Кошкин дом

Кем мечтает стать в детстве каждая девочка? Феей, очевидно же. Кому не хочется быть чудесной лесной красавицей из сказки с красивыми, мерцающими от пыльцы крыльями. Хочется сбежать туда, где сказка, следовать любому подозрительному совету, который обещает пробуждение уже с магией на кончиках пальцев. Нет ничего, что останавливало бы малышек от пути к их очаровательной мечте о волшебстве. Кроме взросления, которое несло за собой понимание того, что феей на стать. В детстве каждая девочка мечтает стать феей. А становится - ведьмой. И если честно, так даже веселее. Вместо эстетики нежности и невинности - неудержимая энергия сильной женщины. Сильной, немного одинокой, живущей на лесном болоте, среди тыквенных грядок, без единой живой души на многие мили вокруг... Йоичи грустно вздохнула, зажгла ещё одну свечку на подоконнике. Их там был десяток, не меньше, и это только горевших: одна на другой, восковые лужицы растекались по камню все те годы, что она жила здесь, и теперь её окно превратилось в гору воска, с хаотично торчащими фитилями. Она добавляла туда всё новые свечи, иногда других цветов, так что на полу и на стене красовались пёстрые капли, а в "горе" встречались прослойки цветной «породы». Девушка отошла к серванту, чуть засомневавшись выдвинула ящик, приподняв кружевную салфетку. Там лежал свёрток из плотной бумаги, перевязанный синей лентой. Взгляд упал на другое окно, из которого было видно, как над болотом поднималась луна. Конец октября настал, ночь духов уже здесь. Она бы не пропустила: считала каждый день, убиралась дома, изрезала некоторые тыквы с грядок так, как это делали люди в городе. Чтобы зубастые морды со злыми глазами светились чудесным оранжевым светом. Свёрток покинул комод, наконец-то. Юная ведьмочка засомневалась, вспоминая о том, что ей говорил наставник. Старый колдун, похожий на вурдалака, гремел своим голосом ей на ухо о том, что только в ночь духов на свой восемнадцатый год жизни маг может призвать идеального фамильяра. И вот, этот день настал. Ошибки не было, как и шанса её допустить. А вдруг, а что если... Нет, нельзя сомневаться! Исаги тряхнула головой, смешно подпрыгнули короткие хвостики. Она давно самостоятельная ведьма, надо верить в себя! Девушка оглядела свой скромный домишко. Уютно, мило, со вчерашнего дня даже прибрано. На столе - тыквенный пирог и заварочный чайник, всюду всё аккуратное и накрахмаленное. Всё было подготовлено к встрече важного гостя. Мама бы ей гордилась! Надо будет пригласить родителей к себе, как закончит с фамильяром. Йоичи развернула на столе свёрток. Там, как она и знала, голубая тонкая свечка и подсвечник для неё. Предусмотрительный мастер Эго даже положил туда ампулу с её детской кровью, на случай если к восемнадцати годам юная ведьма уже познает разврат. Он был о ней слишком хорошего мнения: Исаги со своего болота почти не вылезала, а ухаживания сына мясника из города настойчиво отвергала. Хотела приманивать фамильяра на свежую кровь. Ну а ещё ей просто не нравился сын мясника, и никто другой больше на её кости не посягал. Девушка скомкала бумагу упаковки, по привычке бросила себе за спину на пол. Тут же разругалась, и ворча подняла мусор. Никогда не знаешь, каким будет фамильяр. У наставника, сухого и твёрдого как чёрствый хлеб, была ласковая олениха по имени Анри. Такая человечная, нежная. Йоичи ещё тогда стало грустно, что фамильяры – это звери. Необычно умные, но всего лишь звери. Возможно, если бы Анри была девушкой, то стала бы хорошей женой для Эго, и меткими ударами метлы по костлявому хребту выбивала бы из него сварливость и дурь. Она, даже будучи оленем, так и делала – конечно не метлой, а прям копытом. Чтоб больнее и эффективнее. Молодая ведьмочка вставила свечку в подсвечник, выдохнула на фитиль искру, придержав волосы. Маленький огонёк разгорелся, стал зелёным, искрящимся и ярким, и на секунду Йоичи даже засмотрелась, забыв о своей миссии. В жизни бывает лишь раз, когда можно увидеть, как горит свеча, зовущая в дом мага фамильяра. Путеводная звёздочка для верного компаньона. На всю долгую-долгую жизнь, до самого последнего вздоха. Исаги вынесла свечу за порог. Взволнованно посмотрела на то, как гнулись от ветра верхушки чёрных деревьев, и постаралась поверить Эго: эту свечу затушить невозможно. Да, уже утром свет пропадёт, но гореть она не перестанет. Просто продолжит иначе, по-своему. С неё не будет стекать воск, фитиль не будет истлевать, а ласковое тепло будет литься до тех пор, пока фамильяр ей верен. А это значит до конца. Она с уверенной улыбкой поставила подсвечник в песок тропики к дому, ровно в трёх своих шагах от порога. Маленьким ножичком вспорола ладонь, даже не дрогнув сжала руку, окропила кровью землю вокруг свечи. И быстро вернулась назад, не оглядываясь. Прикрыла дверь, не запирая на замки. Уже завтра она проснётся и увидит волшебного зверя, что предназначен ей судьбой. У Исаги не было предпочтений или фантазий, её любимым животным был лангуст – она росла в рыбацкой деревушке, и много видела их в детстве. Красавцы. Но к болоту не приспособлены. Зверь должен быть сильный, гордый, как у Эго! Такой, чтобы дополнял её, помогал в волшебном быту. Йоичи заулыбалась, доставая бинты. В минуты странной ласковости наставник всегда её успокаивал, что знает, что ей достанется самый лучший фамильяр. И Исаги верила ему всем сердцем. Поэтому спокойно легла спать, как и предписывал обряд. Она не услышала, как скрипнула дверь, и как по деревянному полу хижины бесшумно продефилировали до стола с пирогом.

