Лапочка

***

Юнги смотрит на ягоду, протянутую к его лицу, бросает быстрый, смущенный собственными мыслями, взгляд на пальцы, покрытые чернильными рисунками, и сглатывает. У него кружится голова от этого человека. Наверное, мужчина, что протягивает ему клубнику, догадывается: слюна, что так резко появилась в его рту, вовсе не от желания откусить кусочек ягоды. Альфа улыбается, растягивает свои ахуительные, притягивающие внимание, губы, и дергает бровью, вынуждая омегу задержать дыхание. Юнги приоткрывает рот, впуская холодную ягоду, и прижимается к ней языком, давя об собственное небо, чувствуя сладость сока. Губы касаются теплых пальцев альфы, покалывая маленькими разрядами тока, и завязывая узел внизу живота. — Вкусно? — тихо усмехается мужчина, чуть сокращая расстояние между ними. Юнги честно не хочет думать о нем, как о незнакомце, но они знакомы всего тридцать минут, и омега не запомнил его имени. Юнги ничего не запомнил из того, что твердил об этом альфе Тэхен, который и устроил это свидание вслепую, но одно он знает точно: диван, на котором они сидят, принадлежит этому человеку, как и квартира, в которой стоит этот серый диван. Все, и даже бар на первом этаже этого дома, принадлежит этому мужчине с шикарными татуировками. Он глотает сочную мякоть, кивает, отвечая на заданный вопрос, и пытается вспомнить, зачем вообще они поднялись в эту квартиру. — У меня нет привычки глотать что-то не вкусное, — вырывается изо рта. Юнги замирает, округляя глаза, не ожидая от самого себя таких фраз, и, нервно облизывает губы, слизывая с них сладость клубничного сока. Низкий, с небольшой хрипотцой, смех владельца квартиры вызывает толпы мурашек. Юнги завороженно смотрит за хищной улыбкой альфы, следит за чужим языком, что проходится по белоснежным зубам. Мужчина выглядит так, будто хочет сожрать его. — Какой ты лапочка, — хрипло шепчет альфа и Юнги теряется. Так нежно, так развратно и так желанно звучат слова из уст альфы, что хочется слушать его вечность. Мужчина вновь тянется к лицу Юнги, уже не держа в пальцах клубнику, и стирает розовый сок с уголка губ омеги. Юнги чувствует жар на щеках, дрожь в кончиках пальцев. Чужие касания легкие. Альфа подносит большой палец к собственным губам, слизывает влагу, вынуждает Юнги жадно глазеть на эти движения. — И правда вкусно, — ухмыляется мужчина и вновь берет ягоду, поднося ее к губам омеги. — Если вкусно, то чего сам не ешь? — кусая ягоду, напряженно спрашивает Мин. Узел внизу живота такой тугой, а Юнги не может смириться с тем как быстро намокает его белье. Он пережевывает, глотает и мутным, немного пьяным точно не от одного коктейля, что успел выпить в баре, взглядом замечает, как пристально смотрит на него владелец бара. Глаза альфы темнеют еще сильнее, будто бы их черный цвет был недостаточно глубоким в полумраке комнаты. — С твоих губ вкуснее, — почти что мурлычет мужчина и рывком сокращает расстояние. Он впивается в губы омеги, и Юнги, отчего-то, вспоминает, что мужчину зовут Чонгук. Чонгук целует его жадно, лижет покрасневшие от клубники губы, втягивая их и посасывая. Держит его в своих руках, не сильно сжимая талию, спрятанную под алой рубашкой. Омега млеет в его руках. Поцелуй с этим альфой на вкус как возбуждение. Горячий, слегка пряный и такой желанный. Альфа проводит ладонью по пояснице, заставляет прогнуться, прижаться ближе, и Юнги не против. Он двигается к Чонгуку, ластится, и вскрикивает от неожиданности, когда альфа, оторвавшись на секунду от его губ, тянет на себя сильнее, усаживает на собственные