Годовщина

Покончив с проклятьем особого уровня, Сатору устраивается на заднем сидении машины, и, пока Иджичи везет его домой, смотрит на два уведомления, после чего открывает приложение и сразу жмет на кружок вверху ленты. Мегуми редко добавляет новые фотографии в инстаграм. Ещё реже он выкладывает истории. — Всем привет! — объявляет Нобара, держа телефон. — Мы тут отмечаем Хэллоуин. Она висит на руке Мегуми, Юджи устраивает подбородок на его плече и тянет не сопротивляющегося Мегуми поближе к себе, ворча: — Подвиньтесь, я не влезаю в кадр. — Нечего было раскачиваться до таких размеров, — скалится Нобара. — Как будто тебе не нравится, — отзывается Юджи. Мегуми улыбается, двигаясь ближе к Нобаре, и они кое-как умещаются на скамейке. Судя по столу, уставленному закусками и пинтами с пенящимся пивом, темным стенам, завешанным плакатами иностранных рок-групп, и музыке с обилием басов, они собрались в каком-то пабе на западный лад. История обрывается на смехе. Сатору пересматривает ее снова и снова, переходит в профиль Мегуми и разглядывает последнее загруженное фото из паба с отмеченной геолокацией. Мегуми нечасто улыбается. Нобаре, держащей телефон, удалось поймать редкий и ценный кадр. Когда Мегуми отоспится и протрезвеет, он, скорее всего, удалит фото. Сатору ставит лайк, скринит экран — на всякий случай — и пишет Мегуми в Лайне. «Ты где?» Он хочет знать, Мегуми ответит или проигнорирует сообщение. Ответ всё же прилетает через десяток секунд. Мегуми сбрасывает светящийся на стене логотип паба и добавляет: «Приезжай». «Ты один?» Сатору знает, что нет, он только что оставил лайк на публикации. Мегуми перезванивает по видеосвязи. Обычно он так не делает. Обычно он трезвый и более сдержанный. — Привет, — улыбается Сатору. — Привет, — Мегуми отвечает улыбкой и тут же собирается, окликая друзей. — Кугисаки, Итадори. — Нобара с Юджи оборачиваются на его голос, приподнимая вверх пинты. — Передайте привет Са… Годжо-сенсею. — Да ладно тебе, мы уже пару лет в курсе, что ты спишь с Годжо, так что можешь не стесняться и называть его по имени, как привык, — говорит Нобара. Сатору улыбается по привычке, испытывая неловкость. Он смеется и пересекается взглядом с Иджичи в зеркале заднего вида. Его помощник внимательный человек. Он мог догадываться о связи Сатору с Мегуми, но никогда не задавал неудобных и лишних вопросов, а теперь случайно получил подтверждение. Мегуми давно не ребенок, и то, как они с Сатору проводят личное время, никого не должно волновать. Рано или поздно о них бы всё равно узнали в колледже: большая часть вещей Мегуми давно перевезена в квартиру Сатору, однако он несколько иначе представлял себе, как тайное станет явным. — Кугисаки! — возмущается Мегуми. — Что? Ты разве не снимаешь видео? Его же можно обрезать… — Это не видео, — доходит до Юджи, почесывающего щеку. — Здравствуйте, Годжо-сенсей! — перехватив у Мегуми телефон, он переключает камеру на фронталку, чтобы Сатору видел только его. — А мы тут Хэллоуин отмечаем! Хотите присоединиться? — Привет, Юджи, — Сатору улыбается. Мегуми быстро отбирает телефон и хмурится, отходя в сторону от друзей. — Сейчас вернусь, — бросает он. — Ладно, зато теперь мы знаем, что они знают, — говорит Сатору, когда Мегуми выходит на улицу и, похлопав по карманам, выуживает пачку сигарет со спрятанной внутри зажигалкой. Мимо него проходят люди с разукрашенными лицами. Кто-то не поленился и нарядился в костюмы, имитируя знаменитых персонажей из киновселенных, культовых аниме, или облачился в собирательные образы пиратов, привидений и маньяков. Четыре года минуло с инцидента в Сибуе. Мегуми прикуривает, выдыхает дым в воздух и, расправив плечи, тяжело вздыхает: — Мне больше нравилось думать, что они не в курсе. Было спокойнее. — Они твои друзья, — Сатору быстро справляется с неловкостью. — И твои бывшие ученики. Поздно переживать, когда непредвиденное уже произошло. — Ты приедешь? — А надо? — Если не хочешь присоединиться, тогда забери меня. — Я приеду, — Сатору смотрит на экран