за жизнь

Соня месяц назад купила слишком желанную малышку. Она так и называет ее перед друзьями. Круглые сутки вместе проводят. Девушка то гоняет по ночному, то в гараже возится, что-то ремонтируя либо полируя. - Моя малышка! – по рулю нежно ведет, выжимая газ так, чтобы вибрация шла по телу. Но, что естественно, любая техника требует не только сил и времени, но и денег. И по этой причине Соня начинает ночами таксовать, чтобы хватило на жизнь и немножко осталось на побаловаться. В четыре утра вызов в какую-то промзону поступает. Соня матерится, ведь ничего хорошего в том районе не происходит. Особенно в такое время. Но ехать надо. В таксопарке ее любят особенно, ведь отечественный автопром не так жалко в ряду с иномарками. Григорьевой на иномарки настолько фиолетово, что она не обращает внимания на смешки, лишь заботливо разговаривая с малышкой своей. До промзоны минут пятнадцать средним темпом. Соня старается оттянуть, как может. Как назло еще и лужи бескрайние после вчерашнего ливня. Из колонок негромко играет playingtheangel о чем-то своем и грустном. Наконец-то точка назначения пищит на навигаторе, отчего Соне радости не добавляет толпа каких-то парней нерусской национальности возле одного гаража. Парни курят, пьют пиво и смеются, руками размахивая. Видя подъезжающую машинку, двое отделяются, прощаясь. В машину садятся – один спереди, другой сзади. Григорьева не трусиха, но кровь успевает слегка застыть в венах. Особенно когда тот, что спереди сидит, начинает плотоядно ухмыляться и облизываться, глядя на нее. Второй по телефону болтает на своем тарабарском. - Девущька, - с акцентом говорит, - остановите у того дома, - рукой машет в нужном направлении, - нам кое-что сделать надо! Соня кивает, сворачивая, ведь ей пофигу, у нее таксометр стоит. Сзади сидящий выскакивает быстро, до подъезда бежит, оттуда через секунду возвращается с девушкой, что в какое-то одеяло замотана практически вся. - Давай вези ее скорее! – первый выскакивает, кинув Соне тыщу, и на его место девицу садят. – Она сейчас умрет, едь скорее! – и к Сониной шее ножик подставляет, назад вновь садится и кричит. - Куда ехать-то? – Соня выдыхает, матерясь и жалея, что согласилась на этот вызов. - К Гоге, - коротко, будто Соня реально знает, где это. - На Топливный переулок, - девица оживает вдруг и стонет хрипло. - Она не откинется хоть? – поглядывает на нее всю дорогу, ведь ехать как назло через весь город. - Нет, если поторопишься. Девица вроде дышит, лишь косясь на Григорьеву, и сильнее в одеяло кутается. Когда к подъезду нужному подъезжают, Соня ни жива, ни мертва от напряжения и всплеска адреналина. - Вылезай, помогать будешь! – парень приказывает, кивая на выход Григорьевой. Сам выходит тоже и девицу вытаскивает. Соня, так рано понадеявшаяся, что освободится, как только довезет, вздыхает, но слушается. Жить все-таки хочется больше, чем выебываться. Выходит послушно, щелкает сигналкой. - Дверь открывай, - парень командует и затаскивает девицу. Сердечко Сонино хлещет за сотню, словно спидометр на трассе. По ступенькам бежит за ними, не понимая по большей части ничего. - Дверь, - перед очередной. И оказываются в тесной квартирке, в которой дым сигаретный, словно на заводе каком-то – нихрена не видно. - Гога, ты здесь? – парень в первую комнату заскакивает, а Соня на пороге замирает. – Гога! Мафи плохо! Помогай! Из другой комнаты выглядывает взрослый мужчина. - Радик, ты чего ревешь, как девчонка? Мафи так не плакала ни разу! – улыбается и идет к ним. – Вай какую красавицу с собой привел! – на Соню смотрит, кивает на стул, - присаживайся, красавица, сейчас Гога красавицу Мафи спасет и тебе кофе сделает по фирменному рецепту! Григорьева