бедра. Бедра у Чонгука крепкие, массивные, такие, что ими при желании и убить можно. Сломать пополам. Юнги нравятся такие, всегда нравились. И в ту секунду, когда Юнги зашел в бар и увидел Чонгука сидящего рядом с их общим другом, первое, о чем подумал омега, — шикарные, обтянутые черной тканью джинс, бедра альфы. На них хотелось посидеть, на них хотелось бесстыдно потечь, а лучше, выпуская из себя, такого разбитого и хорошенько трахнутого, семя альфы, испачкать эти самые бедра. Сидеть верхом на Чонгуке приятно. Юнги чувствует твердый бугор под собой и ерзает, стараясь прижаться к члену альфы еще ближе. Он поводит дрожащими пальчиками по мощной груди, подмечает то, насколько большой Чонгук по сравнению с ним, думает, о том, какие же широкие плечи этого альфы, и о том, как гуляют мышцы мужчины под его прикосновениями. Чонгук такой большой. И член, стоящий колом от одних только поцелуев и движений омеги, тоже большой. Юнги давится от мысли, что хочет почувствовать тяжесть этого члена на своем языке. Альфа отстраняется, оставляя губы Юнги остывать от прохладного воздуха в комнате, и тянется за спину парню, доставая до тарелки с ягодами. Он берет одну из клубничек пальцами, прижимает свободной рукой Юнги к себе еще ближе. Удерживает ладонь на затянутых в узкие брюки бедрах парня и улыбается, слыша резкий выдох Юнги. — Открывай ротик, лапочка, — тянет Чонгук. Он подносит к губам Юнги ягоду, проводя ею по губам парня, и наблюдает уже давно потемневшим взглядом за алыми губами. Губы Юнги зацелованы Чонгуком. Парень обхватывает кончик ягоды, дуя губы и следя за пожирающим его взглядом альфы. В глазах Чонгука видно все. От восхищения, до желания видеть как эти самые губы обхватывают его член. О, Юнги точно знает, что альфа мечтает оказаться на месте клубники. То как он толкается ягодой глубже, как проталкивает ее в рот парня, давит ею на его язык, заставляет открыть рот шире. Ягода сладкая, сочная, она заполняет рот омеги соком, Юнги чувствует как он стекает по уголкам его губ. Чонгук не отрывается от этого зрелища, он водит пальцами по языку парня, размазывает мякоть еще сильнее, тянет челюсть мальчишки ниже, вынуждая раскрывать рот еще шире. Альфа двигает второй рукой, просовывает пальцы в лямки для ремня на джинсах Юнги, и двигает его бедрами, потирает чужой попкой по своему члену, смотря то в его глаза, то на свои пальцы, погруженные по фаланги в рот мальчишки. Юнги не сдерживает тихий скулеж, рвущийся из собственного горла, когда Чонгук, мужчина которого он почти не знает, начинает трахать его рот своими длинными, забитыми татуировками пальцами. Когда Чонгук, первый альфа которого за последние два года он захотел, двигает им же, потирая член Юнги, сквозь ткань двух штанов и белья, о собственный живот. Укладывает Юнги на себя грудью и дрочит ему даже не касаясь руками. Парень водит по плечам альфы, царапаясь короткими ноготками о футболку. Перехватывает инициативу, стоит только альфе вытащить пальцы из его рта, и целует Чонгука, двигаясь по собственным правилам кусает мужчину. Не сильно. Оттягивает нижнюю губу Чонгука зубами, ухмыляется и рокочет. Он знает, обычно такие звуки выдают альфы. Обычно такую инициативу проявляют альфы. Альфам не нравилось то, что Юнги так делает. Но Чонгук не обычный, такой же не обычный, как и Юнги. Он ухмыляется, блестит искорками в карих глазах, порыкивает, и шлепает омегу по ягодицами, не сильно, но с таким сексуальным звуком, что Юнги чувствует как намокает его белье еще сильнее. Он пачкает собственные джинсы, целует резче, поддается