навигатора, закрепленного на приборной панели, прикидывает расстояние до паба с учетом пробок. — Где-то через полчаса. — Лучше бы тебе поторопиться. Кугисаки достанет с расспросами. — Ты можешь рассказать им с Юджи правду. И как она прозвучит для друзей Мегуми? — Я не собираюсь оправдываться или объяснять, почему выбрал тебя, — злится Мегуми. Или за него это делает выпитый ранее алкоголь. — И почему ты выбрал меня? Странный вечер внезапных откровений. Сатору игнорирует Иджичи и жалеет, что Мегуми не рядом. Его тени могли бы встать непроницаемой стеной между Сатору и лишними ушами. Он уверен в Иджичи и знает, что прозвучавшая сейчас информация никогда не будет передана третьим лицам ни в каком виде, однако ему некомфортно обсуждать личные темы при свидетелях. Даже Сатору испытывает неловкость. Иногда. Очень редко. Когда дело касается Мегуми, для Сатору многое случается впервые. Например, он всё чаще снимает Бесконечность, оставаясь с Мегуми наедине. В такие моменты он беззащитен как ребёнок. Сатору не привык полагаться на кого-то, кроме себя, но он доверяет Мегуми и его теням, и всё же прячет неловкость за обворожительной улыбкой, как будто ему нет дела до лишних ушей. — Ты ведь не один? — уточняет Мегуми. — Расскажу потом. — Нечестно, — надувает губы Сатору. Его жалостливый вид должен смягчить каменное сердце Мегуми, но у того за годы, проведенные вместе, выработался иммунитет. Через двадцать минут Сатору выбирается из машины перед входом в паб и отпускает Иджичи, попрощавшись. Отсюда они с Мегуми могут взять такси или переместиться, в зависимости от настроения. Внутри паба довольно шумно, людей стало больше, громко играет музыка. Сатору находит своих бывших учеников по узнаваемым всполохам проклятой энергии. Юджи с Нобарой танцуют, Мегуми сидит за столиком и время от времени потягивает пиво из высокой пинты. — Привет, красавчик, — обольстительно улыбнувшись, Сатору плюхается рядом. — Познакомимся? Усмехнувшись, Мегуми подхватывает игру: — У меня есть парень, так что… Подавшись вперед, Сатору резко целует его. Мегуми пахнет сигаретами, на языке остается привкус солода и хмеля. Сатору думает отстраниться, когда Мегуми притягивает его ближе, ухватившись за воротник форменной куртки. Поцелуй становится развязнее и глубже, ладонь Мегуми скользит за шею, двигается выше к волосам, вплетаясь в пряди. Сатору придвигается к Мегуми. За последние годы Мегуми раздался в плечах, набрал массу и стал гораздо больше напоминать своего отца, перестав быть тонким и нескладным подростком. Он выглядит внушительно и опасно, а его красивое холодное лицо неизменно притягивает заинтересованные взгляды. Сатору собирается пошутить и повторить вопрос, заданный по телефону, но Мегуми опережает его. — Потому что ты Годжо Сатору. И ты — мой. Не сильнейший, не сенсей. Просто «мой». Сатору внезапно нечего ответить. Подходящие слова испаряются, оставляя в черепной коробке лишь эхо, отбивающее «мой» набатом. Он бы мог возразить, если бы Мегуми не озвучил правду, всплывающую в мыслях каждый раз, когда Сатору пытается объяснить себе, что за непонятные чувства объединяют их. Может, это не самое красивое признание в его жизни, но он даже не рассчитывал услышать нечто подобное от Мегуми. — О, Годжо-сенсей, вы всё таки приехали, — напротив садится Юджи. Нобара тычет его в плечо, чтобы подвинулся, и пристраивается рядом. — Ну что, — торжественно говорит она, приподнимая вверх пинту, заполненную доверху. — В лице Годжо-сенсея выпьем за личную жизнь Фушигуро. Теперь мы знаем, что она у Фушигуро есть, и он точно не девственник! — Кугисаки, — предупреждает Мегуми. Юджи смеется и пьет из пинты Нобары. Мегуми наклоняется, ссутулив плечи, и прячет смущение за волосами, а потом подзывает официанта и заказывает несколько банок колы (стандартная с сахаром, никакой зеро), фри, наггетсы и орешки. Он даже не уточняет, чего Сатору бы хотел, потому что ему заранее известен выбор, и это неожиданно приятно. Мегуми вытягивает руку вдоль спинки скамьи. Он пока не обнимает Сатору, но его рука так