плюхается на предложенное место, радостно выдыхая, что большего не требуется с неё. Сидит и прислушивается к звукам, что из комнаты доносятся. Девица периодически кричит, стонет, кряхтит, а у Сони волосы дыбом встают от разыгравшейся фантазии. Мужчины матерятся, спорят, держат ее. Через полчаса Гога выходит, довольно улыбается. - Жить будет. Совсем слегка задело! Я ее так красиво зашил – закачаешься! Ты ж никогда не видела, как я шью? А вот зря! Идем, красавица, я тебе кофе обещал. – И за руку девушку берет, на кухню такую же задымленную ведет. У Софьи глаза режет от едкости, но понимает, что лучше не возникать – живее останется. Когда кофе готов, в дверях показывается сама девица. Мафи. - Гога, дай попить чего-нибудь, а то щас сдохну. – Хрипло просит, плюхаясь на свободный стул. - Э, дорогуша моя, тебе только водички глоток. Больше нельзя. Швы разойдутся. Да и так в тебе конская доза обезбола, сутки спать будешь – отвечаю! – дает стакан с водой и та жадно выпивает. Радик матерится на кого-то по телефону. Потом тоже на кухню заглядывает. - Гога, прости дорогой, Рафик че-то мутит, засранец. Мне срочно надо улететь! – и к Соне подходит, - отвезешь ее домой, ладно? – и пятитысячную купюру в руки сует. Григорьева чуть кофе не давится, видя цифры на денежке. Столько и за целую смену не всегда получалось заработать. Хотя здесь больше за моральный ущерб. - Хорошо, - кивает. Как будто выбор был. - Мафи, живи. И чтобы никуда не влипла. И ее не ввязала, - на блондинку кивает. - Да без проблем, брат. Какие уж тут приключения, не сдохнуть бы, - Мафи усмехается, сухие губы облизывая. – Тут быстрее от Гоги сдохнешь, чем от этой красоточки. И Соня давится. Теперь уж по-настоящему. - Ну дорогая моя, - Гога тут же по спине стучит, подскочив. – У меня в квартире еще никто не умирал! – и смеется громко и раскатисто. Девица улыбается, ведь смеяться видимо сил нет. - Ладно, Гога, надо домой ползти. – Мафи встает, на Григорьеву смотрит выразительно. Соня залпом допивает и тоже вскакивает: - Спасибо за кофе, - не знает, что еще тут положено говорить. До машины идут молча, Софья слегка сзади, чтоб в случае чего поймать. - Да не ссы, я нормально. Меня совсем чуток задел этот придурок. Не подохну теперь, - улыбается, на переднее сиденье по-хозяйски плюхается, лишь морщась от боли. Соня садится за руль, выдыхая, ведь сразу в своей тарелке спокойнее становится. Часы на экране показывали уже шестой час утра. Заебись смена заканчивается. - Тебя куда везти-то? – интересуется, выезжая из двора. Тишина ей ответом, отчего поворачивается и видит, что девица то ли уснула, то ли сознание потеряла. Блондинка тормозит резко. Наваливается на Мафи, по щекам бьет: - Эй, ты че, не вздумай помирать, мне Гога не простит. – Хлещет сильнее, пока паника подступает к горлу. Не хватало еще трупа на смене. Мафи резко глаза открывает, несколько секунд глядит на Соню и заключает: - Какая ты красивая, словно ангел. – И смачно зевает. – Я так сильно спать хочу… - и снова то ли засыпает, то ли вырубается. - Мафи, - Соня кричит, за плечи трясет, - не подведи Гогу, я ему обещала до дома довезти! Та сопит слишком сладко, чтобы Соня отстала от нее, надеясь, что обещанный Гогой обезбол так действует. - Так куда тебя везти-то, дорогая моя… - вздыхает громко, косясь на черноволосую. – У меня смена через час кончается… К подъезду, откуда ее Радик вынес подъезжает неспешно, полчаса точно стоит, ждет, вдруг кто выйдет. Но ничего нет. Тишина и пустота. Сама уже зевает, когда решает ехать домой и девицу с собой тащить, ибо куда ее? Мафи не просыпается даже пока Григорьева тащит ее на третий этаж. Пока одежду снимает лишнюю, оставляя в белье, ведь футболка