ох служит ему лучшей наградой, потому кристофер глубоко вдыхает и припадает к соску, обводя его языком.             пальцы забираются в его волосы, сжимая крепко, но не больно.             чан легонько сжимает сосок между рядами зубов, не переставая царапать другой коротким ногтём. чонин довольно мычит, и человек не удерживается: смотрит вверх, словно может увидеть вместо пустоты искаженное удовольствием лицо.             — блядство, детка. помнишь, что я говорил про твой видок, да? забудь к чертям. ты выглядишь как грёбанный грех.             настойчиво давят руки на плечи, заставляя лечь на спину - правда, чан и не сопротивляется. он лежит смирно, продолжая сжимать чужие пальцы, пока ладонь не перемещается, упираясь ему в грудь.             с едва слышным свистом демон перекидывает ногу через его тело, седлая, но ещё не касаясь. второй руки чонина чан не чувствует нигде, потому взволнованно спрашивает:             — что ты собрался делать?             — ну, не знаю? может, заняться с тобой сексом? или это было необдуманное решение?             — нет, я просто… просто… ладно, ничего.             вторая ладонь появляется, чтобы мягко коснуться щеки чана.             — ну уж нет. рассказывай, что такое?             — я… я думал, что это я… я буду… ну…             — снизу? - невольно улыбается чонин, и крис кусает губу, кивая, — детка, для первого раза - и не говори ничего, я помню про выпускной - ещё и такого спонтанного… это было бы слишком. так что…             теперь чан отчётливо ощущает, как демон пытается опуститься, даже вздрагивает от приятного до боли соприкосновения головки с чужой задницей, но всё же продолжает:             — погоди! а растяжка, смазка?! чонин, это же будет ужасно!             — детка, - серьёзно произносит тот, — я, напоминаю, ёбанный демон похоти. мне не нужно всего этого, я буквально создан ради секса. а, ошибочка, я не ёбанный, потому что кое-кто постоянно отвлекает нас от сладкого. ещё какие-то комментарии?             чан открывает рот, но замирает, не зная, стоит ли озвучивать назойливую мысль, крутящуюся с первого дня знакомства.             — чани? - ласковее зовёт чонин, наверняка распознавший сомнения.             — сними повязку, пожалуйста. и их… их тоже.             мышцы демона каменеют, делая это очевидным даже для другого существа. бан спешит коснуться его - в подобном положении это не очень удобно, но до напряжённых бёдер человек может добраться без труда.             — я… я хочу увидеть твои глаза. настоящие. если это… если это нормально для тебя, - пытается объясниться кристофер, чувствуя, как сильно забилось сердце.             чонин молчит.             чан начинает ненавидеть себя. самую капельку.             пока демон не сдвигается, чтобы освободить лицо парня от ленты.             судорожный выдох покидает лёгкие бана. он жмурится, промаргивается и пытается привыкнуть к тусклому освещению, когда вес чужого тела исчезает, а рядом скрипит матрас.             чан неверяще смотрит на чонина, на четвереньках склонившегося над прикроватная столиком. его взору недоступно лицо - кристофер видит копну тёмных волос с остатками косички, острые лопатки, напоминающие птичьи крылья, тонкую поясницу и круглую белую задницу, заставляющую и без того розовые щёки превратиться в палитру всех оттенков красного.             он хочет отвести взгляд.             вместо этого чан находит себя у этой самой задницы, с языком, неопытным, но старательным, и выгнувшимся чонином, едва не улетевшим вперёд.             — с-сука! - стонет демон, до скрипа сжимая край столика. его отверстие неосознанно пульсирует, и кристофер завороженно смотрит, прежде чем вновь позволяет своему языку оказаться рядом.             он не особо знает, что нужно делать. движимый инстинктами, он несколько раз проводит языком вверх и вниз, прежде чем сворачивает его трубочкой и позволяет кончику войти.             — блять! блять-блять-бля-я-ять! - чонин хлопает ладонью по поверхности, то ли подаваясь назад, то ли пытаясь убежать.             чан улыбается. он прячет язык, на этот раз, последний, касаясь лишь губами.             бережными движениями человек подхватывает демона под рёбрами и тянет на себя. мгновение спустя чонин оказывается на спине, с широко разведёнными коленями и закрытыми глазами.             чан обхватывает его лицо обеими ладонями.             — хэй, - спокойно улыбается бан, — давай, йена. всё нормально.             — не говори со мной как с ребёнком. особенно после того как отлизал мне, - строго хмурится чонин, и парень фыркает от смеха.             — как скажешь. так… ?             демон медлит ещё секунду.             его глаза оказываются чёрными. без разделения зрачка, радужки и прочего - полностью чёрными, смотрящими прямо в душу.             чан теряет дар речи.             — ты… ты…             — демон? - усмехается чонин, сложив руки на груди.             — … красивый. ты безумно красивый, йена.             чонин молчит. он смотрит в сторону, порозовевший и задумчивый.             — мы начнём сегодня трахаться, или это платная функция? - бурчит демон.             