по-хозяйски покоится за плечами, что ни у кого не возникает сомнений: его жест не случаен, как и притязания на Сатору. Сатору откидывается назад, запрокидывает голову на руку Мегуми и раздвигает ноги под столом, соприкасаясь коленями. Поначалу Мегуми не шевелится и продолжает обсуждать с Нобарой и Юджи усовершенствованную систему распределения миссий, но потом его ладонь ложится на плечо Сатору, и объятия, наконец, становятся полноценными. Губы Сатору расплываются в довольной улыбке. Он приваливается к боку Мегуми, умудрившись с первой попытки попасть в идеально-удобную позу, уместив ноги под столом, а руки — над ним. — Как давно вы вместе? — разумеется, первой не выдерживает и задает вопрос Нобара. Она не отличается чувством такта, как и умением соблюдать субординацию, хотя Сатору больше не ее преподаватель, а всего лишь парень ее близкого друга. Мегуми растирает подушечкой указательного пальца конденсат по стеклу, обхватывает пинту и делает глоток, слизав пенку с влажных губ. — Два года. Нобара бьет кулаком по столу и восторженно вскрикивает: — Ты проиграл, Итадори! — даже несмотря на громкую музыку, несколько посетителей оборачиваются и косятся на них, ведь Нобара за малым чуть не проломила стол, перекрыв звуком от удара голоса вокруг и гул басов. — Завтра идем на шопинг, готовься тратить много денег. Юджи тяжело вздыхает. Мегуми хмурится, медленно закипая: — Не прибедняйся, у тебя особый уровень. Как и у Мегуми, и у Сатору. Они получают огромные суммы от государства за уничтожение проклятий, сопоставимые с зарплатами министров или топовых айдолов. — И вообще, как вы могли поспорить… на нас? — Ну, — Нобара возвращается на место, расправляет подол короткого платья. — Мы же не тупые, Фушигуро. — И не слепые, — добавляет Юджи. — Если ты не на миссии и не в колледже, то  у Годжо-сенсея. — Его номер первый у тебя в избранном. — Ты даже не замечаешь, с каким лицом смотришь на него, когда думаешь, что никто не видит. — И как смотришь на тех, кто пытается заговорить с ним, когда ты рядом. — Вы живете вместе, Фушигуро! Мы помогали тебе перевозить вещи в квартиру Годжо-сенсея… — Так, хватит, — раздраженно перебивает Мегуми, заводясь, хотя Сатору с удовольствием бы послушал подробности их личной жизни, подсмотренной другими. — Или мне напомнить, что стены в общаге были тонкими? Юджи с Нобарой на удивление послушно замолкают. Сатору пытается вспомнить, шумели ли они с Мегуми в общаге. Кажется, что нет, ведь их отношения начались после того, как Мегуми съехал, а значит… — Как давно? — возвращает вопрос Сатору. Юджи смущенно отводит взгляд и неловко чешет голову: — Два года. Нобара возмущенно поворачивается к нему. — Что? —  Юджи разводит руками. — Это честно! Мы тоже много спрашивали. Сатору посмеивается. Официант приносит заказ, Мегуми придвигает к Сатору фри с наггетсами и сам переливает колу из банки в стакан со льдом, придерживая трубочку. Забота Мегуми проявляется в мелочах, замечая которые Сатору попадает под эмоциональный ураган. Стараясь контролировать лицо, он жалеет, что не захватил с собой очки или повязку, чтобы спрятаться от изучающих, внимательных взглядов Юджи и Нобары. Они часто ужинают вчетвером, но сегодня всё ощущается по-другому. Может, потому что Мегуми как ни в чем не бывало обнимает Сатору за плечи и они больше не скрываются, хотя и не демонстрируют ничего лишнего. — Ты сегодня удивительно немногословен, — склонившись к уху, негромко произносит Мегуми. — Всё в порядке? Сатору поворачивается, смотрит на Мегуми, у которого меж бровей пролегли хмурые морщинки. Сбритая утром щетина снова проглядывается на светлой коже. На скуле, под глазом и поверх него темнеют шрамы, оставленные Сукуной. Тело Мегуми под одеждой усеяно напоминаниями о Короле Проклятий. Сатору знает эти метки на ощупь. Ему также известен их вкус. — Всё замечательно, — улыбнувшись, он пялится на губы Мегуми и медленно поднимает взгляд. Мегуми тоже улыбается. — Сатору, — говорит он, наклоняясь вперед. — Не вздумайте засосаться! — возмущенно вскрикивает