***

Утром Йоичи проснулась рано, и даже не успев открыть глаза, уже почувствовала в своей всегда холодной постели что-то тёплое. Большое, дышащее мерно, пышущее жаром и чуть мурлыкающее. Исаги замерла в восторженном предвкушении. Фамильяр пришёл. Она больше не одинока. Она официально стала взрослой ведьмой. Больше нельзя было медлить: Йоичи подскочила в кровати, и распахнула глаза, повернувшись ко второй половине тесной койки. И тут же их закрыла, почему-то краснея до самых ушей. В её кровати лежал не зверь. В её кровати лежала голая девушка. Исаги ещё раз робко приоткрыла один глаз, чтобы проверить, показалось ей или нет. Не показалось. Нагая, бесстыжая блондинка с пушистым хвостом и кошачьими ушами. Развалилась без капли стеснения, светя всем чем её наградила (и обделила) матушка природа. Йоичи не знала, что делать, и просто застыла, пялясь на абсолютно плоскую грудь, стараясь не смотреть ни ниже, ни выше. И будто её взгляд имел вес, незнакомка зашевелилась, ленно потянулась, и приоткрыла один сонный глаз. - Что вытаращилась, курица? – пробормотала недо-кошка, и сморщила нос. – Ах да, не каждый день видишь что-то настолько величественное, понимаю… - Кто ты? – перебила Йоичи наглую мерзавку. Та села в кровати, вальяжно зевнула, с хитрым прищуром и до невероятного мерзкой ухмылкой заглянула Исаги в глаза. - Моё имя – Мишель Кайзер. Я та, кого вы, идиоты, называете «фамильярами». Добро пожаловать ко мне в услужение, курочка, - Кайзер нагло схватила её за подбородок, приблизила морду к лицу. – Мне понравился огонёк твоей свечки, так что отблагодари меня за это! - Ты… - М-м, а вот пирожок был так себе, - мурлыкающе протянула Мишель, и деловито покачала головой. – Тебе надо подтянуть готовку если ты хочешь, чтобы я и дальше проливала свой свет на твою жалкую жизнь, замарашка. Встань на колени и радуйся моему прибытию! – Скомандовала Кайзер, довольно лыбясь. Мишель мигом полетела с кровати с помощью точного удара промеж бесстыжих глаз. Только голые пятки да срам и сверкали. Мирных переговоров не случилось. А откуда им взяться, с таким-то знакомством? Сначала Йоичи просто пыталась выгнать, как она решила, «бездомную» из своей хижины. Потом, стоило наглой девке обернуться большущей пушистой кошкой, Исаги сменила тактику. Она взяла метлу, и попыталась прогнать уже наглое животное. Кайзер в итоге забилась в печь, измазала роскошный мех цвета слоновой кости в саже, и грустно разоралась на кошачьем, сверкая из дымохода парой обиженных голубых глаз. И только тогда Йоичи успокоилась. Без сил она опустилась на табуретку, положила голову на руки, и уставилась на Кайзер в ответ. В голове проносились и тут же сгорали все её надежды, все россказни Эго о том, что она сразу поймёт, что фамильяр – это её вторая половинка. Пока что Исаги только на подсознательном уровне чувствовала, что эта сучка-кошка её раздражает. И кажется это взаимно, или Мишель умела читать её мысли: вон как шипит, спину дугой гнёт. А хвост трубой уходил в… трубу, ещё сильнее пачкаясь в саже. - И что ты на меня шипишь, дура? – проворчала Йоичи. – Если ты правда мой фамильяр, то твою шерсть придётся отмывать мне. – Ответом ей снова было шипение. Надо срочно писать Эго письмо и спрашивать, что делать, если фамильяр бесноватый и наглый. И получеловек. – Вылезай из печки. Больше гонять не буду, если не будешь распускать лапы. - Обещаешь? – Мишель грациозно вылезла из печки, на ходу оборачиваясь человеком. Чумазая-чумазая. Роскошные золотые волосы спутались, распушились, и конечно же почернели от сажи. Исаги не сдержала хохота. – Перестань ржать! – зашипела Кайзер. Хвост дыбом встал, уши прижались к голове. Клыки показала! Йоичи это почему-то рассмешило ещё сильнее. – Помой меня! - Больно ты раскомандовалась, киса. – Исаги показала на окно. – Пройдись по лесу в ту сторону, выйдешь к речке. Там и мойся. – Кайзер уставилась на неё в ужасе. - Что ты за ведьма?! - Самая настоящая, - усмехнулась Йоичи. Ей стало даже немного жаль голую кошку до того та выглядела жалко. – Так и быть, дам тебе мыло и тазик. - И одежду! - Кто в доме главный? - Я! – уверенно заявила Мишель. - Кто главный, тому одежда не нужна, - легко пожала плечами Йоичи, и поднялась с табуретки. Пошла мыло искать. - Сука! – взвизгнула Кайзер яростно, и тут же закашлялась: сажа в горло попала.