чан улыбается, позволяя своим рукам подхватить бёдра парня.             — ты уверен, что…             — бан. кристофер. чан!             человек поджимает губы, так и норовящие изогнуться в смехе. он глубоко вздыхает, прежде чем, мягко поглаживая кожу чонина, проникнуть в пьянящую узость его тела.             — чё-ё-ёрт, - тянет бан, пока демон закидывает свою ногу выше, на широкое плечо. в эту острую коленку чан и утыкается, не забыв оставить несколько маленьких поцелуев.             — двигайся. двигайся, блять, - шипит чонин не своим голосом.             — да… да, сейчас, - чан прочищает горло и делает медленное движение бёдрами.             демон заламывает брови, хватаясь ногтями за простынь.             — быстрее… двигайся быстрее, чани, прошу… я не сломаюсь, не разобьюсь.             — на твой счёт я не переживаю, - слабо шутит кристофер, выполняя просьбу и делая следующий толчок сильнее.             чонин удовлетворённо мычит.             — да… да, мой мальчик. продолжай. ускоряйся, вот так, да, да! - он выгибается, сжимая чана ногами сильнее. тот хватается за бёдра парня, оставляет на них следы и фиксирует на одном месте, чтобы сделать сразу много коротких, глубоких фрикций.             — блять, - шепчет кристофер, не в силах перестать смотреть на покрасневшие края отверстия. человек завороженно наблюдает, как его член пропадает в чужом теле, и судорожно облизывает губы.             — нравится? - хрипит чонин.             бан резко смотрит наверх.             красные от ласк соски, мутные чёрные глаза, нимб тёмных волос, втянутый живот.             — да. да, нравится, - отвечает он.             чонин знает, о чём идёт речь. и этого достаточно, особенно когда требовательные руки тянут его на себя, а жадные губы встречают с радостью.             чан отодвигается на пару сантиметров, когда между ними заканчивается воздух.             и именно тогда демон берёт его запястье и кладёт ладонь себе на шею.             — сожми, - просит-приказывает чонин, смотря прямо в чужие глаза.             бан замедляется и кусает свои губы.             — я …             — чани. сожми.             он заставляет пальцы подчиниться и толкает бёдрами вперёд.             возглас из чонинового рта похож на задушенный визг. волна возбуждения прокатывается по животу чана ещё раз.             чёрные глаза не закатываются, но худое тело выгибается, поддерживаемое только кристофером, и этого вполне достаточно, чтобы спустя два мгновения отдыха и кислорода чан сжал руку ещё раз.             чонин до боли сжимает его в себе, поддаваясь навстречу.             — ещё, - хнычет тот во время второй одышки, — ещё, пожалу– блять!             на этот раз бану не приходится повторять.             он наклоняется вперёд, сгибая чонина, и кусает чужие губы. тот прижимает ногу к его боку, цепляется и, закрыв глаза, громко глотает воздух.             — йена… - он прикусывает шею, — йена, я хочу, чтобы ты кончил.             — только после тебя, - тяжело дышит парень, заставляя своё отверстие пропульсировать несколько раз.             — ч-чёрт, - он запрокидывает голову назад, — сейчас, я выйду и…             — даже думать не смей, - чеканит демон. их глаза встречаются, — внутрь. пожалуйста.             чан замирает.             его накрывает оргазм.             кажется, он стонет слишком громко. а может, это чонин, с криком которого сливается его собственный голос.             впрочем, плевать.             он ложится на живот, полубоком к чонину, чтобы накрыть его голое тело своей рукой. глаза слипаются, тело ломит, но чан уже знает: оно того стоит.             в комнате царит тишина.             чонин сопит, и единственный знак того, что он не уснул - мягкое ответное поглаживание руки да периодические признаки жизни.             — ты в порядке? - подаёт наконец голос чан спустя десять минут.             ответом служит кивок.             — хорошо, - бан выдыхает удовлетворённо, — я сполоснусь, а затем вернусь и помогу тебе добраться до ванной, договорились?             поглаживания по руке останавливаются, словно чонин всерьёз размышляет. затем он снова кивает и позволяет чану выскользнуть (скорее, вывалиться) из постели.             бан тяжело поднимается и останавливается, думая, что ему нужно. некоторое время он тратит, чтобы найти полотенце и новую пару боксеров, и чонин молчит весь этот период, всерьёз заставляя его переживать.             неужели это было так ужасно?             — хэй, детка, - зовёт всё ещё слабый голос с кровати.             — да, что такое? - человек мимолётно поднимает взгляд, сразу же жалея.             чонин, кажется, за всё это время не сдвинулся и на сантиметр. его ноги широко разведены и согнуты, прекрасно открывая обзор, заставляющий чаново горло пересохнуть вновь.             чёрные глаза смотрят остро, непрерывно.             особенно когда демон без зазрения совести подносит к своей заднице пальцы, пропускает их внутрь, а затем вынимает с характерным звуком и белёсыми разводами.             после, конечно же, до блеска вылизывает их, не разрывая зрительного контакта.             чан бросает полотенце.