Нобара. Сатору не знает, сколько выпил Мегуми. Достаточно для того, чтобы полностью проигнорировать просьбу Нобары и, дернув Сатору на себя за воротник, прижаться к губам почти невинным поцелуем. Касание длится всего три слова песни, доносящейся из массивных колонок. — Круто, я успел сфоткать, — объявляет Юджи. — Какой кошмар, как теперь это развидеть, — Нобара театрально морщится и тянется к картошке фри. — Она не твоя, — Мегуми деловито отодвигает от нее тарелку. — Фушигуро, моё терпение на пределе! — Угощайся, — вмешивается Сатору. — Вы все. Юджи скидывает фотографию в их чат на четверых. Мегуми тут же открывает сообщение, увеличивает снимок и долго рассматривает его, пока Нобара налегает на фри и наггетсы. — Там что-то интересное? — интересуется Сатору. — Да, — с серьезным видом сообщает Мегуми, заблокировав телефон и положив его перед собой. Он накрывает гаджет ладонью и задумчиво постукивает пальцами по темному экрану. Сатору вопросительно приподнимает бровь. Мегуми фыркает: — Ты всегда красиво получаешься на фото. И не только на них. — Ты со мной флиртуешь? — Похоже на то? — Немного. — Называй как хочешь. Ладонь Мегуми незаметно опускается под стол, ложится на бедро Сатору, в то время как выражение лица остается непроницаемым. Сатору успешно делает вид, что ничего особенного не происходит. Музыка становится громче, и разговаривать, перекрикивая через стол, надоедает. Нобара снова тянет Юджи на заполнившийся танцпол, а Мегуми, поглядывая на часы, предлагает поехать домой. — А как же безудержное веселье и молодежные тусовки? — поддразнивает Сатору, подзывая официантку. Он собирается оплатить счет картой, но Мегуми его опережает, прислонив к переносному терминалу телефон. — Мне нравится проводить время с тобой дома, — отвечает он. — Наедине. Сатору не сразу находится с ответом. Когда он шутит, Мегуми отвечает прямо. Каждое слово заставляет Сатору испытывать чувства, с которыми он до сих пор учится справляться, хотя, казалось бы, за два года можно было привыкнуть. Мегуми вызывает такси, машет Юджи с Нобарой, привлекая внимание, чтобы попрощаться. Наблюдая со стороны, Сатору отмечает, как сильно повзрослели его бывшие ученики, в особенности Мегуми. Не потому, что Мегуми сравнялся ростом с Сатору и стал шире него в плечах, и не потому, что он теперь в состоянии закрыть счет на любую сумму, ведь зарабатывает огромные деньги, рискуя собственной жизнью. Мегуми спокоен, собран, статен. Красив. О, он очень красив, и Сатору раздражают смелые девушки, пытающиеся познакомиться с его парнем в кофейне, ресторане или магазине, куда они приходят вдвоем. Иногда Мегуми принимает решения за себя и за Сатору, выбирая, где они будут есть, как проведут выходные, или, как сейчас, когда пора отправиться домой. У Сатору не возникает желания спорить, потому что Мегуми опирается не только на собственные интересы. Он слишком хорошо изучил привычки Сатору за годы знакомства и знает о его предпочтениях и расстановке приоритетов больше, чем кто-либо. А ещё Мегуми заботится о Сатору. Не как о сильнейшем маге или идеальном оружии, а как об обычном человеке, напоминая, когда следует поесть, расслабиться или лечь спать. В такси они занимают заднее сиденье и соприкасаются коленями, широко расставив ноги. Мегуми упирается локтем в стекло и смотрит в окно, пока Сатору украдкой разглядывает его точеный профиль. В последние годы волосы Мегуми меньше топорщатся, и их с Сатору прически теперь похожи. Когда-то давно Сатору слышал, что люди в парах перенимают друг у друга какие-то черты. Что он сам взял от Мегуми? Нащупав чужую ладонь на сидении, Сатору накрывает пальцы Мегуми, переплетая со своими в крепкий замок. Такси медленно двигается в потоке машин. Восстановленная после Инцидента Сибуя впечатляет высотой заново отстроенных зданий. Новые торговые центры, офисы и рестораны совсем недавно начали работать в прежнем режиме. Мегуми поворачивает голову, вопросительно приподнимает бровь. Сатору жмет плечами. Прохладный воздух из кондиционеров остужает мысли. Тихо играет радио, заполняя тишину в салоне ненавязчивой инструментальной музыкой. Мегуми медленно моргает и, внезапно, улыбается, фыркнув. Он сжимает пальцы Сатору и выпускает, лишь когда такси тормозит у нужного подъезда высотки, в которой они живут.  