вся рваная и в крови. Соня морщится, видя весь заклеенный живот. На диван ту укладывает, влажными салфетками лишнюю кровь смывает, а одежду в стирку кидает. Дома жарко – высохнет быстро. Мафи спит, вообще ничего не замечая. А Соня, попав домой, наоборот волнуется. Не хочет встревать в проблемы. Решает, как только та проснется – сразу к Гоге помчится. Ведь Мафи наверняка потеряли уже. Заснуть до вечера так и не получается. Зато квартира вымыта вся, одежда Мафи зашита, высушена и поглажена, ужин из трех блюд тоже готов. Соня столько не съест и за неделю, но надо было чем-то заняться. Черноволосая просыпается где-то к четырем, стонет громко и пытается соскочить: - Где я? – хрипло. - Мафи, лежи. Не вставай! - Григорьева тут же подскакивает, отрываясь от чтения книги, - Гога меня убьет и так! – Обратно в плед закутывает, волнение вновь к горлу подступает. – Есть будешь? - Голодная как собака, блин! – та кивает. - Давай потихоньку вставай. Ты мне адреса не сказала, поэтому я к себе привезла, не на улице же оставлять! – на все еще не заданные вопросы отвечает сразу. Мафи морщится, но послушно выполняет все указания, одевшись. Ест жиденький супчик, чай пьет. Потом старается без помощи спуститься в машину. - К Гоге не вези, они пиздюлей вставит. Вези домой лучше, Радик меньше злиться будет, - командует. - У тебя на повязке кровь, может сначала поменять? – Григорьева всей душой переживает и за девицу, и за свою шкуру. Маф несколько минут молча раздумывает, после футболку задирает и рассматривает повязку. - Ладно, вези к Гоге. А-то и правда прибьют. – Вздыхает, с трудом приняв решение. Гога с сигаретой во рту немного удивлен Соне, но, увидев Мафи, полошится сразу: - Дарагая моя, ты чего-то зачастила ко мне! - Гога, посмотрите ей повязку, там крови много, - Григорьева, едва набравши воздуха полную грудь, просит. - Да без проблем, красавица. Идемте, - в ту же самую комнату заводит обеих, дверь прикрывая плотно. – Держи ее крепко, ладно? – блондинке приказывает, отчего та потеет вмиг. С криками и матами повязка все же поменяна. - Завтра придешь ко мне. – Гога напутствует черноволосую, что бледная слишком. – Или красавица пусть тебя перевяжет. Как хоть зовут тебя, красивая девушка? – к Григорьевой поворачивается. - Соня. – Та выглядит не лучше Мафи. - Какое красивое имя, вах! – Гога обнимает обеих и за дверь потихоньку выставляет. - Приплыли, - хрипит Маф, за живот держится, кривясь. - Что случилось? – Соня к той кидается, под руку подхватывает. - Пиздец мне будет, если еще раз к нему приду. Батя не простит. – Поясняет, отчего более непонятно. - Окей, - Григорьева даже не пытается уже понять эту систему «нипель». В машину садятся, Маф наконец-то диктует адрес и молча едут, думая о своем. У подъезда Соня останавливается, даже не веря, что история, наконец-то, заканчивается. Маф, отстегнувшись, наклоняется к Соне и обнимает крепко, насколько позволяет зашитой живот. - Спасибо тебе, реально жизнь спасла. Во мне было две пули. Слава богу, важного не задели, иначе б с тобой уже не познакомились. – Маф улыбается, глядя на Соню, и выходит, дверью даже не хлопнув. И блондинка домой несется, едва унимая дрожь в руках и коленях. Сутки потом отсыпается, написав начальнику, что смену пропустит. Здоровье важнее денег. А на утро просыпается от звонка в дверь. Открывает и офигевает. - Красавица, перевяжешь меня? – Мафи в темных джинсах и широкой голубой толстовке у двери стоит, широко улыбаясь, будто изнутри светясь. Но самое главное – в руках держит немаленький такой букетик каких-то цветов. Соня в них не разбирается совсем. – Это тебе. За жизнь. – И внутрь квартиры проходит, обнимая блондиночку, пока хозяйка все слова забыла.