Big boy

Курильщику кажется, он вечно готов рисовать Черного. Вечно, вплоть до сломанных карандашных грифелей и мозолей на пальцах. Он сидит на своем углу общей кровати и, как ему кажется, незаметно поглядывает в сторону Черного, чтобы не упустить ни один изгиб, ни один волос и ни одну вену. Черный делает вид, что совсем этого не замечает, а сам гордо выпрямляется. Его и без того широкая грудь кажется ещё шире. Черный носит майки-безрукавки, оставляя на виду сильные руки, на которые можно было смотреть всем, кому только приспичит и у кого нет стыда, чтобы нагло пялиться. Курильщик этой возможностью пользовался столько, сколько ему позволяла совесть. Черный с перспективы колясника кажется просто огромным, как башня. Хотя и с перспективы простого ходячего его габариты вряд ли можно назвать маленькими. Курильщика это возбуждает. Возбуждает вид отточенных бицепсов и накачанной груди, но ещё больше возбуждает осознание чужого превосходства в силе. Черный кажется Курильщику сильным, как буйвол. Он легко мог бы держать его у себя на руках хоть сутки, мог уместить два курильщиковых запястья в одну свою руку, мог сломать его пополам или скрутить в баранку. И все это без особых усилий. Когда Черный в исключительных моментах перетаскивал его с коляски на кровать или наоборот, Курильщику каждый раз казалось, что он совсем ничего не весит, что он для Черного даже меньше, чем пушинка. Когда Черный невзначай кладет ему руку на плечо или просто садится рядом, Курильщик каждый раз ощущает тяжесть чужого тела и понимает, что его это будоражит, но совсем не пугает, а вызывает где то в глубине души желание. Странное, которого он никогда не испытывал раньше, просто смотря или чувствуя рядом какого то человека. Он кусает щеки, чтобы перестать думать о "запретном". Черный мог съесть Курильщика целиком и не подавиться, мог легко убить его голыми руками, мог сделать больно или оставить синяки, если просто не рассчитает силу. Курильщик не раз видел, как Черный дерётся и разносит кому то морду в кровавые сопли. И знает, что если будет вести себя как козлина, то тоже может получить. Когда нибудь обязательно, когда нибудь, когда Черный перестанет относиться к нему с той аккуратностью, какая только есть в его крепких и местами мозолистых руках.