Раньше Сатору редко находился здесь, но когда Мегуми закончил учебу, они решили, что проводить время на своей территории комфортнее, чем оставаться в стенах колледжа. Дома у них не бывает гостей, никто не врывается в квартиру без предупреждения. В лифте Мегуми наклоняется к зеркалу, трет щетину на подбородке, вылезшую за день, и морщится: — Она меня достала. — А мне нравится, — отзывается Сатору. — Выглядит мужественно. Он говорит, что думает. Мегуми тянется к его лицу, трогает щеку — кожа Сатору остается гладкой и мягкой постоянно. Звучит сигнал, дверцы лифта разъезжаются в стороны. В квартире Мегуми разувается и уходит в ванную комнату, пока Сатору включает в коридоре свет. — Сатору, — окликает он, неловко переступая с ноги на ногу. Закатанные рукава тонкой водолазки подчеркивают мышцы и силу, скрытую в тренированных руках, на которых поблескивают разводы от воды. В ладони зажат начатый лубрикант. Сатору, повесив форменную куртку, оборачивается и тут же оказывается прижат к стене. Мегуми хорошо удавалось сдерживаться весь вечер, но, оказавшись наедине, он выпускает пар, раздвигает языком губы, нагло вторгается в рот, бесстыдно захватывая территорию. Он вжимается в Сатору грудью, притирается пахом. Возбуждение расползается обжигающим густым потоком, затягивая несопротивляющегося Сатору в наэлектризованную бездну. Мегуми торопливо снимает с него футболку, расстегивает штаны и тянет их вниз вместе с бельем. Он полностью одет, в то время как на Сатору не остается одежды. Мокрые поцелуи чередуются с собственническими укусами. Мегуми ведет губами вниз, от челюсти к плечу, оттуда — к груди. Опустившись перед Сатору на колени, он заглатывает горячим ртом головку полувозбужденного члена и водит по ней языком, специально тыкаясь кончиком в щелку, потому что прекрасно знает, что нравится Сатору. Сатору жмурится и стонет, хватаясь за плечо Мегуми для опоры и поддержания иллюзии контроля, будто он может остановить это безобразие, если захочет, но единственное, чего хочет Сатору — это чтобы Мегуми насадился на него горлом, вставил пальцы в задницу, растягивая, а потом приподнял и взял на весу прямо здесь, у стены, не доходя до спальни или дивана в гостиной. Мегуми отстраняется, облизывает пальцы — сразу два, — сплевывает на них, размазывая слюну, выдавливает поверх смазку и трет подушечками вход. Сатору призывно расставляет ноги шире и тяжело дышит. Второй ладонью Мегуми обхватывает уже возбужденный ствол, оттягивает вниз тонкую кожицу, обнажая скользкую головку. Он снова облизывает ее, присасывается, словно распробовал вкусный леденец, и отвлекает приятными ощущениями, медленно проталкивая сначала один палец в сжатое отверстие. Он не торопится, не делает лишних или необдуманных движений. Мегуми столько раз готовил Сатору под себя и точно знает эффективный и быстрый алгоритм — где нажать, как надавить, когда можно вставить глубже. Пальцы у Мегуми длинные и крупные, с аккуратно обрезанными ногтями. Когда он добавляет второй, сгибает уже два, твердые костяшки упираются в бархатистые стенки, вырывая из груди Сатору жалкие всхлипы. Трех пальцев, давящих на правильную точку, достаточно, чтобы Сатору заскулил от переполняющих его желания и напряжения. Мегуми действует на опережение: смещает ладонь, обхватив член у основания, и чуть сдавливает мошонку, сбивая спесь и не давая кончить. Он поднимается на ноги, деловито расстегивает ремень, затем ширинку, и приближается к Сатору. У него опасный вид хищника, настигшего добычу. — Держись, — шепчет Мегуми на ухо и, легко подхватив Сатору под задницей, прижимает спиной к стене. Сатору виснет на нем, цепляется за плечи, подтягиваясь вверх. Сила, таившаяся в Мегуми, окончательно пробуждается после уничтожения Сукуны. Он раздается в плечах в декабре 2018, а за