порыву, углубляет движения и хозяйничает в чужом рту, радуясь, что альфа позволяет это. Именно позволяет. Чонгук из тех мужчин, что могут взять его силой без особых усилий. Чонгук без проблем может сделать с Юнги что угодно, но не делает. Он позволяет ему вести, позволяет делиться вкусом клубники, позволяет сжимать свои плечи, впиваясь коготками. И Юнги ведет от того как альфа, подчиняясь, не ощущается тем кого подчинили. — Лапочке нравится играть в главного? — ухмыляется Чонгук. Юнги не отвечает. Игриво улыбается и двигает тазом. Стонет от ярких ощущений и ускоряется, наращивает темп, потираясь об альфу, вырывая из чужого рта низкие порыкивания. Он движется, целует альфу до заканчивающегося в легких воздуха, и хнычет, когда Чонгук, обхватив двумя руками его бедра, заставляет остановиться. Он не слушает Чонгука, зарывается пальцами в его волосы, оттягивая их, задирая голову альфы вверх, лезет губами к чужой мощной шее, стараясь оставить на ней влажные отпечатки поцелуев и двигает тазом. Безуспешно. Альфа крепко впивается пальцами в мягкие бедра, удерживает его, вжимая в пах, и медленно, мучительно медленно, двигает омегу. Вверх, вниз, аккурат по всей длине собственного ствола. Юнги кажется он сходит с ума. Член болезненно ноет, вздрагивает от монотонного трения сквозь мокрое белье и брюки. Он чувствует как предэякулят оставляет еще одно пятно, чуть меньше и выше, хнычет в шею Чонгука и лижет влажную от пота и слюны кожу. Чонгук вкусный. Он ощущается как соль, как клубничный сок, как тот ром, что был в его дайкири, как свежесть с легкой кислинкой сока лайма, которым смазывали края бокала. Юнги не может им насытиться. Он целует его шею, всасывает, кусает, вылизывает. Помечает своим запахом и яркими, расцветающими уже сейчас, метками. Он кусает смуглое плечо, не в силах сдержать эмоции, и скулит уткнувшись носом в голую кожу. Чонгук ускоряет движения, шлепает его по бедру, явно желая оставить алый след на ягодице. Мужчина рычит, а Юнги лишь и может, что тихо хныкать в загорелую шею. Чонгук сводит его с ума. Чонгук перехватывает инициативу. Продолжая потирать бедра Юнги о свой пах, Чонгук сильно сжимает его бедро, слепо находит его губы, жадно крадя воздух, и целует. Врывается в рот омеги, повторяет движения клубники. Чонгук сводит его с ума. Чонгук сводит его с ума. Чонгук сводит его с ума. Чонгук сводит его с ума. Тело прошибает легкой судорогой, Юнги вскрикивает, прикрывает глаза, откидывая затылок назад, но не кончает. Чертов Чонгук крепко сжимает его пах, давит на член сквозь ткань черных джинс. Чертов Чонгук сводит его с ума. — Юнги, — мурлычет Чонгук в его влажную шею, — будет нечестно, если ты кончишь один. С губ срывается мучительный, разочарованный стон, и Юнги не хочет признать, что этот звук больше похож на плач. Он бы плакал от оргазма подаренного Чонгуком. И парень уверен, сегодня он точно заплачет от счастья. Мин позволяет альфе отодвинуть себя, позволяет воздуху вновь гулять меж их тел, а пальцам мужчины потянуть молнию на его джинсах вниз. — Тогда трахни меня, — рвано шепчет он. — Какой же ты лапочка, — восхищенный голос Чонгука, приспущенные джинсы, и чертовы длинные, усыпанные темными татуировками, пальца мужчины на его голых ягодицах. Юнги не смотрит на мужчину, он прикрывает глаза, вновь откидывая голову назад, чувствует как колотится сердце, кружится голова, а дыхание спирает от горячих и влажных поцелуев Чонгука, и громко, протяжно стонет, от того как эти чертовы татуированные пальцы проникают в него. Чонгук сведет его с ума этой ночью.