несколько лет непрерывных тренировок закрепляет результат, став гораздо мощнее Сатору. Неудивительно — учитывая не только образ жизни, но и генетику с явной предрасположенностью к набору мышечной массы, и постоянные спарринги с Юджи, включающие в себя обмен диетами и витаминами. Мегуми вырастает во всех смыслах этого слова. Большой член мог бы стать проблемой, не обладай Мегуми безграничным запасом терпения, чтобы хорошо подготовить Сатору. Иногда Сатору специально провоцирует Мегуми, после чего мухлюет с применением обратной техники, помогающей быстрее восстановиться или адаптироваться к болезненным ощущениям в процессе. Сначала в него погружается головка, затем рельефный ствол легко скользит по смазке внутрь. Сатору запрокидывает голову, Мегуми прижимается ртом к дернувшемуся кадыку, перемещается за ухо, жадно метя белоснежную кожу укусами. Сатору перед ним не только обнажен, но и полностью открыт, барьер Бесконечности снят. Ладони Мегуми смещаются под бедра, он крепко держит Сатору, начиная двигаться, и Сатору остается лишь цепляться за скользкие от пота плечи по инерции, ведь Мегуми не отпустит. Мегуми как океан. Если смотреть в ясную погоду, то любуешься спокойствием и силой, прозрачностью воды и масштабами зрелища. Если угодить в бурю, то поднявшиеся волны уничтожат хрупкое судно, разбив в щепки, а затем пучина поглотит их, не оставив и следа. Мегуми глубоко внутри него, от размашистых сильных толчков перед глазами взрываются искры. В этой неудобной позе Сатору может только принимать, полностью положившись на чужую волю. Он заводится ещё больше, оттого что осознаёт, где и с кем находится. Собственное бессилие не раздражает, ведь он доверяет Мегуми настолько, что снимает Бесконечность, подставляет задницу и получает удовольствие в процессе, поражаясь яркости ощущений. До Мегуми Сатору не догадывался, что подобное придется ему по душе. До Мегуми многое в его жизни было иначе. — Сатору, — хрипло зовёт Мегуми. Они целуются, язык Мегуми бесцеремонно врывается в рот. Сатору стонет и обвивает руками широкие плечи, подтягиваясь выше. Член легко скользит по смазке, с каждым глубоким толчком подталкивая к краю. Сначала Мегуми доводит до оргазма Сатору, а когда тот зажимается от переизбытка ощущений, то кончает сам, вытащив член и забрызгав спермой поясницу Сатору и часть стены. Мегуми медленно опускает Сатору на ноги, тяжело приваливается щекой к его плечу. Сатору поднимает руку, гладит темные волосы. — Ненавижу Хэллоуин, — внезапно говорит Мегуми. Ладонь Сатору замирает в его волосах, он вопросительно смотрит. Мегуми не отворачивается, болезненно морщится и притягивает Сатору к себе поближе, соприкасаясь грудью. Тридцать первого октября две тысячи восемнадцатого года случился Инцидент в Сибуе, переросший в Смертельную миграцию и битву в Синдзюку. — Иногда мне снится, как Сукуна убивает тебя, его изгоняют, я прихожу в себя в колледже, все делают вид, будто ничего не случилось, и жизнь продолжается как ни в чем не бывало, — чеканя каждое слово, Мегуми смотрит Сатору в глаза. — Это отвратительно. — Это нормально, — возражает Сатору. В тот год Сатору четко уяснил, что мир больше не крутится вокруг него, а новое поколение сильных магов смогут удержать баланс, если вдруг с ним что-то случится. — Я в душ, — Мегуми отстраняется. Закрывается. Он не кажется пьяным, но он явно пил: возможно, больше одной пинты, и алкоголь чуть-чуть развязывает язык, выталкивая на поверхность темные мысли, крутящиеся в голове. Сатору следует за ним, хотя в огромной квартире две ванные комнаты и три туалета. Он первым принимает душ, пока Мегуми умывается, раздевается и бросает в стирку вещи, после чего уходит, чтобы собрать с пола одежду Сатору и протереть стену. После душа Сатору переодевается в домашние шорты с футболкой, ставит телефон на зарядку и забирается в широкую кровать. Через пятнадцать минут к нему присоединяется Мегуми. Сатору придвигается к нему, закидывает коленку на бедро и прижимает раскрытую ладонь к центру груди, ощущая биение сердца. В отличие от него, Мегуми ложится спать в одном белье. — Я тоже не люблю Хэллоуин. И ещё Рождество. Потому что они оба рисковали и чуть не погибли в эти дни. Мегуми фыркает, сгребает Сатору в объятия, наваливаясь на него всем своим немалым весом. — Ты тяжелый, — напоминает Сатору. Мегуми перераспределяет вес, оставаясь сверху. Он укладывает щеку на плечо Сатору, забирается ладонью под его футболку, поглаживая живот. Монотонность движений убаюкивает. Сатору быстро засыпает, а утром просыпается в пустой постели. Дверь в спальню закрыта, из гостиной доносится приглушённое бормотание плазмы. Сатору идёт в туалет, умывается и выглядывает в коридор. Мегуми сидит на диване с планшетом на коленях, просматривает ленту новостей, пока на плоском экране фоном крутится сериал. — В этот год Хэллоуин прошел без инцидентов? — интересуется Сатору. Губы Мегуми дергаются: — Ужасная шутка. Добрый день. Сатору поглядывает на колонку, показывающую время. Оно в самом деле давно перевалило за полдень. — Я наконец понял, что нужно делать, чтобы ты выспался, — Мегуми, отложив планшет, поднимается на ноги. Белая футболка обтягивает и выгодно подчеркивает грудные мышцы. Сатору невольно облизывается. — И что же? — Трахнуть тебя у стены. На самом деле он проспал, потому что слишком расслабился и не стал активировать Бесконечность с Обратной техникой, временно оставаясь обычным человеком. В последнее время такое случается всё чаще. Без непрерывной работы Бесконечности отпадает надобность в активации Обратной техники, а значит, внутренние часы Сатору, заточенные под длительное бодрствование и короткий сон, сбоят, и он просыпается благодаря сигналу будильника или спит, пока тело не восстановится естественным путем. Даже сильнейшему иногда требуется отдых. — Это предложение? — заинтересованно отзывается Сатору, прокручивая в уме своё расписание на сегодня. — Вообще-то я хотел извиниться за вчерашнее. — Извиниться за то, что сделал мне хорошо? — За то, что позвал в паб, и Итадори с Кугисаки теперь знают… — Мегуми, — прерывает Сатору, подойдя ближе и опустив руки на чужие плечи. — Они — знали. — И ты не злишься? — А должен? — удивляется Сатору. Мегуми неловко жмет плечами, но не сбрасывает с себя рук. Сатору обнимает его, прижимает к себе. — Не болит? — ладонь Мегуми скользит от поясницы к заднице, поглаживая. Кончики пальцев проникают под шорты, соприкасаясь с голой кожей, и не поднимаются выше. — Немного. Сатору врёт. Мегуми с ним всегда осторожен — даже не требуется применять обратную технику, чтобы восстановиться. Ему интересно, как Мегуми себя поведёт и предложит ли что-то в качестве компенсации или извинений.  Он подталкивает Сатору к дивану. Забираясь на него, Сатору оборачивается через плечо и вопросительно смотрит на Мегуми, стягивающего с него шорты вместе с бельем. — Я посмотрю, — отвечает Мегуми. И в самом деле смотрит. Смущение мешается с приливом возбуждения. Сатору обольстительно улыбается и расставляет шире колени. Он устраивает руки на мягкой спинке дивана, прогибается в пояснице, оттопыривая задницу, и вздрагивает, когда пальцы Мегуми впиваются в бедра, раздвигая их, а юркий язык скользит по расщелине и ввинчивается в дырку. Сатору цепляется за подушку, упирается лбом в руку и наклоняется, подставляясь под откровенную ласку. Мегуми бесстыдно лижет его, добавляет к языку палец. Сначала один, затем второй, надавливая на чувствительные стенки. — Хочешь? — спрашивает он, прикусывая бедро, и, не дожидаясь ответа, тянется к возбужденному члену Сатору, скользкому от выступившего предэякулята. Хорошо, что обивка у дивана под кожу и с нее легко стираются разводы и следы жидкостей, иначе они вызывали бы химчистку раз в неделю. — Давай уже, — ворчит Сатору, накрывая ладонь Мегуми на члене своей и задавая желаемый ритм. Мегуми кивает и отстраняется под разочарованный стон Сатору, чтобы быстро раздеться. Извиняясь, он целует Сатору в шею и пристраивается позади, вдавливая телом в диван. Его член ложится меж бедер и дразняще трется о расщелину. Мегуми приподнимает футболку Сатору, гладит бока, пока Сатору изнывает от желания. Пальцы Мегуми вновь ныряют в дырку, придерживают за края, проникая внутрь на пол-фаланги. Он раскрывает Сатору и тут же проталкивает сначала головку, а потом, крепко удерживая за бедра, натягивает на себя полностью. Сатору запрокидывает голову и стонет, боковым зрением замечая, как отчаянно Мегуми закусывает губу, чтобы не издать ни звука. — Мегуми, — зовёт Сатору, оборачиваясь. Он тычется в губы Мегуми, облизывает их, втягивая в поцелуй. Мегуми жмурится, но отвечает, и его хватка на бедрах становится каменной. Иллюзия контроля рассыпается, когда Сатору сжимается и ведет бедрами, приказывая шепотом: — Двигайся. Сначала Мегуми прижимает его к спинке дивана, а потом ставит на колени и набирает быстрый ритм, попадая по нужному месту. Из-за скорости и интенсивности толчков Сатору не успевает насладиться моментом. Удовольствие ускользает всякий раз, когда он думает, что вот-вот настигнет высшей точки. Член Мегуми очень подходит Сатору. Длина, толщина, твердость, рельеф вен и гладкость кожи, даже вкус складываются в идеальную комбинацию. Он любит, когда Мегуми внутри, когда отсасывает Сатору, стоя перед ним на коленях, когда держит за шею, как сейчас, заставляя прогнуться в спине посильнее, и глубоко вбивается в растраханную дырку, пока их тела встречаются с влажными шлепками. Стоны Сатору наполняют комнату, Мегуми молчит из чистого упрямства или гордости, или чего-то ещё, непонятного Сатору, потому что сам он рядом с Мегуми дает волю чувствам и не сдерживает эмоции и желания. — Мегуми, пожалуйста, — хрипит Сатору. Мегуми наклоняется к нему, полностью накрывает собой, упирается подбородком в плечо. Его челка прилипла ко взмокшему лбу, взгляд поплыл, и тьма зрачков полностью застилает зелень радужки. Он смотрит и улыбается так, как никто и никогда не улыбался Годжо Сатору. — Всё для тебя, — говорит он. Слова прошивают разрядом, проходятся током по всем нервным окончаниям и, набирая силу, выстреливают прямиком в сердце. Поворачиваясь, Сатору целует Мегуми, тянется к своему члену и, обхватив пульсирующий от напряжения ствол, кончает с громким бесстыдным стоном. Мегуми следует за ним, хотя обычно он использует презерватив или, как вчера, вовремя вытаскивает. Сатору жарко и липко, футболка, которую они не сняли с него, мокрая от пота и спермы. Мегуми смещается в сторону, кое-как помещается рядом, устраиваясь на боку, и Сатору с трудом придвигается к спинке, освобождая для него больше месте. Он натягивает футболку на задницу, чтобы ткань впитала семя, сочащееся из сжимающегося по инерции отверстия. Ему лень двигаться. Он проснулся бодрым и полным сил, а теперь снова нуждается в отдыхе. Приятная усталость наполняет тело тяжестью. — Я могу отнести тебя в душ. Извини, — шепчет Мегуми. Сатору поворачивает к нему голову. Мегуми взъерошен, лицо до сих пор красное, и только к глазам возвратился привычный цвет. В них, как в отражении, Сатору видит только себя. — Мегуми, ты любишь меня? Глаза Мегуми забавно распахиваются, он долго смотрит на Сатору и, вздохнув, отвечает: — Почему ты спрашиваешь сейчас? — Мне показалось, — Сатору не давит, не торопит с ответом. Он замолкает и ждёт, пока Мегуми наберётся смелости, чтобы разбить вдребезги сердце или наполнить его светом. — Тебе не показалось. Мегуми двигается, собирается сбежать, но Сатору реагирует быстрее, придержав его за запястье, и просит: — Останься. — Сатору… — Пожалуйста? Я хочу побыть с тобой ещё немного. Мегуми вытягивается рядом, прижимает Сатору к себе. Его дыхание щекочет ухо, мурашки рассыпаются по плечам. У них есть несколько часов, прежде чем Иджичи приедет за Сатору, и тот отправится в очередную командировку за пределами Токио. Мегуми не спрашивает, что насчет Сатору. Может, он готов довольствоваться тем, что они живут вместе и у Сатору больше никого нет, и всё же Сатору решает прояснить ситуацию: — И я люблю тебя. Пусть сердце Мегуми тоже наполнится светом, пока его губы трогает ласковая улыбка. Он отвечает: — Знаю.